— Всегда считал любопытство дурной чертой, — ухмыльнулся Джон. Хотя в данном случае мне это даже на руку. Несмотря на смазливую внешность, Лаванда быстро мне надоела, пустышка, холодная, словно фарфоровая кукла. Другое дело ты, такая живая, страстная, внутри так и кипят чувства.

— Может, дело в том, что ты ей просто противен? — выпалила я с презрением.

Доктор резко дернул меня, притягивая к себе, его пальцы впились в запястья, сдавливая их, причиняя боль.

— Острый язычок лучше применять по другому назначению. — Его дыхание обжигало кожу на шее, я чувствовала неприкрытую похоть, которая исходила от этого мужчины.

— Пусти сейчас же, — потребовала я. — Иначе буду кричать, и сюда сбежится весь дом.

— Звук из этой комнаты не проникает дальше стен, — хмыкнул Джон. — Я об этом позаботился, когда только начал развлекаться с Лавандой.

Невозможно было понять, правду он говорит или блефует.

— Помогите! — Я заорала так, что в ушах зазвенело, но ответом мне был лишь раскатистый смех, никто не спешил меня спасать.

— Убедилась? — спросил Джон и впился зубами мне в шею, словно бешеная собака.

Я ахнула от боли.

— Не прикасайся ко мне, — взмолилась я. — Моя смерть не останется незамеченной, Сантар и отец горы свернут, чтобы найти убийцу.

— Я и не собираюсь лишать тебя жизни. — Я содрогнулась, глядя, как он облизывает кровавые губы. — Это нерационально. Я буду наслаждаться твоим телом, а потом, скажем так через годик, наши супруги трагически погибнут. Никто не осудит убитых горем молодых людей, нашедших утешение друг в друге. После траура можно и новую свадьбу сыграть, я слышал, у твоего батюшки громадное состояние.

— И тебе не терпится запустить туда загребущие руки, — рявкнула я. — Какой же ты мерзавец, хуже тебя еще не довелось встречать людей! Но ты мастерски изображал приличного человека, надев маску добродетели.

— Мой пьяница-отец оставил крошечное наследство, едва хватило на обучение в академии. Чтобы открыть практику в городе, нужен был диплом, вот и пришлось несколько лет терпеть этих снобов, лебезить и нализывать задницы преподавателям, чтобы выдали разрешение на врачебную деятельность. Я-то думал, сейчас заживу припеваючи, но никто не спешил нести мне деньги. Старухи с подагрой, желающие получить лекарство за пирог, или пьяницы, мучившиеся от похмелья, — на этом не разбогатеешь. Пришлось отравить городской колодец, чтобы появилась наконец первая за сто лет эпидемия холеры.

Я зарычала от переполнявшего меня гнева. Значит, болезни — его рук дело.

— Ты чудовище! — Я была потрясена его признанием.

— Я весьма преуспел в темной магии, никто бы не подумал на скромного зануду-доктора.

— Ты не уйдешь от ответственности. Сантар обязательно заметит следы на моем теле.

— Я обработаю их, все заживет за считаные минуты, — фыркнул доктор. — Хочешь посмеяться? У меня даже был рецепт зелья, которое могло бы исцелить Сибиллу, но я не стал его делать — а зачем тратить на это силы?

— Она любила тебя. — Я скрючилась от омерзения, близость его тела была невыносима.

— Я знаю, — хищно улыбнулся Джон. — Поэтому специально сообщил о своей помолвке лично, дабы посмотреть на ее реакцию. Страдания, отразившиеся на ее лице, доставили мне немало удовольствия.

Я лихорадочно соображала, как вырваться из лап этого садиста, надеяться на помощь в этот раз не приходилось. Зачем я пошла сюда одна, почему не доверилась Сантару! Но ответ был очевиден — просто не хотела чернить в глазах мужа лучшего друга, прежде чем получу веские доказательства вины. Я недооценила безжалостность и хитрость Джона, что ж, можно попробовать воспользоваться его же оружием.

Я огляделась в поисках своего ридикюля, он валялся на полу недалеко от кровати.

— Возможно, ты прав, — внезапно огорошила я мерзавца.

— Что? — Не понимая, о чем идет речь, доктор нахмурился и посмотрел мне в глаза.

— Мне действительно стоит попробовать другого мужчину. Сантар слишком хорошо воспитан и в постели ведет себя словно приходской священник, мне же хочется настоящей страсти, так чтобы искры из глаз сыпались.

— К чему такая перемена настроения? — спросил Джон, резко ухватив меня за волосы, причиняя острую боль. — Хочешь провести меня, думаешь, я полный дурак и не вижу притворства?

— Нет, что ты, — произнесла я, горло перехватило, так что я едва могла дышать. — Я добровольно согласна быть с тобой, в доказательство готова отдать оружие, которое принесла с собой. Я могла бы им воспользоваться, но отдаю тебе.

— Показывай, но учти, если ты меня дуришь, клянусь, что заплачешь кровавыми слезами. — Доктор наконец выпустил меня.

Дрожащей рукой я указала в сторону ридикюля:

— Посмотри там.

Джон быстро поднял его с пола и, дернув за шнурок, запустил гуда руку, достав кинжал, завернутый в шелковый платок.

— Любопытный клинок, — оценил мистер Уилкс. — Кажется, руны на лезвии мне знакомы.

Я молила богов, чтобы он не смог прочитать, что именно написано на магической стали.

— Это родовой кинжал, — соврала я, отчаянно желая, чтобы мой голос звучал достаточно убедительно. — Можешь взять его себе как трофей.

Почувствовала, как сердце, до этого бешено бившееся в груди, замедляет темп. Затаив дыхание следила, как пальцы доктора стискивают рукоять.

— Ну что ж, пожалуй… — Джон начал говорить и осекся, его глаза расширились от боли, и я увидела, как ладонь окропилась кровью.

Несколько алых капель упали на ковер, моментально впитавшись в мягкий ворс.

— Квелхо, твоя жертва тут, забирай! — крикнула я, отступая назад.

Мысль подставить под удар доктора пришла в голову внезапно, я бы никогда не позволила умереть вместо себя другому человеку, но этот мерзавец заслужил самую страшную смерть, и в моих силах было наказать его сполна.

— Что за игры! — завопил Джон, размахивая клинком, пытаясь выкинуть его, но тот надежно впился в плоть, не желая отпускать.

Доктор подскочил ко мне и, сделав выпад, ударил кинжалом. Я успела уклониться, но лезвие коснулось живота, с легкостью разрезав ткань платья. К счастью, корсет из китового уса был достаточно жесткий, и рана оказалась поверхностная.

— Дрянь, я тебя разрежу на куски! — рычал он. — Куда ты уставилась, смотри на меня, шлюха!

От ослепленного болью Джона не укрылось то, как резко изменилось выражение моего лица. Проследив за моим взглядом, он обернулся и увидел за своей спиной темную фигуру. Высокая женщина с непропорционально вытянутым лицом и длинными руками стояла позади него. Ее длинное черное платье внизу превращалась в туманную дымку. Пустые глазницы неотрывно смотрели на свою жертву.

— Боги, что это? — вскричал мистер Уилкс, пятясь от демона. — Не подходи, я вооружен!

Но квелхо не слушал, слишком долго он был лишен возможности лакомиться новой добычей, и быстро приближался, настигая жертву. Я чувствовала животный страх, исходивший от обреченного, и меня переполняло злорадство. Пусть квелхо сожрет его черную душу.

Джон вжался в стену, на его брюках проступило мокрое пятно, он выставил вперед окровавленную ладонь, все еще сжимающую кинжал. В то же мгновение тело доктора охватил синий огонь, а я наблюдала, как он корчится в муках. Кожа оставалась нетронутой, но Джон дергался и орал так, как будто горел заживо. Через некоторое время все закончилось, бездыханное тело осталось лежать на полу, а квелхо, насытившись, перевел взгляд пустых темных глазниц на меня.

— Ты получил что хотел, — проговорила я. — Мой род свободен, теперь убирайся.

Демон протянул ко мне тонкую, как плеть, руку, я чувствовала могильный холод, когда палец, обтянутый пергаментной кожей, коснулся щеки. Что происходит, неужели ему мало или заклятие не сработало? Я зажмурилась, ожидая, что сейчас произойдет худшее, но почувствовала лишь дуновение ветра, а когда открыла глаза, увидела, что в комнате никого нет.

От облегчения рассмеялась, слезы брызнули из глаз, хохот сменялся рыданиями, пока наконец я не взяла себя в руки и не прекратила истерику. Стараясь не смотреть на мертвеца, распластавшегося на паркете, я прошла к дверям и, распахнув их, поковыляла к лестнице. Вцепившись в перила, медленно добралась до гостиной.

— Сантар! — как будто со стороны услышала собственный голос.

Чьи-то сильные руки подхватили меня, не давая упасть.

Я отчаянно боялась, что не успела и, прежде чем явиться в комнату Лаванды, квелхо забрал моего мужа. Боги, пожалуйста, не отнимайте его у меня, ведь я люблю его.

— Ликмирис!

Я увидела мужа, пробирающегося ко мне сквозь толпу, и счастливая нега заполнила меня без остатка. Я изо всех сил старалась не потерять сознание. Голова кружилась, глаза почти ничего не видели, кроме тумана и разноцветных искр.

— Я здесь. Все будет хорошо. — Родной голос успокаивал, теплые руки гладили по волосам и баюкали, словно маленького ребенка.

Когда немного пришла в себя, рассказала все, что случилось наверху, утаив подробности смерти мистера Уилкса. Лаванда, освободившаяся от чар, билась в жуткой истерике. Ее отец бегал вокруг дочери, не зная, чем помочь.

Позже девушка полностью подтвердила мои слова. Город еще долгие месяцы обсуждал то, каким чудовищем оказался всеми уважаемый доктор. Многие сочувствовали Лаванде, ей повезло, что она не забеременела от насильника, но, хотя все понимали, что девушка находилась под чарами, ее репутация оказалась навсегда погубленной. Соломон Крокер сложил с себя полномочия главы совета, и они с дочерью переехали в столицу, подальше от сплетен и плохих воспоминаний.

Сантар первое время был молчалив, не сразу осознав, что собой представлял его друг. Я приложила все усилия, чтобы муж не замкнулся в себе, ведь это уже второе предательство близкого человека.

— Знаешь, в тот вечер, когда все открылось, мне стало плохо, снова вернулся жар, и, кажется, даже начались галлюцинации, — признался муж. — Я вышел на балкон в поисках ночной прохлады и увидел странную женщину. Она приблизилась ко мне, и я почувствовал, как шнурок соскальзывает с шеи, а амулет падает на мраморный пол.

Сантар открыл ладонь, демонстрируя две половинки медальона. Так, значит, оберег все-таки раскололся.

— Но потом все исчезло. Как будто и не бывало. Как думаешь, что это было?

Я покачала головой, не желая признаваться мужу, что готова была отдать за него жизнь, он не принял бы подобной жертвы.

— Возможно, мы никогда об этом не узнаем.

Я была счастлива, что все закончилось, жизнь возвращалась в привычное русло. Конечно, то, что мы пережили, так быстро не забудется, в душе останутся глубокие раны, но главное, что мы вместе.

— Кто бы мог подумать, что пробный жених станет любимым мужем, — сказала я, распуская волосы мужа.

Черные как смоль пряди мягкими волнами рассыпались по плечам. Они вновь стали блестящими и полными жизненной силы.

— А я понял это с того самого дня, когда ты, вытаращив глаза, смотрела, как я вылезаю из ванны в доме твоего отца, — насмешливо прошептал муж и, подхватив на руки, стал кружить меня по комнате. — Знал, что ты непременно в меня влюбишься.

— Ты так уверен в собственной неотразимости? — весело смеясь, спросила я, когда он наконец опустил меня на кровать.

— А ты хочешь сказать, что найдется женщина, способная устоять перед этим? — Сантар расстегнул пуговицы на своей рубашке и кинул ее на пол.

— А ну, продемонстрируй свои таланты! — Я все еще хихикала, когда он стал покрывать мое лицо поцелуями.

— Я привел достаточно доказательств в собственной неотразимости? — поинтересовался Сантар.

— Нет, продолжай, я все еще не уверена. — Я улыбнулась, когда наши взгляды встретились.

— Я люблю тебя! — внезапно прошептал мой муж.

Я перестала смеяться и уставилась на Сантара.

— Ты самое лучшее, что произошло в моей жизни, — произнес он. — Долгое время я не понимал, не мог разобраться в той гамме чувств, что бушевала во мне. Но после того как чуть не потерял тебя, понял, что дороже тебя у меня никого нет.

Наши губы слились в поцелуе, и я почувствовала себя по-настоящему счастливой.