Вот уже полчаса я стою под холодным душем, а облегчение все никак не приходит — внизу живота все горит от невыносимого желания настолько сильно, что едва получалось сдерживаться и не взвыть в голос, а потом и вовсе заплакать. Это уже третий раз за день меня скручивает в долбанный рогалик от этого жара и боли неутоленной жажды. Но только раньше мне немного помогало самовдовлнтворение и холодный душ, а теперь — нет.

Хотелось плюнуть на все и пойти в бар, подцепить какого-то мужика и заставить его избавить меня от этой животной похоти. Но нельзя прогадать со временем. Если уж мне суждено стать сексуально озабоченным уродом, то хотелось бы иметь при себе еще и прилагающиеся бонусы. А если сорваться и переспать с кем-то раньше времени, то произойдет какой-то там сбой в энергетических полях и я все равно стану суккубом, только каким-то ущербным. Без ядовитых желез или повышенной регенерации… Но как, черт возьми, понять — пришло время или нет?!

Закрутив кран, я чуть на колени не свалилась от прошедшей сквозь меня волны дикого желания. Боже! Сейчас мне реально пофиг на все и единственное, чего хочется — это избавиться от этой боли, что огнем разливается внизу живота, заставляя лоно болезненно ныть и пульсировать. Что ж, у меня появилась прекрасная возможность понять, почему соседская кошка так громко орала каждую весну и стелилась под все, что до нее дотронется.

Еще немного и я тоже буду готова стелиться под кого угодно.

Выбравшись из ванной, я осушила тело и волосы полотенцем и поковыляла к шкафу, периодически останавливаясь, чтобы переждать наиболее сильные болезненные спазмы.

Самый короткий сарафан по фигуре, босоножки на высоком каблуке, яркий макияж и слегка присобранные на затылке все еще влажные волосы. Моя суккуба нетерпеливо давила на кожу, требуя к себе внимания и каждый раз, когда я ощущала ее особо сильно, по моему телу проходил болезненный спазм.

Дьявол! Майкл был прав — все идет к тому, что вскоре я действительно буду нуждаться в чьем-то члене больше, чем в воздухе. Последнее мне вообще не понадобится, потому что я сдохну нафиг от этой безумной боли.

Так и не дойдя до двери, ведущей из моего номера, я сначала рухнула на колени, а потом и вовсе завалилась на бок и свернулась калачиком. Такое невозможно стерпеть, не тронувшись умом! Мое тело горело, моя плоть болела, мой живот скручивало болезненными спазмами, и каждый последующий был болезненней предыдущего. Что ж, при таком положении вещей вскоре от человека разумного во мне останется только оболочка, и уже будет не до размышлений о возвышенном и тщетности своего бытия в качестве суккуба.

У-у-у-у… как же хреново. И почему сегодня разносом заказов по номерам занимается не тот милый мальчик, что приходил вчера и предпринимал неуклюжие попытки пофлиртовать?!

Вслед за волной боли снова пришло облегчение. Я поднялась с пола и встала на дрожащие ноги. Нет, сейчас каблуки — не про меня. Сняла босоножки и взяла их в одну руку, другой — провела по горячему и влажному от испарины лбу. Черт!

Еле переставляя ноги, но стараясь при этом держаться как можно непринужденней и эффектней — это явно была не я, а моя суккуба — вышла-таки из номера и поспешила в неизменный бар.

В лифте на четвертом этаже в кабинку зашел какой-то нескладный мужчинка. Суккуба — не я! точно — снисходительно осмотрела представителя сильной половины человечества и… решила, что проголодалась не настолько сильно. В то же время я чувствовала, как мужчина вожделеет стоящую в вызывающе-вульгарной позе девушку в коротком летнем сарафане и его похоть была словно бальзам для нашего голода.

Когда двери лифта открылись, я прошла вперед и подмигнула все еще таращащемуся на меня мужчине. Так, нужно срочно брать эту вертихвостку под контроль. С такими закидонами только на панели работать!

Только, пожалуй, сделаю я это в другое время. Просто войдя в бар, вдруг поняла, что это не мое — снять мужчину на ночь. Потом еще одного… и еще одного… меня затошнило, а суккуба тем временем выбрала жертву для утоления своего голода. Это был молодой, довольно красивый и, судя по статуре, сильный парень, сидящий за одним из столиком с миловидной девушкой. На его лице сияла счастливая улыбка, а рука бережно лежала на хрупком плечике спутницы, словно оберегая и обещая защиту. Но моя суккуба не сомневалась ни мгновения — этот мужчина будет ее, стоит ей лишь поманить пальчиком. И я почему-то не сомневалась — так и будет.

О, нет, дорогая моя, туда ты не пойдешь! Во-первых, парень довольно привлекателен, что может ненароком сделать его представителем этого долбанного мира сверхов. Во-вторых, мы не будем лакомиться «занятыми» мужчинами.

Осмотрела бар и направилась к сидящему за барной стойкой мужчине. Он был худощав, но жилист, не красавец, но и намного красивее обезьяны… так что суккуба не стала противиться моему выбору.

Уже практически приблизившись к намеченной цели, резко остановилась.

Боже, что я делаю?! Это же не я даже приблизительно! И как бы я себя не готовила к этому, меня коробило и выворачивало наизнанку понимание того, что должна сейчас сделать — подойти к абсолютно незнакомому мужчине и предложить разовый быстрый перепих.

Как же я рада, что моего падения не видят друзья и… Хантер.

Очередной болезненный спазм и я понимаю, что у меня нет выбора, что иначе умру в мучениях. И я переступаю через себя — делаю несколько последних шагов и соблазнительно опускаюсь на пустующий рядом с моей первой жертвой высокий стул.

Как же противно… как же сложно ломать себя… но еще один болезненный спазм и я мило улыбаюсь незнакомцу, который моментально переключает все свое внимание на мою скромную персону. Хватило нескольких слов, чтобы понять — он скользкий и противный человек. В прошлой жизни я бы уже сбежала от него… в прошлой… но не в настоящей.

«Милая» беседа… выпитый бокал какого-то коктейля, показавшегося мне безвкусным… нетерпеливое «напоминание» моей суккубы, как будто я могу забыть о ее потребности хоть на мгновение, горя всем телом и ощущая мокрую ткань трусиков… дикая похоть мужчины немного помогает справиться с болью и мне приходится снова перешагнуть через себя, чтобы с многообещающей улыбкой на лице пригласить его продолжить «разговор» в более интимной обстановке…

Как бы я хотела, чтобы этой чужой похоти было достаточно, но засевшая внутри меня сущность просто кричала о том, что очень скоро ей этого будет ничтожно мало.

Стоит дверям лифта закрыться, как меня притягивают за талию, а в губы впивается рот абсолютно незнакомого и даже неприятного мне мужчины. Гадко на душе… а вот тело горит и плавится… мозг кричит в агонии… но жажда очень скоро сожжет все мысли в жерле вулкана, который теперь вечность будет гореть во мне.

Вечность…

Какое страшное слово… какую безысходность и отчаяние оно может выражать, когда знаешь — там тебя будут ждать только одиночество, отчаяние и дикая похоть… необходимость снова и снова ломать себя, пока сама не исчезнешь с лица земли и твое место займет незнакомка.

Стоит ли такая вечность того, чтобы за нее бороться?

Последняя малодушная мысль вспыхивает на задворках сознания и гаснет. Теперь я — огонь.

Я — боль. Я — сметающая все на своем пути похоть. Нет, это не я! Но разве это важно, когда всю меня наполняет неконтролируемое желание сильного самца, тесно переплетаясь с моим собственным? Когда его руки жадно шарят по моему телу, беззастенчиво сминая тонкую ткань и причиняя легкую боль слишком грубыми прикосновениями? Когда каждая моя клеточка наполняется его пока еще слабой, но такой вкусной энергией… жизненно необходимой мне силой?

«Ничто не важно. Ничто не может быть важнее этого чувства», — мурлычет во мне суккуба, подливая еще больше огня в ревущий пожар похоти.

И мне становится ничтожно мало того, что этот человек дает мне. Это все равно, что накрыть роскошный стол перед голодающим, но позволить выпить ему лишь стакан воды.

Не знаю, когда и как мы успели добраться до номера, не знаю когда и как мужчина успел открыть дверь, но осознала себя только когда эта самая дверь резко отлетела и врезалась в стену, с громким грохотом оповещая нас о том, что теперь мы не одни. Но даже несмотря на это моя рука все еще покоилась на паху моей жертвы. Еще немного и… приятно вдавливающее меня в мягкий матрас тело исчезло. Что-то с глухим стуком упало на пол, раздался звук бьющегося стекла, снова глухие удары, кто-то что-то злобно рычит и кричит… не разобрать — я все еще тяжело дышу, а в моих ушах грохочет кровь. Импульс боли… жар… хочу…

Чьи-то руки на моих плечах, короткий полет и мир переворачивается с ног на голову… или это я переворачиваюсь вверх тормашками. Не важно — суккуба почувствовала близость идеального в ее понятии самца и теперь сходила с ума у меня под кожей. Это рвало сознание, не подготовленное к тому, что внутри одного тела может уживаться два отдельных разума.

Таких непохожих разума…

Снова мир всколыхнулся, и я оказалась стоящей на ногах. Прижатой к стене… нет, к двери… не важно… главное — это такое притягательно пахнущее тело напротив и раздающийся над ухом возбуждающий рык, проходящий сквозь меня разрядом электричества. Что там рычит этот вкусный незнакомец? Мы же чувствуем, как он горит от вожделения, так к чему медлить?

Да, вот так… нам нравится, когда нас носят на руках… Яркий свет? Зачем? Он все портит…

Холодная вода?!

Я завизжала и начала вырываться из стального захвата сильных рук. Пытаюсь вывернуть голову и рассмотреть того, кто пытается меня утопить или заморозить. Не получается… И только когда зубы начинают отбивать барабанную дробь меня вытаскивают из ванной и кутают в огромное банное полотенце. Кто ж так делает на мокрую-то одежду?!

Подымаю пылающий гневом взгляд и натыкаюсь на горящие яростью голубые глаза.

Хантер!

Моментально перед на мгновение протрезвевшим сознанием проносятся картинки последних событий. Сигнальной красной лампочкой в голове вспыхивает надпись «Опасно!».

Хантер слишком великолепен для того, что требуется мне.

Я почти ощущаю, как растерянность и непонимание на моем лице сменяются осознанием и паникой. А вот суккуба наоборот, вся встрепенулась и подобралась — она находила этого мужчину великолепным и хотела его для себя.

Голубые глаза тем временем подозрительно сощуриваются и со странным выражением окидывают мое дрожащее от холода… нет, уже снова от жара желания тело.

— Ты не пьяна, — медленно и не веря, словно открыл Америку, говорит Хантер. Какой же красивый у него рот, так и хочется попробовать эти губы. — Этот гад подсыпал тебе возбудитель?!

Из широкой сильной груди вырывается очередной рык и… мы с суккубой покорены.

Властность, неудержимость, дикость, сила… это именно то, что она так хотела найти в своем самце и мое мнение по этому поводу ее не интересовало.

— Н-нет… наверное… не знаю, — лепечу какую-то бессмыслицу, медленно обходя мощную фигуру, стремясь выйти из этого маленького пространства пока суккуба не заставила меня сделать то, о чем я в любом случае пожалею.

— Конечно же, ты не знаешь! — взмахнул рукой Хантер.

— Я… слушай, мне пора, — выпалила я, нервно облизнув губы и сжимая дрожащие от желания прикоснуться к бронзовой коже руки в кулаки. — Завтра обязательно… встретимся и…

Стон вырвался из моей груди. Опять! Нужно срочно бежать, пока жажда суккуба снова не поработила мой разум, а сама она не наложила свои загребущие лапы на этого мужчину.

— Никуда ты не идешь! — рявкнул Хантер. — Я же вижу, что тебе все еще плохо… Черт! Я понятия не имею, как тебе сейчас помочь…

«Просто отдайся мне», — шептала суккуба.

— … но если не станет легче, я скорее сам… удовлетворю твою потребность, чем позволю прыгнуть на кого-то другого! — строго закончил он, сгребая меня в охапку и вынося в спальню. — Переоденься… в халат. Я сейчас, — и сам скрылся в ванной.

И пока суккуба меня не привела под душ к желанному мужчине, я действительно скинула с себя полотенце, мокрую одежду и, накинув любезно предоставленный отелем халат, направилась на выход. Это было сложно — меня душила похоть, а внутри все горело и скручивалось от дикой боли неудовлетворенного животного желания.

Я не знала куда пойду — номера того мужчины с бара я не запомнила, а ключи от своего остались в клатче, который, в свою очередь, остался в номере того незнакомца… Ан нет, вот он — на полу у выхода из номера, родименький…

— И куда ты собралась в таком виде?

Горячка — а по-другому эти ощущения не назовешь — вернулась вновь с той же сокрушительной силой.

— Я… мне надо… идти, — прошептала, едва сдерживая стоны и запинаясь на каждом слове от тяжелого дыхания.

— Никуда ты не пойдешь! — нетерпеливо рыкнул Хантер. А ускользающий от меня разум отметил, что раньше он не был таким… диким. — Выбирай, — мгновение и я в крепких объятиях, — холодный душ или… я?

— Нет! — испугано вырвалось из самих глубин, когда до меня дошел смысл предложения. — Нельзя с тобой!

— Почему? — он даже рычать перестал, вперив в меня сбитый столку взгляд голубых… нет, льдистых, почти белесых у зрачка глаз, с черным ободком вокруг радужки…

Галлюцинации… нужно срочно избавляться от него, пока я окончательно не обезумела от похоти.

— Ты красивый, — слегка заплетающимся от внутреннего состояния языком начала перечислять. — Чересчур красивый и… сильный… с таким телом, — мои пальцы жадно пробежались по твердо-каменной груди и я из последних сил оттолкнула его. — Ты не для меня, — горько и с капелькой сожаления.

Бежать…

— Я попытаюсь переубедить тебя в этом, — мое тело снова в стальных и таких до дрожи возбуждающих тисках.

Как же нам нравилось находиться в объятиях действительно сильного мужчины. Того, кто может покорить…

Покорить…

— Пусти! — тихо и совсем неубедительно даже для себя самой требую я, в противовес своим словам уже сама вжимаясь в тело Хантера, чуть ли не мурлыча от ощущения силы его желания.

«Сильный, страстный, мой», — беснуется внутри суккуба, «плывя» от аромата, энергии и силы желания мужчины.

— Вовсе не так я себе это представлял, когда возвращался сюда, — жаркий шепот на ухо. — Блядь, я не могу больше сопротивляться этому.

Я слышала, как он с шипением втягивает в себя воздух и трезвым уголком своего разума не понимала — отчего мучается он? Ведь это я, не он, не в силах противиться своей похотливой сущности.

Я проигрывала ей и то, что Хантер мне очень нравился, вовсе не облегчало задачу. Не могла просто взять и оставить его, потому что этого мужчину хотела именно Я, а не только моя суккуба. Так почему я должна сейчас уходить? Его не хватит надолго — Аннет говорила человеческие мужчины не в силах полностью утолить голод суккуба. Всего лишь несколько мгновений рая, а когда он уснет, я найду другого… или других… уже не столь важно, ведь свой первый раз я отдам не какому-то безликому незнакомцу, а тому, кто понравился мне всем сердцем, хоть и знакомы мы с ним совсем немного.

Пока я думала и искала оправдание тому, что останусь сейчас в этом номере и именно с этим мужчиной, Хантер уже успел стянуть с себя футболку и с тихим порыкиванием целовал и покусывал мою шею. На поведении тела моя минутная задумчивость не отобразилась никак.

Оно словно жило само — моя нога обнаружилась закинутой на бедро мужчины и поддерживаемой сильной ладонью, руки с упоением сжимали широкие плечи, а с губ слетали страстные стоны.

— Когда вся эта долбанная хрень выйдет из твоей крови, — отрываясь от шеи и немного задыхаясь, шептал он, — ты обязательно постонешь так для меня еще… только ты…

— Потом, пожалуйста, все потом…

Это мой голос звучит так жалко и умоляюще?

Странно, но сейчас мой разум не отключился, как в случае с незнакомцем из бара и это одновременно радовали и ужасало. Мне было бы легче отдать контроль суккубе и просто ничего не помнить, очнувшись от этой инициации, как после кошмарного сна. Но не с ним.

Не с Хантером. Когда дело касалось этого великолепного мужчины, я хотела помнить каждое мгновение, проведенное с ним. Не хотела, чтобы мой первый любовник остался в памяти безликой тенью, просто кормом для суккуба.

Последняя связная мысль и я падаю в пропасть страсти. Да и могло ли быть иначе?

Я лежала поперек широкой кровати, руки были прижаты к матрасу по обе стороны от головы, а губы Хантера так невообразимо горячо и умело играли с моими сосками. Я выругалась, когда его зубы сжали одну из вершинок, а потом с силой пососали, посылая по телу импульс легкой боли, смешанной с удовольствием.

Еще!

— Хватит играть! — недовольно рыкнули мы с суккубой и попытались вырвать руки из захвата.

— Это мне решать хватит или нет, — с дьявольской улыбочкой ответили мне и, порочно сверкнув глазами, снова вернулись к прерванному занятию. — Хочу насладиться тобой…

— А я хочу, чтобы меня просто трахнули, — не выдержав, прорычала.

— Просто у нас ничего не будет, — многообещающе прошептали в пупок, опаляя горячим дыханием и играя с ним языком. — Мы поговорим об этом завтра, когда ты сможешь думать о чем-то…

— … кроме твоего члена во мне? — порочно промурлыкала… нет, это не я!.. или, все же я?

Ясно одно — она… мы его провоцируем, и это нравится нам обоим.

Нравится, как нетерпеливый рык вырывается из его груди и острые зубы на мгновение прихватывают кожу у пупка. Он едва сдерживал себя…

— Ты договоришься!

— Да я бы и рада, вот только некоторые слишком медлительные, — задыхаясь от растекающейся по телу горячей лавой страсти, поддела Хантера. — Слушай, принеси газетку, я пока тут почитаю…

На самом деле, я горела настолько сильно, что еще немного и мне будет насрать на распределение ролей, остатки скоромности или застенчивости — я просто опрокину его на спину и нафиг изнасилую! Неужели он не понимает, как это адски больно терпеть желание подобной силы?!

— Нарываешься на грубость? — вмиг навис надо мной мужчина.

— Хочу больше тебя, — прошептала, зарываясь, наконец, освобожденными из захвата пальцами в волосы и гладя спину, слегка царапая кожу ногтями.

Вижу, как сглатывает и на секунду прикрывает глаза Хантер, чувствую, как напрягается его натренированное тело.

— Может быть больно, если я не подготовлю тебя. Я крупнее, чем че… некоторые мужчины…

— А может, ты просто слишком большого мнения о себе? — не выдерживаю и таки перекатываю его на спину, нависая сверху. — Мне не нужна сейчас вся эта хрень, — стону и содрогаюсь от очередной волны жара и боли. — Мне нужно это, — я отвожу руку назад и ложу ладонь на внушительную выпуклость в джинсах.

Хантер снова зарычал и поддался бедрами мне навстречу. Я гладила его через грубую ткань, одновременно целуя загорелый торс, играясь языком и зубами с его сосками. Сама не поняла, в какое мгновение руки справились с застежкой на джинсах, когда он успел их приспустить, но стоило моим пальцам попытаться сомкнуться на его члене, на задворках сознания пронеслась мысль, что это слишком для меня и неплохо было бы сбежать пока не поздно…

Застонала, почувствовав бархат горячей плоти напротив своего пульсирующего лона.

Суккуба металась под кожей, требуя быстрее взять свое, а я… на меня вдруг накатила застенчивость. Всего на мгновение, но Хантер успел заметить мою неуверенность и, истолковав ее по-своему, нагло выгнул бровь, скривив губы в ехидной, но дрожащей от напряжения улыбочке.

Улыбнувшись в ответ, взяла его в руку и направила в себя, отчаянно застонав, когда моя попытка оседлать мужчину закончилась провалом — он слишком большой для меня…

— Блядь! — вторящий моим мыслям напряженный рык и его руки подымают меня за талию, настойчиво направляя и не давая даже мысли о побеге проскользнуть в мой затуманенный страстью мозг.

Меня все равно не отпустят…

— Вот так малышка, теперь сама, — задыхаясь, зашептал Хантер. — Возьми то, что тебе надо… сколько сможешь… взять…

Слова ему давались с трудом, и я видела, как вены вздулись на его висках, а на лбу выступила испарина. Он боялся причинить мне боль, поняла я. И стоило признать: я тоже этого боялась.

Внутри меня находился самый кончик и… моей суккубе этого было невообразимо мало, а моему телу — более чем достаточно. Теперь лоно болезненно сжималось не столько от все еще бегущего по венам желания, сколько от легкой боли и непривычного вторжения.

Меня за талию настойчиво, но мягко потянули вниз, заставляя принять в себя больше напряженной плоти и одновременно тихо вскрикнуть от боли.

Мужчина подо мной замер, словно превратился в камень, а вот его рот без остановки извергал самые пестрые ругательства.

— Предлагаю холодный душ, — сама не заметила, как оказалась лежащей на спине с широко разведенными ногами и пульсирующим членом во мне, — подумай хорошенько. Будет еще больнее, когда я собью твою девственность. Ты не…

Моей суккубе и мне надоели разговоры, и я просто резко вскинула бедра, принимая в себя еще несколько сантиметров и одновременно шипя от острой боли.

Мужчина задохнулся и мертвой хваткой вцепился в мои бедра, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Он тяжело дышал, и его глаза были зажмурены настолько сильно, словно это его, а не меня только что лишили невинности. Правда, у меня создавалось такое ощущения, что там все моментально заживало. Во всяком случае, уже через минуту я не чувствовала ничего, кроме жжения. И это при его-то размерчике!

И нам с суккубой снова мало — боль ушла, словно не бывало, и я издаю тихий стон, давая понять — мне хорошо и я хочу еще.

Все еще тяжело дыша, он открывает глаза и я задыхаюсь от бушующего в нем пламени и порочных обещаний, а еще от восторга от их необычного цвета…

— Сама напросилась, — тихо рычит, склоняясь к губам и входя еще немного дальше, — теперь пощады не жди.

Он резко двинул бедрами, и я беззвучно вскрикнула от того, насколько сильно и полно он чувствовался во мне. Я словно чувствовала каждую его неровность…

— Горячо и узко, и твой за… — рычит и вдруг запинается, медленно выходя и снова резко погружаясь. — Ты чертов рай, Эви и я собираюсь насладиться им сполна. Не в силах остановиться… прости…

К чему просить о прощении, если я сама себя не помню от удовольствия?

Несмотря на слова, он щадил меня… во всяком случае первые два раза точно. После первого мы отправились в душ, а потом он долго истязал меня своим ртом, бормоча что-то о каком-то лечении и о том, что он сдохнет, если снова будет сдерживать себя.

После второго раза, Хантер громко ругался, тихо-тихо шептал слова извинений, но брал меня так, что мы с суккубой улетали в нирвану от силы очередного оргазма. Я — от своего.

Суккуба — от его. Он был тем, что нам нужно и намного больше…

— Даже не смей забывать сегодняшнюю ночь, — рычал он, беря меня в четвертый раз. Забыв о моей девственности и жестко трахая, поставив на колени и собрав в кулак распущенные волосы, заставляя прогнуться в спине и максимально открыться для него.

— А забудешь, я тебе напомню, — почти угрожающий шепот в ушко и его руки соскальзывают с бедер, чтобы пройтись по бокам и обосноваться на моей груди и шее. — Говорят эта возбуждающая хрень может отбивать память… Как думаешь, — он останавливается и, слегка сжимая горло заставляет выпрямиться, став на колени и прижившись спиной к его груди, — если я буду иметь тебя до следующей ночи, поможет ли это сохранить тебе память?

И чего он заладил?! Не забуду я ничего… не смогу, даже если очень сильно буду хотеть.

— Хантер, — тихо умоляюще шепчу, облизывая пересохшие губы и немного поддаваясь бедрами к мужчине.

Нас с суккубой возбуждало чувство власти доминантного самца, которое исходит от каждого жеста, движения… да из каждой его поры! И нам мало его, мы хотим еще.

— Да, Хантер, — шепчет он в ответ, целуя шею и возобновляя на этот раз мучительно медленные движения. — Могу стать зависимым от того, как ты шепчешь, рычишь, шипишь и кричишь мое имя, когда я в тебе.

И снова я оказываюсь с прижатой к кровати головой, а сзади в меня сильно и жестко вбивается мужская плоть, пока мы не вскрикиваем, одновременно приходя к финалу. Моя суккуба пребывает в блаженстве, а я… я, собственно, тоже.

Вероятно, это должно привести меня в ужас, но он если и придет, то потом, а сейчас мое горло охрипло от криков и стонов, суккуба на время притаилась, а по моему, прижатому к широкой груди телу, прокатывались постепенно ослабевающие волны удовольствия. Уснула я сразу же, как только мое тело было прижато к хантровской груди.

Проснулась от собственного стона, осознавая себя вновь охваченной огнем первобытной похоти. Да сколько ж можно?! Моя рука была зажата между ног, а на животе лежала огромная мужская лапища, прижимающая мою спину к сильному и, без сомнений, возбужденному телу. Хантер.

Хотелось обернуться и разбудить мужчину поцелуем, требуя очередной порции ласки, но я заставила себя сдержаться. Человек не может не чувствовать влечения к суккубе, но это вовсе не означает, что он уже не был выжат практически досуха. Тогда мне претила сама мысль пытаться оставить его и найти себе другой источник энергии. Теперь же мне пора покинуть этого мужчину, если не хочу нанести вред своим голодом ему и себе или накинуться на первого встречного прямо в коридоре. Хотя вряд ли мне так повезет — сейчас было как раз такое время суток, когда ранние пташки еще не проснулись, а полуночники наверняка уже спали. И где же мне искать себе мужчину? Видимо, придется ехать в какой-то ночной клуб, в надежде отыскать там хоть кого-то вменяемого и нормального.

Тяжело вздохнула и аккуратно приподняла тяжелую конечность, намереваясь выбраться из теплого кокона и вернуться в свой номер, пока в состоянии более-менее разумно мыслить.

Но стоило мне сделать попытку встать, как сзади гневно рыкнули и я тут же была снова схвачена за талию и притянута к широкой груди.

— Моя, — прорычали мне на ухо и моя суккуба расплылась розовой лужицей сиропа, отдавая себя, а заодно и меня, в единоличное владение Хантеру.

Лежавшая на животе рука сместилась вниз. Длинные пальцы прошлись по влажным от желания складочкам, а потом раздвинули их и потерли чувствительный бугорок.

Я застонала и вывернула шею, чтобы попросить мужчину отпустить меня, но… он спал? Как такое возможное? Но удивляться долго мне не дали, проникнув пальцами внутрь.

Дьявол! Я чувствовала, как стремительно разгорается во мне желание и сделала еще одну решительную попытку встать, но вместо этого каким-то образом оказалась лежащей на спине с ногами на плечах Хантера и его толстым длинным членом в себе.

Боже, как же хорошо, но… Мысль растаяла, так и не успев толком сформироваться, а я кусала в кровь губы, а чуть позже и свои кулачки, чтобы не закричать от обжигающего удовольствия, которое дарили мне длинные глубокие толчки, заполняющей меня до отказа плоти. А когда мои ноги соскользнули с широких плеч на бедра, движения стали невероятно медленными и больше дразнящими, а губы накрыли во властном глубоком поцелуе. И все это время Хантер пребывал где-то между сном и явью. А я на удивление находилась в здравом уме и твердой памяти, хоть внутри меня и скручивалось все от жажды разрядки — его и своей.

Вскоре его движения снова стали быстрыми и рваными, а потом пришла очередная, невероятная по своей мощности, разрядка. В глазах сначала потемнело, а после под веками словно вспыхнули миллионы звезд, тело выгнулось дугой, а пальцы изо всех сил вцепились в тонкую простыню…

Когда открыла глаза, увидела затуманенный сном и поволокой желания взгляд Хантера. Он выглядел немного удивленным, но довольным и… он смотрел на меня с нежностью.

— Тебе стоило огреть меня чем-то тяжелым, — мужчина явно пытался заставить свой голос звучать хоть немного виновато. — Видишь, что ты делаешь со мной — я хочу тебя даже во сне.

Я не поняла, это была попытка извиниться и обвинить?

— Надеюсь, я не сделал тебе больно? — а теперь в чуть хрипловатом голосе звучало неподдельное беспокойство и забота.

— Разве так кричат от боли? — слабо улыбнувшись, спросила я.

Мужчина покачал головой и, вышел из все еще пульсирующего лона, чтобы тут же шире раздвинуть ноги и внимательно посмотреть на припухшие складочки.

Ох, а это стыдно.

Попыталась свести ноги и отпихнуть пытающегося что-то высмотреть там Хантера. Не знаю, что он хотел там найти, но догадываюсь, что видел, так как чувствовала его вытекающее из меня семя.

— Ты больной?! — взвизгнула я, все-таки отстраняясь от него, с силой сжимая ноги и краснея от макушки до кончиков пальцев на ногах.

— Боюсь, навредить, — улыбнулся Хантер и, как ни в чем ни бывало ложась рядом, подтягивая мое тело к себе. — Думаю, завтра нужно будет зайти в аптеку и купить что-то для тебя.

Вероятно, будет слишком сильно саднить. Мы сегодня заигрались…

Моя суккуба налакавшись энергии мужчины, что котенок молока, сыто свернулась калачиком где-то внутри и блаженно сопела, а я… а мне оставила разбирать последствия бурной ночки. Мои щеки сейчас были не просто красными — пунцовыми, а взгляд метался по всему номеру, лишь бы не смотреть на самого мужчину. С каждой новой четкой картиной, всплывающей в моей памяти, я краснела еще больше, хотя минуту тому назад думала, что больше просто некуда.

Ого, и так тоже можно?!

Офигеть!

И… о черт! И это тоже я?! Ох, убейте меня кто-нибудь…

Мужчина, с загадочной улыбкой внимательно наблюдавший за сменой эмоций на моем лице, склонился надо мной и позволил увидеть порочный блеск в глазах прежде, чем легко дотронуться своими губами к моим и тихо прошептать:

— Я требовательный и… можно сказать, изобретательный любовник, Эви. И то, что мы с тобой сегодня проходили, лишь мала часть того, чем мы с тобой займемся в ближайшем будущем.

Сначала мои щеки приобрели оттенок близкий к буряковому, а глаза расширились… но эта уверенность с которой было дано обещание… Она напрочь вымела все смущение и стыд, неуверенность и горечь по поводу того, что будущего у нас с ним нет.

— А кто тебе сказал, что я планирую заниматься с тобой чем-либо в будущем? — прищурившись, спросила я. — Сам говорил, что мое поведение — следствие выпитого мною возбуждающего.

Хантер недовольно поджал губы, и на какую-то долю секунды мне показалось, что его глаза полыхнули льдисто-голубым пламенем, а потом снова приобрели свой нормальный цвет.

Показалось? Так или иначе, но мне нужно в срочном порядке выметаться отсюда.

— Мы погорим об этом завтра, — откидываясь назад на кровать, заявил он, но его тон предполагал, что все уже давным-давно решено и разговаривать не о чем.

Больше он говорить ничего не собирался — просто подгреб под себя и предложил поспать. Я же, дождавшись, когда дыхание мужчины выровнялось и стало глубоким, вылезла из-под его руки и на этот раз вполне успешно ретировалась из номера в одном махровом халате и клатчем в руках. Благо, в этот предрассветный час лифт и коридоры отеля были абсолютно пусты.

Быстро сходила в душ, переоделась в джинсы и легкую кофту, побросала свои вещи в спортивную сумку и, прихватив, лежащие на прикроватной тумбочке телефон и ключи от машины, вылетела из номера.

Аннет обещала двенадцатичасовой секс-марафон. Половину, вроде как, я осилила. Теперь необходимо убраться подальше от Хантера — мне было тревожно от его выносливости и тех галлюцинаций с цветом глаз — и, если потребуется, отыскать себе другого мужчину.

Чтобы не сойти с ума, запретила себе думать о Хантере и сегодняшней ночи. Потом, об этом я подумаю потом, а сейчас главное — без приключений завершить инициацию и найти себе какое-то укромное гнездышко в уединенном месте, но недалеко от города. Мне нужно учиться жить заново, ведь теперь мое тело принадлежит двум, абсолютно разным, женщинам. Мне нужно учиться контролировать свою суккубу и ее голод. Наконец, мне просто нужно время, чтобы смириться с новой собой, с новым миром, смириться с тем, что придется распрощаться со всем, что было дорого мне. Отец… я даже не знала, что делать с ним: открыть правду единственному оставшемуся близкому мне человеку или отказаться даже от тех редких встреч, что были у нас, чтобы не навлечь на него неприятности?

Раздался звонок, отвлекая меня от неприятных мыслей.

Алек.

— Привет, — я хотела заставить свой голос звучать более бодро и беззаботно, но получилось как-то жалко и надтреснуто.

— Привет, — мужчина явно улыбался и был чем-то доволен. — Я уже закончил свои дела и вылетаю домой. Как у тебя дела? Были признаки пробуждения суккубы?

Сердце ухнуло в пятки. И что мне сказать?

«Алек, я облажалась по полной и прошла инициацию с охрененным мужчиной, который, ко всему прочему, может оказаться сверхом?»

Последние полчаса меня эта мысль посещала все чаще. Сейчас было восемь часов утра и я бесцельно колесила по дорогам Огайо уже около трех с половиной часов. У меня складывалось впечатление, что остановись я хоть на полчаса и сойду с ума от переживаний.

За это время суккуба ни разу не дала о себе знать. Эта нахалка просто довольно дрыхла где-то в моем сознании, а я реально не знала, что мне делать. Я уже прошла инициацию? И если да, то почему так… быстро?

— Эвангелина? — голос Алекса звучал требовательно, недовольно и подозрительно.

Поморщилась. Он вел себя так, словно являлся моим отцом или как минимум старшим братом и использовал полное имя, чтобы выразить свое недовольство мной.

Он умеет читать мысли?

— Эм… да… моя суккуба… она… кхм, — я никак не могла найти и выдавить из себя нужные слова.

Но, кажется, этого и не требовалось — на другом конце света Алек разразился щедрой бранью.

— Значит так, если она уже пробуждалась, значит, скоро ей потребуются мужчины, — голос Алека звучал немного нервно. — Сиди в своем номере и не никуда не суйся, окончательно она пробудится, скорее всего, завтра или послезавтра. Я буду у тебя к сегодняшнему вечеру.

Главное, не сорвись раньше времени. Если что — холодный душ тебе в помощь. Аннет, конечно, молодец, что выбрала Мидлтаун конечным пунктом ваших скитаний, но и там тоже встречаются сверхи. Так что без меня из номера ни ногой! Ты меня поняла?

— Ну, как тебе сказать. — Боже, что же я мямлю, как школьница, впервые в жизни заговорившая о сексе. — Мы уже… то есть я уже… в общем, все прошли.

Мои щеки горели от стыда и смущения, а руки немного дрожали от вернувшихся переживаний.

— Ты что? — вот честно, я не могу сказать, что за прошедшую неделю узнала Алека достаточно хорошо, но этот убийственно спокойный тон… что-то мне подсказывало, что лучше б он ругался.

— Она начала пробуждаться еще несколько дней тому назад и окончательно проснулась вчера.

В общем, мы с ней уже прошли инициацию и, кажется, в ускоренном темпе. Это не страшно? — выпалила я на одном дыхании.

— Сколько, — теперь голос инкуба звучал немного устало.

— Что сколько? — не поняла я.

— Сколько мужиков ты трахнула и сколько часов длилась твоя горячка? — рявкнул он.

— Эм… одного? — я даже шею в плечи втянула от посыпавшихся ругательств. — Но это длилось совсем недолго, — поспешила добавить я. — Всего-то раз пять и успели…

Я даже трубку подальше от уха отодвинула, давая время Алеку переваривать сказанное и немного поостыть.

— Шейн, смена курса, — отборный мат сменился приказным тоном, — аэропорт Акрона.

Эвангелина, — едва сдерживаемый рык, — подорвала свой зад и быстро и Акрон. Снимешь номер в ближайшем от аэропорта отеле, запрешься на все замки, сообщишь мне, где именно остановилась, и будешь ждать меня. И не дай тебе Боже, если я тебя не обнаружу в указанном месте. К сегодняшней ночи ты будешь беззащитней младенца и… в общем, в твоих интересах поостеречься.

— Да, конечно, — быстро согласилась я и, отключив телефон, свернула на дорогу, ведущую в Акрон.

У меня не было причин не слушаться Алека — он взял на себя ответственность за меня, и я была благодарна ему за это. Пусть это и было всего лишь своего рода жалкое утешение души для брата, который не смог уберечь свою сестру.

И теперь, после его слов, мне снова было страшно. Что еще ожидает меня этой ночью?