– Моя репутация!

Графиня Карбункул сидела на стуле и увлечённо хлюпала носом, а целая толпа благородных леди вовсю обмахивала её веерами, уверяя, что, конечно же, ей вовсе не зазорно будет и впредь показываться в высшем обществе. Хотя, возможно, ей стоит какое-то время пожить в Румынии. Я почти не слушала их.

Дверь. В зале всё-таки есть потайная дверь! И где-то там, за ней, прячут Анастасию – я не сомневалась в этом ни минуты. Поэтому я немедленно поспешила к зеркалу.

– Удрать решила, Брокколи? – крикнула Матильда.

– Я просто хочу проверить, как там несчастный скрипач, – бросила я через плечо. Музыканты очень хрупкий народ.

Означенный скрипач уже поднимался на ноги и готовился присоединиться к оркестру. Я подошла к сцене. Украдкой отыскала глазами Матильду – та как раз приказывала Берте отрезать ей кусок торта. Когда музыка заиграла и пары снова закружились в танце, я отважилась подобраться к зеркалу поближе. Всё оказалось именно так, как я и подозревала. Рама отошла от стены всего лишь на волос, но вокруг неё появилась тонкая чёрная щель.

Я потянула раму на себя и приготовилась прошмыгнуть в тайный лаз. Но с дверьми есть одна сложность: стоит открыть дверь в темноту, как свет снаружи проникает внутрь. И пугает затаившихся за дверью летучих мышей. Шагнув в проём, я оказалась в длинном тёмном проходе. И пошла по нему, не замечая деревянных балок над головой. И трёх летучих мышей, свисающих с них. То есть не замечала я их лишь первые мгновения. А потом они завопили и вылетели в бальный зал, бешено хлопая крыльями.

Летучие мыши вообще-то мало на что способны. Но в хлопанье крыльями и сеянии паники в благородных собраниях им нет равных. Когда над столом с угощением закружились и заметались летучие мыши, гости подняли страшный крик.

– Нетопыри! – завопила толстая герцогиня.

– Бежим! – заорал какой-то лорд и, оттолкнув свою жену, рванул к выходу.

– Принесите мой мушкет! – взревела леди Элизабет. – Я разнесу паразитов в клочья!

Все многочисленные гости, похоже, попытались одновременно выбежать из зала. В дверях образовалась в некотором роде давка. Это вызвало незначительную панику. И лёгкое столпотворение. Я чувствовала, что до определённой степени это моя вина. Но быстро поняла, как спасти положение.

Летучие мыши носились по залу как безумные в поисках выхода. Значит, надо просто выпустить их наружу! Я промчалась через зал, запрыгнула на стол, пробралась среди блюд с бужениной и уткой и спрыгнула с другой стороны.

– Не бойтесь! – крикнула я. – Мыши сейчас улетят!

Я бросилась к красной бархатной портьере, нашла возле неё толстый шнур и потянула за него что было силы. Портьеры мгновенно разошлись в стороны. Великолепно! Я уже собиралась распахнуть окна, чтобы открыть летучим мышам путь к свободе, когда взглянула на пол и сделала неприятное открытие. Я нашла, откуда исходил запах тухлятины.

Сыр, который я бросила на пол за портьерой во время ночной вылазки, никуда не делся. Он так и лежал там, хотя от обёрточной бумаги остались клочья, а сыр с неистовой быстротой уминало полчище из сотен мышей – обычных, не летучих.

Не одна я заметила грызунов. Супруга мэра испустила леденящий душу вопль и запустила в мышей цилиндром своего мужа. Это была большая ошибка. Мыши, по уши перемазанные в сыре, бросились врассыпную по всему залу.

– Мыши! – закричала какая-то женщина, потом и остальные подхватили её крик.

Паника распространялась по залу столь же быстро, как и сами мыши. Примерно штук пятьдесят зверьков вскарабкались по скатерти на стол и стали угощаться, остальные заметались по полу, сея переполох.

Летучие мыши носились над головами гостей, обычные – под ногами. В бальном зале воцарились примерно те же настроения, что на тонущем корабле. Несколько женщин впали в уныние, группа мужчин швыряла в грызунов стулья и фрукты. Шум стоял оглушительный. Женщины ударились в истерику. Мужчины делали вид, что не ударились в истерику. Одна из служанок пыталась вскарабкаться по портьере. А леди Элизабет размахивала тростью, снова требуя принести ей мушкет.

– Ну почему каждый наш бал обязательно заканчивается катастрофой? – жаловалась Матильда матери.

Я решила, что настал самый подходящий момент, чтобы удалиться. Я упала на четвереньки, пробежала под столом (вместе с несколькими мышами), выбралась с другой стороны и направилась прямо к тайной двери. Там, у зеркала, я оглянулась и отыскала глазами Берту. Она кивнула мне. Я кивнула в ответ и незамеченной покинула погрузившийся в хаос зал.

Тайный ход был узким. Стены – из голого кирпича. Пол – утоптанная земля. Если не считать лучика света, просачивавшегося из бального зала, в нём царил мрак. Я разглядела крутую лестницу, уходящую вниз. Там, внизу, мерцал огонёк. Я поспешила спуститься по ступенькам.

Внизу оказалось просторное помещение. Спёртый воздух пах сыростью. Факел, укрепленный в кольце на стене, отбрасывал красноватый свет, разгоняя тьму. Из стены торчал деревянный колышек, на нём висел ключ. В дальнем конце комнаты в стену были вделаны две толстые цепи с наручниками на концах. Один наручник обнимал запястье женщины.

Анастасия Рэдклиф сидела на полу, обхватив руками колени. Спутанные волосы падали ей на лицо. Изорванная в лохмотья сорочка была вся в пятнах. Анастасия раскачивалась взад-вперёд, напевая знакомый мотив.

– Всё хорошо, дорогая, – ласково сказала я.

Услышав мои слова, она вздрогнула. Перестала напевать. Принюхалась.

– Я пришла, чтобы увести тебя отсюда, – прошептала я.

Несчастная посмотрела на меня, крепче обхватила колени и снова запела. Я огляделась в поисках ключа. Он висел слишком далеко, чтобы прикованная к стене Анастасия могла до него дотянуться, но мне-то ничто не мешало им воспользоваться. И хотя в голове моей проносились тысячи вопросов, одно я знала точно: времени у нас в обрез.

– У меня есть подруга, её зовут Берта, – сказала я, вставляя ключ в замок. – Она увезёт тебя туда, где ты будешь в безопасности. Увезёт далеко-далеко отсюда.

Я повернула ключ, и оковы упали. Мне захотелось завопить от радости! Но я сдержалась и лишь всмотрелась сквозь спутанные волосы Анастасии в её лицо, пытаясь встретиться с ней взглядом.

– Анастасия, я знаю, кому ты поёшь эту колыбельную день и ночь. Обещаю, если ты пойдёшь с Бертой, мы отыщем твоего ребёнка и вы снова будете вместе!

Анастасия перестала напевать. Рукой, покрытой коркой грязи, она схватила меня за запястье.

– Мой… – проговорила она тихим надтреснутым голосом. – Мой ребёнок?

– Да, мы найдём твоего ребёнка. Но сейчас нам с тобой надо выбираться из этого дома.

– Очень умно, мисс Покет.

Я подскочила от неожиданности, а Анастасия забилась в угол темницы. У подножия лестницы стояла леди Элизбет. А рядом с ней – графиня Карбункул. И Эстель Дамблби. Все трое выглядели очень довольными собой.

– Мы надеялись, что ты отыщешь эту маленькую темницу ещё вчера или позавчера, – сказала леди Элизабет с недоброй улыбкой. – Мы разве что карту тебе не нарисовали. Но лучше поздно, чем никогда.

Откуда им известно, кто я? Ведь в парике и гриме меня никак невозможно было узнать!

– После того как ты сбежала из Лэшвуда, – Эстель вышла вперёд, – я поняла, что у нас с леди Элизабет есть общий враг. И этот враг – ты.

Эстель протянула руку и оторвала мой фальшивый нос, потом сдёрнула парик и отшвырнула их.

– Мисс Дамблби любезно согласилась помочь заманить тебя в Баттерфилд-парк, – сказала леди Элизабет, – если я со своей стороны окажу гостеприимство мисс Рэдклиф. В темнице вполне хватит места для двоих сумасшедших, поэтому мы заключили сделку.

Я была потрясена до глубины души. Так всё это было искусно подстроено?! Всё это был заговор, чтобы заманить меня в Баттерфилд-парк, а Анастасию использовали как приманку? Иначе говоря, я попала в ловушку? Должно быть, осознание этой страшной правды отразилось у меня на лице.

– О, вот теперь она поняла, – сказала Эстель Дамблби, сияя от восторга. – Мы обвели тебя вокруг пальца как последнюю дурочку, Айви. Каково это – знать, что тебя обманули?

Я не ответила. Анастасия у меня за спиной снова принялась напевать.

– Тихо! – рявкнула леди Элизабет.

Я оглядела зловещую троицу, и только одна из дам вызвала у меня вопрос:

– А вы-то здесь при чём, графиня Карбункул?

– Ты ещё спрашиваешь! – ощерилась она, выковыривая желе из причёски. – Ты разрушила мою жизнь, Айви Покет, из-за тебя я стала посмешищем для всех, от Парижа до Лондона! И сегодня ты сделала это снова! Единственное, что может утешить мои оскорблённые чувства – это зрелище твоего окончательного уничтожения.

– Как-то слишком жестоко с вашей стороны, дорогая, – заметила я, сняв фальшивые зубы и бросив их на пол.

– Эта резиденция в Баттерфилд-парке предоставлена вам временно. – Леди Элизабет принялась расхаживать по темнице, и свет факела зловеще заиграл на её морщинистом лице. – Через несколько дней, когда всё успокоится, вас перевезут в дом на севере страны. Там для вас приготовлено узилище, по сравнению с которым это – настоящий дворец.

– Ты будешь жить в моём доме, – добавила графиня Карбункул. – Когда леди Элизабет написала мне в Испанию, подробно обрисовав свой замысел касательно тебя, она выразила надежду, что я предоставлю вам подобающее жильё.

– И таким образом, – вмешалась Эстель, – невозможно будет отследить связь между вами с Анастасией и леди Элизабет или мной.

– Идеальное преступление, – сказала леди Элизабет. – Ты принесла это проклятое ожерелье в мой дом и заморочила голову моей внучке. Это из-за тебя она умерла. И ты поплатишься за её смерть.

– Ничего у вас не выйдет, – твёрдо возразила я. – Я не допущу этого.

– А что ты нам сделаешь? – хихикнула графиня Карбункул. – Ты будешь сидеть под замком, пока не расплатишься за свои грехи.

– Она сгниёт в темнице! – прошипела Эстель. – Они обе сгниют!

– Бабушка?

Мы все посмотрели на лестницу – к нам спускалась Матильда. Она уставилась на нас во все глаза, и во взгляде её были изумление и тревога. Потом она заметила меня:

– Покет? А ты-то что тут делаешь?

Я промолчала.

– Бабушка, что происходит? – спросила Матильда уже настойчивее.

– Я защищаю доброе имя Баттерфилдов, – с гордостью заявила старуха.

– Мы устраняем угрозу для общества, – вставила графиня Карбункул.

Матильда указала на Анастасию:

– А это кто?

– Несчастная, с которой обошлись ужасно несправедливо, – сказала я, подбежав и встав рядом с Матильдой. – Её заперли в сумасшедшем доме только за то, что она полюбила Себастьяна Дамблби.

– Она убила моего брата! – закричала Эстель, и глаза её вспыхнули ненавистью. – Убила, а потом стала плести ложь об иных мирах и заколдованных ожерельях.

– Это всё правда, глупая вы курица! От первого до последнего слова! А вы, вместо того чтобы поверить Анастасии, отобрали у неё ребёнка и заперли её саму в дурдоме! Хотя это ваша семейка спятила, а вовсе не она!

Эстель схватила наручник на конце цепи и, бросившись на меня, попыталась надеть его мне на запястье. Но я в порыве боевого задора вырвала цепь у неё из рук и отшвырнула подальше. Эстель в ответ вцепилась мне в волосы и хотела вонзить ногти в щёку. Я со своей стороны принялась лупить и пинать её куда придётся. В итоге мы покатились по полу, мутузя друг дружку как две повздорившие школьницы.

– Лгунья! – вопила Эстель, кусая меня за руку.

– Умалишотка! – орала я, щипая её за плечо.

– Прекратите немедленно! – кричала леди Элизабет.

– Оторви ей башку, Покет! – подзадоривала Матильда.

Пока мы возились на грязном полу, воздух в душной темнице наполнило странное жужжание. Нет, не странное – очень даже знакомое! Моё сердце забилось сильно-сильно, и кровь мощно хлынула по жилам, всё тело наполнилось дрожью. Эстель навалилась на меня сверху, не давая пошевелиться. И в это самое мгновение алмаз Тик-так у меня на груди пробудился к жизни! Я ощутила, как от него разливается тепло. Потом камень засветился, яркий свет толчками хлынул из него, заполнив мрачное подземелье.

Раздались ахи и охи. Но громче всех ахнула Эстель. Я с силой оттолкнула её и поднялась на ноги. Достала из-под платья алмаз Тик-так и подняла его, чтобы Эстель могла как следует рассмотреть.

– Вот камень, о котором говорила Анастасия, – сказала я, тяжело дыша. – Он существует на самом деле.

– Н-н-не может быть! – пролепетала Эстель, заикаясь. Глаза её полезли на лоб от изумления. – Такого не бывает!

Я присела на корточки возле неё.

– Такого не бывает, но это правда. – Внутри камня заклубилась и расступилась мгла, показав нам половинку луны над Баттерфилд-парком. – Всё – правда.

У Эстель сделался совершенно растерянный вид. Потом на лице её отразился ужас.

– Ты должна отказаться от своих замыслов, Эстель, – сказала я. – Твой брат умер, потому что отправился вслед за своей любимой в её мир. Они прожили в любви и согласии несколько месяцев, и у них родился ребёнок. То, что сделала твоя семья, – жестоко и бесчеловечно. Отступись от этого злодейства, пока оно не разрушило твою душу.

– Вздор! – рявкнула леди Элизабет. – Ожерелье всегда было проклято. Это ничего не меняет.

Графиня Карбункул подобралась ко мне со спины, схватила за локти и оттащила назад:

– Девчонка должна заплатить за свои преступления!

– Довольно!

Как леди Амелия нашла путь в подземелье, неизвестно. Возможно, она пришла в поисках Матильды. Как долго она уже стояла у лестницы и сколько успела услышать, я точно сказать не могу. Но на её пухлом лице проступила воля, которой я никогда раньше в леди Амелии не замечала. Мама Матильды посмотрела на меня с немалым удивлением:

– Айви?

– Это долгая история, дорогая. – Я хорошенько врезала графине локтём в живот и вырвалась из её хватки. – Если коротко, то эта шайка бешеных гиен замыслила сгноить в подземелье меня и эту несчастную.

– Мы ошибались, – всхлипнула Эстель, пряча лицо в ладонях. – Мы так ошибались…

Я поспешно подошла к Анастасии. Она раскачивалась взад-вперёд и напевала без слов. Всё, что я могла сделать, – это утешительно похлопать её по руке, но она передёрнулась от моего прикосновения. Алмаз Тик-так стал гаснуть, и я убрала его под платье.

– Я больше не допущу заговоров и тайной мести в этом доме, – заявила леди Амелия.

Леди Элизабет уставилась на свою невестку, выпучив глаза:

– Что вы сказали?!

– Мы покончим с этим сегодня же. Айви и эта бедная женщина свободно покинут наш дом, и я не потерплю никаких возражений. Ваш замысел посадить их в клетку как зверей отвратителен и недостоин. Или вы вообразили, что месть может воскресить тех, кого не вернешь? Неужели вы думаете, что месть успокоит вашу душу? – Каким-то образом леди Амелия нашла в себе силы посмотреть леди Элизабет прямо в глаза. – Одна очень мудрая девушка посоветовала мне перестать позволять вам помыкать мною. И хотя поначалу сама эта мысль повергла меня в дрожь, теперь я не понимаю лишь одного: почему я терпела так долго.

Старуха направила на неё трость словно ружьё:

– Хорошо подумайте, прежде чем сказать что-нибудь ещё, леди Амелия. Возможно, вам не нравятся мои методы, но вы любите мои деньги.

– Мы с Матильдой уедем сегодня же, – отвечала леди Амелия. – Слишком долго мы жили под вашим кровом и под вашей пятой. Что же до денег… Если сократить траты – цена, которую придется заплатить за нашу свободу, то я согласна.

– Мама, не руби сплеча, – заявила Матильда с безумной ухмылочкой. – Конечно, они тут наломали дров как ненормальные, но я собираюсь унаследовать этот дом.

– Мы обзаведёмся собственным домом, милая, – сказала леди Амелия. – Когда-нибудь ты унаследуешь его.

– Что за ерунда! – надулась Матильда, скрестив руки на груди.

– Вы никуда не уедете, – заявила леди Элизабет.

– Уедем, – твёрдо сказала леди Амелия.

На этом всё могло бы и кончиться. Но у этого вечера ещё оставались для нас сюрпризы. Звук шагов, спускающихся по лестнице, раскатился по подземелью. Сначала я увидела подол её платья. Чёрный как ночь. Потом её руки в чёрных перчатках. Её наглухо застёгнутый воротник. И наконец вуаль, скрывавшую её лицо. Женщина в чёрном молча спустилась в темницу и подошла ко мне.

– А вы ещё кто такая? – возмущенно спросила леди Элизабет.

Женщина под вуалью не ответила. Она стояла неподвижно и молчала.

– На самом деле, леди Элизабет, – проговорила я, обходя фигуру в чёрном, – эта особа когда-то была гостьей в вашем доме. – Я всмотрелась в лицо под вуалью. – Не так ли, мисс Олвейс?

И тогда она подняла вуаль. Лицо её было до ужаса невыразительным и заурядным, но глаза, уставившиеся на меня, горели огнём.

– Так ты знала?!

– О да, – кивнула я. – Я весь вечер жду, когда же вы появитесь.

– Что она-то тут делает?! – рявкнула Матильда. – Она что, явилась сюда, чтобы уморить нас своими скучными рассуждениями?

– Кто эта женщина? – спросила графиня Карбункул.

– Писательница, – фыркнула леди Элизабет. – Словно мало нам было неприятностей сегодня.

– Должна признать, Айви, тебе удалось удивить меня, – сказала мисс Олвейс, поправляя очки.

– Вас было нетрудно заметить, – пожала я плечами. – Ещё вчера я видела, как вы наблюдали за домом, а когда сегодня вы заявились на бал и стали принюхиваться, я убедилась, что под этой вуалью может скрываться только одна злобная ведьма. – Я с торжеством улыбнулась. – Кроме того, луна сегодня в третьей четверти – самое удобное время для вас, чтобы нанести удар.

Мисс Олвейс с самого начала была моим планом «Б». Я знала, что она разыскивает меня, чтобы утащить в Проспу и доказать, что я Избранница Двух Миров. И я не сомневалась, что она сделает свой ход сразу же, как только луна войдёт в нужную фазу. В такие ночи Проводнику Душ легче всего пересечь грань между мирами. Я нарочно бродила по Лондону в надежде, что мисс Олвейс выследит меня и явится за мной в Баттерфилд-парк. И даже моя блистательная, как мне казалось, маскировка не помешала бы ей меня узнать. И мой план сработал в точности так, как я и рассчитывала.

– Я требую объяснить, что, пихты игольчатые, тут происходит! – гаркнула леди Элизабет.

Мисс Олвейс пропустила вопрос мимо ушей. Её вниманием завладело кое-что другое. Она медленно прошла в угол, где сидела Анастасия Рэдклиф. Несчастная напевала, обхватив колени.

– Так-так, – сказала мисс Олвейс. – Кто это у нас здесь?

– Никого интересного, – быстро сказала я, подскочив к ней. – Вы же явились сюда, чтобы утащить меня в Проспу, да? Ну так давайте скорее перейдём к делу.

Мисс Олвейс опустилась на корточки. Протянула руку в перчатке и отвела копну спутанных волос от лица Анастасии. Анастасия вскрикнула и в отчаянии забилась в угол, сжавшись в комочек.

– Неужели правда? – прошептала мисс Олвейс.

– Нет, неправда, вы, мерзкая кровожадная писака! – закричала я. – Эта женщина – бывшая хозяйка Баттерфилд-парка, она спятила после того, как её муж свалился в котёл с куриным бульоном и утонул. Жуть какая трагическая история. Её зовут…

– …Анастасия Рэдклиф, – перебила меня мисс Олвейс с усмешкой. – Как она тут очутилась, не представляю, но какой приятный сюрприз!

– Откуда этой писательнице известно имя чокнутой? – гаркнула леди Элизабет.

Мисс Олвейс встала, не сводя глаз с Анастасии.

– Ты станешь великолепным трофеем! – сказала она, обращаясь к безумной. – Светоч Справедливости в последнее время не слишком благоволит ко мне, однако когда я приведу к ней тебя, она навсегда останется у меня в долгу. Говорят, нет на свете любви более неистовой, чем материнская. – Она холодно рассмеялась. – Забавно.

– Айви, о чём это говорит мисс Олвейс? – спросила леди Амелия.

Эстель вытерла слёзы и бросилась к лестнице. Мисс Олвейс быстрее молнии метнулась ей наперерез:

– Куда-то собрались?

– Я хочу уйти, – сказала Эстель, побледнев от ужаса. – Пожалуйста, пропустите меня.

– Но самое интересное только начинается, – возразила мисс Олвейс.

План «Б» принял неожиданный оборот. Я рассчитывала, что мисс Олвейс заберёт меня в Проспу, но не предполагала, что в её сети попадется ещё и Анастасия. Я мало что знала о Светоче Справедливости, но тон мисс Олвейс наводил на мысль, что встреча матери и дочери вряд ли будет радостной. Сердце моё бешено колотилось. Алмаз Тик-так на моей груди стал наливаться теплом, и я вдруг сообразила, что мне больше не нужен Проводник Душ, чтобы пересечь границу между мирами. Мисс Олвейс словно прочитала мои мысли и двинулась ко мне.

– Так-так, – сказала она. – Сегодня я заполучила сразу Айви Покет, Анастасию Рэдклиф и алмаз Тик-так. Должно быть, боги добры ко мне.

К великой радости, в эту минуту меня осенила гениальная идея.

– Мисс Олвейс, прошу вас, оставьте это несчастное семейство в покое! – взмолилась я, напустив на себя подобающе безумный вид. – Баттерфилды не переживут, если вы опишете сегодняшние события в вашей новой книге!

– В какой ещё книге? – фыркнула леди Элизабет.

Прошмыгнув мимо мисс Олвейс, я подбежала к старухе и громко сказала ей в то ухо, что слышало лучше:

– Мисс Олвейс в строжайшей тайне собирает материал для книги об истории рода Баттерфилдов. Она хочет посвятить целую главу любовному треугольнику между вами, герцогиней Тринити и злосчастным Натаниэлем Фаррисом!

– Проклятая бумагомарака! – завопила леди Элизабет.

– О чём это вы? – насмешливо спросила мисс Олвейс.

– А обо мне в книге будет написано? – с надеждой поинтересовалась Матильда.

Я увидела, что по лестнице на цыпочках спускается Берта, внимательная и сосредоточенная.

– И это ещё не всё! – продолжала я, бросившись к графине Карбункул. – На писательские гонорары не разгуляешься, поэтому большинство авторов готовы на что угодно ради заработка. – Я похлопала графиню по опалённой шляпке. – Вы отлично знакомы с творчеством мисс Олвейс, дорогая, просто в тот раз она не подписалась своим настоящим именем.

Графиня Карбункул ахнула:

– Мисс Анонимка?!

– Она самая, – кивнула я.

Всё это были выдумки чистой воды. Но они помогли мне выбраться из затруднительного положения.

– Довольно! – заявила мисс Олвейс, хватая меня за руку. – Ты идёшь со мной, и она…

Но договорить ей не удалось. Графиня Карбункул выхватила у леди Элизабет трость и принялась колотить мисс Олвейс по голове и рёбрам.

– Ах вы негодяйка! – вопила её светлость.

Мисс Олвейс пыталась прикрыть голову руками, но после очередного яростного удара по макушке упала на пол. Тут в дело вступила леди Элизабет, которая стала пинать её ногами без особого сострадания.

– Ты напишешь эту книжонку только через мой труп! – орала она.

– Айви всё выдумала, глупые женщины! – кричала мисс Олвейс.

– Прекратите немедленно, все! – требовала леди Амелия.

Но никто и не подумал прекратить. Пока все увлеклись дракой, я окликнула Берту. Мы вдвоём подбежали к Анастасии и подняли её на ноги. Она покачнулась, но мы не дали ей упасть.

– Доверься мне, дорогая, – прошептала я. – Берта хорошая, она отведёт тебя туда, где тихо и спокойно. А потом мы найдём твоего малыша, я обещаю.

Анастасия ничего не ответила.

– Мне страшно, мисс, – сказала Берта.

Алмаз Тик-так ярко засветился у меня под платьем.

– Знаю, – ответила я, подталкивая их обеих к лестнице. – Делай как я сказала, и всё будет хорошо. У парадных дверей вас ждет карета. Отправляйтесь в Уэймут. Я найду вас там.

– А если мисс Олвейс станет нас преследовать? – спросила Берта, нервно сглотнув.

– Мисс Олвейс отправится в погоню за мной, дорогая. А теперь поспешите!

Берта кивнула, вцепилась в руку Анастасии и потащила несчастную вверх по лестнице. Воздух в подземелье гудел уже неумолчно. Камень ритмично вспыхивал, окрашивая стены темницы тёплым жёлтым светом. Я понимала, что происходит. Но и мисс Олвейс понимала.

Корчась на полу под ударами, она запрокинула голову и издала пронзительный вой. Леди Элизабет и графиню Карбункул отбросило назад. Из складок платья мисс Олвейс словно тени, зловеще шипя, взмыли затворщики. Благородные дамы испуганно закричали. Эстель бросилась к лестнице, но один из карликов, молниеносно развернувшись, оказался рядом с ней и впечатал бессердечную девицу в стену. Я уже мчалась к выходу, и тут Матильда схватила меня за руку.

– Найди мою сестру, Покет, – прошептала она. – Приведи её домой.

Затворщики метались по подземелью точно вихрь. Я уже преодолела половину ступенек, когда мисс Олвейс сумела подняться на ноги. Она бросилась за мной, однако графиня Карбункул, проявив невиданную прыть, вытянула руку и подсекла её ноги тростью. Я чуть не завопила от радости, увидев, как мисс Олвейс повалилась ничком.

– Держите её! – крикнула она своим мелким приспешникам.

Когда я оказалась наверху, камень уже вспыхивал и гас в ритме моего сердца. Узкий проход раскачивался словно лодка в шторм. Когтистая лапа затворщика вцепилась мне в лодыжку. Но долго он меня не удержал. Стены вокруг оседали словно уносимые оползнем. Потолок растаял и пролился дождём. До меня донёсся полный ярости крик мисс Олвейс. Я закрыла глаза и стала падать.