— Так что, если по существу, то мой отец — настоящий козел, — говорю я.

Мы с Зейном сидим в шезлонгах у бассейна. Уже поздно, но никто из нас еще не хочет идти спать, так что мы просто сидим здесь и болтаем. Я только что рассказала ему о том, как мой папа без колебаний оставил нас. Даже не вернулся тогда, когда мама узнала о том, что у нее рак.

Я угрюмо смотрю на неярко освещенный бассейн, светящийся, как драгоценный камень в ночи. Зейн с мгновение молчит.

— Твоя мама рассказала мне о том, как ты ухаживала за ней, — говорит он, наконец. — Должно быть, тебе было очень тяжело.

Я пожимаю плечами.

— Нам очень помогали. Друзья и семья.

— Она говорила, что ты оплачивала большую часть счетов. Но по этому поводу она вела себя как-то странно, как будто не хотела говорить, каким образом тебе это удавалось.

Я бросаю на него пронзительный взгляд.

— Я не зарабатывала деньги проституцией или стриптизом, если ты подумал об этом.

Он прячет улыбку.

— Никогда не приходило мне в голову.

— Ничего противозаконного, — говорю я после очередной долгой паузы, во время которой я обдумывала, должна ли раскрыть ему свой секрет. — Я… я пишу книги.

Зейн поворачивается и смотрит на меня с удивлением.

— Ты… пишешь?

Я смущенно киваю.

— Мне всегда нравилось придумывать истории. Я всегда писала. Когда мама заболела, и мы очень нуждались в деньгах, чтобы оплатить все ее медицинские счета, только это пришло мне на ум. Так что я рассмотрела этот вариант. Оказывается, самостоятельно публиковаться очень легко.

— Это потрясающе, — говорит он. Когда я смотрю на него, он кажется впечатленным. — О чем ты пишешь?

— Э-э… — пожимаю я плечами. — У меня вышла серия под названием «Изменяя время». Эта книга о компании тинейджеров, которые постоянно перевоплощаются в разных жизнях. Они должны найти друг друга и узнать, как остановить катастрофическое событие во времени. Это… чепуха.

Зейн качает головой, недоверчиво улыбаясь.

— Звучит круто. Это правда замечательно, Виолетт. Сколько книг ты уже написала?

— Пять. — Я вожусь с ниткой, торчащей на подоле моей рубашки.

— У меня вроде как перерыв сейчас. Раньше на меня оказывали большое давление, чтобы выпускать книги. Думаю, что в какой-то мере я перегорела. Так что теперь у меня небольшая передышка.

Я подавляю в себе желание похвастаться перед Зейном тем, сколько книг я продала, появлением веб-сайтов и видео, посвященных моей серии книг «Изменяя время». Люди не только покупают мои книги, они их обсуждают, зацикливаются на персонажах. И постоянно забрасывают меня вопросами о том, когда выйдет следующая книга.

— Так почему твоя мама была такой скрытной по этому поводу? — интересуется Зейн, похлопывая меня по ноге, чтобы привлечь мое внимание. — Я скорее бы мог предположить, что у нее есть наклейка на бампер со словами «Моя дочь — известный писатель».

Я усмехаюсь.

— Я не известная! И… никто не знает, что я пишу, кроме нее и Лорен. Я использую псевдоним.

— Почему?

— Я не знаю. Думаю, я немного чудачка в этом деле. Я не хочу, чтобы мое имя всплыло в интернете. Я даже не пользуюсь Фейсбуком. Мне не нравится мысль о том, что дети из школы будут осуждать мою работу. Они задразнят меня до чертиков. В Хайден Кове живут настоящие сучки.

Зейн начинает смеяться.

— Какой у тебя псевдоним? — хочет он знать.

Я слегка съеживаюсь.

— Элизабет Банни. Элизабет — это мое второе имя. А Банни… ну, кролики, они милые.

Он наклоняет голову в сторону, проводя рукой по губам.

— Неравнодушна к кроликам?

Я на все сто процентов уверена, что он имеет в виду кроликов на моем нижнем белье. Я неловко ерзаю на своем месте.

— Давай сменим тему разговора, — говорю я. — Э-э… давай, поговорим о твоей маме? Где она?

Зейн откидывается назад. Его улыбка все еще играет на губах, но веселость исчезла.

— Она умерла, — говорит он, как ни в чем не бывало.

Молодец, Виолетт. Хороший способ всколыхнуть плохие воспоминания.

— Мне жаль, — говорю я приглушенным голосом.

Он оглядывается и замечает мое покаянное выражение лица. Он тянется и сжимает мою руку.

— Не надо. Это произошло очень давно. Когда она была жива, я едва помнил ее.

Я исподтишка изучаю его лицо, чтобы определить настроение.

— Что произошло, если ты не против такого вопроса?

— У нее была параноидальная шизофрения. Большую часть времени она не жила с нами. — Взгляд Зейна направлен в никуда.

— Я помню, как проведывал ее в разных заведениях. Когда она возвращалась домой, она запиралась в ванной и просто плакала, кричала часами. Когда я был совсем маленьким, я… я стоял снаружи, и просто слушал, как она разговаривала сама с собой. Я думал, что, возможно, она знала, что я стоял там, составляя ей компанию.

Теперь настает моя очередь держать его за руку.

— Ты все правильно делал.

Он пожимает плечами.

— Мы думали, что ей полегчало. Она принимала таблетки, иногда она даже расспрашивала меня, как прошел мой день. Но потом, однажды я зашел в ее комнату и… и она там была. Она повесилась на каком-то проводе, торчащем из потолка.

Я в ужасе закрываю рот обеими руками.

— Как… ужасно.

— Да, — говорит он просто. — После этого мне месяцами снились кошмары. Я не мог смотреть ужастики или гулять во время Хэллоуина. Это было давно. Я уже смирился с этим.

Я действительно не имею понятия, что сказать.

— Я… э-э… хочешь ли ты…?

Зейн отказывается продолжать эту тему, нетерпеливо отмахиваясь рукой.

— Правда, я в порядке. Я не хочу разговаривать об этом. Знаешь, такое происходит, хоть и не имеет смысла. И разговоры об этом ничем не помогут. Иногда об этом лучше забыть.

— Мне… — я смотрю вниз на свои руки. — Мне жаль.

— Не переживай, Виолетт. Давай снова сменим тему разговора, ладно?

— Слава Богу, — благодарно соглашаюсь я, а он смеется.

С мгновение мы молчим. Неловкость, вызванная темой самоубийства его мамы, постепенно рассеивается, как туман, оставляя лишь уютную дружескую атмосферу. Это хорошо. Ладно, это больше, чем просто хорошо. Я не могу прекратить украдкой поглядывать на его прекрасный профиль.

— Хотела бы я сейчас поплавать, — лениво говорю я, глядя с тоской на бассейн.

— Почему бы и нет?

Я морщусь.

— Слишком холодно.

Зейн садится.

— Знаешь, бассейн с подогревом.

— Да? Жаль, я не знала раньше, — вздыхаю я.

— Так пошли, поплаваем, — говорит он, дергая меня за хвост.

— Что, сейчас? — смеюсь я. — Почти полночь!

— И что? Ты превратишься в тыкву? Пошли.

Зейн уже встает и снимает свою рубашку, и я должна оторвать взгляд от его бронзовых мускулистых груди и плеч. О Боже, я что, пускаю слюни? Посмотрите на этот рельефный пресс!

Он останавливается, положив руку на пуговицу джинсов (вздох!) и выжидающе смотрит на меня.

— Ты будешь плавать в одежде?

Кажется, он совсем не осознает, что своим поведением вызывает у меня прямо сейчас сердечный приступ. Когда он начинает расстегивать джинсы, я отворачиваюсь так быстро, что практически падаю с кресла.

Я уверена, что покраснела с головы до ног. Вынуждена откашляться, чтобы заговорить с ним.

— Пойду поищу свой купальник, — удается мне выдавить.

Звук его сексуального смеха заставляет мой пульс бешено стучать.

— Не забудь захватить свой надувной круг. Тебе что десять лет? Тебе не нужен купальник. Здесь только мы вдвоем.

Я так шокирована его предложением, что быстро разворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Я не собираюсь плавать с тобой нагишом!

Зейн стоит в черных боксерах и это вся одежда, и я не думаю, что видела когда-то что-то более прекрасное, чем его длинное тело, запутанные контуры и изгибы его гладких мышц. Теперь он ухмыляется — он что, чувствует, как я глазами пожираю его?

— Плавай в нижнем белье, — говорит он с полуулыбкой на губах. — Я не плаваю нагишом с такими хорошими девочками, как ты.

Я не могу остановить, появляющееся на моем лице хмурое выражение, которое опускает уголки моего рта вниз. Вопросы «почему бы и нет?», «что со мной не так?» крутятся на кончике моего языка. А потом я думаю… что со мной такое?! Конечно же, я не хочу плавать нагишом с Зейном!

Он смотрит на меня и слегка качает головой.

— Принеси свой купальник, Виолетт. И расслабься. Кажется, твоя голова вот-вот взорвется.

Я хмурюсь еще сильнее.

— Я в порядке! Ты просто застал меня врасплох, вот и все. Просто… отвернись. Я не могу раздеваться, пока ты наблюдаешь.

На его лице появляется забавное выражение. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но затем быстро закрывает. Снова качает головой, но отворачивается и плавно ныряет в бассейн. Когда он всплывает, то сразу же начинает наматывать круги.

Я хватаюсь трясущимися руками за край рубашки. Я что, правда делаю это? Подождите, на мне хоть красивое белье? О Боже, я не могу сделать это. Мои груди слишком большие. Это будет слишком неловко.

Боже, не выдумывай, Виолетт. Это просто плавание в бассейне с другом. С невероятно горячим и сексуальным другом. В нижнем белье. Черт побери, он же видел меня в нижнем белье прежде. Он ведь не раздувает из этого трагедию, и я не должна этого делать. Не хочу, чтобы он считал меня ханжой. Я не ханжа!

Я стою, мучимая ханжескими мыслями в голове. Затем что-то мокрое хватает меня за лодыжку и я кричу, отскакивая.

Это Зейн. Его темные глаза мерцают, глядя на меня, отражая подсвеченную воду бассейна. Его темные волосы мило торчат в разные стороны, когда он проводит по ним рукой.

— Что ты делаешь?

— Думаю, — говорю я, похлопывая рукой по своему, все еще сильно бьющемуся, сердцу.

— Да? И о чем же?

— Э-э… не знаю, должна ли я плавать. Я не думаю, что…

— Давай, я тогда облегчу тебе задачу.

Прежде чем я успеваю спросить его, что он имеет в виду, он поднимается, хватает меня за руку и тянет. Я теряю равновесие и с криком и огромным всплеском тону в бассейне!

Ладно, возможно, я и не тону. Я всплываю, уже крича на него.

— Идиот!

— Всегда пожалуйста! — кричит он в ответ. Смеясь, он отплывает.

Теперь, когда шок прошел, мои напряженные мышцы начинают расслабляться от истинного удовольствия находиться в бассейне в такую прекрасную ночь рядом с красивым парнем. Вода идеальной температуры, она охлаждает мою разгоряченную кожу и мягко плещется вокруг моего тела. Я оглядываюсь на Зейна, чтобы убедиться, что он не смотрит на меня, потом я снимаю свои рубашку и штаны под толщей воды.

Слава Богу, на мне черные кружевной лифчик и подходящие трусики. Мило, но не соблазнительно.

Ладно, это не так уж и странно. Я смогу сделать это.

Я подплываю к Зейну, и мы плещемся некоторое время, пока не начинаем соревноваться в плавании. Конечно же, он побеждает. Я хорошая пловчиха, но его рост в 188 см дает ему несправедливое преимущество. Это не останавливает меня от требования реванша. Но я все равно не выигрываю.

После того, как мы вместе непринужденно проплываем пару кругов, решаем сделать перерыв на мелководье. Но в этот раз, я совсем забываю, что на мне только нижнее белье. Я прислоняюсь к краю бассейна, вода касается верхней части моей грудной клетки.

— Как же хорошо, — довольно вздыхаю я, наклоняя голову назад, чтобы увидеть звездное небо.

— Да. Действительно хорошо.

Что-то темное в его голосе заставляет меня посмотреть на него. Его глаза встречаются с моими, затем его взгляд медленно скользит вниз по моему телу. Он нарочно задерживается на моей груди, и так без вопросов понятно, куда он смотрит.

Я не могу остановить громкий вздох, который исходит от меня, когда Зейн подплывает ко мне, кладя руки по обе стороны от меня на край бассейна, закрывая своим телом. Мы почти не соприкасаемся, но находимся достаточно близко, так что я могу чувствовать жар его кожи, и у меня начинается головокружение от его близости.

Он опускает голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Я ошибался, — говорит он нежно.

Его близость заставляет меня сжаться в тех местах, о существовании которых я не имела понятия. Все, что я могу сделать, это заново попытаться дышать и не поддаться внезапной боли, которая подмывает меня соединить наши тела.

— Насчет чего? — спрашиваю я тихим голосом. Мои глаза беспомощно опускаются к его сексуальному рту.

Этот красивый рот изгибается в знакомой полуулыбке.

— Я думал, что смогу контролировать себя достаточно, чтобы быть рядом с тобой вот так, — бормочет он. — Но оказалось, что не могу. Тебе нужно уйти, Виолетт.

Я так удивлена, что едва понимаю смысл его слов.

— Что? Уходи ты. Подожди… почему?

Зейн глубоко вздыхает и поворачивает голову, чтобы избежать моего замешательства.

— Потому что, — говорит он сквозь зубы. — Если ты не уйдешь, я поцелую тебя, и если я сделаю это, то ты окажешься голой.

Ох… подождите, что?!

Шок и желание накаливают мои нервы до предела, как будто в меня ударила молния. Мое сердце радостно подпрыгивает. Он хочет меня!

Он хочет меня.

— Ты очень уверен в себе, — получается у меня сказать почти уверенно.

Он усмехается. Мои гормоны сразу же реагируют на это.

— Прямо сейчас ты должна бояться меня, малышка.

Сексуальная перебранка. Я могу делать это. Делая глубокий вдох, я смело встречаюсь взглядом с его красивыми глазами.

— Я не боюсь, — пищу я. — Я совсем не боюсь.

Замечательно, теперь он позабавлен. Но он не отодвигается от меня, оставаясь на расстоянии поцелуя, возможно, даже переместился на дюйм ближе.

— Если бы ты знала, что я хочу сделать с тобой, ты бы боялась, — говорит он.

Э-э. Ой.

— Что же ты хочешь сделать со мной? — шепчу я.

Зейн ошеломляет меня тем, что подцепив пальцем переднюю часть моего лифчика, притягивает меня к себе достаточно близко, так, что я касаюсь его твердой груди. Затем он наклоняется и шепчет мне на ухо.

Он говорит…

О Боже.

Я знаю, о чем он говорит. Я слышала, как девочки из школы хихикали о том, что их парни делали это. Но я никогда не думала, что такое будут делать со мной, никогда в миллион лет я не могла представить, что кто-то такой, как Зейн, будет шептать мне на ухо, что он хотел бы сделать это со мной. Мне.

О Боже.

Зейн отплывает. Его челюсть сжата, тело напряжено. Он, кажется, тонет в моих широко раскрытых от шока глазах и его голос напряжен, когда он говорит,

— Говорил же, что тебе нужно бояться меня. Просто… я умоляю тебя, уходи, хорошо?

Напряженная тишина повисает на несколько мучительных секунд. Я так сильно хочу прикоснуться к нему, с такой пылкостью, что это пугает меня до чертиков. Поколебавшись, я протягиваю руку к его лицу.

Зейн отмахивается от моего прикосновения с обидной быстротой.

— Извини, — говорит он быстро, видя боль на моем лице.

Его отказ ранит, оставляя меня смущенной и сердитой. Он думает, что может завести меня, а затем отвергнуть?

Я использую лестницу, чтобы вылезти, после безуспешной попытки подняться через край бассейна.

Спасибо всем богам унижения! То, что нужно на прощанье! Зейн не говорит ни слова, когда я ухожу.

Но после пары шатких шагов, я останавливаюсь. Если я уйду вот так, он продолжит думать обо мне, как о маленькой испуганной девочке, которой он меня всегда считал, и мы снова продолжим притворяться, что между нами… ничего нет.

Я делаю глубокий вдох и молюсь о смелости. Затем — трясущимися руками, я медленно расстегиваю застежку своего бюстгальтера. Лямки соскальзывают с моих плеч, и я позволю ему упасть на пол с тихим хлопком. Мне не хватает смелости обернуться, чтобы он смог увидеть меня. Я смотрю на него через плечо.

Зейн стоит неподвижно в воде по бедра, глядя на меня с такой интенсивностью, от которой у меня перехватывает дыхание.

Я тяжело сглатываю.

— К черту твой контроль.

Затем я ухожу, стараясь, чтобы руки оставались по бокам, а не прикрывали грудь.

Пожалуйста, пожалуйста, хоть бы я не споткнулась и не упала!

Я иду в дом, и к тому времени я — уже дрожащая масса нервов. Я закрываю грудь руками и убегаю в свою комнату, мое сердце пытается выскочить из грудной клетки.

Я не могу поверить, что это только что произошло! В нижнем белье! Что же мне теперь делать? Рискну ли я нарваться на него в душе? Не думаю, что у меня хватит сил встретитбся с ним сейчас, но я вся в хлорке. Знаете, а это сушит кожу?!

Боже, это было так…

Сексуально.

Я решаю рискнуть и принять душ, но это самый быстрый душ в моей жизни. Я возвращаюсь к себе в комнату, где ложусь в кровать и укрываюсь одеялами.

Я… возбужденная, растерянная, злая и заведенная. Почему Зейн всегда заставляет меня чувствовать себя такой? Сумасшедшей и переполненной гормонами. Иногда мне с ним так комфортно, я чувствую себя так, как будто могу все рассказать ему. Но затем всегда появляется этот безумный порыв эмоций, когда я смотрю на него, или когда он улыбается…

Он тоже хочет меня.

Эта надоедливая мысль вертится у меня в голове, как самая лучшая песня. Это вызывает у меня головокружение.

Он хочет меня!

Долгое время я лежу с открытыми глазами, прислушиваясь к звукам, чтобы понять, вошел ли Зейн. Если он и вернулся этой ночью, то я уже заснула до того, как это произошло.