Капитан Таварес повез их на Корву следующим утром. Скомканные облака неслись над беспокойным морем. «Сан-Педро» вздрагивал всем корпусом на мелких волнах. Корву стал виден, как только катер обогнул волнорез Санта-Крус-дас-Флориш. Он напоминал огромный кекс, одна сторона которого не «подошла» в форме для выпечки. Когда-то давно полыхающий огнем и изрыгающий раскаленную лаву вулкан поднялся со дна моря, но ветер и холодная вода сначала остудили его, а потом принялись медленно, но неотвратимо разрушать скалы и за тысячи лет вполне преуспели в этом нелегком деле. Крутые склоны обросли толстым ковром растительности, как днище старого судна.

Всего пятнадцать миль разделяли Флориш и его младшего брата. «Сан-Педро» потребовалось не больше сорока минут, чтобы преодолеть их. Единственная деревня примостилась на южном, пологом склоне Корву — красные черепичные крыши теснились немного выше короткого пирса без волнореза.

Вместо того чтобы сразу пришвартоваться, Таварес повел катер на север, огибая береговую линию по крутой Дуге.

— Куда мы идем? — спросила Пэгги, поглядывая на удаляющиеся дома.

— Вокруг острова! — отвечал капитан. — Это не долго. Я хочу показать вам Понта-ду-Марко — край мира.

Чем дальше на север, тем круче становились темные базальтовые утесы, торчащие прямо из моря, а тяжелые волны снова и снова ударяли в них, разбрызгиваясь солеными каплями. От грохота прибоя закладывало уши. С палубы катера люди не могли разглядеть ничего на берегу, кроме скал. Море и камень, две непримиримые силы, бьющиеся в беспрерывном сражении на протяжении сотен веков.

Холлидей задумался о мече и человеке, который вез его. Был ли этот клочок суши конечным пунктом назначения? Здесь ли, на окруженном бушующим морем скалистом островке, нашло пристанище сокровище, скрытое со времен Христа под Храмом Соломона в Святом городе Иерусалиме? Или все это выдумка, подобно легенде о короле Артуре и его мече?

Именно здесь, стоя на раскачивающейся палубе катера, подполковник Джон Док Холлидей понял, что сокровище уже не имеет значения. Меч, его долгий путь, тянущиеся подобно шлейфу загадки влияли на человеческие жизни и меняли сам ход истории. Король Артур и его Экскалибур, возможно, останутся лишь романтической легендой детства, но эта легенда, судьба меча тамплиеров, изменяла саму цивилизацию.

— У вас на лице выражение, будто вы пронзаете мыслью пространство и время, Док, — ласково улыбнулась Пэгги, стоящая рядом. — Снова вспомнили историю?

— Есть немножко… — кивнул рейнджер.

Таварес крутанул штурвал, и «Сан-Педро», едва не завалившись набок, повернул за скалистый мыс.

— Вот он! — выкрикнул капитан. — Понта-ду-Марко! Край мира!

Они находились напротив северной оконечности острова. Кальдера давно уснувшего вулкана возвышалась, словно зубчатая зеленая стена, узкими террасами сходящая к бушующему белой пеной прибою. А вершину горы скрывали туман и грязные облака, скомканные будто старые тряпки.

Из вулканического склона в море выдавались три узкие черные обсидиановые скалы, острые, как шпили, поблескивающие сколами. Они напоминали черные пальцы огромной птицы, которая норовила сцапать нечто, приближающееся с моря. Основания скал тонули в сплошной подушке пены, но Холлидею показалось, что он увидел темное пятно. Словно вход в пещеру.

— Статуя стояла на верхушке во-он того столба! — прокричал Таварес, тыкая пальцем вверх.

Завеса брызг туманным облаком клубилась у подножия утесов. Прибой грохотал будто гром. Капитан не солгал и не преувеличивал: это в самом деле край мира. Дальше — лишь море, без границ, от горизонта до горизонта.

Таварес замедлил ход, удерживая «Сан-Педро» на месте. Двигатели выли, катер дрожал от натуги, взлетая на подкатывающихся под днище волнах и падая вниз. Черные скалы высились всего-навсего в нескольких сотнях ярдов. Пэгги начала зеленеть.

— Мне кажется, я видел вход в пещеру! — перекрикивая прибой, орал Холлидей. — Будто пасть!

— Может быть! — Капитан пожал плечами. — Никто не приставал здесь! Никогда! Нет берега! Только скалы! — Он покачал головой. — Опасное место! Дом великого бога-зверя — Адамастора!

Уже много лет Холлидей не слышал этого имени. Очень давно, когда он был еще мальчишкой, дядя Генри читал ему на ночь сказку, которая испугала его и надолго врезалась в память. Когда-то из этого образа черпал вдохновение Эдгар Аллан По. Гораздо позже Холлидей узнал, что дядя Генри пересказал ему отрывок из поэмы «Лузиады» великого португальского поэта Камоэнса.156

И вот средь волн могучих, горделивых, Нам чудище громадное явилось. Казалось, в бороды его извивах Ветров ватага мощная скопилась. Над гладью вод нечесаная грива, Как стая змей огромных, шевелилась. Из уст прикрытых зубы выпирали И желтизной зловещей отдавали… 157

Он до сих пор слышал голос дяди Генри, рокочущий в темноте спальни, словно прибой у этого дикого берега:

Я страшный мыс, хранитель вечной тайны. И Мысом Бурь меня вы окрестили. О таинствах моих необычайных Ни Плиний, ни Страбон не говорили. И Африки полуденной окраин Помпоний с Птолемеем не открыли. Я Африку собою замыкаю И к Антарктиде взоры обращаю. Адамастор я, сын Земли могучей И Бриарею брат и Энкеладу…

Джон смотрел на черные шпили, окруженные пенным прибоем, и пытался представить себе судно тамплиеров и его драгоценный груз. Удалось ли ему найти здесь безопасный проход к берегу? Скорее всего, да… Тогда следует предположить, что за истекшие восемьсот лет ни один корабль не повторил его подвига. Тайна меча лежала под защитой холодных скал и ревущего прибоя, словно в самом надежном банковском сейфе.

— Bastante!158 — выкрикнул Таварес, включая дизель на полную мощность.

Он закрутил рулевое колесо, поворачивая прочь от скалистого мыса. Через несколько минут они обогнули остров с левой стороны. Под защитой береговой линии море успокоилось, ветер стих. Утесы здесь выглядели более пологими, склоны кальдеры покрывал зеленый ковер.

Еще дальше Холлидей наконец увидел пастбище и тех самых бурых коров, о которых рассказывал Таварес. Они лежали небольшими группами, подогнув под себя ноги, и лениво пережевывали жвачку, глядя на море, покрытое курчавыми барашками волн. Через полчаса «Сан-Педро» свернул за южный мыс, и снова показалась маленькая деревня. Капитан повел катер к причалу.

В небе вновь собирались штормовые тучи.

— Вчера вечером я радировал на остров! — пояснил толстяк капитан. — Мой кузен Себастиан даст вам напрокат свой мотоцикл. Всего за двадцатку евро! Ну и керосин ваш! Себастиан будет ждать нас на пристани. Он объяснит вам, как разыскать Родригеса, священника.

— Вы нас дождетесь?

— Я хочу вернуться на ночь на Флориш! Выйду отсюда за час до заката! Не нравится мне эта погода!

— Хорошо, договорились! — кивнул Холлидей.

Себастиан Бригада, кузен Тавареса, оказался высоким темноволосым тридцатилетним мужчиной с длинными висячими усами и бровями, будто мохнатые гусеницы. Он курил трубку, носил твидовую кепку и огромные резиновые сапоги. Как и пообещал капитан, он ожидал их неподалеку от пирса вместе со своим верным мотоциклом — ветхим старым «Касал» с квадратным бензобаком, самодельной коляской, похожей на торпеду с ветровым стеклом, и двумя узкими велосипедными колесами.

— Вот это рухлядь! — ужаснулась Пэгги. — Вы ожидаете, что я поеду на этом?

— Можно подумать, у нас есть выбор! — пожал плечами Джон. — По-моему, это единственное транспортное средство в городе.

Он раскрыл бумажник и вручил Себастиану обещанные двадцать евро. Бригада благодарно кивнул и передал подполковнику мотоциклет. По его словам, добраться до дома Родригеса было проще простого: единственная дорога, с которой никуда не свернешь. Можно поехать вверх и попасть к зубцам, окаймлявшим верхушку старого кратера, а можно вниз — и достичь его подножия. Родригес жил как раз в конце нижней ветки, ведущей к основанию кальдеры.

Холлидей еще раз поблагодарил Тавареса и его кузена и сел на мотоцикл. Пэгги, пересиливая себя, заняла место в коляске. Бригада дал последнюю подсказку — как правильно включать зажигание. Мотор затарахтел, и они покатили вниз по единственной торной дороге острова, узкой и извилистой, на обочинах которой время от времени попадались выложенные из камней стенки.

По склону вулкана полз плотный туман. Большие чайки-буревестники парили в воздушных потоках, словно призраки, а несколько Таваресовых бурых толстых коров бездельничали в вереске. И больше ни единого живого существа. Тишина и пустота. Казалось, они едут по необитаемому острову — ни людей, ни домов, никакой цивилизации. Только узкая дорога и мотоцикл с двумя седоками.

— Призрачная природа, — огляделась по сторонам Пэгги. — Чувствуешь себя персонажем «Собаки Баскервилей»…

«И она права, — подумал Холлидей. — Остров кажется зловещим, исконно недобрым, словно Дартмур. Человеку здесь нет места, здесь должны обитать баньши и призраки, выходцы из преисподней».

Помимо воли дрожь пробежала у рейнджера между лопаток. Гусиная кожа…

Проехав две мили, они попали на перекресток. Одна дорога уводила вправо, вверх по склону, и терялась в густом тумане, а вторая, по левую руку, вела вниз. Холлидей притормозил и поискал глазами указатель. На простой некрашеной дощечке виднелась надпись «CALDEIRAO».159

— Почему бы священнику не жить, как положено, в центре деревни? — буркнула Пэгги из коляски.

— Есть только один способ узнать, — ответил подполковник, снимая мотоцикл с тормоза и выжимая педаль газа.

Они свернули на дорогу, ведущую к кратеру, но вскоре Холлидей вновь притормозил, взобравшись на очередной холм.

Ниже, на глубине почти двух тысяч футов, раскинулся гигантский амфитеатр, созданный самой природой. Диаметр кратера составлял не меньше двух миль, крутые, обросшие зеленью стены вздымались с трех сторон. На пологом дне кальдеры виднелись два маленьких озера, а между ними — полоска пастбища и дом, окруженный каменной стеной. Жилище священника.

Внезапно из лохмотьев тумана и скомканных облаков донесся настойчивый звук: стрекот самолетного двигателя. А секундой спустя Холлидей и Пэгги разглядели промелькнувший в прорехе между тучами источник звука: вместительный «сессна караван» пролетел низко над кальдерой и, свернув на юг, исчез.

Фюзеляж самолета был раскрашен зеленым и красным, а не синие полосы на белом фоне — обычная эмблема авиалиний SATA. Значит, это не рейсовый перелет, а частный. Нехорошее предчувствие охватило подполковника, но он заставил себя успокоиться — скорее всего, это группа туристов, решивших устроить пикник на отдаленном острове. Джон выжал педаль газа, и мотоцикл с лязгом и дребезжанием покатил вниз по склону кратера.

Маленький коттедж ничем не отличался от прочих домиков, виденных путешественниками на Азорских островах. Беленые стены из «дикого» камня на известковом растворе, пологая крыша из черепицы, закрытые ставнями окна по обеим сторонам двери. На пороге стоял человек и смотрел на них из-под ладони.

Он отличался высоким ростом и широченными, как у грузчика, плечами. Могучие руки и ладони каменщика, квадратное лицо и глубоко посаженные глаза, обведенные темными кругами, гладко выбритые щеки и белые, словно снег, волосы. Одет в видавшие виды твидовые брюки, тонкую хлопчатобумажную рубаху и легкие сандалии. Несмотря на почтенный возраст — не меньше шестидесяти лет, Холлидею он показался крепким, как дуб.

Джон остановил мотоцикл на засыпанной гравием площадке перед домом, вылез из седла. Пэгги, шипя сквозь зубы, выбралась из коляски.

Великан улыбнулся и шагнул вперед, протягивая ладонь.

— Доктор Холлидей, мисс Блэксток, — проговорил он. — Я ждал вас. Добро пожаловать в мой дом. Меня зовут Хельдер Родригес.