В.П. ПОЛЯНИЧКО

Председатель Республиканского оргкомитета по НКАО, второй секретарь Центрального Комитета Компартии Азербайджана, член ЦК КПСС, народный депутат СССР Виктор Петрович Поляничко в карабахских событиях играл чрезвычайно важную роль. Я это знал. И, когда прилетел в Степанакерт, с нетерпением ожидал встречи с ним.

[стр. 71] Мятежный Карабах

С Виктором Петровичем мы были знакомы давно, с 1969 года. Тогда, в августе, в Пятигорске и Домбае в составе делегации от комсомольских организаций страны я неделю участвовал в ставропольском краевом празднике молодежи «Слава труду». Помню, делегацию возглавлял второй секретарь ЦК ВЛКСМ Борис Пастухов, а в ее составе были известные всему миру олимпийские чемпионы: боксер Борис Лагутин и борец Александр Медведь. Виктор Поляничко представлял Челябинскую областную организацию ВЛКСМ и, как ее руководитель, был очень популярен среди молодежи. Я же в то время был совсем молодым инструктором Ростовского обкома комсомола. И хотя между нами была изрядная разница в возрасте, мы, как это водилось в комсомоле, сразу же подружились. Еще бы, у нас было так много общего: Виктор Поляничко родился и вырос в Ростове-на-Дону, до учебы в МГУ три года работал слесарем-сборщиком на заводе «Ростсельмаш». Его младший брат учился в техникуме сельхозмашиностроения – в базовом учебном заведении первенца советского машиностроения завода по производству зерновых комбайнов «Ростсельмаша», в котором я с удовольствием работал до перевода в Ростовский обком комсомола. А здание школы №75, где учился Поляничко, находилось рядом с нашим техникумом, и он хорошо был знаком с преподавателями, однокурсниками брата, любил участвовать в их студенческом веселье. Даже когда брат был уже одним из руководителей Ростсельмаша, он оказывал коллективу техникума разностороннюю помощь и поддержку. Мы нередко встречались на различных комсомольских или партийных мероприятиях в Москве. Как истинный ростовчанин, Виктор Петрович всегда был приветлив и доброжелателен. Мы с удовольствием вспоминали ростовские времена, рассказывали друг другу о своей жизни, о делах друзей и общих знакомых.

Первая официальная встреча в Степанакерте с Виктором Петровичем Поляничко, на которую я пришел вместе с руководителем нашей Следственно-оперативной группы полковником Гудковым, началась тепло и весело. Мы привычно обняли друг друга и тут же ударились в воспоминания о былом. Виктор Петрович произнес добрые слова в

[стр. 72] Виктор Кривопусков

мой адрес. Помню, как было приятно, что один из главных руководителей Азербайджана, первое лицо в Карабахе – мой старый хороший знакомый. Разговор наш был продолжительным, причем мы оба то и дело отвлекались на воспоминания.

Характеристика ситуации в НКАО, данная Поляничко, была пространной и жесткой:

– Деятельность республиканского руководства, Оргкомитета по НКАО при поддержке Михаила Сергеевича Горбачева многогранна и плодотворна. Мы стараемся нормализовать межнациональные отношения. А вот оголтелые армянские националисты загоняют свой народ в тупик. Только ужесточение мер к экстремистам может сломить армянское противостояние и вернуть народ Карабаха к прежней жизни: нормальным взаимоотношениям, общечеловеческим ценностям, интернационализму. Надо раскрыть нашумевшие преступления, довести дела до суда, провести показательные процессы. Народ должен видеть истинные лица национал-карьеристов, ослепленных политическими амбициями. Идеологи и организаторы так называемого Карабахского движения пока ходят на свободе. Но их следует арестовывать, судить и выслать из Карабаха туда, куда «Макар телят не гонял». Чаще всего в качестве примера приводил имя «зачинщика Карабахского движения» – Зория Балаяна.

Прощаясь, Виктор Петрович повторял слова о важности и необходимости наших постоянных контактов, усилении взаимодействия с МВД Азербайджана, рекомендовал регулярно информировать его о деятельности группы, еженедельно участвовать в оперативных совещаниях Оргкомитета. Виктор Петрович предложил мне на следующий же день встретиться у него снова, чтобы подробнее поговорить о задачах группы, так как он через день улетает в Баку, а затем в Москву по депутатским делам. Пообещал зайти к нашему общему комсомольскому товарищу Борису Карловичу Пуго, на днях назначенному министром МВД СССР вместо Бакатина, рассказать о нашей работе в НКАО. Что касается взаимодействия с комендатурой РЧП, то он обязательно передаст генералу Сафонову, чтобы тот оказывал нам всяческую помощь.

[стр. 73] Мятежный Карабах

В ходе нашей встречи я не раз обращал внимание на то, что разговаривал Виктор Петрович громче, чем следовало бы при общении трех человек. Это, видимо, у него так проявлялись последствия от недавней контузии. В Карабахе армянами на него было совершено три покушения. Первый раз его служебный автомобиль на горной дороге столкнули грузовиком в пропасть. Поляничко в машине в тот момент не было. В следующий раз на железнодорожной станции Степанакерт был взорван штабной вагон, в котором он должен был находиться, но перед взрывом Поляничко вышел из него за несколько минут. Третье покушение чуть не стоило ему жизни. Во время очередного совещания Оргкомитета по НКАО в кабинет, в котором мы сейчас беседовали, из парка, расположенного напротив, выстрелили из гранатомета. Только чудо спасло Виктора Петровича и других участников совещания. Он был сильно контужен, что отразилось на его слухе. Тогда я не мог предполагать, что Виктор Петрович погибнет в результате четвертого покушения. Это случится в зоне уже российского межнационального конфликта 1 августа 1993 года в окрестностях села Терское Пригородного района Республики Северная Осетия. Автомобиль «Волга», в котором ехал вице-премьер Правительства России и Глава Временной администрации в Республиках Ингушетия и Северная Осетия В.П. Поляничко, и автомобиль УАЗ, сопровождавшей его охраны, были обстреляны из засады автоматно-пулеметным огнем. Виктор Петрович Поляничко и ехавший с ним командующий объединенными миротворческими силами генерал-майор Корецкий были убиты. От ран в госпитале скончался и командир охраны старший лейтенант Кравчук. К слову сказать, теперь в Ростове-на-Дону в техникумовском музее боевой славы есть уголок памяти Виктору Петровичу Поляничко.

Выйдя от руководителя Оргкомитета по НКАО, я не сразу заметил угрюмую молчаливость и сухость полковника Гудкова, вдруг появившиеся в общении со мной. На вопрос, как он оценивает наш разговор и какую помощь попросить у Поляничко для улучшения организации работы группы, Виктор Семенович с изрядным ехидством в голосе ответил, что он и подумать не мог, каким близким знакомым и ком[стр. 74] Виктор Кривопусков

сомольским другом является для меня Виктор Петрович. Что же касается помощи, то он сам в состоянии решать все вопросы. Мы – сотрудники МВД СССР, у нас есть свое непосредственное руководство в Москве. Азербайджанским властям мы не подотчетны. Тем более по таким деликатным вопросам, как межнациональные отношения. И, вообще, он хорошо, не понаслышке знает, какие они серьезные специалисты по межнациональным проблемам, особенно в отношении с армянами. Насмотрелся на них в период сумгаитских и бакинских событий, в том числе на самого Виктора Петровича. Ничего, кроме откровенно грубого проазербайджанского вмешательства в наши дела и помех, он от него не ждет. А так как я оказался другом самого руководителя Оргкомитета, то мне и козыри в руки, буду отныне представлять группу на этих совещаниях. Вам, мол, будет взаимно приятно почаще встречаться.

Мои записи не в полной мере отражают сказанное тогда полковником Гудковым. Но и этого достаточно. Я попросил прояснить, какими должны быть наши отношения с республиканским Оргкомитетом и Поляничко и получил от Гудкова ответ приблизительно такой: решай сам, не маленький, глаза и уши есть – смотри, слушай, думай, работай. Но вредить делу он не позволит. Так и знай!

Помню, поначалу я подумал, что Виктор Семенович просто обиделся. Поляничко всю встречу разговаривал только со мной. На Гудкова не обратил никакого внимания, будто его и не было. Мне стало неловко. Я-то оказался хорош: увлекся комсомольским воспоминаниями и даже не попытался достойно представить Виктора Семеновича. Но потом понял: не надо их знакомить. Они давно знакомы. Поляничко не случайно не заметил полковника Гудкова. Видимо, на предыдущих встречах точка зрения полковника откровенно не совпадала с позициями второго секретаря ЦК компартии Азербайджана. Надо по возможности узнать, что именно между ними произошло? А может, я смогу помочь этим двум уважаемым мной товарищам установить нормальные отношения? Так к большой группе неясных мне вопросов, накопившихся в Москве, добавились не менее существенные, касающиеся роли конкретных личностей в

[стр. 75] Мятежный Карабах

бывших и будущих карабахских событиях. В этом тоже предстояло разобраться.

На следующее утро после обязательного оперативного совещания в штабе группы Гудков ушел к начальнику УВД генералу Ковалеву. На встречу с Поляничко я отправился с великой неохотой. Цифры, которые я подготовил по уже отработанным уголовным делам, у него, несомненно, имелись, он их знал. Его будет интересовать ход расследования новых дел и конечные результаты. Особенно – наше мнение о сложившейся ситуации, оценка ее, то, о чем мы собираемся информировать свое министерство.

Мои опасения оправдались лишь частично. Как и вчера, Виктор Петрович с энтузиазмом рассказывал о структуре своего детища – Оргкомитета по НКАО, о намерениях наращивать усилия по ограничению этнического вольнодумства армян, расширению экономической помощи азербайджанцам, как национальному меньшинству НКАО. Армяне должны видеть, что если они прекратят бессмысленные выступления за воссоединение с Арменией, не станут выдвигать завышенные требования по вопросам социально-экономического развития региона, то они могут получать то же, что и азербайджанцы: льготное финансирование строительства жилья, медицинское обеспечение, развитие социальной сферы. Все то, что предусмотрено Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по ускорению социально-экономического развития Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджанской ССР в 1988-1995 годах» от 23 марта 1988 года.

Когда Виктор Петрович перешел к нашим вопросам, раздался телефонный звонок по аппарату спецсвязи «ВЧ». Звонил из Баку его помощник. Поляничко, выслушав, пояснил мне, что по просьбе первого секретаря ЦК КП Азербайджана Муталибова он сегодня должен быть в Баку, а на следующий день – в Москве. В связи с этим он через 40 минут вылетает из Степанакерта и вернется, видимо, через неделю. Договорились встретиться сразу же.

Полковник Гудков, как оказалось, несмотря на продемонстрированное им утром безразличие к нашей встрече с Поляничко, ждал моего возвращения. На его немой вопрос: «Ну,

[стр. 76] Виктор Кривопусков

как?» – я поведал о незавершившемся разговоре. Он с облегчением вздохнул, сказал, что мне повезло, что теперь есть фора до очередной встречи. Хорошо бы еще, чтобы к этому времени у меня появился свой взгляд на события в Карабахе.

В третий раз мы встретились с Виктором Петровичем 10 ноября по случаю празднования Дня советской милиции. У него в кабинете собрались представители органов внутренних дел НКАО. Среди них были и мы с полковником Гудковым. После короткого приветствия Поляничко вручил всем присутствующим небольшие подарки. Когда официальная часть закончилась, и люди стали выходить из его кабинета, он попросил меня остаться. Сразу перешел к делу. Сказал, что по мне заметно – за короткое время освоился, что он наслышан о моей активности, знает о посещении мной «осиного гнезда» – облисполкома, встречах там с уже известными читателю Зорием Балаяном, Робертом Кочаряном, Сержем Саркисяном, Аркадием Гукасяном, а также Валерием Атаджаняном – первым секретарем упраздненного Степанакертского горкома компартии, Олегом Есаяном – заместителем председателя облисполкома, Максимом Мирзояном – председателем Степанакертского горисполкома, Ваганом Габриэляном – народным депутатом СССР, первым секретарем Мардакертского райкома партии. Назвал даже Альберта Газаряна – председателя областного добровольного общества автомобилистов, местного правозащитника. Я ожидал, что он перечислит другие мои ночные встречи с армянскими подпольщиками. Но, видимо, о них либо не знал, либо считал незаслуживающими его внимания.

Виктор Петрович тут же выразил мне свое недовольство решением полковника Гудкова о досрочном освобождении из Степанакертского ИВС 6 ноября армян, находящихся под административным арестом. Оказывается, этот вопрос надо бы вначале согласовать с ним. Мне полагалось бы ему позвонить.

– Зачем тебе это надо? Если не хватает собственной информации, приходи, получишь в любом объеме. До тебя все уже изучено. Армянские экстремисты должны чувствовать твердость власти.

Я попытался возражать:

[стр. 77] Мятежный Карабах

– Но это мои прямые обязанности, я должен владеть ситуацией, обязан выслушать все стороны конфликта. К тому же я считаю, что и для вас это должно представлять интерес. Получается, в Москве я могу с ними встречаться, а здесь нет. Они наши сограждане и пока не преступники. Ну и что, что у них другие взгляды? Время теперь такое. Изолировав их, отгородившись комендатурой, мы, наоборот, загоняем в тупик решение многих даже совсем простых проблем. И потом, ведь не все армяне занимают экстремистскую позицию. Несомненно, есть проблемы, в решении которых всем надо объединяться, искать взаимоприемлемые варианты. Могу по итогам моих встреч подготовить соответствующие предложения.

Виктор Петрович будто и не слышал меня.

– У нас по этим вопросам должна быть единая точка зрения. Советую прислушаться. Что могут сказать тебе эти политические авантюристы? Они ведь непримиримые враги советской власти. Только нынешний либерализм позволяет им еще трепыхаться. Будь моя воля – они бы навсегда забыли о своих бредовых идеях. Сейчас готовится ряд новых мер, которые ужесточат межнациональную политику в НКАО. В самые ближайшие дни буду обсуждать их с Геннадием Ивановичем Янаевым (Вице-президентом СССР). Знаю, вы хорошие знакомые, могу передать привет. Давай действовать вместе. Будет желание – в любое время приходи, обсудим, посоветуемся.

Не пройдет и десяти дней, как встречи с Виктором Петровичем Поляничко у меня будут проходить только в случае самой острой необходимости.