Серый рассвет поднялся над вчерашним кострищем. Игнат прутиком разворошил потухшие угли и выкатил несколько печеных картошек.
– Батьков казачок, выходит дело, – засланный… Слышь, Игнат, а? – рассуждал один казак.
– Кинь мальцу картошки, – попросил Игнат Савелия, – а то не ровен час – помрет с голоду.
Савелий взял пару еще теплых картофелин и, отперев дверь, вошел в баню. Картошка покатилась по полу.
– Нечистая! – услыхали его вопль снаружи. – Сила нечистая!
За Савелием в баню вбежал казак повыше и приложился лбом в висящий над дверью ушат. Но это – меньшая из бед, которые ходят парами. Одного взгляда было довольно, чтобы понять – дело плохо.
– Игнат! – позвал казак.
– Нечистая! Братцы! – продолжал кричать Савелий уже на улице. – Нечистая тута!
Игнат забежал в предбанник, выскочил и выпалил в воздух из ружья.
– Убег! Убег!!
Караульные тоже стали палить, все кроме Савелия.
– Нечистая, спасайся кто может! – по-прежнему голосил тот.
Игнат побежал к атаману.
– Что случилось?! – кричали встречные бурнаши и тоже, для острастки, палили вверх.
– Убег! Убег! – крикнул Игнат, завидев атамана на крыльце штаба.
Бурнаш дважды выстрелил в упор. Раненый согнулся, припал к земле и все твердил:
– Убег он, убег лазутчик… убег.
– Догнать! – грозно приказал атаман. – Взять живьем!
Все, кто были у штаба, вскочили на коней и мгновенно умчались. Кому ж охота помирать от руки озверевшего от ненависти батьки?