– Гражданин начальник, не забудьте отметить в деле, что я сотрудничал с вами с открытой душой, – сказал Николай Иванович и стрельнул у Даньки со стола папиросу. – Вы с моей помощью всех связников Кудасова взяли. Если б не моя откровенность… Вы это, пожалуйста, отразите, может, суд и примет во внимание.
– Принять-то примет, – сказал начальник отдела по борьбе с бандитизмом, – да вот только откровенным надо быть до конца.
– Да я все, без утайки, – распахнул глаза Боцман. – Как маме родной!
– Маме вы бы тут не соврали: она-то вашу фамилию не могла не знать, – сказал Даниил.
– Да Сапрыкин я, а если паспорт и плохой, то фамилия все равно правильная!
– Я все не мог понять, почему вы так настаиваете на этой версии, Сапрыкин? То ли из-за Кости – хотите, чтоб он вашу фамилию носил, или уверены, что след настоящего Сапрыкина отыскать невозможно… а?
– И я не пойму, – ухмыльнулся Боцман, – почему вам не все равно, под какой я фамилией в тюрьме сидеть буду?
– Не признаетесь?
– В чем?
– Ладно, – сказал Даниил. – Валерка!
Мещеряков заглянул в открывшуюся дверь.
– Давай сюда остальных Мстителей, а потом своего крестника заводи.
Ксанка, Яшка и Валерка вошли в кабинет, но их Боцман словно не заметил, так завороженно смотрел он на дверь. Тяжело ступая, шагнул через порог Гнат Бурнаш и поднял глаза на арестанта:
– Здорово, Корней!
– Сука! – бросился на атамана Чеботарев.
Яшка с Валеркой перехватили его и усадили на стул.
– Дядька Корней? – Ксанка не могла поверить своим глазам. Этот заросший бородой, со шрамом в пол-лица – тот самый бравый, веселый моряк, друг отца? – Как же так…
– Суши весла, Боцман, – ухмыльнулся Бурнаш. – Не мне одному пеньковый галстук пробовать.
– Уведите его, – попросил Корней.
– Значит, вы признаете, гражданин, что ваше настоящее имя – Корней Чеботарев?
– Признаю…
– Уведите, – приказал Даниил. – А теперь рассказывай, дядька Корней, как дело было.
– Только я вашего отца не предавал! – навалившись грудью на стол, быстро говорил Чеботарев. – Вот те крест! Мы же друзья с Иваном были! Напраслина это!
– Снова Бурнаша из коридора позвать? – холодно глядя на Корнея, спросил Ларионов-младший.
Чеботарев вдруг замолк и сгорбился на стуле.
– Вы судить не имеете права, – сказал он, – вы в тех делах сами замешаны…
– Мы судить и не собираемся, это суд сделает, – воскликнула Ксанка. – Мы правду знать хотим, дядька Корней!
– Мы этого дня много лет ждали, – сказал Яшка. – В том бою и другие наши друзья погибли.
– Ладно, – Чеботарев с усилием поднял голову, – рано или поздно ответ держать надо, расскажу…