Мефодий с решительным видом полез в заросли и тотчас столкнулся нос к носу с неведомым существом. Точнее, существо, которое сидело на былинке, столкнулось с любопытным носом Мефодия и тотчас спряталось в причудливый домик, прилепившийся к травинке.

— Эй! Ты почему прячешься? — спросил львёнок.

Ответа не последовало. Мефодий решил постучаться, но в домике не было ни окон, ни дверей, и он по-простому стукнул по нему лапой. Травинка закачалась. В плюшевом львёнке заговорил дух охотника, и он, точь-в-точь как котёнок, принялся наскакивать на стебелёк и ловить его. Домик болтало из стороны в сторону, и загадочное существо притаилось, пережидая стихийное бедствие. Наконец Мефодию надоело забавляться с травинкой. Он уселся передохнуть, а заодно подумать о том, где искать хищников. Как только стебелёк прекратил качаться, из домика появились рожки, потом осторожно высунулись голова и хвост и всё сооружение, не обращая на Мефодия ни малейшего внимания, поползло по травинке.

— Эй, ты кто? — решил познакомиться львёнок.

Ответа не последовало.

— Ты что, не слышишь? Или ты невежа? А может, не знаешь, как тебя зовут? — рассердился Мефодий.

На этот раз существо остановилось и, окинув плюшевого льва недовольным взглядом, раздражённо произнесло:

— Ну чего пристал? Улитка я. Не мешай. Видишь, делом занимаюсь.

— Каким? — поинтересовался Мефодий.

— Ползу.

— А куда?

— Вот пристал. Неужели не ясно? К вершине стебля.

Мефодий обнюхал торчащий вверх конец травинки и, не найдя в нём ничего примечательного, спросил:

— Зачем?

— Что значит «зачем»? Должен же быть в жизни высокий смысл, — назидательно произнесла Улитка.

— Какой смысл в том, чтобы доползти до верха стебля? — не унимался Мефодий.

На этот раз терпение Улитки лопнуло.

— Послушай, перестань задавать глупые вопросы, а не то я выйду из себя и тогда… — пригрозила она, не договорив, что же тогда случится, но весьма красноречиво пошевелив рожками.

Некоторое время Мефодий молча наблюдал, как Улитка ползёт к своей цели, а потом любопытство взяло верх, и он решился спросить:

— А что будет тогда?

— Я стану слизняком, вот что будет. А мне этого совсем не хочется. Надеюсь, с вопросами покончено? — сердито отрезала Улитка.

— Нет, у меня есть ещё один, самый-пресамый последний вопрос, — признался Мефодий.

Улитка так сильно завращала рожками, что львёнок даже испугался, что она вот-вот выйдет из себя, но вместо этого она возмущённо воскликнула:

— Просто удивительно, до чего же некоторые любят шататься безо всякой цели да ещё при этом отвлекать других глупыми вопросами!

Мефодий приосанился и важно заявил:

— Совсем даже наоборот. У меня есть, о-го-го, какая цель. Я собираюсь сразиться со свирепыми хищниками, но не знаю, где их найти.

— Никогда не видела более глупой цели — искать хищников, — фыркнула Улитка. — Конечно, если тебе надоела жизнь, тогда другое дело. Но учти, они тебя слопают и не подавятся. Лично я от них только в раковине и спасаюсь. Да что там говорить, можешь пойти и посмотреть. Обычно днём они греются на солнце вон на том бревне.

Она рожками указала направление и продолжила свой путь, а Мефодий помчался искать хищников.

Опасности подстерегали его на каждом шагу. Неожиданно сучок под его лапой зашевелился. Мефодий испуганно отскочил и увидел змею неведомой породы. Нельзя сказать, что она ему понравилась. Это была вовсе не гигантская змеища, с которой прилично встретиться настоящему льву, а так себе змеишка, длиной с карандаш. Львёнок огляделся, чтобы убедиться, что никто не видел, как позорно он отскочил поначалу и с возмущением ширнул змею плюшевой лапкой.

— Эй, ты, смотреть надо куда ползёшь!

Змея свернулась в кольцо, и перед носом Мефодия оказался хвост и… ещё один хвост. Львёнок присел от неожиданности, вскочил, обежал змею два раза и окончательно убедился, что у той нет ни одной головы, зато целых два хвоста. Об этом следовало подумать, и Мефодий углубился в размышления. Его обуревали самые разные вопросы. Где змея потеряла голову? Может, поменяла её на второй хвост? Но зачем? И тут его осенило.

Однажды мама читала Мите книжку про питонов, которые всё глотают целиком, не прожёвывая. Сомнений не было: это был питон. Вернее, два голодных питона, проглотивших друг друга, так что от них остались только хвосты. Не мудрено, что они теперь ползают где ни попадя, ведь тому, у кого нет головы, думать решительно нечем. На приятную беседу тоже рассчитывать не приходилось, и Мефодий побежал дальше.

И тут ему улыбнулась удача. Добежав до поваленного дерева, он увидел хищников, про которых говорила Улитка. На бревне лежало и грелось на солнышке целое скопище крокодилов. Мефодий их сразу узнал, потому что видел похожих зверей в Митиной книжке. Правда, было совершенно не понятно, как они могут проглотить человека или корову, потому что каждый из них мог бы уместиться на Митиной ладони, но раз в книжке написано, то так оно и есть.

Распластавшись на бревне, крокодилы как ни в чём не бывало нежились на солнце. Мефодий изловчился и бесстрашно кинулся на кровожадных хищников, но крокодилы сражаться не собирались. Они бросились врассыпную, юркнув под бревно. Львёнок обошёл поваленное дерево со всех сторон, пошурудил под ним лапкой — всё напрасно.

— Ящерок, что ли, ловишь? — услышал он.

На суку сидела галка и, склонив голову набок, наблюдала за попытками Мефодия вытащить ящериц.

— Так это ящеры?! А говорят, что ящеров и динозавров давно нет, — удивился Мефодий.

— Не знаю, как насчёт динозавров. На моей памяти в наших краях таких не бывало. А что до ящерок, то теперь они долго не покажутся. Вон как ты их перепугал.

Мефодий был явно польщён таким замечанием и не мудрено: всякому ясно, что ящеры гораздо страшнее крокодилов. Однако, решив, что скромность украшает героя, Мефодий смущённо произнёс:

— Вообще-то я не такой страшный, как может показаться с первого взгляда. Недавно, например, двух питонов с миром отпустил, хотя мог бы им задать жару.

— Каких таких питонов? Я в нашем лесу всех знаю, а кто такие питоны, слыхом не слыхивала, — прострекотала галка.

— Пойдём покажу, — предложил Мефодий и во весь опор кинулся туда, где встретил существо с двумя хвостами.

— Вот! — гордо показал львёнок на торчащий из земли кончик хвоста.

— Какой же это питон? По-нашему, это дождевой червяк, — крикнула галка, слетая вниз, но, к её неудовольствию, хвост уже успел скрыться.

— Червяк?! — переспросил Мефодий и тут, к своему стыду, осознал, что галка права. Положение было трудным. Не мог же он, царь зверей, признаться в своей ошибке перед простой галкой. Но Мефодий не растерялся.

— Это по-вашему, по-дремучему, червяк, а по-научному — питон, — с достоинством сказал он и, пока галка не стала задавать лишних вопросов, гордо удалился из джунглей, решив, что на этот раз ему подвигов хватит.