В трюме царил полумрак. Свет проникал только через решётку в потолке. Внизу стоял густой смрад от немытых человеческих тел. После свежего морского воздуха здесь было нечем дышать. Люди с серыми, измождёнными лицами сидели и лежали прямо на грязном полу. Многие из них страдали от морской болезни, но сейчас все на мгновение забыли о качке и настороженно наблюдали за новенькой.

- Что, не угодила господам? - нарушила молчание немолодая женщина.

На вид было трудно сказать, сколько ей лет: тридцать или пятьдесят. Она была далеко не старуха, но тяжёлая жизнь состарила её прежде срока.

- И не стану угождать, - твёрдо заявила Марика и, гордо вскинув голову, тряхнула густой копной волос, точно норовистая лошадка.

- Лучше смирись. Всё равно ты ничего не добьёшься, - посоветовала женщина.

- Это точно. Вон Демьян плюнул в негодяя. Тому, что божья роса, а этот теперь загибается. До берега не доживёт, - произнёс кто-то из темноты.

В углу, скорчившись, в одиночестве лежал тот самый бедолага, который на пристани бросился на Камо. Его лицо покрывала испарина. Дыхание с хрипом вырывалось из груди. Казалось, каждый вдох даётся ему неимоверным усилием.

- Ему надо на свежий воздух. Тут он задохнётся, - сказала Марика и постучала в крышку люка кулаком.

- Пустое. Мы уж просили. Они его не поднимут, пока живой. Не стучи. Ты их только зря злишь, - мрачно заметил высокий темнокожий мужчина.

- Но ведь здесь он может умереть. Они должны это понять, - возразила Марика.

- Им на нас наплевать, хоть мы все перемрём, как мухи, - сказал темнокожий.

Люди согласно закивали. Марика заметила, что все сторонились больного, точно отара, сбившаяся в кучу при виде загрызенной волком овцы. Человек был ещё жив, но от него уже отреклись. Сцена на пристани вновь встала у неё перед глазами. Этот смельчак единственный из всех восстал против рабства. Почему именно он должен умереть?

Девочка решительно направилась к больному, но её остановили:

- Не подходи. Демьян всё равно не жилец. Его вторые сутки лихорадка колотит, как бы на остальных хворь не перекинулась.

Не обращая внимания на предостережения, Марика опустилась на колени возле лежащего в беспамятстве человека. Он был уже не молод, но крепок и мускулист - богатырского сложения, но лихорадка высосала из него все силы. Черты лица заострились, на впалых щеках играл нездоровый румянец. Чтобы хоть немного облегчить страдания бедняги, девочка смочила ему губы водой из фляги. Она обтёрла подолом юбки пот с его лица и приложила к воспалённому лбу прохладную ладонь.

- Она накличет на нас беду. Тут любая зараза распространяется быстрее, чем огонь от искры в стоге сена, - встревожился темнокожий.

- Мы все умрём! - срывающимся голосом воскликнула молодая девушка с жиденькими белёсыми волосами.

Люди недовольно зароптали. Измотанные страхом, они были близки к истерике. Марика резко оборвала паникёров:

- Не бойтесь. Я не подойду и не прикоснусь к вам, если вам так дорого ваше рабство. Но и ему я не позволю умереть в одиночестве.

- Не серчай, дочка. И орлу, и червяку одинаково хочется жить, - примирительно сказала немолодая женщина.

- Только орёл лучше умрёт, чем станет жить, как червяк, - с презрением бросила Марика.

- Уж больно ты неуживчивая, - покачала головой женщина.

Марика вспомнила, как Агнесса попрекала её тем же. Живя во дворце, она была чужой среди знати. Теперь же она очутилась среди самых низов, но даже среди изгоев она оказалась изгоем. Снова и снова её мучили вопросы, на которые никто не мог дать ответ. Почему она всегда настраивает всех против себя? Что в ней такого, что заставляет людей сторониться её? Впрочем, сейчас Марике некогда было думать о себе.

Больной затих. Девочка прильнула ухом к его груди. Сердце билось неровно, как будто устало бороться. Человек медленно переходил в царство теней.

Марике захотелось во что бы то ни стало вернуть его к жизни. Ему нужен был чистый воздух, много воздуха. Она представила, как в трюм через решётку льётся поток морской свежести. Воздух струился голубой лентой, омывая тело лежащего на грязном полу человека, вливался в его приоткрытые губы и ноздри, просачивался в поры кожи. Иногда на девочку накатывала слабость, словно её силы перетекали в больного, видение ненадолго меркло, но она отгоняла дурноту и упорно продолжала бороться за жизнь незнакомца.

Днём через решётку спустили скудный обед: вяленую рыбу, сухари и котелок тёплой мутноватой воды. Люди быстро разобрали еду, но женщина, к которой здесь относились с почтением, вмешалась:

- Оставьте девчонке. Что ж мы, нелюди, что ли?

Она взяла кусок рыбы с сухарём, подошла к Марике и, положив руку ей на плечо, сказала:

- На-ка, поешь, а то ослабнешь, - и добавила: - Меня тут Мамашей зовут. Своих детей Бог не дал, так вот над такими цыплятами, как ты, квохчу.

Девочка с благодарностью посмотрела на женщину.

- Спасибо, я не голодна.

- Ты оставь норов-то. Ешь, - настаивала Мамаша.

Чтобы не обидеть её, Марика взяла сухарь. Несмотря на то что со вчерашнего дня у неё во рту не было маковой росинки, даже мысль о еде вызывала у девочки отвращение. Она ещё не знала, что научилась черпать энергию из воздуха, земли и воды, от деревьев и от солнечных лучей. Никто не обучал её этому мастерству. Оно, как и многое другое, приходило к ней само.

Марика потеряла счёт часам. Мало-помалу прерывистое дыхание больного стало ровнее. Он на мгновение приоткрыл глаза, посмотрел на девочку и снова смежил веки. Жар прошёл, и измученный долгой лихорадкой Демьян заснул спокойным сном человека, идущего на поправку. Только тогда Марика покинула свой пост. Ей смертельно хотелось спать.

Она зевнула и, свернувшись калачиком, погрузилась в глубокий сон.

Впервые за долгое время ей снова приснился волшебный остров посреди лазурного моря, ряды кипарисов и цветущие гранатовые деревья. Чудное видение наполнило маленькую чародейку удивительной энергией и бодростью. Марика проснулась отдохнувшей, как будто находилась не в душном трюме, а совершила чудесную прогулку по берегу моря.

Демьян ещё спал, но уже не выглядел измождённым и больным. Было очевидно, что кризис прошёл.

- Ты лекарка? - спросила у Марики женщина, что заговорила первой.

- Нет. Вот моя бабка Варга была настоящая знахарка. В таборе говорили, она мёртвого поднимет. Но она меня не учила.

- Так ты цыганка? А одета не по-ихнему.

- Я и сама не знаю, кто я, - промолвила Марика.

Ей не хотелось ворошить прошлое. Она бы предпочла забыть многое из того, что с ней произошло. К счастью, разговор прервался. Демьян открыл глаза. Все притихли и уставились на него. Демьян сел и с удивлением ощупал себя. Раны затянулись, сломанные кости срослись. Он снова чувствовал себя здоровым.

- Что за наваждение? Или мне приснилось, что меня избили до полусмерти? -спросил он.

- Всё так и было, - подтвердила Мамаша.

- Но как же тогда... - начал Демьян, и тут его взгляд упал на Марику. - Так это был не сон? Ты мне не привиделась? Ничего не пойму, где явь, а где морок?

- Ты чуть Богу душу не отдал, а она тебя выходила, - пояснила Мамаша, кивнув на Марику.

- Нешто такое бывает? Слыхал я про чудеса исцеления, да не думал, что сам сподоблюсь пережить. Я ведь сквозь бред тебя увидал, думал, мне ангел привиделся. А оно оказалось наяву, тебя небеса послали, - он встал перед своей спасительницей на колени и поклонился.

Марике стало неловко.

- Встань. Святым кланяются, а я такая же, как ты и все они. Себя благодари, что нашёл силы выкарабкаться.

- Ох ты, девонька, далеко не так проста. Простые-то вона вповалку лежат, себе помочь не могут, не то что другим. А в тебе есть дар, - со знанием дела сказала Мамаша.

В ответ на её слова белобрысая девушка, измученная морской болезнью, в мольбе протянула к Марике руки.

- Помоги. Мне так плохо. Я больше не выдержу.

Ей эхом отозвались другие страдальцы.

- Помоги... Помоги...

Марику обступили со всех сторон. Кольцо сужалось, люди тянули к ней руки в ожидании, что она даст им облегчение. Девочка в смятении попятилась. Её жёг стыд, как будто она обманула этих несчастных. Чем она могла помочь им? Как убедить людей, что она понимает в знахарстве не больше любого из них? В своём отчаянии пленники готовы были ухватиться за самую хлипкую соломинку. Они потеряли всё, кроме веры в чудо. Марика вдруг поняла, что не имеет права затушить вспыхнувшую в них искру надежды.

- Хорошо, я постараюсь, - кивнула девочка и с горечью подумала: «Что я делаю? Это ведь ложь, а они мне верят».

Но отступать было поздно. Она в растерянности оглядела притихших людей.

- Ты дашь нам снадобье? - спросил темнокожий, кивнув на флягу.

Марика на мгновение задумалась. Вода из источника могла решить все проблемы. Стоит дать каждому по глотку, люди заснут. Во сне они забудут и про грязный трюм, и про жестокую качку. В сновидениях все снова будут свободными, счастливыми и соединятся со своими семьями. И больше никто не будет требовать от неё чуда. Но чем слаще сон, тем горше пробуждение.

Марика помотала головой:

- Нет, это снадобье навеет сон, но не даст облегчения.

И тут девочку осенило. Сонная вода могла пригодиться для другой цели.

- Вы готовы рискнуть, чтобы снова обрести свободу? - спросила она.

- Я пойду за тобой в огонь и в воду, -тут же отозвался Демьян.

- Хуже, чем есть, не будет. Я согласен, -поддержал его темнокожий.

- Я тоже с вами. Мне терять нечего, -присоединилась Мамаша.

Скоро все столпились вокруг Марики и, затаив дыхание, слушали её дерзкий план. Он был слишком рискованным, но выбора у них не было. Марика разбудила в этих убогих, затравленных людях желание вырваться на волю, и теперь никакая опасность не могла их остановить. Они верили в хрупкую темноволосую девчушку, которая взялась вызволить их из плена.