…На пороге стоял Кощей.

Битва титанов длилась секунды. Растянутая на киноэкране до минут каким-нибудь Спилбергом-Камероном (или кто там снимал «Матрицу»?), она, вероятно, выглядела бы на удивление эффектно, однако на самом деле я только успел глуповато раскрыть рот, как мы проиграли. По комнате еще летали ошметки телекинетически разметанного оборудования, падал еще со стены компоренский щит (гвоздик все-таки не выдержал), а мои коллеги в нелепых позах окаменели вокруг меня. Я же почувствовал некое онемение в членах, но не окаменел и в полнейшем остолбенении пялился на Кощея.

— Ну вот и все, государи мои, — ехидно проскрипел он, потирая руки. — Когда ваши Янусы вернутся в институт, директорствовать тут буду я. Посажу их в виварий, отдам Выбегалле на предмет сравнительной анатомии… А? А ведь неплохо получилось, — похвастался он.

Я смотрел мимо его плеча в коридор. Там стояли Камноедов с Деминым — какие-то тоже необычные, хотя по ним всегда трудно о чем-нибудь судить. Более всего к их лицам сейчас подходило слово растерянность, как будто они уже сообразили, что в чем-то ошиблись, но еще не могут понять, в чем именно. Кощей их очаровал, понял я, и они его выпустили. Но Демин-то, Демин как поддался? Где была его бдительность?

Кощей между тем оседлал единственный уцелевший стул и произносил речь, подобно тому как в американских боевиках злодеи, вместо того, чтобы сразу прикончить героев, долго и подробно рассказывают, какие они (герои) идиоты, что не смогли справиться с ними (злодеями). В принципе, Кощея можно было понять и простить, все-таки сколько времени он не имел собеседников. Не с Альфредом же ему в виварии разговаривать… С тех пор как я посмотрел «Молчание ягнят», при виде Кощея в виварии мне вспоминался доктор Ганнибал Лектор. И внешностью Кощей сильно смахивал вовсе не на заслуженного артиста Советского Союза Георгия Милляра, а на ихнего актера Энтони Хопкинса, да и условия содержания были в чем-то схожи. И опасен был Кощей не менее доктора Лектера.

— …Зовите меня Завулон! — закончил Кощей свою речь и посмотрел на меня прозрачными глазами. Ох, не «Молот ведьм» он там читал…

Мне стало так страшно, как будто Ганнибал Лектер уже подходил ко мне с остро заточенным скальпелем.

— А ты, милок, и шевелиться можешь? — спросил Кощей ласково. — Каких слабеньких на государеву службу стали брать. Прежнего-то чародея плевком не перешибешь, вон на Киврина посмотри — могучий мужчина. А в тебе что за чародейная сила? Хватит ли комара убить?

— Я программист, — выговорил я сипло.

— Програ-амист… — протянул Кощей. — Ну, программист в хозяйстве вещь полезная. Прощаю. Можешь идти.

— А с ними что? — я дрогнувшим пальцем показал на коллег.

— Да ничего, «зеркало» я на вас напустил. Кто посильней в чародействе, того крепче и скрутило. А в тебе силы почти нету, так и не тронуло тебя почти «зеркало». Через часок-другой отойдут. А мы их к этому времени в виварий определим. В виварии место есть. Ничего, потеснятся…

Я осторожно телепнул: «Витька, как ты?» — Витька в ответ послал меня подальше, пока Кощей отпускает. Судя по реакции, окаменению подверглось только тело, сознание же его оставалось совершенно ясным, хотя и бешеным от бессилия.

Кощей нас явно подслушал.

— Ты, милок, и в самом деле иди, пока я добрый, приятель твой дело говорит… — тут он обернулся к Хунте. — А ты, франт гишпанский, не ори. Жиакомо твой все равно не услышит. На рыбалке он. Уклеек удит.

Я на ватных ногах поплелся к двери. Жиакомо на рыбалке, и Киврин с ним. Не спасут они, не помогут. Вернутся, когда поздно будет. Или не вернутся. Жиакомо перемену политического курса спинным мозгом чует…

Не знаю, где были в тот момент мои мысли, но рука моя потянулась к нагрудному карману, где лежала давешняя бумажка с каракулями Жиакомо. Я и сообразить ничего не успел, а руки мои порвали бумажку, кинули обрывки на пол, а ноги поспешно вынесли меня за дверь. Дверь захлопнулась, и тут в лаборатории взорвалось.

Я очень медленно досчитал до пяти и открыл дверь. Кощей барахтался на полу в луже жидкости, похожей на ртуть и никак не мог подняться, конечности скользили, а из попыток левитировать ничего не получалось. Из Кощея били в потолок потоки лучистой энергии, штукатурка и бетон перекрытия отваливались кусками.

«Щитом его накрой! — телепатически заорал Витька. — Живее, пока не оклемался!..»

Я торопливо создал на редкость кривобокого дубля и мы вдвоем с ним придавили Кощея компоренским щитом. «Рисунком вниз, дубина!» — мысленно помогал Витька.

Щит перенаправил потоки энергии на Кощея, тот задергался, как в эпилептическом припадке, и затих. К сожалению, с дезактивацией Кощея мои коллеги не ожили, зато освободились Камноедов с Деминым.

— Отзывайте Янусов в институт, — сказал я им. — Тут ЧП.

Они исчезли, но только с целью настрочить друг на друга кляузы, как я узнал гораздо позже. Я позвонил Амперяну и Почкину, пусть хоть они помогут, и устало прислонился к стене, опасливо глядя на поверженного Кощея.

В распахнутую дверь заглянул парень из соседней лаборатории:

— А че это вы тут делаете? — спросил он, созерцая полный разгром. — Работаете? Ну-ну… А там зарплату дают. Предикторский отдел еще час назад получил.

Вечером, сидя за столиком перед кафе Жоры, едва оклемавшийся Витька разглагольствовал о извечном противостоянии Добра и Зла. Добро сильнее, говорил он. Зло ведь борется без правил, а Добро на себя всякие ограничения накладывает: «не убий», «не навреди» и всякое такое — а все равно в мире установилось равновесие, и ограниченное Добро по массе своей равно неограниченному Злу. А если Добро не ограничивать… — размечтался Витька, но тут же заржал. «Представляешь себе Добро без ограничений — можно и убивать, можно и вредить…» — пояснил он.

И тут в мотоциклетном стрекоте к нам явилось видение. Видение остановило мотоцикл рядом с нами и сняло с головы поблескивающий шлем.

— Вы не скажете, как проехать до Коробца? — спросила нас девушка. Это был славная девушка, которая притворялась стервой. Как ладненько на ней сидели байкерские доспехи!

— Без провожатого дорогу не найдете, — сказал Витька, опередив Романа. — Подвезете?

В общем, Витька таки купил себе мотоцикл. Но это уже другая история.

Примечания

Послесловие и комментарий

Начальника компьютерного отдела НИИЧАВО

Доктора технических наук А. И. Привалова

Прежде всего надо отметить, что хотя авторы и демонстрируют свое вопиющее невежество в вопросах современной магии, все же они сделали попытку в эти самые вопросы вникнуть хотя бы самым поверхностным образом, что отличает их от незабвенных недоброй памяти Г. Проницательного и Б. Питомника, которые гоняются исключительно за сенсациями и в поисках этих сенсаций часто попадают пальцем в небо. Авторы не стеснялись задавать самые разнообразные вопросы и если в результате в предлагаемый вашему вниманию очерк проникли какие-то ошибки, то это произошло вовсе не из-за недобросовестности авторов, а потому, что материал, за который они взялись, был и остается довольно сложным для непрофессионала. Хорошо уже по крайней мере то, что авторы вслушивались в ответы, которые давались им на их вопросы. Б. Питомник, например, в одной из своих статей несмотря на все мои возражения написал, что я — создатель компьютерной игрушки под названием «Сапер». Мне пришлось извиняться перед настоящим создателем, хорошо, что у него оказалось хорошее чувство юмора.

Авторы попросили меня объяснить узкоспециальные термины и малознакомые имена, встречающиеся в очерке. Заодно я собираюсь тут же отметить ряд терминологических и фактических неточностей, которыми грешит этот очерк.

Прежде всего, авторы, как и раньше, упорно именуют моих подчиненных-программистов девочками. Их, конечно, зовут Валя и Женя, однако первичные и вторичные половые признаки у них выражены достаточно четко и с сексуальной ориентацией проблем нет. Валю подтрунивания коллег после всех этих публикаций достали настолько что он потерял чувство юмора и всерьез угрожает всем шутникам физическим насилием. Поскольку он служил в десанте, шутники стараются сдерживаться. Евгения же подначки совершенно не задевают. На спине своего синего лабораторного халата он сделал красивую оранжевую надпись «ДЕВОЧКА ЖЕНЯ» и иногда рассказывает всем желающим, что да, когда-то он был девушкой, и при своем росте и весе (метр девяносто три и шестьдесят семь килограммов) начал было успешную карьеру фотомодели, но пришел к мысли, что это все не его. При этом у него есть жена и двое мальчишек, его уменьшенных копий (такие же длинные и мосластые).

Далее пройду по тексту:

Спонтанно включился телепатический контакт — авторы тут путают обычное чтение мыслей и телепатию, которая представляет собой куда более сложное явление. Ничего удивительного нет в том, что ты начинаешь с полуслова понимать человека, с которым дружишь и бок о бок работаешь уже не первый год. А вот прочитать мысли совершенно постороннего человека или хотя бы М. М. Камноедова — тут действительно нужна телепатия. Но я ею пока еще не владею.

Снова ДНД вводят — если кто не помнит, были во времена моей молодости так называемые «добровольные народные дружины», помогающие милиции. Как и почти все добровольное в те времена это было явлением принудительным, но не очень обременительным, а порой приносящим некоторую прибыль. Три дежурства — один отгул, например.

Нг’йой-нг’йей — на самом деле дерево называется нг’й’уй-нг’й’уй, но авторы почему-то сочли такое написание неблагозвучным.

Он даст нам унцию катализатора Фламеля — Никола Фламель был французский алхимик, о котором достоверно известно, что он сумел провести трансмутацию и получить золото. Катализатор Фламеля — предел мечтаний любого сотрудника отдела Универсальных Превращений, причем учет ведется каратами. Махинации Корнеева с алмазным деревом обеспечили отделу Жиана Жиакомо работу на десятилетия. У них, правда, и без катализатора было чем заняться, но с катализатором как-то удобнее идти к цели. Должен заметить, что через месяц после описанных событий Витька пришел ко мне, скептически посмотрел, как я работаю, и спросил: «А зачем тебе, собственно говоря, умклайдет из алмазного дерева? Вот что, умклайдет у тебя будет из единорожьей кости, зато у Редькина будет Белый тезис». Вот так у Редькина появился Белый тезис, а у меня мой любимый очень удобный роговый умклайдет взамен чрезвычайно мощного деревянного, которого я даже несколько побаивался.

Психополя — это сила — на самом деле психополя не существуют, но у нас в институте этим термином пользуются взамен термина «психопотенциальные магокогерентные источники мю-поля».

Щит был изготовлен по заказу пожизненного президента небольшой африканской страны Компорен — на самом деле имя заказчика и название страны держится в строгом секрете из-за коммерческих интересов института. А Щит Компорена фигурировал в детективе Оливера Блика, который не имеет к нашему институту никакого отношения.

Старший прапорщик Ковалев — это, разумеется, не тот юный сержант Ковалев, что был описан в предыдущих очерках. Это его внучатый племянник.

Изя Кацман — как известно если не всем и каждому, то очень многим, Изя Кацман не имеет к нашему институту никакого отношения. В опорном пункте он тем не менее был и повязку получил.

Солнце в связке с Алголем. Бывает. Раз в год. И что? — И в самом деле, соединение Солнца с особо зловредной звездой Алголь — бетой Персея — происходит каждый год примерно 17 мая. Как могут убедиться даже совершенно несведущие в астрологии люди, ничего страшного в этот день как правило не происходит. Описанная в очерке конфигурация планет хотя и выглядит достаточно угрожающей, все же не способна была устрашить магистров и прервать испытания щита. На самом деле Витька вдруг взвился, швырнул свой справочник по первобытной магии в угол и заорал, что нутром чует какую-то надвигающуюся подлость. Пока мы пытались выяснить, что там у него за проблемы, собственно говоря, и началось все, что произошло в шестой главе очерка. Астрологов, кстати, Мерлин действительно разогнал, но они перебрались в «Соловецкий оракул» и сделали вид, что переквалифицировались.

Могу еще добавить, что все астрологические измышления, приведенные в очерке, целиком на совести авторов, хотя на описываемый момент планеты стояли именно так.

Мне достался Птолемей — тут имеется в виду Клавдий Птолемей, знаменитый ученый-энциклопедист, который на закате античности подвел итог всем достижениям древних веков в области тригонометрии и астрономии, а также географии и картографии. Птолемей жил и работал в Александрии во втором веке н. э. «Альмагест» — арабизированное название собрания его трудов. Авторитет Птолемея был настолько велик, что ученые средневековья принимали его выводы на веру, не стремясь их проверить. Региомонтан (от латинизированного названия города Кенигсберга) — немецкий математик и астроном XV века Иоганн Мюллер, который внес большой вклад в развитие алгебры и тригонометрии, занимался усовершенствованием астрономических и навигационных приборов, издал «Эфемериды» — первые печатные планетные таблицы, которыми пользовались Васко да Гама, Колумб и другие мореплаватели. Абенрагель — арабский астроном одиннадцатого века, родился на территории современного Туниса, работал в северной Африке и Сицилии, носил почетное звание «Равный Птолемею». Все эти видные ученые, равно как более знакомые широкому читателю Бируни, Тихо Браге и Кеплер помимо своих основных научных занятий продвигали вперед и астрологию. На фоне этих титанов Фирмик Матерн выглядит жалким дилетантом (Фирмик Матерн — сицилийский сенатор, живший в IV в. н. э. и написавший объемистый учебник по астрологии, который был компиляцией из трудов греческих и египетских астрологов). Что же касается Нострадамуса, он помимо всего прочего был лейб-врачом французского короля, то есть вполне преуспел в основной своей профессии.

Тиресий Тирский — единственное упоминание о нем нашлось в «Книге Судеб», где он называется видным ученым-естествоиспытателем своего времени. Фраза о его причастности к вулканическому взрыву на острове Тира, столь роковому для крито-минойской цивилизации, сопровождается ремаркой «по непроверенным данным».

Омфал — ни что иное, как пуп Земли. Самый известный из известных пупов Земли находился в Дельфах и был отмечен мраморным шаром с двумя золотыми орлами по сторонам. У разных народов Омфал отмечался в разных местах, иногда данные противоречили друг другу. Те же греки считали пупом Земли еще и город Энну в центре Сицилии. Так как мнения о месте нахождения пупа Земли разные, трудно сказать, какая точка нашей планеты является истинным Омфалом. Кстати говоря, я нашел в Интернете страничку, где сообщается, что следующий фильм о приключениях Индианы Джонса будет называться «Индиана Джонс и Священный Пуп Земли». После головокружительных странствий по Сахаре, Среднему Востоку и Австралии Индиана Джонс обнаруживает пуп Земли в США аккурат на том самом месте, где находится центр Пентагона. Козни врагов Индианы приводят к катастрофе, в результате которой от США остается только Манхэттен да еще три штата: Калифорния, Аляска и Гавайи. С удовольствием посмотрю этот фильм.

P.S. Самое интересное, что нам удалось установить, кто затеял эту суету с дозорами. Человек этот не раз бывал в нашем институте и даже написал в свое время обо мне очерк. Во время своей командировки в наш институт этот человек (назовем его С.Л.) пользовался допуском во многие отделы, в том числе библиотеку и виварий. Много общался с дублями. Уже после, во время расследования инцидента с Кощеем, вурдулак Альфред показал, что С.Л. имел продолжительные беседы с обитателями вивария. Вероятно, во время одной из таких бесед Кощей и сумел воздействовать на С.Л. с целью подготовки почвы в институте для своего освобождения. Для точности надо сказать, что С.Л. действовал совершенно неосознанно, ему и в голову не приходило выпускать Кощея на свободу. Это деяние совершили Камноедов с Деминым, которых черт дернул (по указке Кощея) назначить великого негодяя начальником Дневного дозора.