Фельетон

Свой необычный дар Коля Рябинин обнаружил совершенно случайно. Пионервожатая попросила, чтобы он сделал сообщение насчет макулатуры. Коля вышел к доске, стал лицом к классу и выразительно, с оттяжечкой, произнес: — Товарищи! Все как один выйдем завтра на сбор макулатуры!

Казалось бы, ничего такого Коля и не сказал, но от этих слов у всех мороз по коже прошел. Каждый понял, что если не откликнется на воззвание, не сдаст на приемный пункт положенный макулатурный оброк, то случится что-то такое, что-то такое…

И класс натащил столько макулатуры, что перекрыл этим показателем все другие, включая успеваемость, поведение и участие в школьном хоре, вместе взятые. Стали класс повсюду нахваливать, в пример на педсоветах ставить, классного руководителя на красную доску занесли.

— Это все Коля наш, — поделился славой классный руководитель. — Умеет зажечь людей.

Вызвал Колю директор.

— Ну-ка, покажи, чем народ берешь.

Набрал Коля в легкие побольше воздуха, да как вьдаст:

— Один за всех, все за одного! Тише едешь, дальше будешь! На чужой каравай рот не разевай!

— Молодец! — похвалил директор. — Назначаю тебя глашатаем и звонарем.

— Как это? — испугался Коля.

— Будешь будоражить людей, звать их на большие дела. Завтра на общешкольном родительском собрании скажешь о добровольных взносах на ремонт школы.

И Коля сказал. Всего лишь несколько слов. Однако так сказал, что все родители вздрогнули и тут же полезли в карманы за бумажниками.

Феномен Колиного голоса не поддавался научному объяснению. Стоило ему лишь поднатужиться, грозно насупить брови и бросить в массу: «Това-ри-щи!» — все живое становилось по стойке «смирно».

Декан факультета, куда после школы поступал Коля, узнав из характеристики о редкостном голосе абитуриента, пришел после прослушивания в неописуемый восторг и сказал, довольно потирая руки:

— Такие люди нам нужны. Будешь призывником.

— В армию сплавить хотите?

— Нет. Будешь студентов призывать.

— К чему?

— К чему скажем.

И Коля был принят вне конкурса по одному списку с сыном проректора, дочкой председателя исполкома и спортсменом-разрядником.

Учебой Коля себя не утруждал, зато усиленно развивал голосовые связки, разучивая призывы, в смысл которых не вникал, знал лишь, что в них должно быть побольше повелительного наклонения. Из уст его, как из рога изобилия, сыпалось: «Студент! Повышай успеваемость!», «Юноши и девушки! Вперед к вершинам знаний!».

Коллектив, куда влился Коля после окончания вуза, был небольшой, но инертный. Об этом сообщил кадровик, узнавший из документов, какого уникального молодого специалиста приобретает.

— Толкачом будешь, — похлопал он по плечу Колю.

— В отдел снабжения направляете? — поскучнел Коля.

— Да нет. Лозунги будешь толкать. Взбалтывать и взбадривать нашу шарашкину контору.

И пошло: «Встанем на трудовую вахту!», «Усилим, повысим, добьемся!», «Вдвое, втрое, в двадцать семь с половиной!».

Казалось, Колина карьера обеспечена. Он быстро вошел во вкус, быстро попал <<в струю» и быстро зашагал вверх. Открывал собрания, закрывал симпозиумы, призывал, оглашал, нацеливал. Голосовых «связок не жалел. Текст ему давали заранее, остальное было делом техники.

Но как-то в осенний день, после многолюдного митинга, Коля перенапрягся и подорвал связки. Голос сел, потерял свои краски и теперь ничем не отличался от голоса обычного, рядового человека. Ему засчитали это как производственную травму и на неделю оформили больничный. Но через неделю осипший голос не восстановился. Больничный продлили, но и это не помогло.

Двинул Коля к начальнику и тихо так, неуверенно спрашивает: что делать?

— А ничего, — отвечает начальник. — Будешь работать по специальности.

— По какой такой специальности, — шарахнулся Коля. — Я ведь ничего другого, кроме этого а-ла-ла, не умею.

— Как знаешь, — развел руками начальник. — Ничем тебе помочь не могу.

И остался Коля безработным. Испортил нам всю статистику. Ходит теперь по инстанциям, жалуется. Но никто не берется ему помочь. Куда ни придет, всюду ему говорят: «Сейчас, брат, люди твоей профессии спросом нигде не пользуются. Сейчас весь кадровый подход в два слова умещается: «Работать надо!»

г. Львов