Проснувшись, я посетила ванную и оделась в легкие шорты со свободной футболкой. Обследовав дом, я заметила отсутствие тети, зато нашла на холодильнике записку:

«Буду поздно. Не жди меня. Позавтракай хлопьями, а в обед пожарь яичницу. Если освобожусь пораньше, то принесу на ужин еду их „Taho“.

Не скучай!

Сара».

С такими темпами мы с ней не сблизимся. Она будет пропадать на работе с утра до вечера, что мне на руку, как ни странно, а я стану обдумывать, когда и где склеить ласты.

Наверное, сегодняшний день будет моим последним.

Без понятия.

И я нисколечко не жалею, что скоро уйду из жизни. Мне лишь жаль тетю. Как она воспримет мою потерю? Что случится с ней после моего «ухода»?

Ох…

Лучше не стану об этом думать.

Выпив крепкий кофе, я навела уборку в доме, затем еще раз порылась в интернете, просматривая способы, как проще убить себя. Некоторые писали, мол, суицид совершают только слабые, не сумевшие прижиться в этом мире люди, а другие доказывали абсолютно обратное их словам.

Вот лично я считаю, что самоубийство — лишь легкий способ избавления от всех невзгод, слез и душевной боли.

Это выход.

Единственная незапертая дверь из закрытых.

И кто осмелится ее отворить и зайти внутрь — не считается слабым.

Захлопнув крышку ноутбука, я измученно выдохнула, падая на кровать. Почувствовав под телом мягкость постели, сомкнула веки, пытаясь найти плюсы своего существования, которых таковых и не имелось. Были лишь минусы, потихоньку убивающие меня изнутри…

Вспомнив родителей и то, как с ними проводила время, я расплакалась. Снова. Теперь я могла дать волю настоящим эмоциям, а не тихо рыдать, ведь в доме никого кроме меня не находилось. Слезы, покрывающие щеки, скатывались к шеи, нос заложило, и я почувствовала нехватку воздуха. Упав с кровати и небрежно распластавшись, я закричала, со всей силы обрушив кулаки на пол. Всхлипы, слетающие с губ, казалось, слышались за пределами комнаты.

Почему жизнь так жестока?

Почему все это случилось со мной?

За что так Бог наказал?

ЗА ЧТО, ЧЕРТ ПОБЕРИ?!

Не знаю, сколько я лежала за пределами кровати плача, но судя по ярким лучикам солнца, падающим на лицо, примерно до обеда. Решившись встать, а не валяться, словно неподвижное бревно, я потопала вниз, затем зашла в ванную. Ощущение опустошенности на душе, смешанное с другими, заставляло меня просто повесить руки и рухнуть на кафель, будто сломанная кукла. Противясь ему, я старалась твердо стоять на ногах по какой-то неизвестной причине.

И что мне мешает сделать подобное?

Грязный пол или непослушное тело?

Включив кран и повернув его на холодную воду, я уперлась ладонями о края раковины и наклонила голову, не имея ни единого желания заглядывать в зеркало, чтобы в нем потом увидеть уродку. Помыв лицо под ободряющей струей, я надела наушники, устроилась на белом диване в гостиной, выбирая недавно закаченную в телефоне музыку. Послушав несколько грустных песен, которые сделали мое настроение еще паршивее, я не заметила, как наступил вечер. Небо за окном приобрело темные краски, красавица-луна поселилась на нем, тускло освещая очертания деревьев и домов на улице.

Весь день я провела зря. А могла бы уже покончить собой.

Так, ладно, когда буду действительно готова — совершу суицид.

У меня еще будет время на это.

И я не могу сказать, что не боюсь вскрыть себе вены.

Мне страшно в какой-то степени. Пусть в самой малой…

Резкая боль в голове принудила меня снять, наконец, наушники и подняться с места. Оглядевшись вокруг, я поняла, что мне срочно нужно на свежий воздух, а ни то сойду с ума. Плюс, не мешало было бы все обдумать о самоубийстве в более иной обстановке, где нет стен.

Поднявшись в комнату, я надела поверх футболки серую кофту на замке, шорты сменила на брюки с резинкой, затем, обувшись в кеды, накинула волосы на лицо. Ключ от дома долго искать не пришлось — он покоился в вазочке, поэтому я быстро закрыла им дверь, выйдя на улицу. Покинув ограду, я направилась куда-то по узкой тропинке, ведущей в черную неизвестность. Легкий ветерок обдувал открытые участки кожи, дома, располагавшиеся по обе стороны от меня, казались мрачнее и выше, чем в Сиэтле. Я шла, не глядя куда, постоянно поворачивая и избегая рядом стоящих фонарей, чтобы их свет не падал на мое лицо, которое могли разглядеть одинокие прохожие. Забредя в какой-то переулок, где маячились мусорные баки, и летал зловонный запах, я резко остановилась, заметив вдалеке толпучку смеющихся парней с сигарами в руках. Не рискнув пройти мимо них, я быстро развернулась, когда ощутила на себе чей-то взгляд, потом, стараясь не выдавать своего испуга, пошла обратно к дому, нервно сглотнув.

— Эй, парни! — раздался гнусавый голосок, заставивший мое тело впасть в тряску. — Там, кажется, заблудилась одна малышка.

— Заблудилась? — басом прогремел другой. — Тогда мы ей поможем.

С неистовой скоростью застучавшее в груди сердце велело мне уносить ноги, мгновенно приросшие к асфальту. Стараясь не впадать в панику, я побежала, услышав сзади несколько пар тяжелых шагов. Сжав крепко губы, чтобы не закричать и не разорваться в диких воплях, я хотела уже выбежать из переулка, как вдруг почувствовала на своей талии грубые мужские руки, оттащившие меня вглубь мрачного места и пригвоздившие к кирпичной стене. Не успев позвать на помощь из-за легшей на рот ладони, я дала волю слезам, сопротивляясь и извиваясь возле трех, схватившись меня подонков. Два парня, наверное, на год-два старше меня, с озорными похотливыми глазами и одинаковыми куртками, держали мои запястья выше головы, да зажимали бедрами тело. Их дружок, по всей видимости, главарь банды, стоял посередине, прижав руку к моим губам и плутовски улыбаясь. Его колено разместилось между моими ногами, отчего я пыталась тянуться вверх, лишь бы не встретиться с ним. В отличие от двойни, он был здоровее, сильнее и в кепке с отодвинутым назад козырьком.

— Ты знаешь, что опасно гулять в такое время суток? — поинтересовался кучерявый, на котором красовался головной убор.

Дернувшись, я попыталась поддаться вперед, но не смогла, парни по бокам крепче сжали запястья, и я глухо вскрикнула от боли.

— Ах, да, прости, ты же не можешь ответить, — ухмыльнувшись, снова произнес он, медленно запуская пальцы под толщи моей одежды.

О Боже…

Зачем я только переступила через порог дома?

Со мной же сейчас непонятно что сделают, а потом, возможно, убьют! Кто знает. Конечно, я бы хотела умереть, но не такой мерзкой смертью.

Поэтому, нужно попробовать сделать все, чтобы сбежать или закричать, что есть мочи.

Я должна уйти на тот свет от своих рук, а не от чужих.

И если даже эта толпучка извращенцев не собирается убивать меня, я все равно не дам им сотворить со мной ничего!

НИКОГДА!

Замычав, я хотела ринуться вперед, но не получилось. Я только-только осознавала, что мои шансы выбраться из плена этих парней и убежать — невелики. Точнее, вообще не велики.

Их трое.

Я одна.

Они сильные.

Я слабая.

К тому же, девушка…

Слезы жгли глаза, а сердце сумасшедшее колотилось в груди, маня ее покинуть. Когда один из банды убрал волосы с моего лица и взял за подбородок, то брезгливо поморщился, разглядывая оставленные на коже следы от огня.

— Да она уродка, Фрэд! — процедил он, толкнув локтем потихоньку расстегивающего мою кофту главаря.

Тот, на мгновение взглянув в мои глаза, опустил взгляд ниже — на бюст, маньячески ухмыльнувшись. Чувствуя, как тело охватило мурашками от этого, я сморгнула горькие капельки с глаз, моля, чтобы хоть одна живая душа увидела, что тут происходит, и попыталась меня спасти.

— Пусть оно так, зато у нее неплохая фигурка, — кинул кучерявый, резко задрав мои футболку с кофтой и тем самым выставив всем на обозрение черный кружевной лифчик. — И сиськи, — проведя пальцем по солнечному сплетению, добавил он.

От его прикосновений я дрожала, будто осенний лист в период сильного ветра.

Мне было неприятно.

Страшно.

Я боялась представить, какие мысли обитали в головах этих похотливых извращенцев, но прекрасно понимала их дальнейшую стратегию.

Я знала, что, возможно, через несколько минут буду изнасилована и ничего не могла предпринять, кроме тщетных попыток высвободиться.

— Не помню, чтобы ты менял своих вкусов, — засмеялся дружок Фрэда, смотря в мои, наверное, опухшие от слез глаза. — И почему сюда не зашла шикарная блондинка с пятым размером груди и попкой, больше чем сам Техас?

— Заткнись, Стив, — улыбнулся главарь. — И эта сойдет. Какая разница, с какой глупой девкой зажиматься?

— А вчера ты так не говорил, когда выбирал подходящую жертву для наших потех.

— Закроешь ли ты уже свою пасть или нет?!

— Эй вы, ребята, забыли что ли, зачем мы ее тут держим? — вмешался в их разговор другой, с интересом пялясь на мою грудь и расстегивая ширинку на джинсах.

О Боже…

Задергавшись, я укусила ладонь так называемого Фрэда, когда тот засунул свои грязные пальцы под мою пятую точку, потом закричала:

— ПОМОГИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА! Я СДЕСЬ! ПОМО… — не успела я прогорланить последнее слово, как мне вновь заткнули рот, больно прижав руку к нему.

— Молчи, — прошипел обладатель стремной кепки, с опаской оглядываясь по сторонам.

Он и его дружки заметно напряглись, услышав приближающиеся к переулку быстрые шаги с каким-то ерзаньем. Глаза Фрэда приобрели оттенки злости, кисть на моих губах немного ослабла, и с помощью этого я смогла выдавить громкий писк.

Выругавшись на меня, кучерявый кинул дикий взгляд на парней и спросил:

— Как думаете, сколько их?

— Один, — ответил Стив, со страхом глядя туда, где вот-вот должен показаться человек.

Я обрадовалась тому, что все же буду спасена. Со мной ничего не сделает эта банда уличных насильников (или кого там?). Дрожь по телу практически пропала, а сердце в ожидании помощи замерло.

— Справимся, — победно заявил Фрэд.

— Может быть, дадим деру? Зачем нам эта уродина?

Забежавший в переулок высокий паренек резко затормозил. Его глаза проскользнули по тройне, затем, остановившись на мне, наполнились удивлением вперемешку с яростью. Не медля, он пошарил по карманам и, выудив раскладной ножик, уверенно сомкнул его в пальцах и осторожно стал приближаться к банде, вытянув руку с оружием.

— Черт бы его побрал, — присвистнул Стив, отпуская мое запястье и отпаивая назад. Его дружок с другой стороны поступил так же.

Все отошли немного дальше от незнакомца, кроме главаря, который со свирепым лицом продолжал прижимать меня к стене, но на этот раз гораздо сильнее.

— Уйди от нее. Немедленно, — процедил мой спаситель, умело прокручивая между пальцами холодный предмет. — А ни то ты пострадаешь. Поверь, я могу воспользоваться этой штукой без крупицы страха. Я рос в подобных районах и ни раз встречался с чокнутыми, вроде вас. Так что, если не хочешь, чтобы ты и твои дружки пострадали, уносите свои задницы, пока те целы.

Нервно сглотнув, Фрэд отпрянул от меня, сверля глазами парня. Я чуть ли не разрыдалась от приступа эйфории, ощутив, что теперь свободна и никто меня не держит. Натянув вниз футболку с кофтой, я испуганно сползла к асфальту, вытирая слезы со щек.

— УБИРАЙТЕСЬ! — крикнул незнакомец, разрезая ножом воздух, да тем самым прогоняя толпучку.

— Уходим, пацаны! — засуетившись, сказал Фрэд, затем рванул вместе с дружками куда-то в темень.

— Долбанный псих! — крикнул один из них напоследок. Потом в переулки прекратился какой-либо шум. Воцарилась мертвая тишина, в которой были слышны лишь мои всхлипы.

Зашевелившись, парень начал подходить ко мне с оружием. Я дернулась и замерла, осматривая блестящее лезвие, торчащее из его кулака.

— Ох, извини, — он быстро сложил ножик и спрятал его в кармане черной кофты, медленно опускаясь на корточки. — Я… я не хотел тебя напугать. — Его темные глаза с нескрываемым испугом смотрели в мои. — Те уроды… они…

— Ничего не успели сделать, — дрожащим голоском проговорила я, прижимая колени к груди. Я была очень благодарна, что этот незнакомец услышал крики о помощи, осмелился забежать в переулок и отпугнуть от меня банду извращенцев.

Облегченно выдохнув, мой спаситель дотронулся до моего плеча. Я дернулась, словно ошпарившись.

— Не бойся, — тихо прозвенел он. — Я не причиню тебе вреда, — и протянул ладонь, ожидая, пока я вложу в нее свою.

Оглядевшись по сторонам, я слегка успокоилась, не увидев тех придурков нигде. Они действительно ушли. Теперь мне ничего не угрожает. С недоверием взяв парня за руку, я поднялась с его же помощью, шатаясь на ногах и чуть ли не падая от еще не угасшей внутри волны страха. У меня почти не было причин доверять ему, но я чувствовала — он не сделает мне больно и не обидит. Этот отважный незнакомец спас меня, не побоялся прибежать на помощь и отпугнуть трех похотливых горилл.

Ему можно верить.

Конечно, рано делать такие выводы.

Я толком-то не знаю, почему он ошивался на улице в далеко не детское время суток, откуда у него с собой оказался нож, да где так научился им ловко управлять.

Может быть, парень вовсе и не такой смелый и хорошенький, каким показался? Вдруг у него где-нибудь под кофтой, кроме холодного оружия, спрятан пистолет? Заряженный. Черный. Пистолет. И незнакомец готов им воспользоваться в любую секунду, чтобы убить меня…

Ох, что за бред?!

Если подумать, то зачем ему все это, раз меня спас? Парень не маньяк, не убийца и никакой не уголовник, судя по тому, что сделал недавно. И пусть у меня вызывают подозрения его умения прекрасно владеть ножом, но это не означает, будто он является кем-то вроде Чикатилло, спасающего от разных идиотов девушек и заманивающего тех в безлюдные места, чтобы потом «потешиться».

Убрав руку от конечности незнакомца, я кое-как сумела унять давно начавшуюся дрожь, умиротворенно задышав и воткнувшись в ладони ногтями.

— Ты сумела разглядеть лица тех парней? — спросил мой спаситель, доставая из заднего кармана джинс телефон.

— Немного. А… что?

— Я сейчас вызову полицию, она потребует, чтобы ты составила их описание, — уже клацая по экрану пальцем и набирая определенную комбинацию цифр, объяснил он.

— В этом нет нужды, — заявила я, обхватив себя руками. — Они ничего не успели сделать со мной.

— Но могли, — замерев, подметил парень. Свет от далеко находившегося фонаря упал на половину его лица, выделяя острые и широкие скулы.

Я могла бы хорошенько разглядеть незнакомца, если бы не полумрак. Хорошо, что в такой темноте он практически не видел меня. Я уверена, его бы напугали мои шрамы и ожоги, которые не прятались под короткими волосами…

— Понимаю, — прошептала я. — Спасибо тебе большое за то, что спас меня от них, но не нужно вызывать полицию. Я не хочу, чтобы потом моя тетя узнала, что произошло. У нее и так жизнь не сахар, как впрочем, у меня, и если ее посвятят, что «приключилось» со мной, она начнет волноваться, думать, как бы все обернулось, не будь тебя неподалеку.

Его брови сместились в одну линию.

— Ты уверена, что не нужно?

— Да, — даже кивнула для подтверждения.

— Ладно, — выдохнул парень, кинув смартфон обратно — в карман. Сверкающие и обеспокоенные глаза, вроде бы шоколадного оттенка, устремились на мое лицо.

Я онемела под его взором.

— Я тебя провожу до дома. Уж после такого не разрешу тебе самостоятельно добираться до него, — слегка улыбнувшись, отрезал он. — Ты знала, что Портленд — это не то место, где безопасно одиноким девушкам бродить по вечерам?

— Нет. Я вообще только недавно приехала сюда, — призналась я, в смущении опустив голову.

Клянусь, я прям почувствовала, как его лицо исказилось в удивлении.

— Серьезно?

— На все сто.

Ощутив слабую волну воздуха, я подняла взгляд с асфальта и увидела протянутую мне ладонь.

— Большинству парней в этом городе нельзя доверять.

Я в недопонимании посмотрела в глаза своего собеседника.

— Это ты сейчас меня просвещаешь или предупреждаешь? — поинтересовалась я.

— Просто хочу сказать, что я не из этого большинства, — пожал плечами он. — Поэтому, можешь спокойно взять мою руку, и я провожу тебя до дому.

— То есть, хочешь сказать, чтобы я доверяла тебе после того, что ты сказал? — впервые я ухмыльнулась, чувствуя, как осадок дрожи и испуга полностью испарился. — Вдруг ты из этого «большинства»?

— Если и так, то, значит, я — исключение, — уголки губ незнакомца составили полноценную широкую улыбку, пальцы в нетерпении зашевелились. — Так что? Разрешишь тебя проводить домой? А хотя, что я спрашиваю? Если ты даже откажешь, я все равно не отпущу тебя одну.

Не знаю почему, но я улыбнулась, как идиотка и словно забыла, какой ужас недавно испытала, прислоненной бандой извращенцев к одной из стен домов в этом мрачном переулке.

Мое настроение теперь было не таким уж паршивым, не то, что пару минут назад…

— Хорошо.

Я вложила ладонь в его руку. Ощутив прилив защищенности со спокойствием, тело сразу расслабилось. Уверенно зашагав вперед, парень повел меня за собой, когда я сказала, где живу. Всю дорогу я оглядывалась, чтобы удостовериться, не тащится ли никто подозрительный за нами, вроде той банды. Проходя через парк, незнакомец, наконец, произнес самое долгожданное:

— Прости, что не представился раньше, — извинился он, украдкой смотря на меня. Его рука уже не сжимала мою, когда я дала понять, что могу идти самостоятельно. — Меня зовут Кенай.

— Селия, — отозвалась я, отведя взор на темно-зеленые деревья в объятьях темноты.

Мы шли по обрамленной фонарями тропинке из гравия, поэтому я старалась не смотреть на Кеная, чтобы тот не смог разглядеть моего ужасного лица.

— Необычное имя.

— Как и у тебя, — заметила я, накидывая на щеки пряди волос.

Последовала ухмылка.

— Ты как себя чувствуешь? Точно не нужно…

— … точно, — перебила я его. — И… еще раз спасибо. Не знаю, как бы все обернулось, если бы не ты.

— Не нужно благодарностей. Спасать людей — моя работа.

Я посмотрела на парня, он широко улыбнулся.

— Ты что, супермен? — и я поддалась широкой улыбке.

— Для кого-то супермен, для кого-то и человек-паук, или бетмен. Меня называют по-разному, — его наполненные радостью глаза устремились на мое лицо. Я резко посмотрела в сторону.

— Дай угадаю, ты любишь комиксы?

— Жить без них не могу, — признался Кенай с явным весельем в голосе.

Помню, как в детстве я тоже обожала читать комиксы. Мне особенно нравился Капитан-Америка. А потом я перестала ими интересоваться. Выросла, что ж сказать. Стала развязнее, заменила когда-то любимый виноградный сок на стопроцентное пиво, забыла о скромности и начала носить мало одежды.

Раньше я была просто ужасной стервой…

И как я могла докатиться до такого?

Немыслимо…

Завернув на мою улицу, Кенай остановился, ища дом, в котором я живу.

— Вон тот, белый, — указала я пальцем на здание в нескольких шагах от нас.

Дойдя до забора, парень прекратил движение, как и я. Поправив черный рюкзак на плече, он широко улыбнулся, сверкая белоснежными зубами. Я только сейчас смогла его хорошенько рассмотреть. Каштановые волосы с небольшой растрепанной челкой, падающей на лоб, густые брови; широкие, острые скулы и милые ямочки на щеках. Кенай показался мне действительно хорошим. Теперь я поняла, что такой, как он, не может обидеть или сделать больно. Ему и его словам можно верить.

Да, и я говорю это про парня, которого знаю не больше тридцати минут.

— Красивый дом, — заметил шатен, рассматривая его.

— Спасибо, — выдавила я легкую улыбку.

Я могла бы пригласить к себе Кеная, напоить чаем, тем самым отблагодарив за то, что он меня спас, но если я сделаю подобное, то мы разговоримся, затем парень, наверное, попросит мой номер телефона, мы станем общаться, делиться всем и, в конце концов, у нас завяжется дружба.

А я не хочу этого…

Не в том смысле, что мне не понравился Кенай, как человек. Нет…

Просто, я не хочу делать ему потом больно. Ведь я собираюсь покончить со своей ничтожной жизнью, уйти тихо, не причиняя никому особых страданий.

Кенай и я не должны привязываться друг к другу.

Никогда.

Я скоро перестану существовать, а он должен жить дальше и не плакать, что одна девчонка с ужасными шрамами на лице убила себя.

Парню не нужно знать, какие у меня кошмарные мысли в голове, как я мучаюсь из-за гибели родителей и мечтаю вскрыть вены. Ему нельзя вообще быть для меня кем-то. Знакомым, другом, не важно…

Пусть остается лишь для меня смелым и неразгаданным Кенаем, чья жизнь не станет хуже, если в ней не появлюсь я — Селия Фрай — никчемная, жалкая девушка, собирающаяся склеить ласты.

— И… спасибо тебе еще раз, что спас мою задницу. Ты настоящий герой, — прозвенела я, отведя взгляд в сторону.

— Ты прям подняла мою самооценку выше неба, — ухмыльнулся он.

Я открыла калитку и, зайдя внутрь, оглянулась.

— Мне спрашивать, откуда и почему у тебя с собой нож, или лучше промолчать?

— Выбери второе, — уголки его губ чуть ли не достигли ушей.

Я вновь невольно улыбнулась, как идиотка, и, схватившись за дверную ручку, услышала:

— Будь осторожна, Селия. Не ходи в такое время суток больше одна.

Мой взгляд вернулся к сияющему от счастья Кенаю. Боже, какой же этот парень позитивный и хороший, в отличие от меня. Я бы очень хотела подружиться с ним, но, увы, мне нельзя.

— Постараюсь.

Он кивнул и начал отходить назад, не отводя от меня глаз.

— Береги себя.

Я стояла на улице, пока парень не скрылся из виду. Измученно выдохнув, зашла в дом, даже не заметив присутствия тети, которая, наверное, приехала только недавно и открыла дверь запасным ключом. Странно, когда я заходила во двор, то вообще не обратила никакого внимания на ее припаркованную рядом с гаражом машину.

— Привет, Селия, — улыбнулась Сара, узрев меня. Она сидела на диване в гостиной и просматривала чертежи по работе. Ее усталые глаза бегали с бумаг — на меня и обратно. — Ты куда-то ходила?

Я нервно затеребила рукава кофты, придумывая, что бы ей такого ответить, похожее на правду. Уж рассказывать историю, приключившуюся со мной недавно, я не собираюсь. И тем более, не хочу. Пусть тетя лучше выслушивает мою очередную ложь. Глупую ложь…

— Г… гуляла, — проговорила я, что первое в голову пришло. — Просто… осматривалась. Ведь мне нужно знать, где я теперь живу, верно?

— Абсолютно, — отрезала женщина, подобрав под себя ноги. Взгляд она устремила на какой-то цветной листочек. — Кстати, когда у меня будет выходной, я могу провести тебе экскурсию по Портленду, если хочешь.

— Не стоит утруждаться, — заявила я, затем поджала губы и прошествовала к лестнице. — Я сегодня осмотрелась и на первое время мне хватит. Знаю где магазин, аптека, на этом достаточно.

Ну, конечно.

Ничего я не знаю, кроме того, что не нужно больше шарахаться по темным переулкам.

— Уверена?

— Да. Спасибо, Сара.

Тетя повернулась ко мне.

— В конце лета я займусь поисками приличной школы для тебя, где ты потом обзаведешься друзьями, с которыми не будет так скучно, как со мной.

Я бы хотела сказать ей, что не нужно мне искать заведение, где я буду продолжать учебу, нести россказни, мол, кто-то станет общаться со мной — такой уродкой, ведь я не собираюсь дальше жить, но пришлось промолчать, проглотив готовые вырваться наружу слова.

— Отлично, — горько выдавила я.

Сара растянулась в улыбке.

— Кстати, я там купила немного готовой еды. Поужинай, а то уже много времени.

Кивнув, я поднялась в свою комнату, после рухнула на кровать и закрыла глаза, раздумывая, почему до сих пор не решаюсь покончить со страданиями, вскрыв вены. Что меня держит или кто?

Черт побери, без понятия.

То, что меня недавно прижимали к стене какие-то придурки и пытались сотворить немыслимые вещи, заставило задуматься, а вдруг это был какой-то знак, что мне действительно нужно покинуть этот ужасный, наполненный грязью мир, как можно скорее? Тогда появление Кеная в самый подходящий момент и спасение моей задницы тоже считать вроде знака, только немного другого? Знака, что мне все же не нужно совершать суицид…

Ага, конечно!

Я все равно не останусь здесь, так как не сумею жить с вечной болью и виной. И НИЧТО, НИКТО не заставит меня передумать.

Я решила убить себя, я это сделаю.

Да.

Я это сделаю.

Чем быстрее, тем лучше.

Завтра — будет идеально.

Перевернувшись со спины на бок, я сглотнула горький ком в горле и подняла веки. Плакать вовсе не хотелось. А, правда, зачем жалеть себя? Я испытываю к себе лишь ненависть, но точно не жалость. Такой человек, как я, заслуживает смерти. Я много чего сделала плохого в жизни; бросила, да не смогла спасти тех, кто мне был так дорог, совершила несчитанное количество ошибок. Причем непростительных…

Я должна понести наказание.

Самое ужасное…

И понесу.

Да, странно это. Вроде бы живешь так хорошо, ни в чем не нуждаешься, и тут неожиданно начинает все рушиться, словно домино. Счастье уходит, а на его место становится печаль; улыбка, когда-то озарявшая лицо, спадает, не желает теперь появляться никогда. И не только меняются характер с настроением, но и сам ты. Твоя недавно легкая душа приобретает груз, принуждающий страдать. И лишь большинство тщетно пытаются его сбросить, но, не добившись желаемого результата, опускают руки, а некоторые — тех, кого настолько задолбала эта чертова судьба и жизнь, продолжают искать, как можно еще избавиться от тяжести. И чаще всего, их выбор падает на самый крайний выход — самоубийство.

Я из тех людей, которые выбирают суицид.