Западное побережье Индии, Бенгальский залив, пригород Мумбая, 23 января 2007 года (вторник), 11:45.

Белоснежная яхта легко скользила по воде. Попутный ветер туго натягивал парус и подгонял это небольшое судно вперёд. Вокруг расслабленно шумели волны, а редкие чайки наполняли окрестности ленивыми криками. С левого борта уже несколько дней виднелся один и тот же пейзаж — бескрайний океан. Справа же картинка постоянно менялась, хоть и медленно.

Яхта держалась на безопасной дистанции от берега, не подходя к нему ближе, чем на два километра. Это расстояние Шен считал вполне достаточным, чтобы избежать неприятностей. Уже несколько раз, рассматривая береговую линию в бинокль, он замечал угрюмых зомби, которые молчаливо смотрели на проплывающую мимо яхту. К счастью, никто из этих мрачных наблюдателей не мог похвастать наличием огнестрельного оружия и даже не пытался их догнать. Это, конечно, радовало, но расслабляться всё равно не стоило.

Шену пока сильно везло. Из тех пяти вылазок на берег, которые он совершил вместе с девушками, лишь одна едва не закончилась печально. Тот бой в заброшенном ресторане поставил Сашу и Риту на грань выживания. Промедли тогда Шен ещё секунду, и сейчас ему бы пришлось плыть в полном одиночестве. Остальные же их «прогулки» по берегу оказались куда, как спокойнее.

Несколько дней назад они все вместе отпраздновали очередную победу над смертью. Тот замечательный ужин и настоящая роскошь — бутылка рома — теперь казались абсолютно недостижимыми. Впрочем, как и то, что последовало затем. С тех пор Шен выглядел несколько озадаченным. Он не понимал до конца, почему всё это произошло на самом деле. «Как можно было вести себя столь легкомысленно в то время, когда повсюду рыскают зомби? — в сотый раз ругал себя Шен. — Эти злобные твари едва не прикончили Сашу и Риту на берегу. Но уже через несколько часов ты оказываешься с девушками в одной постели, словно на увеселительной прогулке».

Шен старался не думать обо всём этом. Но мысли упорно возвращались к той ночи, когда он впервые за много лет почувствовал себя по-настоящему живым. Однако теперь рома больше не было и в ближайшее время не предвиделось. Шен считал, что так будет лучше для всех — по крайней мере, спокойнее.

Тем не менее девушки и без рома невольно привлекали его внимание. Их поведение сильно изменилось. Рита превратилась в тихоню и скромницу, которая больше ничем не напоминала ту дикую и ненасытную кошку, что безумствовала ночью не так давно. Более того, даже та дайверша без комплексов, что спокойно загорала топлес на глазах всей команды, казалось, теперь пугливо спряталась за ширму воспитания, стыдясь своих былых подвигов.

Саша выглядела и итого тише. Однако это не так бросалось в глаза, поскольку она и раньше не была столь отчаянной, как Рита. Шен припомнил, как по-разному обе девушки вели себя в начале их морского путешествия. Заводилой в этой компании неизменно становилась Рита. В то же время Саша оказывалась в роли скромной подруги, которая лишь из женской солидарности участвовала в столь рискованных авантюрах.

Шен бросил взгляд в сторону, чтобы убедиться в своей правоте. Обе девушки расположились в креслах на палубе. Вместо сексуальных спортивных купальников теперь на них были вполне себе скромные шорты и ветровки. Прохладный ветерок, конечно, дул постоянно, но не настолько сильно, чтобы так укутываться. В этих широтах зима означает лишь отсутствие изнурительной жары, но отнюдь не привычный русскому человеку холод. Со слов девушек Шен знал, что они родились и выросли в России, причём в Восточной её части. Саша и Рита были из Владивостока. Это означало, что с русскими морозами обе были знакомы лично. Кроме того, спортивные люди, коими были и Саша, и Рита, обычно хорошо переносят холод. Один лишь лёгкий тропический ветерок никак не мог заморозить этих русских красавиц и заставить их так утеплиться.

Обычно Шен проводил за штурвалом большую часть дня. Саша или Рита, а иногда и обе девушки вместе сменяли его лишь на короткое время, которое отводилось на приём пищи или рыбалку. Каждую ночь яхта бросала якорь в каком-нибудь спокойном месте. Ночной сон неизменно освежал и придавал им сил. На рассвете Шен снова вставал за штурвал, а девушки готовили завтрак.

Временами Рита, которой очень нравилось управлять яхтой, выпрашивала себе час-другой вне графика. Встав за штурвал, она всегда светилась от счастья. Тёмные волосы симпатичного рулевого развивались на ветру, обнажая красивое, но слегка обветренное лицо. На нём всегда появлялось то спокойное и уверенное выражение, что бывает у людей, находящихся на своём месте.

Шен любил наблюдать за Ритой в такие минуты. Эта хрупкая с виду девушка обладала огромной внутренней силой, готовой выплеснуться в нужный момент. Это могло быть весьма кстати, если учесть вполне реальную возможность встретить зомби. Шена также подкупало то, что Рита продолжала поддерживать отличную физическую форму. Во время её ежедневных занятий палуба на время превращалась в импровизированный тренажёрный зал. Шен даже и не подозревал о такой многофункциональности своей яхты, которую он знал, казалось, вдоль и поперёк. Тем не менее Рита периодически преподносила ему всё новые сюрпризы, показывая недокументированные возможности матчасти.

К удивлению Шена, Саша не принимала участия в этих занятиях. По сравнению с Ритой она казалась более домашней и женственной. Длинные светлые волосы добавляли девушке романтичности, а бледная кожа придавала изысканности и благородства. Саша часто надевала свою любимую бейсболку, собрав волосы в хвост, поднимала воротник стильной ветровки и прятала руки в карманах шорт. В таком виде она любила подолгу стоять на палубе в свободное время, вглядываясь вдаль. Саша с явным удовольствием готовила пищу для всех. Ей нравилось это делать гораздо больше, чем Рите, которая находила это занятие несколько скучным.

Как оказалось, Сашина мама владела небольшим рестораном китайской кухни. В результате дочь знала бесчисленное множество рецептов приготовления рыбы. Когда же в распоряжении Саши оказались ещё и специи, она показала своё мастерство во всей красе. Обычно Рита выполняла на кухне черновую работу, в то время как штатный шеф-повар занимался более творческими делами. Тем не менее иногда и Саша, к удивлению Шена, просила его порулить яхтой, но делала это гораздо реже, чем Рита.

Несмотря на то, что девушкам довелось многое пережить за последние несколько недель, им обеим удавалось прекрасно выглядеть. Их молодость и красота невольно притягивали взгляд Шена, которому периодически приходилось себя одёргивать. Однако с каждым разом делать это становилось всё сложнее. Он чувствовал, что эти девушки всё больше становятся для него настоящей семьёй. Это казалось совершенно удивительным. Если бы кто-то год назад рассказал Шену о том, что его ждёт, он, вероятно, счёл бы это оскорблением и бросился в драку. Теперь же многое изменилось, и бывший армейский офицер, много лет проработавший инструктором по подводному плаванью, воспринимал сложившуюся ситуацию, как должную.

Шен часто вспоминал свою прежнюю семью. Уже много лет он хранил в бумажнике старую фотографию, сделанную поляроидом. С выцветшей и потёртой карточки ему улыбались юная жена и совсем крохотная дочь. Уже очень много лет они жили лишь в его воспоминаниях. Его дочери было всего два года, когда она вместе с матерью попала в автокатастрофу. Грузовик с лопнувшим колесом потерял управление и ударил их машину «в лоб». Слетевший с моста «Фольксваген» упал в воду, откуда уже никто не спасся. Храбрый «Жук» до конца боролся за жизнь своих пассажиров. Однако схватка со смертью на этот раз оказалась неравной.

Шен не сошёл с ума от горя лишь благодаря своей работе. Именно она удержала его на этом свете в тот момент, когда жизнь, казалось, была кончена. Работа инструктором стала для него спасением после увольнения из армии. Спокойный и молчаливый подводный мир позволял, хотя бы на время, притупить безумную боль утраты. Яркие краски кораллов и водорослей, рыб и медуз на фоне прозрачной морской воды раз за разом завораживали Шена, не давая ему потерять последнюю связь с жизнью. Там на глубине не нужно было ни с кем говорить. Это оказалось весьма кстати для молчаливого от природы и убитого горем Шена. Он всем сердцем полюбил воду, почувствовав в ней своё единственное спасение.

Шен работал без выходных и отпусков три года. Лишь после этого острая боль утраты начала его понемногу отпускать. Безнадёжная тоска стала верной подругой днём и ночью. Только тогда Шен стал работать как обычный человек, а не как законченный трудоголик, которым его считало начальство. Оно почти не интересовалось личной жизнью сотрудников, и в случае с Шеном не стало делать исключения. Владельцу фирмы, предоставлявшей туристам услуги инструктора по подводному плаванью, повезло. Далеко не каждый сотрудник согласится на сверхурочную работу без дополнительной оплаты. Для Шена это было в порядке вещей. Только занимаясь любимым делом, он заново находил хоть какой-то смысл в своей жизни.

Когда Шен впервые за три года попросил у начальства отпуск на две недели, это вызвало удивление. Просьбу, тем не менее, удовлетворили. С тех пор он перестал работать на износ и начал постепенно приходить в себя. Шен возобновил ежедневные тренировки и через несколько месяцев вернул свою прежнюю физическую форму.

Это оказалось весьма кстати и помогло избежать несчастного случая во время очередного подводного погружения. Внезапно появившаяся акула была настроена очень агрессивно по отношению к группе туристов. Шену пришлось срочно вспоминать своё боевое прошлое, чтобы отразить нападение опасного хищника. К счастью, акула оказалась весьма понятливой. Именно поэтому она и осталась жива, отделавшись всего лишь небольшой раной на брюхе. Туристы тогда не успели по-настоящему испугаться. Однако Шен хорошо понимал, что опасность была вполне реальной. С тех пор он не прекращал свои тренировки, находя в них успокоение для израненной души.

Со временем оказалось, что в жизни осталось ещё несколько вещей, которые могут удержать его на этом свете. Одной из них была собака по кличке Стрелок. Этого щенка немецкой овчарки Шен взял из приюта. Кличка Стрелок появилась сразу же — собака периодически прикрывала один глаз, словно целящийся снайпер. Хозяин заведения попросил забрать именно этого маленького зверька, который был очень истощён и еле держался на ногах. Шен и сам видел, что жизнь отнюдь не баловала горемыку.

Первые несколько дней маленький чёрный комочек только спал и ел, а во время короткого бодрствования старался забиться в угол. Лишь через неделю он осмелел настолько, что при возвращении Шена домой уже решался выйти из своего убежища и весело вилял хвостом. Постепенно щенок окреп и за его жизнь можно было не опасаться. Шен начал занятия со своим питомцем, который уже хорошо откликался на своё имя. Через год Стрелок из маленького испуганного комочка превратился в огромного и красивого пса с блестящей чёрной шерстью. Он всегда встречал Шена радостным лаем и вызывал у хозяина невольную улыбку.

Ежедневно занимаясь с собакой, Шен и сам не заметил, как перестал думать о смерти. Теперь его свободное время было полностью занято любимым делом, а мрачные мысли отступили сами собой. Стрелок оказался очень смышлёным псом. Он делал большие успехи, точно выполняя команды хозяина, чем удивлял случайных прохожих.

Теперь Шен выходил из дома значительно чаще, чем раньше. Утренняя и вечерняя прогулки с собакой стали ежедневным ритуалом. Уже за полчаса до выхода Стрелок обычно молчаливо лежал под дверью, ожидая хозяина. Когда Шен задерживался с работы, то ему приходилось отправляться на прогулку сразу же, даже не поужинав. Зато по возвращении оба — человек и собака — выглядели немного уставшими, но очень довольными. После этого обычный ужин казался им обоим самым вкусным на свете.

Очнувшись от далёких воспоминаний, Шен с тоской посмотрел за левый борт. Бескрайний океан всё так же, как и раньше, простирался до горизонта. По правому борту виднелось небольшое поселение. Двухэтажные трущобы проглядывали между пальмами. Перевёрнутые рыбацкие лодки неровными рядами стояли на берегу. Ветер шевелил давно выцветшие тряпки, которые больше были похожи на лохмотья, чем одежду. Редкие чайки парили над мелководьем, высматривая рыбу. Выброшенные на берег водоросли давно засохли и превратились в бесформенные кучи, напоминавшие спутанную бечёвку.

Шен поднёс бинокль к глазам и увидел несколько полуразложившихся трупов рыбаков. Их тела лежали на усеянном следами песке в десятке метров друг от друга. Подобные картины с завидным постоянством повторялись теперь почти каждый день. Как и раньше следов борьбы заметно не было. Скорее всего, кто-то наблюдал за предсмертными мучениями этих несчастных людей и ходил от одного к другому. С берега подул ветерок и Шен ощутил неприятный запах застоявшейся гнили. Рита и Саша тоже почувствовали это и, зажав нос, напряжённо всматривались в побережье.

Вдруг ожила молчавшая почти полгода рация. Из неё донёсся сигнал вызова. Девушки вскочили на ноги и подбежали к Шену. Сквозь шум помех отчётливо слышалось: «Внимание! Всем, кто меня слышит! Говорит Егор Волков, позывной Океан, командующий армией сопротивления. Вы слышите моё сообщение, потому что сегодня неожиданно заработал наш радиопередатчик. Это означает, что с этого момента чужие перестали блокировать электронику. Никто не знает, с чем это связано и долго ли продлится. Поэтому надо пользоваться моментом. Всем выжившим предлагаю немедленно объединиться. Для этого нужно подыскать действующий транспорт и, как можно быстрее, добраться до Саратова. Вместе мы сможем победить чужих в этой войне. По одиночке не выживет никто. Конец связи».

Когда рация умолкла, Шен посмотрел на свои побелевшие от напряжения пальцы и сказал:

— Курс на Саратов. Двигаемся вдоль берега на всех парусах. На ночь теперь останавливаться не будем. Каждые четыре часа смена рулевого. На яхте есть запас горючего, но его стоит приберечь, пока есть ветер. Рита, ты первая за штурвалом, пока я прокладываю курс. Саша, ты идёшь спать. Никакие возражения не принимаются. Через четыре часа — твоя вахта. Если мы доберёмся до Саратова быстро, то у нас появится хотя бы шанс.