Появившись у Тейтов с дорожным мешком на плече, я обнаружил, что Морли и тройняшки выглядят крайне самодовольно.

– Ну что, парни, отработали свой хлеб? Или вы просто попрактиковались в терпеливом ожидании нового появления безносой?

Морли оторвался от морковки, чтобы пробурчать:

– Утром пришлось проломить несколько черепов, Гаррет.

Дорис радостно закивал и что-то прорычал на своем диалекте.

– Утверждает, что лично проломил двадцать, – перевел Морли. – Он преувеличивает. Их всего-то было не больше пятнадцати. Некоторых я узнал. Все – второй сорт. Тот, кто их нанял, хотел сэкономить. Что заплатил, то и получил.

Интересно, узнал кто-нибудь из нападавших Морли?

– Что они сумели унести?

– Много синяков и несколько переломов.

– Я имею в виду что-нибудь предметное.

– Разве то, что я назвал, беспредметно?

– Кончай валять дурака. Ты прекрасно знаешь, о чем я.

– С утра изволим пребывать в скверном настроении, не так ли? Ты так и не усвоил, что я говорил тебе о пользе богатой клетчаткой пищи.

– Морли!

– Нет, ничего не унесли.

– Наконец-то! Благодарю тебя.

– Что у тебя в мешке?

– Все, что нужно для путешествия. Мы трогаемся.

– Сегодня?

– У тебя есть причины задержаться?

– Вообще-то нет. Просто я не ожидал.

– Обо всем договорено. Твои ребята к путешествию готовы. Мы немедленно отправляемся на корабль и прячемся там до отхода.

– Корабль? О каком корабле ты толкуешь?

Лицо Морли окрасилось в мертвенно-бледный цвет, словно он увидел привидение. Тройняшки остались зелеными, они выглядели очень мило со светло-зелеными ободками вокруг дыхательных отверстий.

– Корабль? – еще раз прокаркал Морли.

– Именно. Мы спускаемся на барке до Лейфмолда, а там пересаживаемся на каботажник, идущий к югу. Останемся на борту как можно дольше. Затем сойдем на берег и проделаем остаток пути по твердой земле.

– Я смешиваюсь с водой хуже, чем масло, Гаррет.

– Чепуха. Все великие мореплаватели происходили, как и ты, от эльфов.

– Все великие мореплаватели были безумцами. У меня начинается морская болезнь, когда я слежу за гонками водяных пауков. Возможно, поэтому я никогда ни черта не выигрываю.

– Возможно, твоей диете недостает крахмала.

Он взглянул на меня, как обиженный щенок.

– Давай поедем по суше, Гаррет.

– Ни за что. Я не могу ужиться с лошадьми.

– Ну так пойдем пешком. Тройняшки смогут нести…

– Кто здесь платит, Морли?

Он замолчал и нахмурился.

– Слушай хозяина. Мы плывем как можно дальше к югу и затем двигаемся по суше. Упаковывайся и навьючивай своих парней. Мы отправляемся через пятнадцать минут.

Я ушел, отловил папашу Тейта, сказал, что берусь за работу и уезжаю из города. Мы немного пободались насчет суммы расходов. Все кончилось тем, что мы оба получили, что хотели. Я – деньги, а он – рассказ о плане моих действий.

Естественно, ничто не помешает мне его изменить.

Не люблю никого ставить в известность о своих намерениях. Это подрывает мою репутацию непредсказуемой личности.