Мы отправились в путь на два часа позже, чем я планировал накануне. Это дало солнцу еще два часа, чтобы подняться повыше и залить лучами вход в гнездовье. Обитателям тьмы было предоставлено два лишних часа, чтобы глубже погрузиться в сон. И наконец, эти два часа пошли на то, чтобы мы смогли лучше подготовиться к экспедиции и окончательно обезуметь от страха. Все наши чувства взывали: «Немедленно бегите отсюда!»

Морли провел два часа, проверяя и перепроверяя все, что мы должны были взять с собой: осветительные патроны, зажигательные бомбы, копья, арбалеты, мечи, ножи, рога единорогов – список казался бесконечным. Я через бинокль рассматривал вход в гнездо, отыскивая дополнительные выходы, и одновременно помогал тройняшкам расправляться с остатками пива. Зек Зак намечал извилистый путь, следуя которым мы могли долго оставаться незамеченными. Гролли (после того, как с пивом было покончено) развлекались тем, что натаскали для лошадей воды не меньше чем на пару дней. Дожанго привязал животных так, чтобы они смогли освободиться самостоятельно, если мы не вернемся. Все это происходило в молчании. Редкие убогие шутки встречались дружным смехом. Всем требовалась разрядка.

Морли раздал смертоносные предметы и осветительные патроны и проинструктировал каждого, как ими пользоваться. Мы все упаковали, наполнили канистры и выпили изрядное количество воды к тому времени, когда солнце, на мой взгляд, оказалось в нужном месте. Я отдал команду:

– В путь!

– Хотел бы я знать, известно ли им, что мы приближаемся, – бормотал Морли. – Если им о нас уже известно, то мы могли бы взять металлическое оружие. И много-много серебра.

Он беседовал сам с собой. Я же, обращаясь в пространство, бурчал:

– Не волочил на себе столько оружия со времени высадки на острове Малгар.

В тот день мы все тоже обезумели от страха. Сейчас те венагеты казались мне дружелюбными щенками.

Путь, проложенный кентавром, привел нас в разоренный лагерь. Зек Зак знал, что мы захотим посмотреть, какая судьба постигла наших преследователей.

Еще издали мы услышали вопли дерущихся грифов. И жужжание мух. Здесь, в Кантарде, эти твари так разжирели, что гудели, как шмели.

Мы протиснулись между двумя валунами, и перед нашими глазами предстала картина разгрома.

Думаю, она была не ужаснее других мест массового истребления. Но тела были настолько изуродованы нападавшими – хищными птицами, дикими псами и другими неизвестными существами, что нам пришлось считать валявшиеся головы. Только четыре человека из отряда майора достались пожирателям трупов. Лежали здесь и два тела одетых в черное слуг по крови, но эти были не тронуты. Даже мухи и муравьи-трупоеды избегали их.

Все молчали. Мертвецов было невозможно опознать; что тут скажешь. Мы продолжили путь. На смену страху нарождалась ярость, та ярость, что заставляет человека истреблять людоедов, кто бы они ни были – волки, тигры или вампиры.

Ближе к входу мы изменили порядок построения. Мы с Морли осторожно с двух сторон подошли к пещере разведать, нет ли каких неприятных сюрпризов. Пока ничто не вызывало подозрений. Все собрались у самого входа в туннель. Нас обдало зловонием, исходящим от обитающих в пещере летучих мышей. Никаких признаков вампиров не было видно, но на моем пальце была намотана прядь рыжих волос. Я снял ее с растущего неподалеку колючего куста.

Морли и я вошли первыми, держа в одной руке меч, а в другой – рог единорога. За нами следовал Дожанго, нагруженный осветительными патронами и зажигательными бомбами. Его прикрывали гролли с копьями и арбалетами. Зек Заку я предложил выступить в качестве арьергарда, так как мы были уверены, что он сбежит. Не хватало еще, чтобы на пути к выходу он путался под ногами.

Было решено, что, добравшись до гнезда, мы применим гибкую тактику и нужное оружие, исходя из обстановки.

Я подал сигнал. Все, кроме кентавра, закрыли глаза. Он досчитал про себя до ста и зашипел по-змеиному. Чуть-чуть приоткрыв глаза, мы осторожно шагнули в преддверие ада.

Мы двигались крайне медленно, замирая после нескольких шагов и вслушиваясь в тишину. Мы с Морли вставали на колени, чтобы у тройняшек было больше пространства в случае внезапного нападения. Так мы и продвигались, и чем больше мы погружались во мрак, тем чаще делались остановки.

По праву способности лучше видеть в темноте Дожанго следовало бы занять мое место. Но Морли опасался, что его могут подвести нервы. Я согласился. Дожанго, бесспорно, возмужал и окреп духом, однако шагать в первых шеренгах ему пока рановато.

Боже, как же воняло в этой дыре!

Первая сотня футов оказалась не очень трудной. Пол пещеры был ровный и чистый. Своды высокие. За спиной оставалось пятно дневного света. Кроме того, нас вроде бы не ждали.

Затем туннель начал уходить вглубь и повернул вправо. Потолок стал ниже, и гроллям пришлось шагать на полусогнутых. Темень сгустилась и наполнилась шорохом и писком потревоженных летучих мышей. Через несколько шагов мы все пропитались той мерзостью, которая служила источником смрада. Заметно похолодало.

Зек Зак зашипел.

Мы замерли. Я был поражен, как тихо он двигался на своих копытах. Я-то думал, что кентавр уже успел испариться.

Шипенье было единственным звуком в пещере. Кентавр что-то передал стоящему впереди Дожанго. У того между пальцами мелькнул огонек, и он передал предмет дальше.

Это оказался камень Люцифера, который Морли дал кентавру перед тем, как запереть его в склепе.

Меня охватил холод нехорошего предчувствия. При свете камня я заметил, что Морли обуревают те же мысли – не объявляет ли кентавр, что наступил час расплаты. Если мы навсегда останемся здесь, ему станет жить намного легче.

Я видел, что Морли борется с желанием придушить Зек Зака на месте. Здравый смысл победил. Но с величайшим трудом. Кентавр отдал мне камень, потому что мое зрение было слабее, чем у остальных. Я взял источник света в правую руку и прижал пальцами к рукоятке деревянного меча. В случае необходимости я мог поднять один или два пальца и осветить себе путь.

Вперед. Солнце, свобода и свежий воздух остались в тысячах миль и тысячах лет от нас. Продвижение замедлилось еще сильнее: из каждой щели и за каждым выступом мы ожидали засаду.

Это выглядело как мумифицированный труп. Беззубый рот открыт. Глазницы зияют черной пустотой. Череп покрыт редкими длинными всклокоченными волосами. Вдруг одна из скрюченных рук скелета выпрямилась, едва не коснувшись моего лица. Я упал и в диком ужасе, не глядя, отмахнулся мечом, усеянным острыми осколками камней. Удар пришелся по костяку, и тот рассыпался в прах.

Существо, толкнувшее в мою сторону руку скелета, выпрыгнуло из тьмы. В то же мгновение его насквозь проткнуло копье одного из гроллей. На меня без всякого выражения смотрели глаза, ледяное, зловонное дыхание обожгло лицо. Я изо всех сил вонзил в него рог и вновь увидел выражение, которое видел столетия назад: предавшее бессмертие.

Оно попыталось вонзить мне в горло клыки. Клыки еще не были полностью развиты. Болезнь зашла не слишком далеко.

Но страшно мне стало.

Нога Дожанго вошла в контакт с нависшей надо мной головой.

Я подобрал выпавший камень Люцифера и поднялся. Старые кости и слуга по крови остались лежать. Однако на нашей вечеринке появились его братья.

Их оружием были клыки, когти, злоба и вера в свою непобедимость. И все это превращало их в серьезных противников.

Мы с Морли сумели сдержать первый напор. Дожанго, отступив за спину братьев, запалил осветительный патрон. Обитатели тьмы вскрикнули и прикрыли глаза руками. Через мгновение все было кончено.

Их было всего четверо, если не считать мертвяка, усопшего много лет назад. Но мне показалось, что на нас напал батальон.

Мы с Морли осмотрели друг друга в поисках ран. У него оказалась одна неглубокая царапина. От перевязки он отмахнулся, будучи не настолько человеком, чтобы волноваться.

Итак, встреча с врагами состоялась. В первой схватке мы взяли верх. Наш дух окреп, страхи поставлены под контроль. Дожанго был страшно горд собой. Он доказал, что способен думать и действовать, несмотря на охватывающий его ужас.

Отдышавшись, мы продолжили движение. Но уже без кентавра по имени Зек Зак. Невозможно было определить, в какой момент он дезертировал. Скорее всего во время схватки, когда он был уверен, что никто не заметит его исчезновения.

Позади нас догорал осветительный патрон. Летучие мыши начали успокаиваться. Становилось все холоднее.