Морли назначил место встречи на поросшем лесом берегу неширокого ручья, на границе реального мира и мира, населенного баронами, герцогами, штурмлордами и прочими типами из высшего света. На этом месте довольно часто проводились подобные встречи.

Шум, который мог возникнуть из-за вероломства одной стороны, сразу же привлек бы внимание охраняющей аристократию стражи.

В течение многих лет выработалась форма и этикет разборок «у ручья». Как лицо, предложившее встречу, Морли определял час рандеву и количество человек с каждой стороны. Он остановился на времени после заката и четырех участниках.

Чтобы нести гроб с Валентином, требовались четверо. Морли должны были сопровождать Дожанго, Плоскомордый и я.

Если другая высокая договаривающаяся сторона соглашалась, то ей предоставлялось право выбора для себя берега ручья и возможность, при желании, прийти раньше и проверить территорию, чтобы обезопасить себя от возможного предательского хода противной стороны. Морли же не имел права на предварительное обследование.

Большой Босс согласился на встречу. Через час после захода солнца я уже помогал тащить в гору гроб на встречу, которая, по моему мнению, не должна была вызывать опасений.

Король преступного мира считался человеком слова. Если он обещал Морли безопасность, то свое обещание выполнит. Вообще-то я не понимал, почему он согласился на встречу. Видимо, ненависть к Валентину перевесила его здравый смысл.

Морли Дотс был крутым, независимым, хитроумным и неуправляемым парнем, постоянно испытывающим нужду в деньгах. А в Танфере нашлась бы по крайней мере дюжина людей, готовых заплатить любую сумму за голову Большого Босса.

Морли и Дожанго шли впереди, а я с Плоскомордым сзади, чтобы на нас приходилась большая часть ноши.

Мы аккуратно поставили свой груз на землю. Морли встал рядом с гробом. Остальные отошли на десять шагов назад и расположились так, чтобы их руки были ясно видны.

От большого осокоря напротив нас отделилась тень и подошла к гробу.

– Он там?

– Да.

– Откройте.

Морли осторожно, стоя со стороны ног, приподнял крышку.

– Похоже, что он. Трудно сказать при таком освещении.

Морли с шумом захлопнул крышку.

– Что ж, тащите факел. – И, сильно пнув гроб ногой, добавил: – Парень никуда не убежит.

Подручный удалился. Я надеялся, что мы с Плоскомордым отошли достаточно далеко и нас не узнают. Мне становилось не по себе, одолевали нехорошие предчувствия.

Из-за деревьев донеслись обрывки разговора. Затем кто-то высек огонь. Вспыхнул факел.

– Давай-ка сваливать отсюда, Гаррет, – сказал Плоскомордый и начал пятиться.

Я заметил, что Дожанго уже успел смыться. Морли постепенно отдалялся от гроба. Я двинулся вслед за Плоскомордым и укрылся за густым кустарником. Тарп уходил, не замедляя шага. Морли уже находился в пяти футах от гроба и двигался в мою сторону.

Король преступного мира с тремя подручными вышел вперед.

– Откройте! – скомандовал Большой Босс.

Один из его парней исполнил приказ.

– Боже, какая жуть! – сказал второй.

– Что вы сотворили с ним, Дотс? – поинтересовался их шеф.

– Ничего, – ответил Морли. – Он все сотворил сам.

– Хорошо. – Большой Босс кинул Морли мешок, в котором что-то зазвенело. Так звенит золото. – Мы в расчете, Дотс.

Затем ему оставалось одно – нагнуться поближе к телу.

– Вы правы, – пробормотал Морли. – Вы абсолютно правы.

Белая, как кость, рука взметнулась вверх. Острые когти замкнулись на незащищенном горле. В открывшейся пасти блеснули клыки, от запаха крови чудовище обезумело, у него было одно желание – удовлетворить свой безмерный голод.

Телохранители приступили к своим обязанностям.

Я обратился в бегство.

Морли обогнал меня прежде, чем я успел пробежать сотню ярдов. Он страшно веселился, что разозлило меня еще больше.

Я начал орать на него, и дело кончилось бы дракой, если бы Плоскомордый не выступил в мою поддержку.

Утром распространился слух, что найден вампир в окружении четырех мертвых людей. Чудовище питалось. Оно нажралось так, что даже не могло защищаться, когда появилась городская стража. Солдаты разрубили вампира на куски, которые тут же сожгли вместе с гробом. Жертвы тоже были брошены в огонь, чтобы предупредить возможное распространение заразы.

Мы остались в стороне. Однако это не изменило моего отношения к поступку Морли.

Тем временем…