– Дорогая, съешь хоть кусочек, – Агата ласково погладила Люси по щеке, – ты почти ничего не ешь уже несколько дней! Щечки впали, круги под глазами... Я даже пригласила твоего отца взглянуть на тебя.

– И напрасно, тетя, со мной все в порядке, уверяю тебя. – С тех пор как она приехала в Холлоусбридж, Люси избегала встреч с отцом: она еще не была готова задать волнующие ее вопросы. К счастью, ее отец был очень занят в эти дни.

– Нет, не в порядке, и я просто не знаю, что мне делать. Последняя неделя оказалась для тебя довольно непростой, но ты так и не сказала мне, что же с тобой происходит.

– Извини, тетя, но я пока не могу говорить об этом. Пожалуйста, не мучай меня – я просто хочу отдохнуть.

Да, именно этого она и хотела – немного отдохнуть, однако каждую ночь, когда луна сияла на небосводе, Люси ходила взад-вперед по своей комнате, не в состоянии заснуть, или лежала на кровати, уставившись в потолок. Днем она не вставала, не ела и вообще ничего не делала. Ей нужно было как-то перебороть эту апатию и продолжать жить, но у нее на это просто не осталось сил.

– Наконец-то, Оливер! – воскликнула Агата, услышав шаги в коридоре.

– Как поживает моя пациентка? – Оливер, появившись в дверях, подошел к кровати и нахмурился. – Господи, малышка, я и не думал...

– Я же говорила тебе, Оливер, что с ней не все в порядке. – Агата шумно высморкалась в платок. – Пойду спрошу у повара, готов ли бульон.

С этими словами она поспешно вышла из комнаты, после чего Люси подверглась тщательному осмотру. Она позволила отцу прослушать ее сердце, легкие, проверить уши, горло и пульс, но беспокойство не исчезло с его лица даже после того, как он закончил осмотр.

– Не вижу никаких физических отклонений. Тебе нужно хорошее питание и отдых, а еще дружеское общение. Я никогда не видел тебя такой подавленной. – Оливер сел на край ее кровати и взял дочь за руку. – Расскажи мне, что у тебя случилось.

Люси прикрыла глаза.

– Случилось что-то вроде разбитого сердца, вот и все, папа, – устало сказала она.

– И все? – переспросил он, наклоняясь ближе к дочери. – Боюсь, ты чего-то недоговариваешь. И почему ты избегаешь меня с самого приезда?

Люси не выдержала, и горькие слова сами вырвались наружу:

– О, папа, как она могла! Как она могла позволить себе такое!

– Что ты имеешь в виду? – Оливер выглядел крайне удивленным.

– То, что я узнала о... маме и лорде Роузморе. Неужели это правда?

Оливер вздохнул и погладил дочь по руке.

– Люси, дорогая, я надеялся, что этот день никогда не настанет. Да, это правда, но не думай плохо о маме. Когда я все расскажу тебе, ты обязательно поймешь.

Люси молча кивнула, боясь услышать еще более страшную правду.

– Прежде всего, ты должна знать, что твоя мама никогда мне не изменяла: этот опрометчивый шаг она совершила еще до замужества.

– Но как это могло быть, ведь я родилась уже по прошествии года после вашей свадьбы.

– Боюсь, мы назвали тебе неточную дату свадьбы.

– Неточную? Но почему?

– Позволь мне закончить, малышка. Видишь ли, я был личным врачом твоего деда, и именно я подтвердил беременность твоей матери. Не знаю подробностей ее романа с лордом Роузмором, да и знать не хочу, но мы с твоей матерью всегда очень уважительно относились друг к другу. Когда лорд Уэксли узнал о загубленной репутации дочери, он предложил мне ее руку взамен на молчание и признание ребенка своим. В то время я был довольно угнетен и подавлен тем, что потерял жену: ты ведь знаешь, я был женат еще до женитьбы на твоей матери...

– Да, конечно, знаю, – пробормотала Люси. Первый брак отца, скоротечный и трагический, не являлся ни для кого тайной.

– Все это и стало причиной того, что я согласился. Лорд Уэксли предложил нам остаться в Ноттингемшире: Ладлоу-Хаус был частью маминого приданого. Пока мы ждали твоего появления, наши чувства крепли. Твоя мать уверила меня, что роман с лордом Роузмором был ошибкой и это больше никогда не повторится. Меня слегка покоробило, когда она решила через год после твоего рождения поехать с тобой в Гленфилд, но леди Роузмор была ее лучшей подругой, и я не стал препятствовать их дружбе.

– Но как же ты простил лорда Роузмора?

– Я вовсе не уверен, что простил его. Тем не менее именно Роузмор дал мне Самое главное сокровище, дорогая. – Он поцеловал Люси в лоб. – Я никогда о тебе не думал иначе как о собственном ребенке и до самой смерти буду так считать. Ты моя дочь, и именно я заботился о тебе в детстве, смазывал зеленкой твои царапины, успокаивал, когда тебе снились плохие сны, – я, а не лорд Роузмор.

– Но Николас... он...

– Нет, дорогая, Николас действительно мой сын, я уверен в этом. Не скажу, что наши отношения с твоей матерью были идеальны... но я полностью доверял ей и верю, что она любила меня. А еще я знаю наверняка, что твоя мать души в тебе не чаяла. – Оливер погладил дочь по руке. – Ну вот, теперь я все тебе рассказал. А сейчас съешь что-нибудь. Принести тебе бульон или тост с чаем?

Люси кивнула. Полчаса спустя она уже доедала бульон, удивляясь, какой вкусной может быть еда. Потом она пила чай, а тетя Агата сидела возле нее за вышивкой. Впервые за несколько дней Люси увидела улыбку на ее лице.

Услышав приближающийся стук копыт, Люси поставила чашку, а Агата с любопытством выглянула в окно.

– Кто это может быть? Ты пока отдохни, а я скоро вернусь, дорогая. – Она взяла поднос и поспешила из комнаты.

Через несколько минутЛюси услышала, как открылась входная дверь и...

Не может быть! Или это слух подводит ее? Люси могла поклясться, что Агата произнесла: «Лорд Мэндвилл»...

Неужели Генри?

Поклонившись, маркиз снял шляпу.

– Миссис Стаффорд!

– Боже милостивый, лорд Мэндвилл, что вы тут делаете? – Агата выглядела донельзя взволнованной.

– Прошу прощения, что появился без предупреждения, миссис Стаффорд, но я приехал на почтовой карете, чтобы немедленно увидеть Люси.

– Неужели что-то случилось с Роузморами?

– Нет-нет, с ними все в порядке.

– Боюсь, милорд, мисс Аббингтон не очень хорошо себя чувствует в данный момент и не готова принять гостей... – Говоря это, Агата старательно отводила глаза, чтобы не встречаться взглядом с Генри.

– Все в порядке, миссис Стаффорд, я допускаю, что Люси не хочет видеть меня, но, прошу вас, скажите ей... скажите, что этот разговор чрезвычайно важен. Она обязательно поймет.

– И все же, лорд Мэндвилл, бедняжка уже достаточно от вас настрадалась. Я не уверена, что смогу убедить ее...

Внезапно Генри взял руку Агаты и крепко сжал ее:

– Пожалуйста, миссис Стаффорд, я знаю, что был не прав, очень не прав. И сейчас я хочу все уладить.

В глазах Агаты заблестели слезы, на липе появилось некое подобие улыбки.

– Хорошо, я поговорю с ней, – вздохнув, сказала она и повела маркиза в гостиную.

Сердце Генри стучало, в голове шумело. Он провел в дороге два долгих дня и все это-время думал только о том, что же ей сказать, но сейчас, когда пришло время, вдруг почувствовал себя не совсем уверенно. Простит ли она его? И что делать, если нет?

Наконец миссис Стаффорд вновь появилась в дверях, вид у нее был подавленный.

– Боюсь, лорд Мэндвилл, мисс Аббингтон не желает видеться с вами. Я пыталась уговорить ее, но все безрезультатно. Возможно, ей просто нужно время.

– Хорошо, тогда я приду завтра. Почтовый экипаж остановился у гостиницы в деревне – там я и переночую.

– Да, но, честно говоря, я имела в виду куда больший срок, возможно, это несколько недель.

– Несколько недель?

– Поймите, Люси сейчас до некоторой степени не в себе: она не очень хорошо себя чувствует, и ей нужно время, чтобы окрепнуть.

Генри почувствовал, как кровь отлила от его лица. Неужели она серьезно больна?

– Не очень хорошо себя чувствует? Вы полагаете, у нее что-то серьезное?

– Нет-нет, ничего, чего не может излечить время. Пожалуйста, милорд, приходите недели через две.

– Благодарю, миссис Стаффорд, но, с вашего позволения, я вернусь завтра же утром. Знаю, вы сделали все, что смогли, ну а дальше все зависит от меня.

Два дня Генри приходил в Ладлоу-Хаус и два дня ни с чем уходил обратно. «Пожалуйста, дайте ей время», – каждый раз уговаривала его миссис Стаффорд, и Генри в конце концов все это отчаянно надоело. Раз Люси нужно время, он предоставит ей его. Что значат две недели, когда у них целая жизнь впереди? Он вернется в Ковингтон-Холл и будет ждать до тех пор, пока она не будет готова выслушать его.

Надев шляпу, маркиз в последний раз взглянул на дом, который скрывал от него любимую, и в этот момент штора в окне на первом этаже слегка дернулась. Генри даже показалось, что он увидел каскад золотых волос, тут же исчезнувших внутри комнаты. Сердце его сжалось. Как же он все исправит, если Люси не хочет ни говорить с ним, ни видеть его?

Подняв с земли камень, Генри изо всей силы подкинул его вверх и затем решительным шагом направился к деревенской гостинице.

Заметив, что Генри смотрит в ее сторону, Люси быстро отошла от окна. Интересно, заметил ли он ее? Она надеялась, что нет. Неужели этот человек никогда не успокоится? Последние дни Люси чувствовала себя заключенной – она не выходила из дома, боясь, что маркиз может застать ее одну. Может быть, хоть теперь он вернется в Лондон, где займется более важными делами...

Услышав стук в дверь, Люси подняла голову:

– Войдите.

Дверь открылась, и в комнату заглянула Агата:

– Это всего лишь я, дорогая. Он ушел.

– Спасибо, тетя. Прости, что заставила тебя выполнять такое неблагодарное поручение.

– Надеюсь, на этот раз он все же вернется к себе домой. Кстати, ты не думаешь, что, может, все-таки стоит его выслушать, дать ему шанс...

– С какой это стати? – резко возразила Люси. – Он же не дал мне возможность объясниться, прежде чем поверить вранью леди Шарлотты.

– Это правда. Но теперь он как раз и хочет сказать, что был не прав.

– Разумеется, не прав. И никогда больше я не предоставлю ему возможности обидеть меня. – Щеки Люси зарделись. Она по крайней мере была рада, что он осознал свою ошибку, возможно, именно после того, как сам почувствовал, насколько это жестоко – быть отвергнутым и невыслушанным. Она хотела ранить его так же сильно, как он ранил ее, и, похоже, ей это удалось.

– Тем не менее я уверена, что со временем...

– Время не изменит мои чувства, тетя.

– Кто знает, кто знает... Лорд Мэндвилл – неплохой человек, Люси, и хотя совершил ужасную ошибку, я надеюсь, теперь он понимает, какую цену ему приходится платить.

Люси тоже надеялась, что Генри понимает это. А еще она надеялась, что он чувствует себя ничтожеством и это ничтожество она никогда больше не увидит. И хотя пустота в ее сердце так и останется незаполненной, но тут она уже не в силах ничего поделать.

Принцесса склонилась над водой и стала жадно пить.

– Хорошо здесь, правда? И все равно нам надо возвращаться домой, ты согласна со мной, Принцесса?

Лошадь с любопытством посмотрела на свою хозяйку и тихо заржала в ответ. Люси засмеялась и посмотрела на небо: полуденное солнце медленно двигалось к горизонту, продолжая свой бесконечный путь. Уже вечерело, а ведь она обещала тете Агате помочь составить меню на следующую неделю. Ну а сегодня к ужину обещали подать ее любимого жареного фазана. Господи, как же хорошо оказаться дома!

Через полчаса Люси уже привела Принцессу на конюшню и, захватив в ладонь немного сена, протянула его лошади, а затем прошлась по конюшне, проверяя, хорошо ли накормлены остальные животные. Как только она закончила, в конюшню ворвался Николас.

– Люси, – воскликнул он, – у меня для тебя письмо!

– Спасибо, Николас. – Улыбнувшись, она взяла конверт, а затем вошла в дом и сразу ощутила приятный аромат жареной птицы.

– А, вот и ты! – Вытирая руки о фартук, Агата не спеша вышла на крыльцо. – Ужин почти готов, а вот меню на следующую неделю – нет.

– Прости, тетя, я просто забыла о времени.

Агата покачала головой:

– Интересно, для чего тогда я подарила тебе часы? Ну да ладно. Николас, ты видел отца?

– Он в кабинете, – ответил Николас, – я сейчас схожу за ним. Люси, ты не хочешь прочитать письмо? Посмотри хоть, от кого оно?

Люси взглянула на конверт:

– Это печать Роузморов. Наверное, оно от Джейн.

От Джейн? Вряд ли. Люси с любопытством отметила, что письмо написано почерком Колина. Она быстро сломала печать и открыла конверт, в то время как Николас поспешил в кабинет за отцом.

Люси быстро пробежала глазами письмо, и страшные слова словно ножом полоснули ее по сердцу, ноги ее ослабли, и со вздохом отчаяния она опустилась на диван.

– Люси, что случилось? – Агата поспешно подошла к племяннице.

– Генри. Лорд Мэндвилл. Колин пишет, что он ранен, и, возможно, смертельно.

– О Боже! Кажется, я падаю в обморок...

– Пожалуйста, тетя, только не сейчас, – умоляюще произнесла Люси.

Агата кивнула и прикрыла глаза, но Люси видела, как жадно она глотала воздух. Наконец старушка успокоилась и произнесла тихим голосом:

– Боже мой, а Колин пишет, как это произошло?

Люси быстро пробежала письмо глазами.

– Маркиз возвращался из Холлоусбриджа, когда на почтовый экипаж напали разбойники и... Господи! – Письмо выпало из ее рук. – Его ранили, и рана загноилась, так что его родные не уверены, что он выживет...

Люси поднялась с дивана.

– Я должна немедленно ехать к нему, – прошептала она.

– Да, конечно. – Агата кивнула. – Я сейчас же помогу тебе собрать вещи.