Роузмор-Хаус, Лондон

Люси осторожно положила перо на стол и, выглянув в окно, некоторое время смотрела на яркий диск луны, затем, придвинув свечу поближе, она стала перечитывать письмо отцу и Николасу, которое только что написала. Для нее было довольно сложно облекать в слова все те эмоции и ощущения, которые она испытывала в большом городе, но Николас очень любил подобные описания, и она старалась как можно точнее передать здешнюю атмосферу.

По словам Люси, первые недели прошли замечательно, и это было правдой. Роузмор-Хаус располагался в престижном районе, жить в котором было мило и уютно. Окна ее спальни выходили на небольшой зеленый садик на заднем дворе, каждую ночь Люси засыпала, вдыхая удивительные запахи, исходившие от цветов.

Она оглядела свою уютную спальню и с удивлением спросила себя, почему же раньше она не гостила у Роузм-ров в Лондоне, ведь они уже так давно знакомы!

Ей действительно нравилось жить в Лондоне, и она даже сумела привыкнуть к рутинному распорядку дня. Каждый день перед завтраком она ездила верхом по Гайд-парку, а затем совершала увлекательные походы по магазинам в компании Джейн и Сюзанны. Новые ленточки и перчатки, брошки и накидки, кружево и лавандовая вода – поразительно, что все это можно было купить очень недорого, к тому же не потратив на это уйму времени.

Вернувшись к столу, Люси торопливо запечатала письмо, позже она отдаст конверт Пенвику, чтобы тот отнес его на почту.

Возможно, в последнее время она слишком много времени тратила на покупки, но это был лучший способ избавиться от суматохи, с которой весь дом готовился к предстоящему балу. Леди Роузмор постоянно пребывала в возбужденном состоянии, она хлопотала над цветами и украшением дома, подготавливала меню и развлечения, в то время как Люси предстояло вместе с Сюзанной отправиться в Сент-Джеймсский дворец, где на следующий день ее обещали представить королеве.

И все же гораздо больше Люси волновал бал, который должен был состояться в тот же вечер, поэтому она много времени провела с леди Роузмор, изучая правила этикета, которые должна знать настоящая леди. Каждую ночь, лежа в постели, она мысленно повторяла эти бесконечные правила: никогда не танцевать более трех танцев с одним и тем же кавалером; никогда не оставаться в компании мужчин без сопровождения; всегда кивком головы первой приветствовать джентльмена и – самое любимое правило Люси – никогда не носить бриллианты и жемчуг по утрам. Как будто они у нее когда-нибудь были!

Самым волнительным для Люси было то, что на балу будет присутствовать лорд Мэндвилл. Она так и не осмелилась спросить леди Роузмор, почему маркиз принял это приглашение. Впрочем, он живет в четверти мили от Роузмор-Хауса, и скоро она сама все выяснит.

Люси невольно почувствовала на своих губах его поцелуй. «Я должна об этом забыть», – строго сказала она себе. Но как забыть поцелуй и то бесподобное чувство, которое он вызвал в ней! Этот поцелуй ничего не значил, не мог значить, и тем не менее дрожь пробежала по телу Люси.

Но что же ей надеть? Возможно, что-нибудь светлое? Однако ей уже за двадцать, и, значит, следует выбрать более насыщенный оттенок.

Люси открыла дверцы гардероба и начала лениво перебирать аккуратно висящие платья. Какая все-таки замечательная у Роузморов портниха! За короткое время и с минимумом затрат она просто творит чудеса. Так что же ей выбрать? Изумрудно-зеленое или сиреневое с золотыми оборками? Надо будет спросить у Джейн. В этот вечер она должна выглядеть исключительно... исключительно красиво.

Сердце Люси забилось сильнее, и тут же она подумала о мистере Уилтоне. Ее поездка оправдает себя, только если мистер Уилтон поможет ей. Как жаль, что она, будучи ничуть не глупее мистера Уилтона, не смогла сама учиться в ветеринарном колледже! Все, чего от нее ждали, – это поскорее выйти замуж и нарожать побольше детей. Лучше бы уж она осталась дома с папой и Николасом и продолжала заниматься любимым делом. Впрочем, однажды Николас женится и унаследует Ладлоу-Хаус, а куда тогда денется она? Единственное приличное занятие для незамужней женщины – стать гувернанткой, а гувернанткой она так же не хотела быть, как и выходить замуж.

Вот если бы ей удалось хотя бы немного поучиться в официальном заведении, тогда она смогла бы начать свое дело и принимать вознаграждение за услуги. Да, амбициозный план, но Люси знала, что сможет воплотить его в реальность. Правда, последние несколько недель она была так занята покупками и приготовлениями к приему, что совсем забыла о своей настоящей цели.

Может быть, подумала Люси, когда в колледже увидят, как она талантлива и насколько серьезна в своем желании... Но нет, это уж слишком самоуверенно, хотя, в конце концов, в жизни всякое бывает.

Поняв, что настало время действовать, Люси снова взяла перо, бумагу и начала писать письмо в ветеринарный колледж мистеру Уилтону. Прислушиваясь к каждому шороху за дверью, она торопливо водила пером по бумаге.

Наконец победная улыбка озарила ее лицо. Люси запечатала письмо и позвонила в колокольчик – нужно было срочно отправить оба письма, пока ее уверенность и смелость не пропали окончательно.

Спустя несколько минут она вручила письма Пенвику, продолжая надеяться, что мистер Уилтон все же сможет преподать ей два-три урока. Если же нет, то месяцы, проведенные здесь, можно считать пустой тратой времени.

Люси зевнула и потянулась; она чувствовала себя уставшей, а в последующие два дня еще предстояло много работы. Поэтому, задув свечу, она отправилась в постель, где, устроившись поудобнее, прочитала молитву в надежде, что молитва дойдет до Господа и ее далеко идущие планы осуществятся.

Генри вскинул картонный меч с такой свирепостью, какую только мог изобразить.

– А-а! – истошно завопил он. – Отдавай золото или прощайся с жизнью!

– Ни за что, негодяй! – смело отозвалась юная Кэтрин, протыкая воображаемым мечом плечо Генри.

– Я спасу тебя, Кэти! – Фредди решительно выступил вперед, при этом его пиратская шляпа съехала набок.

– Предатель! – возмущенно воскликнул Генри.

– Не надо меня спасать, – запротестовала Кэтрин, – я сама могу о себе позаботиться.

Генри знал, что это правда – для своих десяти лет Кэтрин была довольно сильной. Она снова «проткнула» Генри мечом, и ему ничего больше не оставалось, как только упасть на землю.

– Эмили, посмотри, жив он еще или уже нет, – покровительственно распорядилась Кэтрин.

Генри лежал не шелохнувшись, когда младшая сестра Кэтрин ощупывала его бока.

– Он мертв, правда мертв.

Эмили закивала, и ее темные кудряшки запрыгали вокруг разгоряченного лица. Тогда Генри протянул руку и слегка ущипнул ее. Эмили тут же повалилась навзничь и принялась истошно хохотать, а когда Кэтрин и Фредди присоединились к падшим воинам, вся группа залилась безудержным смехом...

– Дядя Генри, – сквозь смех проговорила Эмили, – ты так глупо выглядишь!

– Но это всего лишь роль, – начал оправдываться Генри, снимая черную повязку с глаза.

– Я хочу есть, – уже в третий раз напомнил Фредди.

Неужели никто не покормил детей?

– А куда же делась гувернантка? – поинтересовался Генри.

– Она ушла, чтобы не упасть в обморок в твоем присутствии, – с важной серьезностью заявила Эмили, – по крайней мере, так она сказала мистеру Проктору.

– Эмили, – Кэтрин посмотрела на сестру строгим взглядом, – подслушивать нехорошо. Теперь бедная мисс Ролингз будет неловко себя чувствовать.

– Обещаю, я ей ничего не скажу. – Генри пытался выглядеть серьезно, но все же не мог сдержать улыбки.

– Я вижу, Генри, ты совсем измучил детей. Все, твое веселье закончено, – заявила Элеанор, появляясь в дверях и строго глядя на брата.

– Ну что ж, рад по крайней мере, что смог помочь. – Генри попытался хоть немного привести одежду в порядок, в то время как дети толпой выбежали из комнаты и понеслись искать пропавшую мисс Ролингз.

– Они скучали по тебе, Генри, – примирительно сказала Элеанор, – и я очень рада, что ты, наконец нашел время приехать домой.

– Я сам рад, – признался Генри. – Фредди так вырос за эти три года. Он был совсем малышом, когда я уезжал. А где Фредерик? Я еще не видел его.

– Фредерика вызвали в Корнуолл, и я думаю, что он задержится там еще на несколько дней. Мама считает...

– Сейчас мне совсем не хочется говорить о маме. – Генри жестом руки остановил сестру. – Пожалуйста, давай просто радоваться прекрасному дню.

– Да, но мама считает, что ты должен жениться на леди Шарлотте Хаверфорд, представляешь?

– Нет, не представляю. Откуда она взяла эту смехотворную идею? Может, она спит с Хоторном, вот они и плетут интриги...

– Прошу, не говори так о нашей матери.

– А почему бы и нет, Элеанор? Мы с тобой прекрасно знаем, что она не святая, и в любом случае ты первая начала этот разговор...

– Да, но я не собираюсь выслушивать домыслы твоего воспаленного воображения. Кроме того, она вдова, ты же не думаешь, что она навсегда останется одна.

– Ну да, сейчас она вдова, однако мать не могла сдерживать свои эротические фантазии и тогда, когда папа был еще жив, разве нет?

Веселое утреннее настроение вдруг куда-то пропало, и Генри почувствовал невольное отвращение к жизни, как и тогда, когда ему было двенадцать. Тогда он в первый раз увидел мать в объятиях любовника, как оказалось позже, в первый, но далеко не в последний.

– Зачем ты мне все это говоришь? – расстроено спросила Элеанор. – Мне совсем не хочется выслушивать подобные откровения.

– А вот меня удивляет, как ты можешь закрывать глаза на все ее грехи? Ты такая же, как и отец.

– Довольно, – глаза Элеанор сверкнули, – каковы бы ни были ее слабости, она наша мать и бабушка моих детей. Она их любит, и они ее тоже, так что ты должен ценить по крайней мере хоть это.

Генри стоял молча, пытаясь проглотить комок, подкативший к горлу.

– Ладно, давай сменим тему. – Элеанор попыталась улыбнуться. – Полагаю, ты приглашен на бал к Роузм-рам?

– Приглашен? Да. Но вот пойду ли? Вряд ли.

– Генри! В конце концов, ты должен хоть иногда показываться в обществе. К тому же без тебя там скучно. Обещай мне, что пойдешь.

– Ну, разумеется, нет!

А все оттого, что на этом приеме будет мисс Аббингтон. Он уже извинился перед ней и предложил остаться друзьями. Но чем больше маркиз думал об этой девушке – а он думал о ней, и даже очень много за последние несколько недель, – тем яснее ему становилось, что для него лучше избегать ее общества.

Может быть, лишь на секунду он позволил себе поверить, что мисс Аббингтон отличается от всех остальных. Она была леди и, скорее всего привлекла его своей женской соблазнительностью, чувственностью. В ее присутствии его разум затуманивался и у него не оставалось ничего, кроме эмоций.

И все же он хотел еще раз увидеть ее и не мог ничего с собой поделать.

– Я серьезно, Генри. Ты просто должен пойти. Ты меня слушаешь? – Элеанор дотронулась до его плеча. – Фредерика нет, и меня некому сопровождать. Ну скажи, что пойдешь.

– Ладно уж, так и быть. Только я приду поздно, уйду рано и наверняка буду ворчливым и нудным.

Что же он делает? Зачем он согласился пойти?

– Вот и хорошо, – победоносно произнесла Элеанор, – мне прислать за тобой карету?

– Не стоит, Мэндвилл-Хаус в двух кварталах от особняка Роузморов. Как-нибудь дойду сам.

«Но прежде посижу в «Уайтсе» и хорошенько выпью», – подумал про себя маркиз.

– Спасибо, Генри! – Элеанор погладила брата по щеке.

– Я согласился только потому, что люблю тебя.

– Знаю. А сейчас иди домой, ты что-то неважно выглядишь.

На следующий день, прежде чем направиться на бал в Роузмор-Хаус, Генри зашел в «Уайтс» и взбодрил себя несколькими бокалами виски. Ему совсем не хотелось никуда идти. Стоило ему представить себе суетливых амбициозных мамаш, пытающихся подыскать титулованных мужей для их пустых глупых дочерей, как Генри сразу становилось плохо. И тем не менее он не мог устоять – любопытство против воли привело его сюда. К тому же он обещал Элеанор, разве нет?

– Мэндвилл? Я слышал, что ты вернулся. Не могу поверить, что ты радуешь нас своим присутствием. – Лорд Томас Синклер, третий сын герцога Эстона, дружелюбно похлопал Генри по плечу. Синклер был убежденным холостяком, как и Генри.

– Синклер! – Генри отсалютовал приятелю в ответ. – Я обещал Элеанор прийти: Фредерика нет, и... Постой, что это я оправдываюсь перед тобой! Что ты сам тут делаешь? Я и не думал, что ты близко знаком с. Роузморами.

– Оглядись, – хмыкнул Синклер, – добрая половина Лондона собралась здесь сегодня. Ты думал, я упущу возможность поглазеть на юных красоток, которые изо всех сил стараются найти подходящего жениха? Я слышал, мисс Сюзанна Роузмор – настоящая красавица...

– Да оградит Господь бедняжку Сюзанну от твоих притязаний, Синклер, – проворчал в ответ Генри.

– Ладно, не беспокойся, Мэндвилл, можешь забрать эту цыпочку Роузмор себе. Я уже наметил цель моих... э-э... притязаний, если тебе так нравится.

– Неужели? И кому же посчастливилось, или, скорее, наоборот, не повезло? Я ведь знаю твои далеко не благородные намерения.

– А вот взгляни туда, – Томас кивнул головой, – видишь роскошные локоны и сиреневое платье? Мне сказали, что эта красотка гостит у Роузморов, но мы еще не представлены. Ее зовут мисс Аббингтон. Мисс Люси Аббингтон.

Генри повернул голову и замер. Мисс Аббингтон действительно выглядела роскошно: сиреневое платье едва скрывало ее великолепную пышную грудь; волосы были аккуратно забраны на затылке и вместе с золотыми лентами спадали по спине. Люси стояла у сверкающей мраморной колонны в компании Колина Роузмора и виконта Троллингтона. Маркиз не отрываясь смотрел, как она, склонившись к молодому лорду, весело смеялась.

Будто почувствовав его присутствие, мисс Аббингтон повернулась и посмотрела на Генри. Их глаза встретились, и несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего Люси опустила взгляд и вновь обратила внимание на своих компаньонов.

Находясь в другом конце зала, Генри всем существом чувствовал ее тепло. Его сердце сжалось. Черт бы побрал его любопытство! Не надо было ему приходить...

– Извини, Мэндвилл, я увидел ее первым, – подмигнул приятелю Синклер. – Теперь мне лишь осталось добиться того, чтобы нас представили.

Внезапно Генри схватил Синклера за плечи.

– Не смей даже думать о ней! Если ты ее хоть пальцем тронешь, будешь иметь дело со мной. Надеюсь, тебе понятно?

– О, да я вижу, вы уже знакомы с этой милой девочкой! – Синклер небрежно поправил камзол.

– Генри! – послышался голос Элеанор, которая спешила поприветствовать брата. – Слава Богу, ты пришел! А я боялась, что придется посылать за тобой карету. Добрый вечер, лорд Томас, – вежливо поздоровалась она с Синклером.

– Мисс Уортингтон! Даже не знаю, как вы уживаетесь с таким грубым братом. Ну что ж, оставляю вас вдвоем. – Обращаясь к Генри, Синклер добавил: – Я прекрасно расслышал твои угрозы, Мэндвилл, но это еще не значит, что я приму их к сведению. – Громко рассмеявшись, он зашагал в сторону стола.

– Угроза? О чем это он? – обеспокоено поинтересовалась Элеанор.

– Да так, ни о чем, – отозвался маркиз, – Синклер мерзавец, его просто нельзя пускать в приличное общество.

– Дорогой мой, то же самое можно сказать и о тебе. Между прочим, ты частенько бывал в его компании, разве нет?

– Возможно, но это было много лет назад. – Ему больше не хотелось обсуждать Синклера. – Кстати, ты прекрасно выглядишь, – сменил тему разговора Генри.

– Ты сам сегодня весьма экстравагантен, – Элеанор повела носом, – и от тебя ужасно несет виски.

Генри вновь бросил взгляд на мисс Аббингтон. Она кружилась в танце с Колином Роузмором и была настолько грациозна, что нельзя было не заметить похотливых мужских глаз, устремленных в ее сторону.

– Дорогой, что это за девушка, от которой ты не можешь глаз отвести?

– Что? – Маркиз нехотя посмотрел в другую сторону. – Не понимаю, о чем ты.

– Ну конечно, понимаешь. Не играй со мной, братишка, я слишком хорошо тебя знаю. Юная красавица в сиреневом, не так ли? Та, что с Колином Роузмором...

– Братишка? – возмущенно повторил Генри. – Да я младше тебя не более чем на пять минут!

– На восемь. И не отвлекайся от темы разговора. – Элеанор хитро прищурила такие же синие, как и у брата, глаза.

– Если хочешь знать, ее зовут мисс Люси Аббингтон. Она друг семьи Роузморов, и это ее первый выход в свет.

– Правда? Ну, продолжай. – Элеанор заинтересованно посмотрела на брата.

– Это все, больше говорить не о чем. – Маркиз не отрываясь смотрел на мисс Аббингтон. Вот она продолжает танцевать с Колином Роузмором, вот улыбается местному денди Томасу Минтону, строит глазки лорду Уэмберли. Его ярость вспыхнула с новой силой, и он стиснул зубы. – Она помогала мне с лошадьми.

– С лошадьми? Что ты имеешь в виду?

– Ты только посмотри на нее, – Генри кивнул в сторону мисс Аббингтон, которая все еще танцевала с Колином и задорно смеялась, – она такая же лживая и двуличная, как и другие.

– Уж не знаю, как насчет двуличности этой девушки, но полагаю, что ты выпил слишком много виски. Пойдем, тебя ждет стакан лимонада.

Элеанор повела брата в столовую, и в это время пухлая женщина в голубом наряде, делавшем ее очень похожей на петуха, с напыщенным видом направилась прямо к ним. Две ее миловидные дочери с не менее деловитыми лицами гуськом следовали за ней.

– Баронесса Уортингтон, милая! Лорд Мэндвилл, как приятно, что вы приехали в город!

– Добрый вечер, миссис Батлер, – с улыбкой произнесла Элеанор, в то время как Генри не произнес ни слова. Даже когда она подтолкнула брата, он не обратил на это никакого внимания.

– Позвольте представить вам моих дочерей, лорд Мэндвилл! Это Гертруда. – Вперед вышла старшая из дочерей в красновато-коричневом платье и вежливо присела в реверансе. – А это Порция. Сегодня у нее первый выход в свет. – Реверанс Порции в белоснежном платье получился слегка неловким.

Генри продолжал молчать.

– Очень рада видеть вас вновь, мисс Батлер, и познакомиться с вами, мисс Порция. – Элеанор снова толкнула Генри в бок.

– Да-да, я тоже рад, – невнятно пробормотал он.

– Прекрасный вечер, не правда ли? Все только и говорят, что о мисс Аббингтон. Кстати, вы с ней знакомы?

– Нет, мне еще не представилась такая возможность. А вот лорд Мэндвилл знает эту девушку, не правда ли?

– Да, это так. – Генри не смог сдержать своего любопытства. – И что же о ней говорят?

– О, она чрезвычайно мила и очаровательна. Хит сезона, можно сказать. В первый же вечер она многим мужчинам успела вскружить голову. – Миссис Батлер посмотрела куда-то вдаль. – А вот и герцог Коули. Просто не верится. Я должна пойти поприветствовать его.

Повернувшись, миссис Батлер пошла прочь, и ее дочери последовали за ней.

– Генри, – Элеанор дернула брата за рукав, – смотри, мама идет.

Генри повернул голову и увидел мать под руку с каким-то лысоватым мужчиной в вызывающе ярком камзоле.

– Что это за мужчина с ней? – спросила Элеанор. – Прежде я никогда его не встречала.

Маркиз понятия не имел, с кем на этот раз любезничает его мать, и ничуть не хотел узнать это.

– Извинись за меня, Элеанор, а мне, пожалуй, пора выпить. – Генри зашагал прочь, оставив сестру в полном недоумении. Ему срочно нужно было освежить голову. Взяв с подноса бокал шампанского, он пошел через толпу в конец танцевального зала, где увидел открытую дверь с выходом на террасу.

Плотно закрыв за собой дверь, Генри глубоко вдохнул свежий прохладный воздух. Он оказался абсолютно прав насчет мисс Аббингтон – она ничем не отличалась от других. Как и все, она строила глазки, пытаясь привлечь внимание титулованных особ. В Эссексе она казалась не похожей на всех остальных, и к тому же особо привлекала его внимание своим необычным увлечением. Он думал, что она не обращала внимания ни на его титул, ни тем более на его кошелек. Неужели все это было лишь иллюзией? Однако сейчас выяснилось, что она великолепно чувствовала себя здесь, в бальном зале, танцуя, заигрывая с мужчинами, флиртуя.

Единственное, чего маркиз не мог понять, – почему это его так сильно беспокоит.