Выйду в ночь и на зимнем ветру в окружении темных заборов я такой разговор поведу — самый горький из всех разговоров. Я люблю этот город! Но что в нем меня и томит, и тревожит — он поймет меня лет через сто, а сегодня при жизни — не может. Я его понимаю — о чем говорят переулки и липы, прислоняюсь к воротам плечом, нежно слушаю древние скрипы. Я ему говорю: — Почему ты как сына меня не приветил? — А в ответ, устремляясь во тьму, в парке воет полуночный ветер и бесшумно поземку струит в громоздящихся к небу кварталах, где холодное пламя горит на объектах, великих и малых.