Вскоре вся троица остановилась под большим вязом. Им надо было перехватить Илью, а с этого места хорошо просматривались все подходы к дому-верблюду. Ребята обращали внимание на проходящих мимо мужчин, и потому, когда на дороге появилась какая-то тетка с хозяйственной сумкой, до них не сразу дошло, кто это. А когда они поняли, прятаться было поздно.

Тетка Шура — а это оказалась именно она — вперилась в Ромку маленькими острыми глазками:

— Хотелось бы знать, что вы здесь все высматриваете?

— Мы не высматриваем, а просто стоим в теньке и отдыхаем. — Ромка сделал вид, что уходит, но Александра Прокофьевна ухватила его за руку.

— Нет, погоди. Скажи мне, что вам здесь нужно.

— Да мы хотели поговорить с хозяином голубятни, попросить, чтобы он показал нам своих голубей, только и всего, — нашелся Артем.

— Только и всего? Что-то не верится.

— Почему? Что здесь такого?

— И днем стояли, и опять, — с подозрением покачала головой Александра Прокофьевна.

И, как назло, по закону бутерброда, который, как известно, всегда падает маслом вниз, в это самое время на дороге появился черный блестящий «Фольксваген». Вместо того чтобы въехать в свой гараж, «жук» подкатил прямо к ним. Скульптор открыл переднюю дверь и вышел из машины.

— Александра Прокофьевна, вы ко мне? Забыли что-то?

— Нет, Евгений Матвеевич, я из магазина домой иду, — ответила тетка Шура и зловредно прищурилась. — Это они вас дожидаются.

— Меня? — бородач внимательно оглядел троицу и вопросительно поднял брови.

«Принес же ее черт», — подумал Ромка, мучительно соображая, что сказать скульптору.

— Ну, мы… — начал он.

Артем пришел ему на выручку. Опередив друга, он сказал:

— Папа обещал мне купить голубей, а голубятню мы хотим построить такую, как у вас. Не подскажете, какая фирма занимается их строительством? Тут ведь, наверное, специальный проект требуется.

— Я обращался в «Ремстройсервис», эту фирму можно найти в новом справочнике, — ответил скульптор.

Ромка в упор разглядывал бородача и гадал: этот человек приходил к нему вчера или другой. Так и не придя ни к какому выводу, он спросил:

— А почему мы ни разу не видели, как летают ваши голуби? Они у вас, должно быть, декоративные?

Скульптор покачал головой.

— У меня птицы высокого полета. — Заметив, что Ромка усмехнулся, улыбнулся и сам. — Да нет, я не шучу, мои голуби и вправду называются высоколетными. Только я их недавно приобрел, и они еще не привыкли к новому месту. Если их рано выпустить — улетят в свой прежний дом.

— А какой они породы?

— Николаевской. Слышали о такой? Иногда этих голубей еще называют тучерезами: за три-пять минут они взлетают на семьсот метров.

Артем покачал головой:

— Пород голубей очень много.

— Да, верно, но николаевским принадлежит будущее: из-за вертикального взлета они легко приспосабливаются к жизни в больших городах.

Александра Прокофьевна, послушав их разговор и убедившись в правдивости Ромкиных слов, удалилась. Посмотрев на часы, шагнул к своей машине и скульптор.

— Сейчас мне некогда. Но как-нибудь в другой раз я непременно приглашу вас на свою голубятню.

Ромка в отчаянии сморщил лоб. Он так и не понял, заговаривает этот человек им зубы или же действительно не имеет никакого отношения к их голубке и они идут по ложному пути.

«Он или не он? Он или не он?» — судорожно думал Ромка. Решив, что терять ему все равно нечего, он ухватил скульптора за локоть и, когда тот обернулся, сказал с едва уловимым вызовом:

— А у нас уже есть один спортивный голубь.

Скульптор и бровью не повел.

— Правда? И откуда же он у вас взялся?

Лешке показалось, что спросил он об этом Ромку скорее из вежливости. Или он так гениально притворяется? А Ромка беспечно махнул рукой:

— Это длинная история. В общем, мы его нашли. Но завтра утром уже отдадим другим людям.

Юный сыщик замолчал в ожидании следующего вопроса, но скульптор кивнул: «Понятно» — и взялся за дверцу своего «Фольксвагена».

Тогда Ромка вытер со лба пот и жалобно спросил:

— А у вас попить не найдется?

Он понадеялся, что скульптор пригласит их в свой дом, и тогда по дороге можно будет как следует разглядеть его походку, а потом, глядишь, и до пиджака его добраться. Это если придет Илья и мужчины увлекутся разговором, а ребята — осмотром дома.

Но все вышло иначе. Скульптор никуда не пошел. Пожав плечами, он согнулся, что-то поискал в своей машине, а потом выпрямился и подал Ромке маленькую пол-литровую бутылочку нарзана.

Пить Ромка действительно хотел, от жары и волнения у него снова пересохло в горле. Он сделал глоток и протянул бутылочку сестре. Лешка покачала головой. Тогда он допил ровно до половины, а остальное отдал Артему.

А скульптор залез в свою черную тачку и с помощью пульта открыл гаражные ворота. И тут откуда-то появился Илья.

— Добрый вечер, Евгений Матвеевич. Вы только что подъехали? Значит, я вовремя. Вы уже познакомились? Я этих ребят знаю, они молодцы. Подобрали где-то раненого голубя и вылечили.

В одной руке журналист держал запотевшую двухлитровую бутылку с пепси-колой, в другой — одноразовый стакан. По его худому лицу тоже струились капли пота. Наверное, захотел пить и купил все это в близлежащем киоске.

— Будешь? — заметив, что Ромка то и дело посматривает на его бутылку, спросил он.

Ромка не отказался. Хоть он и попил только что нарзана, та вода была теплой и невкусной. И вообще Ромка не любил минералку, а пепси-кола была его любимым напитком.

Илья смял в руках одноразовый стакан и положил его в сумку, а оттуда со словами «где-то у меня были еще» извлек чистый, налил в него пузырящейся коричневой жидкости и протянул Ромке. Тот тут же схватил стакан и поднес его ко рту, но Артем отобрал и, как истинный рыцарь, поднес Лешке.

— Попьешь?

Лешка сделала малюсенький глоточек и отдала пепси брату. Вода была из холодильника и еще не успела согреться, а горло у Лешки было слабым, и меньше всего ей хотелось сейчас заболеть. К тому же она никогда не испытывала такой ежеминутной жажды, как ее ненасытный брат.

— Как хочешь, нам больше достанется.

Ромка залпом выпил целый стакан, а Илья налил еще один — Артему, потом подсел к скульптору в машину, и они заехали в гараж вместе.

— Ничего толком не выяснили и с Ильей ни о чем не договорились, — очутившись перед закрытыми воротами, огорченно завздыхала Лешка. — Зря только Маргариту Павловну побеспокоили.

Однако ее брат так не считал.

— Чем ты слушала?! Все, что надо, я уже сделал!

— Что ты сделал?

— Он ему сказал, что мы завтра отдаем голубку, — пояснил Артем.

— Вот именно! Я закинул удочку с наживкой, и теперь нам остается ждать улова. Если он и есть вор, то придет к нам сегодня ночью.

Забрав из дома с мансардой Дика и птиц, друзья вернулись домой. Ромка внимательно осмотрел окна, обследовал дверной замок.

— Никто к нам не приходил, — с удовлетворением отметил юный сыщик. — Но скульптор и не мог прийти, потому как в Москву ездил, что еще раз косвенно говорит о том, что он и есть преступник.

Дик улегся на веранде — там было прохладней, птицы угнездились каждая на своем месте.

Лешка приготовила ужин, вскипятила чайник, мальчишки попили чаю, потом принялись за ледяную воду. В жару стоит начать много пить — не остановишься.

За ужином Ромка предложил тот же план действий, которым он руководствовался вчера. Они делают вид, что уходят, незаметно возвращаются назад и подстерегают грабителя дома. Так как всем было ясно, что скульптор никуда не пойдет, не избавившись от Ильи и не дождавшись темноты, можно было не спешить. Ромка несколько раз пытался позвонить Березкину, чтобы расспросить его о Сене, но телефон Михаила Васильевича был отключен.

Но вот пришли короткие сумерки, и вскоре стемнело окончательно. Ромка поднялся с места.

— Пора, — сказал он и пошел в гостиную выключать телевизор.

И вдруг на улице остановилась машина, кто-то вышел из нее, хлопнула калитка, во дворе зашуршали чьи-то шаги.

Ромка подбежал к двери и прислушался. У порога кто-то топтался и громко сопел.

— Не ожидал его так рано, — еле слышно прошептал он.

— Может, это кто другой? — сказал Артем и рывком распахнул дверь.

За ней стоял Сеня.

— Слышьте, ну чо, голубка та все еще у вас? — отдуваясь и вытирая с лица пот огромным несвежим платком, как ни в чем не бывало спросил толстяк.

— А что? — набычился Ромка.

— Так я ее куплю. — Сеня полез в карман. — Даю сто баксов.

— Мы вам, кажется, говорили, что она не продается, — злым голосом сказал Ромка и попытался закрыть перед толстяком дверь, но тот и с места не сдвинулся, и глазом не моргнул.

— Ну а за двести?

— А если за триста? — насмешливо спросил Артем.

Парень с готовностью заморгал.

— Ну ладно, так и быть, но это уже последняя цена.

— Слушай, друг, — ласково спросил Ромка, — ты сюда по какой дорожке приехал?

Сеня слегка опешил, а потом оглянулся и указал рукой влево:

— По этой.

— Вот и катись по ней обратно. Надоел.

Но парень был непробиваем, как танк. Он изобразил некое подобие улыбки и попытался ухватить Ромку за руку.

— Нет, слушай, давай поговорим. — И вдруг лицо его резко переменилось. Сеня попятился и громко, со злостью крикнул: — Пошел вон!

Это Дик выскочил с веранды посмотреть, кто к ним пришел. Пес был настороже, но к Сене не подошел и даже не залаял. То, что на гостей без разрешения лаять нельзя, Дик знал давно и твердо.

А Лешка терпеть не могла, когда ни за что ни про что обижают животных. Этого придурка никто не приглашал, сам пришел и еще командует, как у себя дома. И вообще, если Сеня так ненавидит собак, то не мог ли он, сговорившись со скульптором или, если скульптор ни при чем, с кем-то еще, подсунуть Дику яд? Что, если и сейчас его к ним подослал он? А что, очень даже может быть. Значит, надо что-то делать.

Недолго думая, Лешка вбежала в кухню, нашла самую большую картофелину, вылезла в окошко, выскользнула за калитку и, оглянувшись по сторонам, засунула картошку в выхлопную трубу Сениной тачки. Помимо жажды мести, она руководствовалась еще и практическими соображениями: вдруг Ромка с Артемом захотят задержать этого мерзкого типа, и тогда он от них не сбежит.

Когда Лешка влезла обратно и вышла в гостиную, Ромка наступал на толстяка, целясь в него покрытым красным лаком яичком.

— Тухленькое, между прочим. Хочешь попробовать? Хочешь?

— Ну и дураки. Я вам хорошие деньги предлагал. — Сеня вышел со двора, со всех сил хлопнул калиткой, забрался в свою тачку и повернул ключ зажигания.

Лешка со злорадством наблюдала за ним из кухонного окна. Сенина машина, как и должно было быть, не стронулась с места. А Ромка покачал головой и сам себе сказал:

— Жаль, что он — не он, теперь я его еще лучше разглядел. — И удивился: — А чего это он не уезжает?

Не успела Лешка сознаться в своей проделке, как выхлопная труба Сениного автомобиля громко выстрелила, а мотор взревел. Одновременно с этим девочка услышала короткий, но громкий вскрик. Она чуть вздрогнула и выглянула в окно. Сеня уехал, на улице стало тихо. Зато в гостиной из так и не выключенного телевизора неслись громкие крики и выстрелы. Значит, и вскрик этот издал один из героев боевика, а вовсе не кто-то с улицы.

А Ромка пребывал все в том же недоумении.

— Что же было с его тачкой-то? Как будто ему кто-то трубу заткнул.

— Не кто-то, — скромно потупилась Лешка.

— Ты?

— А что, не надо было?

Брат усмехнулся и махнул рукой:

— А, перетопчется. Нечего к людям приставать.

— Я подумала: вдруг его к нам скульптор послал?

— Если и так, толстяк бы нам в этом не сознался. Нам о нем Михаил Васильевич расскажет. — Ромка выключил телевизор и во второй раз объявил: — Пора!

Друзья закрыли все двери и окна, кроме одного — в комнате Нины Сергеевны, погасили свет, заперли сарай, потом калитку и, смеясь и разговаривая, дружно зашагали посередине дороги. Потом незаметно свернули во второй проулок и по проторенному Ромкой пути, то есть сквозь поваленные деревья, через сад и открытое окно вернулись домой.

А потом Ромка повел себя очень странно. Вместо того чтобы готовить ловушку для грабителя, он хлопнулся на диван, во весь рот зевнул и пожаловался:

— Как же спать-то охота. Понятно, почему: легли поздно, встали рано. Послушайте, а что, если я минут пять полежу? Надеюсь, за это время к нам никто не придет. Но если что, я сразу прибегу.

Лешка пожала плечами:

— Лежи, если тебе так хочется.

— Я всего пять минуточек, — виноватым голосом повторил Ромка и, слегка покачиваясь, пошел наверх.

Вслед за ним Артем потер лоб, с трудом сдержал зевоту и устало взглянул на Лешку.

— Ты не будешь против, если я тоже прилягу?

— Нет, конечно.

— Честное слово? Я всего на полчасика, но ты, если что услышишь, сразу меня буди, ладно? — Он лег на диван, закрыл глаза и пробормотал: — Я совсем чуть-чуть посплю.

Артем уткнулся лицом в подушку и затих.

Лешка и сама чувствовала себя усталой. Однако ей показалось удивительным, что в такой ответственный момент ее брат не смог совладать с собой и ушел, не дав им с Артемом никаких ценных указаний. На Ромку это совсем не похоже: когда его охватывал сыщицкий азарт, он мог не спать хоть три ночи кряду. А на Артема она слегка обиделась: он тоже так никогда не делал. Мог бы и посидеть с ней, между прочим.

Она еще раз сходила к входной двери, подергала ее за ручку и, не зная, чем заняться, прилегла на своем диване. Голубка на шкафу давно спала, и в доме воцарилась глухая тишина.

Так как все окна на даче были закрыты, духота сделалась невыносимой. Но вентилятор производил шум, и потому включать его было нельзя. Лешка вздохнула. Ничего нельзя. Ни почитать, ни музыку послушать, ни Катьке письмо отослать. Хотя Ромка, наверное, и сам не верит в приход преступника, потому и лег спать, а она из-за его фантазий должна мучиться в жаре и темноте. Лешка хотела встать и разбудить брата, но потом передумала и закрыла глаза. И вдруг под ее окном заскулил щенок. Еще один на ее голову! И почему они тянутся к ней, как к магниту?