Кризи расслабил левую ногу и в темноте сморщился от боли. Определенно это были первые приступы артрита. Он чуть слышно чертыхнулся. Он никогда не задумывался о том, что годы берут свое, но в последнее время его все чаще донимала ломота в костях, особенно когда ему приходилось подолгу сидеть без движения на свежем воздухе. На этом холме он уже около четырех часов наблюдал за виллой, расположенной внизу примерно в километре от него.

Гвидо раздобыл ему детальный план местности, сделанный на основе аэрофотосъемки. Еще до приезда сюда он знал, что в радиусе примерно восьмисот метров вилла окружена высокой оградой из стальной сетки. Он вынул из одного из многочисленных карманов черной кожаной куртки прибор ночного видения «трилукс» и стал разглядывать высокие стальные столбы ограды. Ясно, что ограда связана со сложной системой охранной сигнализации и, вероятно, она находится под током. Кризи подумал о том, что, строя ограду, Анвар Хуссейн поскупился. Ему надо было бы сделать ее выше и обязательно расширить так, чтобы холм, на котором он сидел в засаде, оказался на территории виллы. Со своего места он отлично видел вход в дом. С этой позиций даже снайпер средней руки мог запросто убрать любого входящего или выходящего из дома.

Когда Кризи приехал на свой наблюдательный пункт, у виллы стояли две машины. Еще четыре подъехали в течение следующего получаса. Всего на виллу прибыло шестеро мужчин и четыре женщины. Прежде чем войти в дом, они попадали в лучи яркой лампы, освещавшей вход, и Кризи отметил, что все были одеты как для официального приема. Должно быть, там предполагался званый ужин – в итальянском высшем обществе предпочитают ужинать поздно.

Сама вилла представляла собой белое двухэтажное здание с красной черепичной крышей. Свет горел лишь в окнах первого этажа. До Кризи смутно доносились звуки классической музыки. Не исключено, что обед проходил на открытой террасе, расположенной с другой стороны виллы. Туда он никак не мог подобраться так, чтобы хорошо видеть, что там происходит. Ночь была прохладной, и он снова ощутил боль в левой ноге.

Он стал думать о том, чем сейчас занимается Майкл. Последнее известие от него они получили через Рене, который позвонил им утром и сказал, что Майкл добился некоторых успехов и через несколько дней можно ждать определенных результатов. Кризи ощутил нараставшее нетерпение. Ему было не по душе оставаться исполнять вторые роли, когда Майкл разыгрывал главную. Однако он тут же обуздал свои чувства – другой возможности все равно не оставалось. Только Майкл мог проникнуть в «Синюю сеть» не с черного хода. Кризи попытался представить себе, чем занят Майкл в этот момент, и тут же в его душе нетерпение сменилось завистью. Он подумал о том, что Майкл сейчас лежит в постели с какой-нибудь очаровательной представительницей высшего римского общества или на пути к ней. Он печально попытался припомнить, когда сам был в последний раз с женщиной, и решил, что это случилось уже слишком давно.

* * *

В Милане Макси Макдональд и Фрэнк Миллер занимались тем же, чем Кризи в Неаполе. Они сидели у окна в квартире дома на углу небольшой боковой улочки, выходившей на Корсо Буэнос-Айрес, и наблюдали за квартирой Донати, расположенной на пятом этаже здания в двухстах метрах от них. Перед каждым стоял треножник: Макси смотрел в укрепленный на нем сильный бинокль, а Фрэнк делал снимки камерой «Никон», оборудованной специальными оптическими приспособлениями для съемки с такого расстояния.

Здание, за которым они вели наблюдение, было небольшим и уже далеко не новым, в нем сдавалось только шесть роскошных квартир. За последние два часа Фрэнк сделал фотографии всех, кто входил и выходил из дома. Всего их было четверо. Работа была нудной, но привычной, ведь в свое время они работали телохранителями, а до того служили в военной разведке.

Фрэнк рыгнул и с извиняющимся видом взглянул на усмехнувшегося Макси. Вечером Макси приготовил огромное блюдо спагетти с чесночным соусом, и от обоих страшно разило чесноком.

Перед входом в дом остановился длинный черный лимузин. Из него вышел одетый в форму водитель, обошел машину и открыл заднюю дверцу. Макси сфокусировал бинокль получше и стал внимательно наблюдать за тем, как высокий седовласый мужчина в темном плаще направляется к двери. Он слышал легкое жужжание и щелчки небольшого моторчика автоматического фотоаппарата, делавшего очередную серию снимков.

Фрэнк снова рыгнул и сказал:

– Это все, должно быть, из-за кьянти.

* * *

Кризи заметил, что из здания вышла первая партия приглашенных. Расстояние было слишком велико, а свет недостаточно силен, чтобы рассмотреть их черты, но он обратил внимание на то, что все они, прощаясь, пожимали руки высокому, совершенно лысому чернокожему человеку, который, как видно, был хозяином дома – Хуссейном. Когда отъехал второй автомобиль, Кризи принял решение проследить за третьим. Он спустился с задней стороны поросшего невысоким кустарником холма, к взятому напрокат черному «фиату», который он оставил в тени деревьев, росших вдоль небольшой проселочной дороги.

Через десять минут он заметил огни еще одной отъезжавшей машины. Это была бледно-голубая «ланчия». Через несколько секунд он тронулся следом за ней. Проехав около пятнадцати километров, они въехали в Неаполь. «Ланчия» затормозила около большого особняка на Виа Сан-Марко. Ворота разъехались на колесиках, и машина скрылась во дворе. Кризи медленно проехал мимо особняка, запомнив регистрационный номер автомобиля и адрес дома.

В пансион «Сплендид» он вернулся только в начале четвертого утра. Никто не спал, все играли в покер. Когда Кризи вошел, на него никто даже внимания не обратил. Все были целиком захвачены картами, на кону лежала куча денег. Он обошел вокруг стола и каждому заглянул в карты. У Йена была пара дам и пара десяток, у Пьетро – тройка валетов и двойка восьмерок, у Совы – флешь в черве, а у Гвидо – флешь-рояль в пике.

Первым скинул карты Йен, неразборчиво выругавшись по-датски. Пьетро продержался еще два круга, потом бросил карты. Сова и Гвидо не мигая смотрели друг другу в глаза. На какой-то миг Кризи показалось, что Гвидо похож на ласковую домашнюю кошечку. В конце концов Сова его раскрыл, и Гвидо с извиняющейся улыбкой положил карты на стол. Сова пробурчал крепкое французское ругательство, а Гвидо снял кон. Он взглянул на Кризи, широко улыбнулся и сказал:

– Ребята, оставайтесь у меня жить подольше. Я на вас делаю гораздо больше денег, чем обслуживая туристов. И работа – не бей лежачего.

Кризи усмехнулся и положил перед ним на стол клочок бумаги.

– Это – регистрационный номер голубой «ланчии» и номер большого дома на Виа Сан-Марко. Ты можешь утром узнать, кто там живет?

Гвидо взял бумажку, взглянул на нее и кивнул, потом сделал жест в сторону стола и спросил:

– Не хочешь к нам присоединиться?

Кризи ухмыльнулся.

– Я скорее живьем в огонь прыгну.