Когда Дерек и Эльвира вернулись с приема, было уже три часа ночи.

— Как я рада, что мы наконец-то дома! — объявила она, со вздохом облегчения опустившись на диван и сбросив туфли на высоком каблуке. — С ног валюсь от усталости!

— Ты уверена, что все позади? — к великому удивлению Эльвиры, спросил Дерек, и странно резкий тон его голоса заставил ее выпрямиться и с недоумением посмотреть на мужа.

— Разумеется. Разве это не так?

Пожатие плеч было вроде бы обычное, абсолютно безразличное, однако взгляд говорил совсем о другом. Пронзительный, напряженный, он напоминал взгляд кружащего высоко в небе ястреба, поджидающего подходящего момента, чтобы ринуться на добычу. Эта мысль невольно заставила Эльвиру поежиться.

— Откуда мне знать, — сдержанно ответил Дерек. — Может быть, ты мне скажешь?

— Мне нечего тебе сказать.

— Нечего?

Он подошел к стоящему в дальнем углу гостиной столику с серебряным подносом, на котором находились бутылки и бокалы. Для встревоженной Эльвиры звук вынутой пробки в тишине комнаты показался неестественно громким. Другим звуком было слабое шипение горящего в камине угля, разожженного экономкой, предупрежденной об их позднем возвращении. В углублении эркера стояла рождественская елка, немногим меньшая, чем в доме Айзека Годдарда.

— Ты в этом уверена?

Внимание Дерека было вроде бы сосредоточено на процессе наливания напитка, однако напряженная поза говорила об обратном.

— Дерек, что это такое? Допрос?

— Только если тебе хочется так считать. Выпьешь?

Подняв бутылку коньяка, он повернулся к ней, вопросительно подняв бровь, но, увидев отрицательный жест головой, поставил ее обратно на поднос.

— Мне так… — К крайнему раздражению Эльвиры, голос изменил ей, сорвавшись на хрип.

Чтобы продолжить, ей пришлось сглотнуть вставший в горле комок. — Мне так показалось.

И что именно ты хочешь от меня услышать?

— Все, что ты желаешь мне сказать.

Дерек не сомневался, что ей есть что ему сказать. Правда, на приеме для этого возможностей было мало. За ужином их все время прерывали друзья и знакомые, а потом подошли с поздравлениями родители Эльвиры. Удобный случай поговорить наедине так и не представился.

А ведь жена хотела поговорить с ним именно наедине — в этом Дерек был уверен. Их общее стремление иметь ребенка и его желание дать деду вожделенного наследника являлись более существенной частью скрытых причин их согласия на брак, чем безумная ночь любви в день первого свидания. Почему-то Эльвира не пожелала заявить во всеуслышание о своей беременности, хотя лучшего случая для этого, чем сегодняшний прием, придумать было трудно.

А новость была замечательная, лучше не бывает. Она заставит деда отстать от него раз и навсегда. И заодно положит конец страхам, терзающим его все сильнее и сильнее: ведь проходил месяц за месяцем, а Эльвира все не беременела. С большим трудом Дерек сдержал улыбку, которая могла выдать, что он обо всем догадался, и испортить ей сюрприз. Поскорее бы уж она перестала ходить вокруг да около и высказалась напрямую!

— Я еще раньше заметил, у тебя что-то на уме… а сегодня убедился окончательно.

Сев в кресле напротив, Дерек удобно откинулся на спинку, держа в руке хрустальный бокал с коньяком. Однако в его пристальном взгляде было то же самое выжидательное выражение, заставившее Эльвиру неловко заерзать на диване.

Она и раньше никак не решалась открыть ему правду, а сейчас вообще потеряла всякое присутствие духа. Это можно было назвать глупостью, даже трусостью, но больше всего на свете Эльвире хотелось хотя бы этой ночью — ночью годовщины их свадьбы — избежать скандала, неизбежно должного разразиться, едва она сообщит Дереку то, что у нее на уме.

— Я же сказала тебе… что мне нечего…

— Нечего сказать? — повторил он тоном, в котором сквозило явное недоверие. — Что ж, в таком случае нам предстоит долгий и скучный разговор.

Неужели Дерек что-то подозревает? Эльвира порылась в памяти, пытаясь вспомнить, как и когда могла себя выдать. А может быть, дело в другом? Может быть, она совершила какую-то ошибку на приеме? Слишком долго говорила с каким-нибудь мужчиной? Может быть, Дерек… ревнует?

Пульс ее стал таким же лихорадочным, как и мысли. Если предположить, что Дерек ревнует, то не означает ли это наличия у него каких-то особых чувств к ней, более глубоких, чем примитивное сексуальное влечение?

— Кажется, я бы все-таки выпила немного, — сказала она и поднялась прежде, чем Дерек успел предложить ей помощь.

Однако, уже подойдя к столику, Эльвира передумала и налила в бокал вместо коньяка минеральной воды. Горло ее пересохло, а нервы были так напряжены, что даже небольшая доза алкоголя могла привести к нежелательным последствиям.

Эльвира отпила полбокала и только тогда повернулась к мужу. Холодная вода немного сняла напряжение, и она почувствовала в себе силы продолжить разговор.

— Так в чем, по-твоему, заключается мой проступок?

Поднеся бокал к губам, Дерек намеренно неторопливо отпил глоток янтарной жидкости.

— Ни в чем, — бесстрастно ответил он, заставив ее недоуменно нахмуриться.

— Ни в чем? Тогда зачем же…

— Дело не в том, что ты сделала, — перебил Дерек, не отрывая от Эльвиры пристального взгляда, — а скорее в том, чего ты не сделала.

Не сделала? Но чего она не сделала? Что упустила? Или забыла? Имеет ли это какое-либо отношение к годовщине их свадьбы? Эльвира знала, что муж ревностно относится к тому, чтобы их брак во всех отношениях выглядел в глазах других настоящим. Они могли согласиться на несколько необычные взаимоотношения, но только между собой. Для всех остальных это должен был быть брак по любви, счастливый союз, чтобы обе семьи могли гордиться удачным результатом сватовства.

Однако Эльвира была уверена, что со своей стороны неукоснительно соблюдала условия договора. На руке Дерека красовался ее подарок к годовщине — элегантные золотые часы.

Во время приема несколько человек одобрили ее выбор, кроме того, Эльвира видела, как он с гордостью показывал часы своей матери. На каминной полке стояла поздравительная открытка, выставленная на обозрение всем гостям дома.

На ее глаза невольно навернулись слезы обиды, она вспомнила, как долго и старательно выбирала открытку. По злой иронии судьбы, даже если бы надпись заверяла его в ее вечной любви, Дерек все равно не поверил бы, увидев в этом лишь соблюдение условий их соглашения.

— Так что ты собираешься мне сказать? — с вызовом спросила Эльвира. — Какой обязанностью, по твоему мнению, я пренебрегла? Или ты собираешься тянуть со своими обвинениями всю ночь?

— При чем тут обвинения, — возразил он. — Я за тебя беспокоился.

Этого она ожидала меньше всего.

— Беспокоился?

Не зная, что подумать, Эльвира опустилась обратно на диван. Беспокойство — это еще не самое страшное, не так ли? Почему же тогда ее собственное беспокойство лишь усилилось после его слов?

— И что же тебя беспокоило?

— Твое поведение. Ты очень нервничала… была просто не в себе. К тому же почти ничего не ела за ужином.

— Я не была голодна…

— И ничего не пила.

Его взгляд остановился сначала на бутылке коньяка, потом на бокале минеральной воды в ее руке.

— И что ты хочешь этим сказать?

Эльвира никак не могла понять, какую связь Дерек нашел между этими вещами, что, по его мнению, она такое сделала. Хотя нет, он ведь сказал, что дело в том, чего она не сделала. Так что же это?..

И тут внезапно, как удар по голове, к ней пришло озарение. Ошеломляющая правда застала Эльвиру врасплох. Руки ее задрожали так, что выплеснувшаяся из бокала вода попала на платье.

— Нет, это не так! Я хочу сказать… что вовсе не беременна, если ты имеешь в виду именно это.

Судя по лицу, Дерек имел в виду именно это. Мало того, поняв, что ошибался, он был глубоко потрясен. Лицо его словно окаменело, зеленые глаза потемнели, сильные пальцы сжали бокал с такой силой, что, казалось, еще немного — и раздавят его.

— Ты уверена?

Будучи совершенно убежденным в своем предположении, он просто не хотел принимать услышанного, не желал этому верить…

— Да. Совершенно уверена.

— Насколько уверена?

Дерек чувствовал себя так, будто получил удар в солнечное сплетение. Дыхание его прервалось, сердце забилось с такой силой, словно готово было выскочить из грудной клетки.

— Абсолютно уверена! Я не беременна, Дерек!

— Но разве можно быть уверенной до конца?

— Можно. Я…

Эльвира в ужасе остановилась, поняв, что чуть было не выдала себя. «Я знаю, что не могу быть беременна, потому что принимаю противозачаточные таблетки» — эти слова чуть не сорвались с ее губ. Они так и вертелись у нее на языке, что хотелось тряхнуть головой, чтобы избавиться от них. Но каждый импульсивный жест, каждая необдуманная фраза могли привлечь внимание Дерека и заставить ее признаться во всем, а этого она боялась больше всего.

Разумеется, Эльвира знала, что муж хочет иметь ребенка, однако не представляла насколько сильно. Напряженность в голосе и сверкающие огнем глаза открыли ей правду. Совершенно не понимая, почему Дерек решил, будто она беременна, Эльвира ясно видела, насколько его расстроило известие о том, что это не так. И теперь прекрасно представляла, что будет, если он когда-либо узнает о предпринятых ею предосторожностях против возможного зачатия, — Почему ты так уверена?

— Просто я… хорошо знаю себя, Дерек. И если бы забеременела, то почувствовала бы себя по-другому. Появились бы определенные признаки…

Эльвира понимала, что вынуждена быть предельно осторожной, иначе Дерек может заметить панику в ее глазах и догадаться о вещах, которые открывать было никак нельзя. Если он начнет расспрашивать, долго ей не выдержать.

Оставалось только удивляться, как при его проницательности он ничего не заметил до сих пор.

Не в состоянии сидеть спокойно, Эльвира поднялась и, подойдя к окну, посмотрела в черную холодную ночь.

— А это не так? — спросил Дерек. — Ты не чувствуешь в себе ничего особенного?

— Нет…

В темном оконном стекле она могла видеть отражение поднимающегося с кресла Дерека, по-прежнему держащего в руке бокал с коньяком.

Он никогда не делал секрета из того, что больше всего хочет от этого брака ребенка — не считая, разумеется, секса. Секс нужен был им обоим, нужен до такой степени, что поначалу они не думали ни о чем, кроме возможности проводить вместе в постели каждую ночь. И никто, ни ее родители, ни его консервативный дед, не были в состоянии этому помешать.

Однако тогда у нее еще теплилась надежда, что это желание перерастет в нечто иное. Эльвира мечтала — и молилась о воплощении своей мечты, — чтобы Дерек пришел к пониманию того, что их взаимоотношения значат для него гораздо больше, чем просто ослепляющая и туманящая рассудок страсть. Чтобы ему захотелось превратить их брак по расчету в настоящий союз, в котором она была бы счастлива зачать ребенка своей и его мечты.

— Нет, — ответила Эльвира как можно более бесстрастным тоном. — Нет, я не чувствую в себе ничего особенного.

Хотя особенные ощущения пришли к ней еще несколько месяцев назад, когда она сделала открытие, перевернувшее ее мир. Эльвира поняла, что любит Дерека по-настоящему. До этого момента она могла поклясться, что тоже хочет ребенка больше всего на свете.

— И как бы мне ни хотелось сказать обратное, это было бы ложью.

Услышав звук разбившегося хрустального бокала, Эльвира поежилась и обняла себя руками за плечи, как будто пытаясь согреться. Однако она понимала, что на самом деле пытается бороться с болью, возникшей в душе, когда ей стало ясно, сколь глубоко разочарование Дерека.

Казалось, ситуацию изменить было очень легко. Надо лишь забыть обо всех своих сомнениях и страхах, выбросить таблетки, и…

Но так ли это на самом деле?

Они прожили вместе двенадцать месяцев, и за это время занимались любовью бесчисленное количество раз. К ее крайнему удивлению, поначалу на необходимости предохраняться настаивал сам Дерек — до тех пор, по его словам, пока они не наладят совместную жизнь.

А позднее, когда Эльвира осознала свои истинные чувства к мужу и поняла, что ее любовь не встречает ответа, ей на ум пришла мысль о противозачаточных таблетках, позволяющих выиграть время и обдумать ситуацию.

— Извини меня, Дерек.

— Тебе не в чем извиняться… Это не имеет значения.

Слова мужа прозвучали так неожиданно, что заставили ее повернуться к нему в крайнем изумлении.

— Не хочешь же ты сказать… Нет, ты не можешь…

— Неужели?

Сняв галстук-бабочку, Дерек пожал плечами, словно отметая ее протест как совершенно неуместный.

— Вот увидишь, что могу. И сделаю… Думаю, это только хорошо…

Увидев, как сильно расстроилась Эльвира, вынужденная признаться в том, что не беременна, Дерек расстроился не меньше. Он впервые задумался о том, как угнетающе, наверное, действовало на нее постоянное ожидание признаков изменения ее состояния. Неудивительно, что после сделанного Элизабет и Мэтью заявления она побледнела как смерть. Вспоминая, как жена избегала встречаться с ним взглядом, Дерек проклинал себя за бесчувственность. Надо же было поднять этот вопрос именно сейчас, в годовщину их свадьбы!

— Это не имеет никакого значения, — повторил он, стараясь быть как можно убедительнее.

— Но перед свадьбой…

— Да, перед свадьбой я сказал, что хочу иметь ребенка, наследника владений семьи. Я и сейчас хочу этого. Но ускорить события не в наших силах. Я могу и подождать.

Дерек и сам почти убедил себя в этом. Но самое главное было убедить Эльвиру. Если его дед начал подозревать существование каких-то проблем, то совсем ни к чему, чтобы подобные подозрения появились и у нее тоже. Ни в коем случае нельзя допускать даже мыслей о том, что ребенка у них не будет.

Если Эльвира еще не беременна, он знает способ, как это исправить. Однако они совсем неплохо начали сегодня днем. Вполне возможно, что после того бешеного совокупления она уже забеременела и просто не знает об этом.

Одно только воспоминание об испытанном несравненном удовольствии, будившее в Дереке первобытные инстинкты, не оставляло сомнений в том, что исполнение супружеского долга не станет для него тягостным испытанием. И при некотором везении к следующей годовщине их можно будет поздравлять не только как супругов, но и как родителей.

Дерек увидел по глазам Эльвиры, что ему удалось убедить ее хотя бы наполовину.

— Не каждая женщина беременеет столь же легко, как Бесс. — Сделав над собой титаническое усилие, он заставил себя улыбнуться легко и непринужденно, как ему этого хотелось. — У нас впереди масса времени.

— Ты… ты действительно так считаешь?

— Разумеется. Это еще не конец света. Кроме того, то, что мы не добились результата до сих пор, означает лишь, что надо попробовать еще раз.

Дерек сделал несколько шагов в ее направлении. Несколько воспрянув духом, Эльвира все же выглядела так, будто стоит ему сделать одно неосторожное движение, и ее охватит паника.

— Мы можем еще немножко попрактиковаться, — попытался шуткой снять ее напряжение Дерек.

Уголки губ Эльвиры приподнялись в невольной улыбке.

— О, эти практические занятия могут доставить лишь удовольствие.