Когда они домчались до дома, часы на церковной башне показывали пять минут седьмого. По дороге Пиппа рассказала, как её похитили.

— Конечно, я сразу же предупредила бандитов, что ты меня освободишь, — заявила она господину Розочке.

— Да, потому они и нанесли мне дружественный визит, — ответил он и поведал о вторжении в его квартиру.

Наконец они простились с Пиппой, Тимотом и Теофилом. Морицу пришлось пообещать, что в ближайшее время он приедет к Пиппе за гигантской порцией шоколадного мороженого с цветами акации.

— Уж его-то я тебе точно задолжала, — сказала Пиппа. — Спасибо, Мориц.

Теофил хлопнул его по плечу и пробормотал что-то вроде «храбрый парнишка», а Тимот подтвердил:

— Молодец, Мориц!

Двери закрылись, и автобус унёсся прочь.

Между тем желудок у Морица сжался так, что он уже обо всём забыл: как радовался, когда они освобождали Пиппу и одержали победу над господином Зонненхутом; как гордился, что нашёл место, где Пиппу держали в заточении; как вовремя вспомнил про историю с газетной статьёй.

Его пробил озноб. Чем ближе он подходил к подъезду, тем хуже его слушались ноги. Господин Розочка шёл рядом и молчал. Остановившись перед дверью, он сказал:

— Ты не сделал ничего дурного, Мориц. Ты всего лишь не вполне придерживался правил, вот и всё.

— Папа страшно зол! — вырвалось у Морица. — Теперь мне уж точно не разрешат выйти из дома одному.

— Погоди с выводами, — ответил господин Розочка. — Может, всё кончится не так уж плохо.

Мориц позвонил в домофон. А потом ещё раз. Дверь никто не открыл.

— Ох, — вздохнул Мориц. — Папа так злится, что даже не хочет меня впускать.

Он порылся в карманах и открыл уличную дверь своим ключом. Стал подниматься по ступеням, которые ещё никогда не казались ему такими высокими. Господин Розочка шёл следом. Наконец они остановились перед квартирой Морица, на двери которой висела яркая деревянная табличка, извещавшая, что здесь живёт семья Фройденрайх.

Мориц снова позвонил. Тишина. Он отпер дверь. Внутри было тихо и темно. Только в его комнате горела маленькая лампа для чтения, под которой он недавно сидел.

— Может, папа ушёл меня искать? — предположил Мориц, обращаясь больше к себе самому.

— Вряд ли, — сказал господин Розочка. — Думаю, у него возникло неотложное дело и он скоро вернётся.

В это мгновение в подъезде зажёгся свет.

Мориц молниеносно повесил куртку на крючок, надел тапочки и засунул отсыревшие ботинки как можно глубже под шкаф. Господин Розочка так и стоял на лестничной площадке.

— Пойду к себе, надо отдохнуть, — сказал он наконец. — Заходи, как только сможешь. У меня есть для тебя подарок.

Они обменялись рукопожатием, и господин Розочка уже повернулся, чтобы идти, но тут на лестнице показался папа с Тимом на руках. Мориц в страхе посмотрел на него. И папа, поднимаясь, ответил ему таким же испуганным взглядом.

— Мне очень жаль, Мориц, — сказал он. — Я пытался тебя предупредить, но ты не подходил к телефону.

— Да что ж такое! — воскликнул Мориц с деланным возмущением. — Я вас жду, жду!

Тут папа повернулся к господину Розочке и поздоровался:

— Добрый день, рад вас видеть! Может, зайдёте к нам?

Мориц подумал, что папа наверняка не был бы так любезен, узнай он, что в этот вечер учинили Мориц с господином Розочкой.

— Нет, спасибо, — ответил тот. — У меня был очень тяжёлый день, и я всего лишь хотел узнать у Морица, как дела. Но мы наверняка скоро увидимся. Хорошего вам вечера. — Он кивнул папе и Морицу, и на какое-то мгновение Морицу даже почудилось, что господин Розочка ему подмигнул. Потом он повернулся и пошёл вниз по лестнице к себе.

Между тем папа с Тимом вошли в квартиру и уже раздевались.

— Так где же вы были? — укоризненно спросил Мориц. Он уже и сам почти поверил, что никуда не отлучался и все эти часы просидел дома.

— Ты не представляешь, это просто безумная история, — начал папа. — Только я с Тимом вышел от нашей няни Конни, как зазвонил мой мобильный. Номер не определился. Я подумал, что кто-нибудь хочет записаться на занятия по фортепиано. Но всё оказалось куда интереснее…

Папе позвонил какой-то доброжелательный господин, который искал, кому бы заказать музыкальную композицию. Детали он оставлял на усмотрение автора, и только название пьесы было выбрано.

— А теперь держись, — сказал папа, надевая на Тима крошечные башмачки. — Пьеса должна называться «Концерт для домашней свиньи».

— Не может быть! — сказал Мориц, который уже начал догадываться, кто был этим звонившим.

— Да, — сказал папа. — И поскольку я не каждый день получаю заказы на сочинение музыки, а этот добрый человек живёт у нас тут прямо за углом, мы тут же договорились встретиться.

Они зашли на кухню. Папа включил свет и достал из шкафа большую кастрюлю для макарон.

— Есть хочешь?

— Ещё бы, — ответил Мориц.

Папа налил воды, посолил, добавил оливкового масла и поставил кастрюлю на плиту.

— Ну так вот, я пытался тебя предупредить, но ты не подходил к телефону. Кстати, почему?

Мориц промямлил что-то вроде «слушал музыку».

— В общем, мы с Тимом пошли к этому господину. Он живёт в очень ухоженном доме на Гортензиенвег. Мы поднялись по лестнице, и дверь нам открыл ужасно милый кругленький человек.

Мориц уселся на кухонную скамью:

— А потом?

— Он пригласил нас в свою элегантную квартиру. Угадай, что лежало посреди гостиной?

— Дай-ка подумаю, — сказал Мориц. — Свинья?

— Свинья, — подтвердил папа. — Жирная хрюкающая розовая свинья.

Мориц пытался выглядеть изумлённым.

— Ну что, удивлён, а? — спросил папа.

— Да у него не все дома, — сказал Мориц; впрочем, он и в самом деле так считал. Хотя и по другим причинам, чем папа.

— Мы провели очень приятный вечер и немного заболтались. Тим был страшно увлечён свиньёй по имени Хайнрих. Должен признать, этот Хайнрих оказался очень дружелюбным.

— Так ты возьмешься за эту работу?

— Ну конечно! — сказал папа и начал мурлыкать какую-то мелодию. — У меня уже есть несколько замечательных идей! Господин Мейербер обещал хорошо мне заплатить и пригласить нас всех на первое исполнение.

— Господин Мейербер! — воскликнул Мориц, которому этот момент показался подходящим. — Да это же друг господина Розочки! Значит, теперь у него свинья?

— Ах да, то-то его фамилия показалась мне такой знакомой! — обрадовался папа. — Может, господин Розочка меня ему и рекомендовал?

— Вполне возможно, — сказал Мориц и ухмыльнулся.

— Ты у него уже бывал? — спросил папа.

— Нет, — ответил Мориц и поклялся себе, что обманывает папу в последний раз.

Между тем вода закипела, и папа высыпал в кастрюлю спагетти.

— А с каким соусом? — спросил он.

— Карбонара, — предложил Мориц и достал из холодильника ветчину и яйца.

— В любом случае мне очень жаль, что я так надолго оставил тебя одного, — сказал папа. — Но ведь ты уже большой.

— Видимо, недостаточно большой, чтобы держать кое-какие вещи при себе, — начал было Мориц, но тут их разговор прервался.

Всё произошло одновременно. Тим потянул за угол скатерти. Стакан с водой свалился на пол. Тим от испуга заплакал, а папа, чертыхаясь, принялся собирать осколки. В ту же минуту Мориц услышал, как в замке повернулся ключ. Мама! Всё ещё держа плачущего Тима на руках, он выбежал в прихожую. Мама стряхивала снег с кудрей и стягивала тёплые сапоги. Мориц давно не видел её такой радостной.

— Привет, мои дорогие! — воскликнула она. — Тим, малыш, что стряслось?

— Он сбросил на пол стакан, — сказал Мориц.

— Ну, это не так страшно, — успокоила его мама, взяла Тима и пошла на кухню. — А у меня, кстати, очень, очень хорошие новости.

— Вступай в наш клуб хороших новостей, — сказал папа. — У меня они тоже есть.

— Говори скорее, — попросила мама.

Пока мама и Мориц накрывали на стол, папа поджаривал ветчину и рассказывал про заказ на композицию.

— Чего только не бывает на свете, — сказала мама и покачала головой.

Между тем они уже сели за стол, и Мориц положил себе гигантскую порцию спагетти.

— А что у тебя случилось? — спросил он.

— Вы не поверите, — сказала мама. — Вечером опять было срочное совещание, и господин Хюберих со слезами на глазах объявил, что нам не разрешат строить детский центр.

Разумеется, рассказывала она, сотрудники были шокированы. Унылые, они сидели и раздумывали о своём нелёгком будущем, и тут в зал ворвалась секретарь. Дескать, это очень важно, на проводе главный редактор «Новейших известий».

— Мы, естественно, подумали, что про нас написали ещё больше небылиц и клеветы. Но когда господин Хюберих вернулся, на его лице сияла улыбка. Оказалось, главный редактор извинился за статью и пообещал опубликовать опровержение.

И заодно спросил, как он, Хюберих, прокомментирует известие о щедром взносе господина Зонненхута.

— А мы-то ничего и не знали! — продолжала мама. — Но через пару минут из администрации бургомистра пришёл факс. В нём говорилось, что денег на детский центр теперь достаточно и мы даже можем устроить там бассейн. Не знаю, что такое произошло с господином Зонненхутом. Говорят, он уехал в далёкое путешествие. По мне, так пусть бы он оттуда и не возвращался, — сказала мама в заключение.

— О, я думаю, он и не вернётся, — невзначай вырвалось у Морица.

— Почему ты так думаешь? — спросил папа и пристально посмотрел на него.

— Ну, раз уж он уехал так далеко… — промямлил Мориц.

К счастью, папа не стал больше его расспрашивать, и они очень приятно провели вечер. Когда Мориц пошёл спать, папа удержал его за локоть:

— Ну что, ты не в обиде? — спросил он.

— Конечно, нет, — великодушно ответил Мориц.

Некоторое время он лежал и заворожённо смотрел на бабушкино звёздное небо. Он чувствовал облегчение и счастье. А потом заснул — впервые за последние дни глубоко и без сновидений.