Погода не менялась. Дорога по-прежнему была хорошей. В тот день они проехали двадцать миль и столько же — на следующий. Прямо перед ними выросли заснеженные вершины.

Каждое утро они вставали на рассвете и ехали весь день почти без отдыха. Хили, наблюдая за Баркером, заметил, что тот выбирает дорогу со знанием дела. Временами они кружили, делали небольшой крюк, но неизменно это оказывался наиболее удобный путь, поэтому времени путешественники не теряли.

Иногда Хили и Дженис уходили далеко вперед и смотрели, как фургоны понемногу их нагоняют. Но уйти вперед можно было лишь среди холмов, поскольку на равнине лошади шли слишком быстро.

Со стороны ярко раскрашенные фургоны с упряжками лошадей выглядели совершенно неуместными в этих диких заснеженных краях.

Баркер нервничал; причем с каждым днем он вел себя все бесцеремоннее. Лишь то обстоятельство, что они находились вдалеке от ближайшего поселения и всецело зависели от Баркера, удерживало Хили от серьезного разговора с ним. Несколько раз во время остановок он замечал, что Баркер о чем-то вполголоса беседует с Уайкоффом и Бойлом; причем разговор тут же прекращался, если Хили подходил к ним слишком близко.

Хили все чаще задумывался о том, почему Баркер не хотел иметь попутчиком Мэбри. Ведь лишняя пара крепких рук им бы сейчас очень пригодилась. Не говоря уже о знании и опыте.

Однажды фургоны увязли в глубоком снегу на дне протоки, и несколько часов тяжелого труда ушло на то, чтобы вытащить их. Толкать фургоны пришлось всем, даже девушкам. Иногда они пристегивали к одному фургону обе упряжки, чтобы подняться по крутому склону.

Хили частенько оглядывался назад, надеясь, что Мэбри их нагонит. Но с какой стати ему их догонять? Значит, нечего и надеяться. Из замечаний погонщиков и разговоров у костра он уяснил, что к северу от них на сотни миль протянулась совершенно безлюдная пустыня. Тем не менее Баркер выбрал именно этот маршрут.

Однажды в стороне от тропы Хили увидел остатки костра, а вокруг него — следы сапог. Вернувшись к фургонам, он, однако, никому об этом не сказал. В другой раз за высоким сугробом обнаружил что-то вроде укрытия или наблюдательного пункта; и там же — вновь следы сапог. Однако сапоги эти были с квадратными союзками, совсем не такие, как у Мэбри. Вернувшись в фургон, Хили застал Дока Гилфорда за раскладыванием пасьянса.

— Ну и как дела?

Хили хмуро взглянул на старика.

— Не важно. Что-то не нравится мне Баркер.

— Он напоминает мне одного мошенника, с которым мне приходилось встречаться, — задумчиво проговорил Гилфорд, — только этот куда подлее.

Хили наблюдал, как Док раскладывает карты. Он и сам чувствовал, как сильно изменился во время путешествия, — стал осторожным и подозрительным, каким прежде не был.

— Скажите, у вас есть оружие?

Док, похоже, нисколько не удивился вопросу.

— Ага.

— Держите его под рукой.

— А я и так держу. — Док осторожно положил карту. — В последнее время…

Горы становились все ближе. Красноватая стена песчаника протянулась далеко на север. Теперь они продвигались гораздо медленнее, так как приходилось пересекать множество проток и ручьев. Тропы уже не было, и Хили казалось, что они едут наугад. Возможно, здесь пролегала конная тропа, а они ее не видели — земля почти полностью была покрыта снегом.

Во время одной из остановок Баркер объяснил им ситуацию.

— Все перевалы на севере сейчас закрыты. Мы поедем через Дыру-в-Стене. Это единственное место, где можно пройти. Туда после битвы с Кастером пришли шайены под предводительством Тупого Ножа.

— А мы сможем там проехать?

— Да. Там протекает небольшая речушка — приток Паудера. За Стеной — дикая равнина, но дорогу я знаю.

Следов они больше не встречали, однако Баркер все время их искал. Он по-прежнему нервничал. На ночевку они остановились в излучине ручья, у широкого прохода в красноватой стене песчаника. Вокруг расстилались покрытые настом снега.

Фургоны поставили углом — как защиту от ветра. Бойл собрал хворост и развел костер. Уайкофф отвел лошадей к ручью и разбил лед, чтобы животные могли напиться.

Хили бродил по берегу ручья в поисках плавника. Из фургона вышла Дженис и присоединилась к нему. Щеки ее горели на морозе, глаза сверкали.

— Ну как? — спросил он, понимая причину ее приподнятого настроения.

— Чудесно! Просто замечательно!

Девушка шла, собирая хворост. Внезапно она остановилась как вкопанная. Потом сделала еще несколько шагов и снова остановилась. Обернувшись, тихо позвала:

— Том!

Он побежал к ней, сжимая в руке тяжелую дубину. Увидев, что она одна и ей ничто не угрожает, он успокоился.

— Дженис, что случилось?

— Кажется, я что-то услыхала. Там, в кустах. Вон там…

За спиной у них хрустнула ветка.

Резко повернувшись, они увидели Арта Бойла, пробиравшегося сквозь кустарник. Он ухмыльнулся:

— Прошу прощения за беспокойство. Собираем хворост?

— Я там немного уже собрала. — Дженис показала на кучу хвороста.

Когда Бойл ушел, она вопросительно взглянула на Хили.

— Том, что это значит?

— Не знаю, — неохотно признался он. — Но чем больше я об этом думаю, тем меньше мне все это нравится. Они ни на секунду не выпускают нас из вида, и по какой-то непонятной причине Баркер не хочет встречаться с посторонними, не хочет, чтобы кто-нибудь увидел нас.

— Но почему?

— Если бы я знал!

— Том, ты думаешь… полагаешь, они решили нас ограбить?

Хили задумался. Разумеется, он никому не говорил, что денег у них больше, чем требуется для такого путешествия. Сколько могут стоить фургоны со снаряжением?.. Ведь они не знают о припрятанных пятнадцати тысячах. Или знают?

А если их ограбят и убьют, кто станет их искать?

Они путешествовали уже больше недели и до сих пор не встретили ни единой живой души.

Том Хили посмотрел на Дыру-в-Стене. Шайенн и Дедвуд остались далеко позади. К западу, за этими воротами, созданными самой природой, лежали бескрайние дикие просторы. А дальше — Солт-Лейк-Сити.

Западный Вайоминг почти безлюден. Два фургона могут навечно затеряться в этом необъятном белом мире, среди заснеженных гор и рек, В Олдер-Галче их никто не ждал. Правда, в Батте их дожидался Магастр рассчитывавший получить от них весточку из Солт-Лейк-Сити, где Том должен был положить деньги в банк на его имя. Но если с ними здесь что-нибудь случится, пройдут месяцы, прежде чем их хватятся.

Хили нахмурился.

— Возможно, у меня просто разыгралось воображение, — сказал он наконец. — Во всяком случае пока все в порядке.

— Том, кому могли принадлежать следы?

— Понятия не имею.

— Кингу Мэбри?

— Возможно. — Он задумчиво посмотрел на Дженис. — Он тебе нравится?

— Не знаю. Я действительно не знаю, но думаю, что он не должен мне нравится. И все же… в нем что-то есть…

— Понимаю. — Он вздохнул. — Пора возвращаться. Уже темнеет.

По дороге к лагерю они собирали хворост.

— Мне он не нравится, — признался Хили, — потому что ему нравишься ты.

Она засмеялась.

— Но это же глупо, Том!

— Значит, я глуп.

— Том, я уверена, что ему нет до меня дела.

— Возможно. — Хили взглянул на стену песчаника, поднимавшуюся к серому, сумеречному небу. — Нравится он нам или нет, я бы отдал всю прибыль за десять следующих недель, только бы знать, что он сейчас где-то рядом. Стыдно признаваться, но этот край меня угнетает. Я здесь чужой…

Дженис промолчала. Да и что она могла ответить. Том Хили, изнеженный ирландец, привыкший к городской жизни на восточном побережье действительно был в этом мире чужаком. С ними еще и старик Гилфорд, похвалявшийся своими былыми приключениями и раскладывающий пасьянсы.

А Баркер — он опасный человек… С ним заодно хитрющий, вечно ухмыляющийся Бойл и глупый, звероподобный Уайкофф. Неприятные все это были мысли…

Они свалили хворост у костра. Бойл готовил ужин. Запах горячей пищи приятно щекотал ноздри.

В круг света вступил Уайкофф, вытирающий руки о штаны из оленьей кожи. Он уставился на Доуди; его глубоко посаженные глаза оставались в тени низко нависших над ними кустистых бровей.

Баркер, казалось, нервничал больше обычного; он долго расхаживал неподалеку от костра, наконец все же уселся.

В поведении погонщиков наметились кое-какие перемены: Уайкофф, проходя мимо Мэгги, задел ее плечом, — причем явно не случайно. Хили хотел было возмутиться, но в последнюю секунду удержался.

Док Гилфорд сидел в стороне от костра, привалившись спиной к фургону. Его живые глаза пристально смотрели на Баркера.

Поужинали молча. Мэгги поднялась первой и вернулась в фургон. Она сказала, что ей нездоровится. Однако казалось, никто не обратил внимания на ее слова.

Затем, собираясь уходить, поднялась Доуди. Бойл, развалившийся на одеялах, с ухмылкой оглянулся ей вслед.

— Останься с нами, дорогуша. Ночь только началась.

Не удостоив его взглядом, девушка направилась к фургону. Бойл сел, проворчав что-то сквозь зубы.

Дженис принялась чистить снегом чашку. Гилфорд по-прежнему сидел у фургона.

У Хили по спине мурашки пробежали. Возможно, его покоробила развязность Бойла… Или выражение звериной жестокости, написанное на лице Уайкоффа… Хили вдруг понял, что совершил ошибку. Но было уже слишком поздно…

Том Хили медленно поднялся, потянулся. В фургоне спрятанное среди одеял лежало заряженное ружье. Там же хранились патроны. Надо было завладеть оружием. И сделать это немедленно.

Он направился к фургону.

За спиной его Бойл проворчал:

— Чего мы ждем, Баркер? Черт возьми, я…

— Хили! — Окрик Баркера остановил ирландца в двух шагах от фургона.

Хили повернулся.

— В чем дело? Я устал. Хочу пораньше лечь.

Гилфорд не тронулся с места. Он настороженно наблюдал за происходящим.

Баркер вытащил из-под куртки револьвер.

— Иди сюда и сядь, Хили. Мы хотим с тобой поговорить.

— Мне и здесь хорошо. Я вас слушаю.

Баркер подбросил револьвер на ладони.

— Где деньги, Хили? Где твой ящик с деньгами?

Том Хили не спешил с ответом; он лихорадочно искал какой-нибудь выход. Если сейчас отказать Баркеру, тот пристрелит его, не задумываясь, а покойник женщинам помочь не сможет…

— Вы, ребята, ошибаетесь. У меня не хватит денег и на неделю пьянки.

— Он врет! — закричал Бойл. — Будь я проклят, Баркер. Ты говорил, он везет с собой тысяч пять.

— Да, мы все вместе не наскребем и восемьсот долларов! — вскричал Хили. — Поэтому-то и торопимся в Олдер-Галч! — Он вздохнул. — Ребята, не стоит злиться. Понимаю, что дорога трудная. Я заплачу вам на семьсот долларов больше, если довезете нас до места.

Баркер расплылся в улыбке, демонстрируя превосходные зубы.

— А что расскажешь о нас в Олдер-Галче? Какие мы замечательные парни? Сомневаюсь… Дальше мы не поедем, Хили.

— Во всяком случае, ты дальше не поедешь, — уточнил Бойл.

Уайкофф, усмехаясь, взглянул на Хили из-под густых бровей. Баркер поднял револьвер; палец его лег на спусковой крючок. Хили опрометью бросился в кусты.

Баркер выстрелил дважды. Хили, споткнувшись, упал лицом в снег. Однако тотчас же вскочил и побежал. Он надеялся, что, если ему удастся скрыться, бандиты будут вынуждены пощадить женщин; в противном случае он расскажет о них властям.

Хили внезапно остановился, сообразив, что хруст ломающихся веток выдает его. Погони не было. Из его укрытия в кустах была видна часть лагеря.

Хили стоял сейчас ярдах в пятидесяти от бандитов, однако в чистом морозном воздухе голоса их звучали так, словно находились рядом.

— Он выстрелил в меня, — стонал Уайкофф. — Старый дьявол выстрелил в меня.

Гилфорд лежал, привалившись к фургону. Он не шевелился.

— Старик стрелял в меня, — возразил Баркер. — Тебя просто случайно задело.

— Ну и что? — закричал Уайкофф. — Да не стойте же так! Дайте мне бинт! Я истекаю кровью!

— Да не хнычь ты, — раздраженно сказал Бойл. — Он тебя всего лишь оцарапал. Зато теперь они у нас в руках.

Том Хилл осмотрелся. Надо было быстрее уходить, ведь, несомненно, попытаются его найти.

Только им не обязательно начинать поиски сегодня. Они могут подождать до утра, потом сесть на коней и нагнать его. Пеший да еще и без оружия он беспомощен.

Сидевшие в фургоне женщины тревожно переглядывались, прислушиваясь к тому, что происходит у костра. Наконец Дженис поднялась и направилась к двери, но Мэгги схватила ее за руку.

— Не выходи! Дверь заперта, а взломать ее не просто.

— Во втором фургоне есть ружье, — сказала Дженис.

Доуди спустила ноги на пол и стала одеваться. Затем склонилась над своей сумкой. Когда девушка выпрямилась, в руках она держала длинноствольный кольт.

Дженис уставилась на нее в крайнем изумлении.

— Откуда это у тебя?

— Он принадлежал моему отцу. Ты умеешь стрелять?

— Да, — ответила Дженис.

Револьвер, оказавшийся необыкновенно тяжелым, был заряжен. Дженис положила его рядом с собой на лежанку.

— Том убежал, — прошептала Мэгги.

— Но он скоро замерзнет…

Снаружи завывал ветер, раскачивая лампу, висевшую у двери. Они услыхали приглушенные мужские голоса.

Кто-то подошел к фургону и попытался открыть дверь. Затем шаги удалились, и они снова услыхали голоса.

Ветер все усиливался. По стенам застучала ледяная крошка.