«Хрустальный дворец» был одним из тех заведений, без которых невозможно представить себе Дикий Запад. К услугам желающих промотать свои деньги здесь были салун и казино, но сюда приходили не только для того, чтобы выпить и испытать судьбу в азартных играх; салун на Западе был местом встреч, политическим форумом. Здесь совершались сделки и велись переговоры, он был своего рода клубом, где можно было получить любую информацию.

На Западе люди зарабатывали деньги разведением скота, охотой на бизонов или добычей золота, и в большинстве своем с легкостью расставались с заработанным. Те, у кого были деньги, хотели получить за них самое лучшее: редкие вина, шампанское, деликатесы и красивую обстановку.

Ковбои Седара, работавшие на Хейла, получали не так уж много, но по сравнению с тем, что зарабатывали другие, это были приличные деньги. Они-то и являлись завсегдатаями «Хрустального дворца». Заглядывали сюда и старатели, причем многие приезжали издалека, из Флоренс или даже Айдахо-Сити, потому что салун Риты считался лучшим из заведений подобного типа.

Дела у Риты Риордан, как сразу заметил Трент, шли неплохо. Свой первый игорный дом с салуном и Джеймом Бриго в придачу она унаследовала несколько лет назад.

Несмотря на свою молодость, Рита умело вела дела, и заведение приносило неплохой доход. Здесь не мошенничали, не пользовались никакими шулерскими приемами. Более того, если какой-то проигравшийся в пух и прах игрок заявлял, что его обманули, она немедленно возвращала ему всю проигранную сумму, но с этого момента двери казино закрывались для него навсегда. Зная это, даже совершенно проигравшиеся обычно не протестовали, не желая быть отлученными от лучшего заведения в городе, которое славилось на всю округу непревзойденной кухней.

Трент плохо разбирался в игорном бизнесе, но было ясно, что заведение Риты процветает.

Прайс Диксон провел его через комнату, и Трент увидел Джейма Бриго, одетого в черный бархатный костюм и белую рубашку. На его поясе висели два револьвера и торчала рукоятка ножа. Другой нож, как припомнил Трент, Бриго носил на шее — так его легче выхватить и пустить в дело.

— Буэнос диас, сеньор! — сверкнул белоснежными зубами Бриго.

Диксон указал на дверь, возле которой сидел Бриго.

— Она там.

Сделав глубокий вдох, Трент постучал и вошел в комнату. Сердце его учащенно забилось, во рту пересохло. Ни одна женщина не трогала и не возбуждала его так сильно, как эта; ни одна не заставляла задумываться о том, как много он теряет, ведя одинокую жизнь.

Интерьер тихой уютной комнаты сильно отличался от кричащего убранства игорного зала. Это было место для спокойной жизни, далекой от всякой суматохи, оно говорило о том, что его хозяйка прежде всего ценит покой и уют. На столе лежала открытая книга, на подоконнике стояли горшки с комнатными цветами. Все это Трент отметил машинально, ибо все его внимание было приковано к Рите Риордан.

Она стояла у стола, высокая, выше среднего роста. При виде ее пышной, но стройной фигуры, сердце его бешено забилось. На ней было черное вечернее платье с блестками, в котором она обычно прохаживалась между столиками, оно резко контрастировало со скромным убранством комнаты.

Широко раскрыв глаза, Рита протянула ему обе руки.

— Лэнс! Почему ты так долго не появлялся?

— Ты все такая же, — сказал он. — Ничуть не изменилась.

— Я стала старше, Лэнс. Больше чем на год.

— Неужели прошел только год? Мне казалось, что намного больше. — Он задумчиво смотрел на нее. — Ты, как всегда, прекрасна. Думаю, ты стала даже еще прекрасней и желанней.

— Было время, когда ты мог обладать мной, но ты вдруг взял и уехал. Лэнс, ты так и живешь один в своей хижине или у тебя кто-нибудь появился?

Он усмехнулся.

— Рита, если бы у меня кто-нибудь появился, ты бы наверняка узнала об этом. Мне кажется, ты знаешь все, что происходит вокруг. Да, я по-прежнему живу один, наедине со своими воспоминаниями. И они не делают мою жизнь веселее. Но когда я думаю о тебе и о том, что могло бы быть, я вспоминаю Берта Полти и Брокмэнов и думаю, когда же я сам превращусь в прах.

— Вот поэтому-то я и посылала за тобой. — Она обошла вокруг стола и снова взяла его за руки. — Лэнс, ты должен уехать! Немедленно! Если тебя удерживает твоя земля, я сумею оставить ее за тобой. А если дело не в этом, скажи только слово, и я уеду с тобой. Всюду, куда ты пожелаешь, но мы должны сделать это сейчас же!

— Почему? — спросил Трент. Он всегда отличался прямотой и решительностью. Его лицо потемнело и стало суровым. — Почему я должен уехать? Я не могу бросить тех, кто мне доверился.

— Лэнс, они хотят убить тебя! Эти люди жестоки и порочны. Я имею в виду даже не Короля Билла, хотя он их вождь и считает: все, что он делает, справедливо. Я говорю о Малыше. Он любит убивать. На прошлой неделе он убил какого-то парня прямо перед моим казино, а потом стрелял уже в мертвое тело и никак не мог остановиться. Он ненормальный, Лэнс, но даже его отец не догадывается об этом. Со своим отцом он само очарование. Я верю, он действительно его любит. Король Билл, по крайней мере, использует свою власть для созидания, хотя ради своей цели он может пройти по трупам. Малыш же способен только разрушать.

— Я должен остаться. Нас и так немного.

— Лэнс, я слышала их разговор. Мне кажется, они специально говорили при мне. Они ничего не скрывают, потому что уверены: никто не осмелится их тронуть. Они знают, что ты будешь сражаться за свою землю, и потому решили тебя убить. Им известно, что ты в городе, и они не дадут тебе уехать.

— Рита, люди, живущие в горных долинах, — мои друзья. Я не могу нарушить наш договор и сбежать.

— Хейл и его люди не знают, что ты — Лэнс Килкенни, но они догадываются, что ты тот, чье имя хорошо известно. Я думаю, они считают тебя каким-то крупным преступником, скрывающимся от закона. И они приговорили тебя к смерти, это уж точно.

— Рита, мне и раньше приходилось бывать в подобных переделках. Может быть, шансов у меня было тогда побольше, но игра-то все равно одна и та же. Нет, я должен остаться. — Немного помолчав, он добавил: — Мне нужно поговорить с Хейлом. Он может остановить это, если захочет. Ему нужно все объяснить.

— И не рассчитывай на это! Он живет в собственном мире. Никто даже не осмеливается обратиться к нему, и, если ты заговоришь с ним, он воспримет это как оскорбление. У тебя никаких шансов поговорить с ним. И не забудь, ему нет и сорока, и нрав у него горячий.

— Я вижу, ты его хорошо знаешь. Не причиняет ли он тебе каких неприятностей?

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Просто хочу знать.

Она пожала плечами.

— Он хочет на мне жениться, Лэнс. — Она вдруг рассмеялась. — Должна признаться, он делал мне предложение в манере короля, дарующего свою милость низшему существу, но тем не менее согласия он все-таки испросил.

— Ну а ты, Рита? — Трент напряженно смотрел на нее. — Что ты ему ответила?

— Лэнс, я так одинока здесь. У меня нет никакой личной жизни, одни дела. У меня даже нет знакомых женщин, кроме тех, что танцуют в моем казино. Они очень милые, правда. И не позволяют себе с клиентами ничего лишнего. Одна или две, кажется, завели себе кавалеров, но это их личное дело. А больше я никого не вижу и не знаю. Я очень, очень одинока. Король Билл — сильный мужчина и знает, как завоевать женщину. Он многое может предложить, и, хотя его сын такого же возраста, что и я, он все еще молод и крепок. Мне не нравится то, что он делает, но он-то считает, что делает все правильно, и готов доказать это кому угодно. Нет, я не выйду за него замуж. Не выйду, даже если тебя здесь не будет. Хотя, должна признаться, искушение велико, но, мне кажется, он тоже слегка помешан. У него чересчур много денег и власти, и все это досталось ему слишком легко. Ему кажется, он лучше других только потому, что он преуспел. Но на что бы ты ни решился, нельзя недооценивать его, и особенно Малыша.

— Значит, он пошлет воевать своих людей, а не пойдет сам?

— Нет, я хотела сказать, он и сам умеет драться. Однажды он сказал мне ровным будничным тоном, что может убить любого голыми руками.

— Я не хочу с ним драться — только поговорю, и все.

— Шоу, его управляющий, рассказывал однажды, как Король Билл избил до смерти одного человека в Эль-Пасо, а другого — на своем ранчо. Оба они осмелились бросить ему вызов.

— И все-таки я должен сегодня с ним встретиться, Рита. Его надо убедить, что в его же интересах оставить нас в покое. Ему не нужны наши земли, а мы не воры и не стоим у него на пути.

— Лэнс, он не станет с тобой разговаривать. Я его знаю. Он терпеть не может, когда кто-то обращается к нему, не дождавшись, когда он сам соизволит заговорить первым. Он просто отдаст тебя на растерзание своим головорезам.

— Нет, он будет со мной говорить.

— Лэнс, пожалуйста, не ходи туда, я тебя прошу!

— Он к тебе приставал?

— Нет. Мы разговаривали очень спокойно. И с другими тоже, потому что они знают о его интересе ко мне. Правда, однажды ночью нас пытались ограбить, но, очевидно, это были не его люди.

— А как все произошло?

— Грабители, видимо, не знали, что меня охраняет Джейм Бриго. Я подсчитывала выручку за неделю, Джейм на минуту отлучился, и в этот момент в комнату вошли двое с оружием в руках. Но тут вернулся Джейм. Они стояли друг против друга, держа револьверы. Грабители переглянулись, один из них сказал: «Похоже, мы попали не туда, куда хотели. Что, если мы по-тихому уйдем, а?» Они решили, что это лучший выход для всех.

Но Джейм сказал: «Нет».

Они не поняли. Но ты-то знаешь: если Джейм сказал «нет», то «да» от него не услышишь, и, когда один из них переспросил: «Нет?», Бриго застрелил их обоих.

С тех пор никаких проблем не возникало, но у меня нет иллюзий — если Королю Биллу вдруг понадобится «Хрустальный дворец» или я, он не остановится ни перед чем. А если Король Билл вдруг сойдет со сцены, то появится Малыш Хейл.

— Ладно. — Трент собрался уходить. — Все же я должен встретиться с Хейлом. Хочу попытаться остановить все это, пока не поздно. Дика Моффита уже не вернуть, но, может, мне удастся спасти других.

— А если не получится?

— Тогда я снова надену пояс с револьверами и приду в город.

Трент немного постоял в игорном зале, наблюдая, как Прайс Диксон сдает карты, но сейчас ему было не до игры. Он думал о том, как подобраться к Королю Биллу.

Да, Хейл привык выигрывать. В этом заброшенном городке Дикого Запада не было другой власти, кроме власти оружия и тех, кого люди сами выбирали себе в повелители. В большинстве своем пионеры Дикого Запада приветствовали установление законности и порядка, но были и такие, которые не привыкли уважать права других людей. Хейл, конечно же, чтил закон, но искренне считал — он сам и есть закон.

В эти края вело всего несколько дорог, и Хейл внимательно следил, чтобы в городе и его окрестностях не появлялись заезжие бандиты, а если они и появлялись, то ненадолго. Он не допускал даже, чтобы нежелательные слухи распространялись за пределами Кедровой долины. Так что отзвуки того, что должно было вот-вот разразиться в этих краях, могли никогда не выйти за ее пределы.

Сам Хейл жил на ферме в двух милях от Седара. Этот дом местные жители называли Замок. Каждый день он приезжал в город, чтобы посидеть то в «Мекке», то в «Хрустальном дворце».

Трент решил, что лучше всего поискать Хейла в «Мекке». Встречаться с ним в «Хрустальном дворце» Тренту не хотелось — он боялся причинить неприятность Рите.

Трент представлял, что чувствовала Рита, говоря о своем одиночестве, потому что сам почти всю жизнь был одинок. Его отца убили на границе Дакоты, когда он только появился на свет, и он жил в семье дяди в Нью-Йорке, потом у тети в Вирджинии. Они всегда были добры к нему, но он все равно чувствовал себя одиноким.

Выйдя на темную улицу, Трент направился к своему коню, отвязал его, напоил, дал сена и снова подвел к коновязи. Людей на улице было мало, из окон «Мекки» и «Хрустального дворца» неслись звуки музыки. На крыльце магазина сидел Дэн Купер. Увидев, что Трент привязывает коня, он подошел к нему.

— На твоем месте, Трент, я бы вскочил на этого коня и дал деру. Друзей тут у тебя нет.

— Спасибо, Купер, я принимаю это как дружеский совет, но у меня здесь дела. Я не хочу войны в Седаре и попытаюсь сделать еще одну попытку предотвратить ее.

— А если не получится?

— Тогда придется принимать меры.

Купер начал сворачивать самокрутку.

— Ты чертовски самоуверенный тип, Трент. Скажи, кто ты на самом деле?

— Я же говорил, старина. Я — поселенец по имени Трент.

Он уже было шагнул с тротуара, но в эту минуту на улице показалась небольшая группа всадников. Они приехали со стороны Замка и остановились перед салуном «Мекка». Четверо мужчин. Крупный человек на гнедом жеребце наверняка Хейл, подумал Трент.

Хейл спешился и вошел в салун, за ним — Малыш. Рейвиц привязывал лошадь Хейла. Данн постоял некоторое время, глядя на Трента, почти неразличимого в темноте навеса, и тоже вошел в салун.