Седьмого апреля 1869 года Владимира Александровича выпустили из санатория. Долго и мучительное лечение целой череды инфекционных болезней, вызванных воспалением легких осенью 1867 года, получилось прервать, применив новейший препарат, выведенный из плесневых грибков. Больше восьми лет работы и большое количество опытов, в том числе и на осужденных, позволили открыть что-то вроде пенициллина.

Владимир стал первым человеком на планете, которому добровольно его вкололи, в качестве лечебного средства. И препарат подействовал. Правда, дав небольшой побочный эффект, вроде сильно расслабленного 'стула, но это оказалось не так важно. Поэтому цесаревич, а именно в таком статусе в это время пребывал брат Императора, смог вернуться к хоть активной жизни и деятельности. Безусловно, ему требовался курс реабилитации и восстановления, но критическая ситуация необратимо миновала.

- Владимир, я очень рад тебя видеть, - Александр встал, увидев в дверях кабинета сильно исхудавшего брата. - Врачи выпустили тебя из санатория?

- Да, Ваше Императорское Величество, - Владимир аккуратно кивнул головой. - Сказали, что основная опасность миновала. Однако они посчитали, что после вашей коронации мне следует ехать в Крым для реабилитации. Или в какое еще теплое и сухое место.

- Я согласен с ними. Но что же ты стоишь в дверях? Проходи, присаживайся. - Александр кивнул на удобное кресло, стоящее рядом со столом. - Что это у тебя за папка?

Император провел с братом больше четырех часов к ряду, обсуждая его идеи, изложенные в несколько сумбурном виде. Практически, все, что предлагал Владимир, было связано с кавалерией в той или иной форме ее проявления. Очень уж он загорелся от рассказов об успехах Дениса Давыдова и Мюрата. Александр никогда не замечал за Владимиром такого увлечения этим родом войск, а потому несколько опешил от такого поворота событий.

В папке брата было очень много разных идей, большая часть из которых оказалась совершенно не пригодна для реализации. Например, та же стратегическая кавалерия. Владимир сам отказался от нее, после нескольких минут объяснения бесполезность ее реализации. Особенно Владимира поразили выкладки по финансам. Он до того момента не знал, что одна кавалерийская дивизия обходилась казне в содержании столько же, сколько три-четыре пехотные. А учитывая, что в свете минувших войн ее боевая эффективность против обычной пехоты сильно упала, то эта 'вилка различия реальной боевой полезности на каждый затраченный рубль, стала еще больше. Да и не только этого его смутило. Так что в сухом остатке кавалерия получалась очень дорогим, как в создании, так и в содержании, родом войск, который непонятно где и против кого можно было применять. Особенно в Европе.

Итогом данной беседы стало то, что Александр за всеми этими предложениями увидел главное - Владимир 'застоялся в стойле' и хочет причастности к великим делам эпохи. Его просто распирало от желания сделать хоть что-то серьезное и выйти из-под тени старшего брата, добившись личного признания. А кавалерия просто стала тем аспектом, который ему показался реальным поприщем для самореализации. Ведь им никто толком не занимался, а потому шансы на успех, по мнению Владимира, были весьма высоки.

Так что, дабы сохранить расположение родного брата, Императору пришлось идти на компромисс и искать ту нишу и ту форму, в которой кавалерию можно было бы осмысленно применять.

Придумать ничего сходу не получилось, поэтому, Владимир ушел, затаив на Александра недовольства. Посчитав, что тот ревнует его славе. Однако уже спустя несколько дней, цесаревич был приглашен на рабочее совещание Государственного Совета, где безмерно обрадовался. Была не только утверждена полноценная стратегия развития кавалерийских войск, но социально-политическая ниша, в которой он сможет реализоваться, утолив свои амбиции.

Командиру Среднеазиатским кавалерийским корпусом Гурко И. В.:

'Дорогой Иосиф Владимирович.

С радостью пишу вам о решение, которое было утверждено на Государственном совете при полной поддержке всех участников. Как вы уже догадались, оно самым тесным образом связано с вашим любимым родом войск. Говоря по-простому, Государственный Совет постановил - кавалерии - быть. Вы знаете, что я не ярый сторонник кавалерии. Даже более того, я почитал ее устаревшим видом войска, который не сможет справиться с пехотой, вооруженной современным оружием. Особенно после того, что я увидел в Оренбурге… Но, не смотря на это обстоятельство, я все же отступил, признав за кавалерией право на жизнь. Правда, с целым рядом серьезнейших изменений, которые вам и надлежит притворить в жизнь с особым рвением и старанием.

Ключом к такому рода решению стало заключение Имперской разведки о текущем положении дел в Туркестане (как западном, так и восточном), северном Китае и прилегающих районах. Не вдаваясь в излишние нюансы, перейду сразу к сведениям, которые касаются непосредственно вас.

15 апреля 1869 года была утверждена доктрина поведения Российской Империи в Средней Азии и прилегающих землях. Она сводиться к тому, чтобы в максимально краткие сроки продвинуться до Персии и Афганистана, занять Восточный Туркестан Китая и присоединить земли монголов, лежащие к востоку от него. А если сложиться удачная стратегическая ситуация, то и продвигаться дальше. С последующей ускоренной интеграцией новых владений в общеимперское административное, торговое и культурное пространство.

В связи с этим обстоятельством вам надлежит всемерно сосредоточиться на подготовке своего кавалерийского корпуса к боевым действиям в обозначенных климатических и культурных условиях. В силу сложившихся обстоятельств, основной проблемой, с которой столкнуться ваши люди, станет не сопротивление местных вооруженных сил, а климат и чрезмерно растянутые коммуникации. Поэтому, Государственный Совет Российской Империи решил утвердить основным видом кавалерии рейтар. Их вам и надлежит готовить. Да, мы не ошиблись с названием, именно рейтар. После анализа ситуации мы пришли к выводу, что только конные стрелки для сложных и диких мест смогут дать кавалерии шанс на выживание, несмотря на бурное развитие вооружения. Как вы, наверное, уже догадались, рейтары будут восседать не на конях, а на верблюдах, так как хоть сколь-либо массовое применение иных животных в столь суровых климатических условиях не оправдано.

Высокая выносливость и грузоподъемность верблюдов позволит всадников оснащать нормальными противопульными стальными кирасами, шлемами, а также винтовками и револьверами при внушительном боезапасе. Все это позволит серьезно повысить их огневую мощь и мобильность, в том числе и стратегическую. И, как следствие, даст вам возможность полноценно решать боевые задачи, которые мы будем перед вами ставить.

Однако в качестве поощрения личного состава я лично настоял на том, чтобы при корпусе держать некоторое количество отдельных эскадронов обычной кавалерии. Предлагаю для сохранения добрых традиций именовать их в честь наиболее доблестных в прошлом кавалерийских полков. Зачисление туда производить только тех солдат и офицеров, что смогут показать отличные результаты в боевой и учебной подготовке, а также не имеющих недавних взысканий. В отличие от конных стрелков (рейтар), эти части надобно усердно учить не только стрелковому, но и сабельному бою, а применять только для защиты крупных узловых точек, вроде города. Так как иное, в тех сложных условиях, будет затруднительно.

Насколько я понимаю, такое положение дел приведет к острому желанию кавалеристов заниматься учебой и тренировками. Особенно в свете того, что за непотребное поведение или провал сдачи нормативов, бойца могут перевести в рейтарский эскадрон. Что даст вам серьезный рычаг для стимуляции подчиненных, куда более интересный, чем медали и значки.

В качестве особенного знака расположения, я направляю своего брата и цесаревича, Владимира Александровича. Он будет зачислен в обычный рейтарский полк, дабы постигать тяготы армейской науки наравне с обычными кавалеристами.

Александр

Post Scriptum.

Прошу предоставить мне ваши соображение о том, как вы будете решать поставленную задачу, и что вам для оного может понадобиться'.