2 февраля 1887 года. Российская Империя. Санкт-Петербург

Владимир с самого утра постарался довести свой внешний вид до безупречного состояния. Как-никак, добился аудиенции у шефа жандармерии, генерал-майора Петра Васильевича Оржевского. Тут все было важно. И прежде всего внешность. Ибо встречают 'по одежке', да и говорит она довольно много о человеке. И уж кто-кто, а руководитель такой организации точно не оставит ее без внимания.

У подъезда его ждала заранее заказанная карета, переставленная по случаю зимы на полозья. Закрытая и неприметная. Специально выбирал. Афишировать этот визит совсем не следовало. Но и идти пешком, дабы взмокнуть и потерять 'товарный вид' не хотелось. В конце концов он — дворянин, причем потомственный. А потому должен выглядеть соответствующе.

Какие-то четверть часа и вот он уже поднимается по ступеням, сдав верхнюю одежду дежурному.

Легкое волнение, а в руках темно-зеленая папка из картона, полная бумаг…

— Ну-с, господин Ульянов, — с мягкой улыбкой произнес Петр Васильевич. — Входите-входите. Признаться, я не ожидал визита юного слушателя Морского училища. Что вас привело ко мне?

— Дело, не требующее отлагательств. — Кивнул Владимир и скосился на папку.

— Я вас внимательно слушаю.

— На какое время для доклада я могу рассчитывать?

— Поясните кратко в чем дело.

— Наблюдая за бывшими дружками своего брата я случайно наткнулся на террористическое крыло партии 'Народная воля', которая в настоящее время готовит покушение на Его Императорское Величество. В папке собраны все материалы, которыми я располагаю.

— Вы лично наблюдали за братом?

— Никак нет. Я не имею на то возможности. Учеба и работа совершенно не оставляют мне свободного времени. Для наблюдения за братом я организовал несколько дворовых мальчишек. Они каждый день мне тщательно докладывали о маршрутах и встречах. В случаях, если удавалось подслушать, передавали смысл разговора. Им интересно и прибыльно. Да и на них никто внимания не обращает.

— Очень интересно, — вполне искренне произнес генерал-майор. — Признаюсь, вы меня заинтриговали. Рассказывайте с самого начала. Я вас внимательно слушаю.

— Летом прошлого года я заметил, что мой брат стал общаться с какими-то странными ребятами. Очень быстро удалось выяснить, что они замышляли очень недоброе дело. И это мне совсем не понравилось. Пришлось с Сашей провести серьезный разговор.

— И он послушался? — Удивленно выгнул бровь Оржевский.

— Вроде бы. У него талант к науке и природная любознательность, поэтому я постарался дать ему материалы, которые смогли его заинтересовать. Ведь матрос, который не занят делом, вечно создает проблемы. Вот я и постарался отвлечь его от всякой вздорной ереси, что лилась ему в уши. Однако, помня старое правило — доверяй, но проверяй, я решил понаблюдать, с кем он станет общаться в дальнейшем. Договорился с дворовыми мальчишками. А сам по вечерам анализировал поступающие от них донесения, составлял маршруты движения, выявлял ключевые места и так далее.

— Вы так следили только за братом?

— Сначала да. Но выявив круг знакомых, отслеживал и их, потихоньку выделяя устойчивые группы. Поначалу ничего интересного не удалось обнаружить. Александр сдержал слово и всецело отдался науке. Однако меня это не удовлетворило. Меня не оставляли в покое мысли о том дружке, которого я видел у нас дома. Поэтому, через несколько месяцев я перевел ребят на наблюдение за ним, оставив за братом только общий присмотр. И это принесло свои плоды. Причем быстро. В папке я указал несколько конспиративных квартир, которые они используют для встреч и наиболее полная информация по каждому из фигурантов.

— Очень интересно… — произнес Петр Васильевич и полез в папку, дивясь тому как аккуратно и толково заполнены бумаги. Никакой спешки и нервов. Понятно, что этот юный моряк переписывал документы начисто перед подачей. Но все равно, приятно. А вот и досье. — Ого! Вы даже смогли достать фотографии! Поразительно!

— Я старался. Мне совсем не хотелось, чтобы брат из-за этих блаженных погиб или совершил что-нибудь непоправимое.

— И что же? Он сохранил с ними контакт?

— Нет. Хотя они пытались несколько раз с ним восстановить отношения. После этих неудач за ним просто присматривали. Мало ли — побежит к вам.

— Хм. А чем он, вы говорите, сейчас занят?

— Наукой. Пытается найти материальный носитель наследственности на уровне молекул.

— Неплохо, неплохо… — покивал генерал-майор. — Что же, вы проделали огромную работу. Я впечатлен. Не ожидал от моряка такого внимания к нашим делам.

— Говоря по чести, я не понимаю, отчего в нашем обществе к столь важной профессии, как ваша, такое напряженное отношение. Вы ведь стараетесь препятствовать врагам тайным. Это особое поле боя, бросать которое нельзя ни в коем случае. Если, конечно, мы не хотим, чтобы наши противники нанесли через него сокрушительный удар по державе.

— Вы правы, — тяжело вздохнув, согласился генерал-майор. — Работа сложная и важная. Но наши соотечественники считают, почему-то ее презренной.

— Мне иногда кажется, что это обычная трусость.

— Трусость?

— Да. Трусость и безответственность. Ведь сотрудничая и помогая жандармерии можно оказаться в непростой ситуации, когда окажется необходимо выбирать, кто ты — друг врага или предатель друга.

— Хм. Пожалуй, — улыбнулся генерал-майор. — А вы, как я вижу, свой выбор уже сделали.

— Да. Потому что я понимаю — несчастье одного — ничто, по сравнению с несчастьем многих. А все эти революционные порывы есть следствие работы иностранных разведок, которые стремятся посеять в России смуту, а если удастся, то и развалить ее.

— Но прибыли вы ко мне тайно, — лукаво подмигнул Оржевский.

— Разумеется. Такая моя позиция, безусловно, вызовет раздражение и неудовольствие в обществе, которое привыкло фрондировать не по убеждению, а по моде. А мне работать с этими людьми.

— Разумно, — кивнул Петр Николаевич. — Однако, если то, что вы смогли узнать, окажется правдой, я буду вынужден донести Его Императорскому Величеству о вашей помощи. И уверен, он пожелает наградить вас.

— Если это можно, то мне хотелось бы избежать огласки. В конце концов, я могу подать прошение о рассмотрении какой-либо новинки во флоте. Мне не сложно. Идей изрядно. И вот за них можно и награждать.

— Вы так уверены в том, что ваше предложение будет полезно флоту? — По-отечески улыбнулся Оржевский.

— Надеюсь на это. Я могу представить их несколько. В конце концов, если все, что я предложу окажется вздором, то и награждать за то не стоит. Одно то, что их рассмотрят, будет мне знаком уважения и поощрения.

— Как скоро вы попадите свои предложения?

— Пять уже готово. Я их могу подать хоть сегодня.

— Они у вас с собой?

— Конечно, — кивнул Владимир и извлек из-за пазухи конверт.

— Хорошо. Я проконсультируюсь со специалистами и, если ваши мысли чего-то стоят, дам им ход. А пока ступайте. Если желаете — вас проводят, не привлекая внимания.

— Буду премного благодарен, — кивнул Владимир вставая….

Проверить предоставленные сведения оказалось несложно. Слишком уж все было сделано тщательно и грамотно. Оно и не удивительно. Ведь вопросом занимались не дилетанты вроде Ульянова со сворой ребят из подворотни, а друг детства Вовы — опытный контрразведчик из далекого XXI века — подполковник Аркадий Юрьевич Кривенко, использующий для этого дела лучшие технические решения далекого будущего. Поэтому у ребят не было никаких шансов. Вообще. Уже через неделю всех участников террористической организации партии 'Народная воля' усадили на нары и они стали давать признательные показания. А еще через месяц на стол генерал-адмиралу Великому князю Алексею Александровичу легли некие листки с неинтересной для него писаниной по улучшению дел на флоте за визой самого Императора, рекомендующего их к рассмотрению.

Так что, 5 июня 1887 года слушателя уже второго курса Морского училища Ульянова Владимира Ильича пригласили в Адмиралтейство для торжественного вручения ордена Святого Станислава III степени, ну и, персональной пенсии в тысячу рублей ежегодно. Последнюю, разумеется, не афишировали. А предложения? А что предложения? Их подписали, одобрили и положили под сукно. Ведь за этим мальчиком никто не стоял. Так и зачем напрягаться?