Капитан Хинсток встретил новых членов своей команды весьма радушно. Не стал изучать их бумаги или задавать вопросы, просто сказал, что рекомендации такого уважаемого предпринимателя, как мистер Ричардсон, вполне достаточно. Еще сказал, что «Серый гусь» идет из Амстердама в Бомбей со смешенным грузом, взятом в Лондонском порту, и уйдет в море в самое ближайшее время.

Одного взгляда было достаточно для того, чтобы понять, что на судне поддерживается необходимый порядок. Все предметы находятся на своих местах, а три небольшие пушки вычищены и закреплены как положено. Конечно, нет шика и блеска, как на военном корабле, но для купеческого судна терпимо. Тем более что вся команда «Серого гуся» состояла из смуглых, почти чернокожих, туземцев, больше похожих на лохматых цыган, чем на моряков. Несколько раз в день все они дружно расстилали на палубе пестрые коврики, опускались на колени и что-то громко распевали своими гортанными голосами. Как бывший боцман, Иван быстро определил, что ребята подобрались старательные и умелые, себя содержат чисто, едят рис да рыбу, а рома совсем не употребляют. Разговаривать с ними было бесполезно — только самый старший из них немного объяснялся по-голландски, а остальные понимали лишь самые простые команды.

Но недостатка в общении на судне не было. Сам капитан, заросший седой бородой и постоянно куривший трубку, по стариковски сгорбленный и суетливый, болтал без умолку. То с матросами на их наречии, то с гугенотами-виноделами на французском, а на Ивана и Тима обрушил водопад морских историй и побасенок на англо-голландском корабельном жаргоне. Его глубоко спрятанные в морщинах, голубые глазки цепко следили за собеседником, а взмахи широких, как клешни краба, ладоней сопровождали чуть ли не каждое слово. Так что сам он походил на тех «морских дедов», дальних родичей коварного Дэви Джонса, что на прибрежных отмелях пасут русалок, а после полуночи являются морякам, засидевшимся в портовых кабачках.

— Ох, в недобрый час попали мы на это судно, сэр, — вздохнул Тим, когда они с Иваном остались наедине в отведенной им каморке. — Не нравится мне этот старик. У него, как у настоящего водяного, усы и борода цвета водорослей. Да и хрипит он, словно кашалот, который пускает свой фонтан.

— Это от постоянного курения. И забудь о разнице в чинах, обращайся ко мне как к простому корабельному плотнику.

— Виноват… может быть и верно от курения. Многие говорят, что лучше жевать табак. Особенно плиточный, который смешан с ромом, патокой и перцем! Но все равно, не нравится мне этот старик. Такого на ночной вахте увидишь — читай молитву. Или лучше сделай добрый глоток из фляжки и три раза постучи по мачте.

— Успокойся, мистер Ричардсон знает с кем имеет дело, — произнес Иван, хотя в глубине души чувствовал, что «Серый гусь» не очень похож на обычное торговое судно.

— Конечно знает. Он предупредил, что после этого плавания хорошо мне заплатит, а от Адмиралтейства вытребует хорошую пенсию. Тогда смогу купить домик где-нибудь возле Портсмута и отдохну. Ведь с двенадцати лет таскаюсь по морям, всего насмотрелся.

— Ты был пиратом?

— Это мистер Ричардсон тебе сказал?

— Да, — соврал Иван.

— Был грех в молодости. Потом в тюрьме покаялся, поступил на королевскую службу. С мистером Ричардсоном встречался еще в Голландии. Там в Роттердаме джентльмены из Адмиралтейства устроили торговую контору, в которую приходят письма из разных портов. Так что они очень много знают о том, что творится на флотах и верфях других стран. Но давай не будем больше говорить об этом.

Капитан Хинсток не спешил покидать Капштад. То его задерживали дела на берегу, то ветер дул не в том направлении, то находились другие причины. На судне туземные матросы ели, спали, и молилась, а Иван с Тимом занимались мелкими делами. Однако скучать не приходилось. Капитан, явно истосковавшийся по слушателям-землякам, неутомимо делился воспоминаниями о своих и чужих приключениях на океанских просторах.

— Морские дали и заморские страны манят не только мальчишек. Бывает, что и взрослые люди не выдерживают соблазна, — как-то под вечер вещал он. — Судно Вилли Кидда называлось «Приключение» и, поверьте мне, только за одно плавание он натворил такого, что прославился, надо думать, на века.

— Какая же это слава? Пират, он и есть пират. Дело-то обычное, — усомнился Иван. Все эти красочные истории о славных морских разбойниках ему уже порядком надоели.

— Э нет, парень! История капитана Кидда весьма поучительна. Он родился в семье пастора и получил хорошее образование, удачно женился, стал владельцем нескольких торговых судов и приличного дома в Нью-Йорке. Когда началась очередная война с французами, губернатор предложил ему стать капером и выдал королевский патент. Казна не поскупилась, и на «Приключении» оказались тяжелые пушки и полторы сотни хорошо вооруженных молодцов.

— Большинство пиратов начинают на мелких судах, на которых нет ни пушек, ни припасов, — заметил Тим. — Ребята отчаянные, на абордаж идут с одними ножами.

— Вот-вот! Избыток силы и отуманил разум нашего Вилли. С французами он сражался недолго и после легких побед решил направиться в дальние края. Обогнул мыс Доброй Надежды и оказался в Индийском океане. Здесь порезвился вволю, а у входа в Красное море расшиб караван арабских купцов. Так что когда вернулся в Нью-Йорк, на борту его судна имелось 90 слитков золота, много мешков кофе и перца, тюки дорогих тканей. А сколько добра он припрятал на необитаемых островах, не знает никто!

— Хорошая добыча, капитан! — не скрыл восхищения Тим.

— Тогда почему его повесили? — спросил Иван.

— Хороший вопрос. Знайте, что в королевском патенте было указано, что он выдан «нашему возлюбленному другу, капитану Кидду». Это высокая честь! А он не оправдал доверия. Не захотел поделиться с кем полагается, и решил нажиться за счет казны. Конечно, многие каперы грешат пиратством, но делают это не так нагло. Заявляют, что «ошиблись», и без лишнего шума делятся с государством. Поэтому, в назидание всем остальным, Кидда пришлось наказать. Мудрые королевские юристы нашли повод и капера обвинили в убийстве!

— Тогда надо перевешать многих, — фыркнул Иван.

— Наши судьи знают законы, — широко улыбнулся капитан. — Целый год они держали Кидда в тюрьме, дали время одуматься. Но он заупрямился, не захотел делиться и понадеялся на сильных друзей. Тогда и вспомнили о том, что однажды Кидд увидел, как его канонир без разрешения взял бадью, чтобы зачерпнуть воды. Капитан рассердился и шарахнул ею беднягу по голове. Тот скончался на месте.

— Было из-за чего шуметь, цена такой бадье восемь пенсов, — заметил Иван.

— На своем корабле капитан первый после Бога, — торжественно произнес старик. — Он может наказать любого, но лишить жизни, только по решению суда. Даже если в его состав входят только офицеры его корабля. Вот за нарушение этого правила Кидду и вынесли смертный приговор. Так что с королевскими властями шутки плохи!

Иван и Тим подавленно молчали. Не иначе как хитрый старик решил припугнуть новичков. Уж не задумал ли он устроить им подобное испытание? Или собирается сам отправиться в «плавание за собственный счет»? Оба уже побывали в трюмах и поняли, что среди «смешенного груза» на «Сером гусе» имеются орудия и боеприпасы. А с такой туземной командой, каждому из них только дай в руки мушкет, можно отважиться на самые отчаянные приключения.

Видимо, капитан Хинсток и сам понял, что перестарался. Он сделал знак чернокожему слуге, и тот явился с подносом. На нем красовалась оплетенная соломой бутыль, а рядом с ней стаканы из толстого зеленого стекла.

— Согреемся, друзья! В это время года в Капской колонии по вечерам дуют холодные южные ветры. От них ноют мои старые кости, а в горах выпадает снег, и замерзают ручьи. Вот она какая, Южная Африка!

— Ох, верно, капитан! — оживился Тим, радостно потирая руки.

— Попробуйте этот благородный напиток с Антильских островов. Настоящий белый ром! На Ямайке его выдерживают в дубовых бочках не меньше семи лет. Смело пейте этот напиток вольных мореходов, он снимает с души всю тяжесть и дает радость сердцам!

Это не тяжелый темный ром с Кубы или Барбадоса. Тот, если его не разводить фруктовым соком, начисто отшибает память.

Золотистый душистый напиток и верно не походил на казенный горлодер, ставший для многих единственным утешением на королевской флотской службе. Иван, еще недавно сам щедро угощавший спиртным других, осторожно пригубил стаканчик с незнакомым хмельным напитком. Тим же выхлебал все целиком и только зажмурился от удовольствия. Старый капитан сделал вид, что не заметил разницу в их поведении и предложил новый тост.

— Выпьем за дружбу, ребята! Я не предлагаю вам нарушить присягу и стать пиратами. Хотя многие, вполне порядочные люди, подрабатывают таким образом. Взять хоть нашего прославленного «короля морей и океанов» Уильяма Дампира. Теперь он командир королевского корабля «Робак» и недавно вернулся в Лондон после своего третьего кругосветного плавания. Привез подробные карты и описания новых островов в Тихом океане. А ведь начинал свою карьеру как самый обычный буканир!

— Кругосветку я сделал вместе с ним, — признался Тим. — Помню, как встанем на якорь у какого-нибудь неизвестного острова, капитан Дампир сделает все положенные записи в вахтенный журнал и спешит съехать на берег с толстой записной книжкой. Камешки, раковины и цветочки рассматривает, а потом пишет и пишет. Свои заметки всегда хранил в выдолбленных стволах бамбука, которые залеплял воском, чтобы бумага не отсырела. На все эти чудачества наши парни смотрели снисходительно — свое дело он знал отлично. Улов был отличный, и все хорошо заработали. Особенно после того, как прошлись вдоль берегов Китая!

— Довелось и мне побывать в тех краях! Китаяночки такая прелесть! Словно фарфоровые куколки! — капитан Хинсток охотно подхватил новую тему разговора. Но после воспоминаний о встречах с красавицами на разных континентах и островах вновь заговорил о пиратах.

— Сколько славных парней бросили родной дом, и ушли в море из-за женского коварства, — продолжал он и усердно подливал ром в стаканы собеседников. Не забывал подливать и себе.

— Вот, например, майор Боннет. Всеми уважаемый джентльмен, имел на Барбадосе сотни рабов, громадную плантацию сахарного тростника и настоящий дворец. Но не выдержал сварливого нрава своей жены и с горя стал пиратом. Да таким свирепым, что превзошел многих. Это он первым придумал посылать пленных пройтись с завязанными глазами по выставленной за борт доске. Спорил на деньги, кто из них сможет дойти до конца доски, развернуться и вернуться обратно. Тем не менее, когда королевский фрегат расстрелял корабль майора, а его самого повесили на рее, многие жалели несчастного. Особенно те, кто знал его жену.

— Если баба озвереет, она сражается как черт! — изрек уже охмелевший Тим. — Все слышали об этой стерве Мэри Рид и ее подружке Анне Бонни! Вот кто не знал пощады. Когда мы заметили их посудину, то удирали на всех парусах и плакали от стыда. Но королевский флот расправился и с этими мерзавками.

— Выпьем за доблестный флот! — гаркнул Иван и как можно более нетвердой походкой поспешил оставить собутыльников.

Он так и уснул в каюте под бесконечные рассказы стариков. Потом еще несколько раз просыпался от свиста и топота, визгливых звуков скрипки и хриплых голосов, исполнявших морские баллады и известные песни портовых таверн.

Ранним утром, когда все еще спали, а туземная команда отбивала поклоны и бормотала молитвы, Иван отправился к мистеру Ричардсону.

— Не надо беспокоиться, все идет по плану, — сказал тот, выслушав рассказ Ивана. Затем неторопливо раскурил трубку, немного помолчал. На этот раз тонкий шрам на его виске не изменился в цвете. — Тим человек опытный, хотя и любит выпить. Лишнего он никогда не скажет. Это проверено не раз.

— Всю ночь орали, притащили на судно каких-то музыкантов. Никому в гавани не давали спать.

— Капитан Хинсток старый шалун, всегда что-нибудь придумает, — улыбнулся мистер Ричардсон. — В нашей работе всякое бывает. Нужно уметь молчать, но иногда полезно и пошуметь, привлечь к себе внимание людей. Ты в команде не один. Сейчас сделал свое дело, жди нового приказа. Но как пройдет вся операция, не знает никто. Надо быть готовым ко всему.

— Понятно, сэр.

— Даже к нарушению некоторых заповедей Господа, оглашенных Моисею на горе Синай, — мистер Ричардсон говорил без улыбки, четко произносил слова. — Все знают, что лгать, красть и убивать нельзя. Но тому, кто находится на государственной службе, это касается всех, от короля до простого матроса или солдата, такое порой приходится совершать. Вот только болтать об этом не надо.

— Так точно, сэр!

— Я доверяю тебе, лейтенант Карпентер. Свои грехи мы замолим потом, а пока научись ждать. Уверен, что в нужный момент ты выполнишь свой долг. Скорее всего, в это время меня не будет рядом. Поэтому будешь выполнять приказы того, кто скажет пароль — «лебеди с Темзы».