Выяснилось, что Лунин приехал в усадьбу Поливанова, чтобы подписать совместный протокол о честной игре и неприменении «грязных» предвыборных технологий. Но мой хозяин, со свойственным ему наплевательством на людей и данные им обещания, где-то задерживался. В тот момент, когда мы беседовали с Луниным около расчерченного на квадратики асфальта, Поливанова напряженно разыскивали по всем его мобильникам. В открытое окно первого этажа было слышно, как кто-то дозванивался до Нижнепичужной фармацевтической фабрики, где, как известно, недавно появилась очень симпатичная кадровичка.

Лунина неоднократно приглашали пройти в особняк, отдохнуть и закусить, но он сказал, что хочет полюбоваться усадьбой, подышать чистым загородным воздухом. Помощник Поливанова с мольбой посмотрел на меня: мол, выручай, Светка! Займи гостя, потом сочтемся.

И я занимала его. Вернее, занимала его Дианка. Девочка, обделенная отцовским вниманием, засыпала нового знакомого вопросами. Причем иногда она задавала ему те вопросы, на которые я уже давала ей исчерпывающие ответы. Дианка, возможно, проверяла своего собеседника, а может быть, меня. Или просто не успевала придумывать что-нибудь новое и пользовалась «домашними заготовками». Словом, девочка вела светскую беседу с мужчиной.

Мы спустились по тропинке к озеру. Прошли мимо бани. Знал бы он, что здесь творилось пару дней назад…

– А не хотят ли милые дамы прокатиться по озеру на лодочке? – спросил Лунин.

Одна из милых дам заверещала и захлопала в ладоши, другая соизволила дать согласие.

На берегу остался охранник Паша, которого оставили, чтобы не перегрузить лодку. Наверное, первый раз в жизни Паши-охранника его присутствие не способствовало безопасности, а наоборот – не гарантировало ее.

– Паша, будь другом, – к нему подбежала Дианка. – Подержи моего клоуна, пока мы катаемся. Тебе с ним не будет скучно. Его зовут Поль, по-английски – Пол, а по-русски – Паша, как и тебя.

Паша сморгнул и принял клоуна в могучие руки. Лунин сел на весла, лодка плавно и стремительно отчалила от небольшого бревенчатого причала. Отплывая, мы видели, как по берегу, смешно переваливаясь, ходил огромный охранник, неуклюже управляя за веревочки кукольным клоуном.

Впервые за все мои дни в усадьбе я почувствовала себя совершенно умиротворенно. В голову лезли разные приятные фантазии и, не задерживаясь в моей легкой голове, летели дальше, освобождая место для других, еще более приятных.

Казалось, я видела нас со стороны. Словно смотрела на пейзаж в картинной галерее. Я видела озеро, до того прозрачное, что проплывающие по небу облака отбрасывали тень по самому дну. Я видела зелень кустов и деревьев, видела, как трава, спускаясь к воде, становилась изумрудной.

По озеру плывет лодка. В ней трое. На веслах молодой и сильный мужчина, на корме сидит красивая женщина и придерживает за плечи маленькую девочку с золотистой курчавой головкой. Кто они? Конечно, муж, жена и их дочка. Семейная идиллия. Самое лучшее, самое доброе, самое тихое, что есть на земле.

Сергей греб аккуратно, не брызгаясь, но лодка скользила по воде быстро и легко. Я замечала, что он старается не смотреть на мои ноги, но это у него плохо получалось. Он пытался смотреть выше, но тут были мои глаза…

– А Света гребет веселее, – сказала Дианка. – Столько брызг! И стоим на одном месте. Так весело! А ты, Сережа, как парус. Не брызгаешься, а плывем быстро-быстро. Даже ветер у тебя получается!

Дианка уже записала «врага номер один» в свои друзья.

«Белеет парус одинокой в тумане моря голубом… »

Лунин не прочитал, а пропел лермонтовские строчки неожиданно приятным и трогательным голосом. Без восклицательных знаков, как в стихотворном оригинале, а грустно и протяжно.

– А еще можешь? – спросила Дианка.

Он пропел остальные куплеты. «…Как будто в буре есть покой».

– Я тоже скоро буду заниматься музыкой, – сказала девочка, когда слова осталось позади за кормой. – Я буду учиться играть на пианино и петь. А эту песню можно играть на пианино?

– Конечно, можно, – ответил Лунин, – откроешь ноты, там есть и слова, и музыка.

– И можно будет сыграть и спеть все, что я хочу?

– Да, почти все. А если у тебя есть музыкальные способности и ты будешь хорошо учиться, то сможешь сама сочинять музыку.

– А ты сочиняешь музыку?

– Нет, к несчастью, нет, – с искренним сожалением ответил Лунин.

– Значит, у тебя нет музыкальных способностей, – подытожила девочка. – Но поешь ты хорошо… А вон папа на берегу. Машет нам всеми своими руками.

Действительно, Поливанов с папкой в руке загружался в другую лодку и одновременно делал нам какие-то знаки. Рядом с ним был его помощник.

– Они плывут к нам. Смотрите! – комментировала Дианка. – Дядя Юра гребет, а папа на памятник похож.

Поливанов стоял в лодке, как дракон на носу корабля викингов, но только с кожаной папкой подмышкой.

– Извини за опоздание, Сергей Николаевич! – кричал Поливанов, медленно приближаясь к нам и окончательно и бесповоротно разрушая нашу идиллию. – Сейчас опять срочно срывают с места неотложные дела. А ты подумал, что Поливанов прячется? Признавайся! Подумал, говорю? Я из всей этой кандидатской шушеры только тебя и уважаю по настоящему, потому что мужик, потому что воевал. Но какой ты политик?! Никакой! Иди ко мне лучше в команду, когда я выиграю. Не пожалеешь! Ладно, разболтался старый Мазай… Надо вертолет покупать! Уже в четвертое место опаздываю! Поэтому давайте подпишем протокол по-походному. Да не брызгай ты, Юрка, лодочник хренов, документы замочишь!

На середине озера лодки сблизились. Лунин встал навстречу Поливанову. Они пожали друг другу руки, обе лодки качнулись. Гость принял из рук хозяина кожаную папку, развернул и быстро пробежал глазами по документу. Потом вынул из внутреннего кармана авторучку и поставил подпись. То же сделал и Поливанов.

– Ну что, честные выборы? – спросил Поливанов, с улыбкой глядя в глаза своему противнику.

– Честные выборы, – повторил Лунин, – хотя я по-другому и не умею.

– А твою прогулку с моей дочкой на лодочке разве камера не снимала? – Поливанов подмигнул заговорщицки. – Хорошо продуманный предвыборный ход? Сознайся? Секут за нами?

– Еще раз повторю, я по-другому, как в открытую, не умею, – произнес Лунин с каменным лицом. – А прогулка на лодке? Это просто прогулка с двумя прекрасными дамами. Маленький глоток свежего воздуха. Как я мог такое предвидеть? Признаться, я предполагал увидеть у вас в усадьбе золотые унитазы и бриллиантовые пепельницы… Не ожидал, что у вас есть живые люди. Причем очень хорошие люди. За это вам, Михаил Павлович, отдельное спасибо.

– Есть у меня и золотые унитазы, Сергей Николаевич, и хорошие люди. Все у меня есть. Только нет сегодня ни минуты лишнего времени! Извини, убегаю, то есть – уплываю. А вас, как принято раньше было выражаться, поручаю своим дамам, – Поливанов повернулся к нам, отчего лодки снова качнулись и стали разъезжаться. – Развлекайте дорогого гостя! И смотрите, не отпустите его без ужина.

– Не отпустим! – весело крикнула Дианка.

– Чему вы улыбаетесь? – спросил меня Лунин, когда выбившийся из сил помощник в мокрой от пота рубашке, наконец, причалил лодку с Поливановым к берегу.

Я действительно улыбалась, наслаждаясь вновь воцарившимися тишиной и покоем.

– А вы не узнаете исторический эпизод? Два императорских плота с вензелями на реке Неман.

– Тильзитский мир? Точно! – Лунин захохотал, запрокинув голову, чуть не выронив весла. – История повторяется как фарс!

– Дядя Сережа, – сказала строго Дианка, видя, что взрослые веселятся неизвестно чему и настало время брать управление кораблем в свои руки, – смотри, не утопи меня, а то вы все плаваете хорошо, а я могу только в бассейне кролем, чуть-чуть…

Как известно, Наполеон и Александр I вели мирные переговоры по завершении кампании 1805-1807 годов на реке Неман, стоя на плотах. Наполеон и Александр. Поливанов и Лунин. Кто из них кто? Я вспомнила, как Поливанов пытался взять меня в своем кабинете, по-наполеоновски, не отстегивая шпаги. Он – Наполеон. Значит, Александр-Победитель – это…

Лодка стукнулась о бревенчатый причал.