Сказка

Давным-давно это было. Шел как-то один агент по заброшенной планете, и вдруг ему повстречался Призрак. А надо сказать, что Призраков агент знал только по рассказам. Завидев агента, Призрак закричал громовым голосом:

— Эй, ты, человек! Знай, что от меня еще никто не уходил, не вздумай, и ты бежать! Я тебя сейчас убью! Готовься!

Агент весь задрожал, но собрался с духом и ответил:

— А я очень много слышал о вас, многоуважаемый! Значит, вы и есть Призрак? Здесь такое глухое место, совсем без Проходов, что мне никак от вас не убежать. Я готов, делайте со мной, что хотите. Но не согласитесь ли вы сперва выслушать мою просьбу?

— Ну, что еще у тебя за просьба? Говори живей! — крикнул Призрак.

И агент сказал:

— Люди говорят, будто Призрак может прыгнуть куда угодно и откуда угодно. И мне, прежде чем быть убитым вами, хотелось бы удостовериться, доподлинно ли вы Призрак.

Призрак захохотал во все горло.

— Это мне ничего не стоит. Говори же, куда мне перенестись?

— Прыгните на планету Тифонию, во вселенной Хеб, на которую не ведет ни одного Прохода. Ту самую, на которой драгоценные камни и минералы валяются прямо под ногами, — сказал Агент.

Призрак исчез, и тут же, в мгновение ока вернулся, и в руке его лежал самый большой из всех драгоценных камней, виденных Агентом.

Агент потрогал минерал и произнес:

— Конечно же, вы Призрак! Не успел я и подумать, как вы появились с таким замечательным камнем!

— Теперь ты убедился в моем могуществе? Хватит с тебя? — спросил довольный Призрак.

Но агент попросил еще раз:

— Уж очень мне хочется, чтобы вы перенеслись на планету Баньяна и принесли мне веточку этого чудо-растения.

Призрак тотчас же исчез и вновь появился, сжимая ветку живого дерева. Агент опять принялся на все лады восхищаться Призраком, а под конец добавил:

— Вот вы без труда прыгнули в два таких отдаленных места, какие я пожелал. А сможете ли вы перенестись в совсем необычное место? Покажите, пожалуйста, еще раз ваше умение. Прыгните, например, в жерло действующего вулкана, и в доказательство, принесите кусок лавы.

— Хм, только и всего? — засмеялся Призрак, наморщив свое страшное лицо.

И он сразу же перенесся в жерло действующего вулкана.

Да там и сгорел.

1.

Он никогда за десятки, может, сотни Прыжков, совершенных в прошлом, не испытывал такого.

Боль? Нет, боли не было. Не было никаких неприятных ощущений, не было никаких ощущений ВООБЩЕ. Ни одного.

Только он и темнота, и тишина, и безвестность промежутка.

Он уже давно должен был перенестись. Никогда ранее Прыжок не длился дольше нескольких мгновений.

С другой стороны, никогда ранее он не прыгал на Эталонный Мир.

Время, тягучим студнем, замедляло вечный бег.

Сколько он здесь?

Минуту?

Час?

Десять часов?

Паника, страх потихоньку начали расправлять безмолвные крылья.

Сколько пробудет еще?

Дабы отвлечься, он начал считать.

Сбился на первом десятке.

Повторил.

Тот же результат.

Да что же это, дьявол забери, такое!

А может… нет никакой первой планеты, Эталонного Мира. Карта — ловушка для простодушных дураков. Да и кто в своем уме, добровольно укажет путь к собственному могуществу? Может, все дошедшие так и болтаются здесь. Ни там, ни сям — в пустоте промежутка.

Вечность!

Когда пришли первые звуки, Дункан испытал облегчение.

Это были крики — шум толпы на базарной площади, казалось, можно было различить звонкие голоса зазывал; или… толпа перед праздництвом, возможно, религиозным — хорошо поставленные голоса риторов силились перекричать скопление верноподданных; или… та же толпа у здания власти, не важно какого — мэрия, королевский дворец, палаты сената или пещера вече. Толпа требует, толпа настаивает, и отдельные голоса благоразумных тонут в общем праведном, или неправедном гневе.

Шум изменился. Это была все та же толпа — огромное скопление народа, возможно, тех же людей, или не людей, на этот раз они кричали, истово, срывая глотки, выжимая из легких остатки воздуха, накаляя себя перед битвой.

Потом пришла она — битва.

Лязг оружия.

Хрипы воинов.

Стоны раненых.

Проклятия умирающих.

Она кипела с боков, спереди, сзади, сверху, снизу, вокруг Дункана.

И все это в отсутствие визуальных образов.

Шум сражения сменился гимном восхваления, вдалеке слышались голоса, смех, ласковые интонации влюбленных.

Звуки мира сменились мольбами о помощи. Истовыми и дежурными.

Осмысленными — сотрясти мир, и навно-детскими — получить игрушку.

Мольбы сменились требованиями, требования — прокленами.

Голоса, голоса, десятки, сотни, тысячи голосов, они звучали отовсюду, червями-паразитами забирались в уши, нос, рот, корнями, пуская ветвистые отростки в самом мозгу.

Не в силах сдерживаться, Дункан закричал — одиночный крик поглотило море многоголосья. Он обхватил голову, закрыл уши, выискивая малейшие щели в преграде пальцев, голоса, теснясь, продолжали вползать внутрь.

Самое страшное — происходило это в абсолютной темноте.

— Здравствуй, Дункан Трегарт, — улыбаясь, произнес тот, что выше. Его напарник, тот, кого Дункан окрестил «маленький» продолжал хмурить буйные заросли бровей.

— Здравствуйте.

В голове водили хороводы тысячи, миллионы вопросов, он ждал этой встречи, готовился, складывая их заранее… губы разлепились и выдали первое, что пришло на ум:

— Откуда вы знаете мое имя?

На этот раз развеселился маленький.

— Ну дает! Все, кто не приходит, задают это вопрос.

— Не смейся, ты сам не лучше.

— Ты-то откуда знаешь, тебя тогда не было.

— Рассказывали.

— Ладно, — маленький повернулся спиной к Дункану, — пошли.

— Куда? — Трегарту внезапно сделалось страшно.

— Хочешь — оставайся.

— Нет, я с вами!

Внезапно — все кончилось.

Звуки ушли.

Все.

Трегарта вновь опутала безголосая темнота.

Кажется… повеяло ветерком.

Показалось.

Откуда в промежутке ветер?

Появился… запах, запах луговых трав, распустившихся цветов, запах леса, весеннего леса, пробуждающейся природы.

До полного комплекта недоставало шелеста листвы. Словно выговорившись всласть, темнота не рождала ни одного звука.

Цветы, зелень сменились запахами залежавшегося дерева, прелых листьев, потянуло сыростью, плесенью.

Потом, без перерыва, накатила волна зловония — тухлые яйца, гниение плоти, кислые овощи.

Подобно звукам, они полезли в уши, нос, рот, намереваясь проникнуть внутрь.

Дункан закричал, точнее, хотел закричать, и понял, что не может сделать вдоха. Он задыхался, легкие, тело молили о глотке воздуха, но расправить легкие, самому, добровольно втянуть это в себя, казалось немыслимым. Более чем немыслимым — невозможным.

Вопросы — сотни, тысячи вопросов, вспомнив о своем существовании, вновь хлынули в мозг.

— Это Эталонный Мир? — Трегарт обращался к высокому, тот казался… добрее, в отличие от маленького, который постоянно хмурился.

— Ну да, а еще — первая планета и мир-прародитель и Заморье, как ее называют эльвы.

Они летели над поверхностью, внизу, насколько хватал взор, простиралась каменистая пустыня.

Пейзаж, мягко говоря, не впечатлял.

— Значит, первая планета, от которой произошли остальные миры.

— Первая — не первая, произошли — не произошли, откуда мы знаем!

— То есть как? — опешил Трегарт.

Само собой подразумевалось — в конце пути он получит ответы на все вопросы, и от кого же получать эти самые ответы, как не от жителей Эталонного Мира.

— А вот так! — вновь ответил маленький.

— Но Камни, Камни Перемещения, они-то здесь есть?

— Конечно…

Дункан выдохнул — хоть в чем-то предания не врали.

— … да вон, выбирай любой, — маленький указал вниз.

До рези в глазах, Дункан впился в проплывающий ландшафт — все та же пустыня — земля, усеянная камнями.

Камнями!

Нет, не может быть!

А где же знакомая структура, блеск…

Что-то сверкнуло внизу — солнечный луч отразила гладкая поверхность. Ветер сдул вездесущую пыль с одного из камней, и освобожденная грань мигнула знакомым изумрудом.

— Вы хотите сказать, что все это… Все! Камни Перемещения! Настоящие Камни Перемещения! — они летели уже довольно долго, а каменистой пустыне не было конца.

Трегарт вспомнил, как трусились, дорожили там, на остальных мирах каждым осколком.

— Ага, — зевнул маленький, — только на что они тебе?

Нежные руки касались его, гладили, ласкали.

Запахи ушли, так же неожиданно, как и звуки, им на смену пришло осязание.

Прикосновение ветра, щекотание пера, нежные ладони матери, требовательная, шершавая рука отца.

Ласки любимой.

Потные прикосновения сластолюбцев.

Равнодушные постукивания друзей.

Щекотка.

Он засмеялся.

Даже собственный голос не пробился сквозь студень тишины.

Кто-то ущипнул его за ногу.

Трегарт вздрогнул.

Затем в него ткнули твердым предметом.

Ощущения не из приятных.

Затем ударили, не больно, так, для острастки.

Затем больнее.

Невидимая ладонь залепила пощечину.

В подставленную челюсть врезался кулак.

Дальше удары посыпались барабанной дробью.

Дункан вздрагивал, кричал, пытался уворачиваться, всегда безуспешно.

Темнота и тишина выступали противниками.

— Кто вы? — Трегарт внутренне напрягся в ожидании ответа.

Потомки древней расы, создатели межвселенья, властелины Проходов… — ответы, тысячи ответов — спутников вопросов складывались в голове.

— Люди, и не люди — те, кто живет здесь, — пожал плечами высокий.

Ответ, мягко говоря, не удовлетворял.

Дункан вспомнил легенды о Призраках, будоражащие миры, страх, даже ужас, внушаемый ими, способности Призраков появляться, когда вздумается и так же исчезать, да и собственное чудесное — иначе не скажешь — вызволение из сот.

— Обычные люди?

На этот раз ответ заставил себя ждать.

— Не совсем…

Затем навалилось все вместе.

Крики, шепот, стоны, мольбы, проклятия оголтелыми стервятниками терзали уши.

Запахи, тысячи запахов — от забивающего дыхания зловония до изысканных, едва ощутимых фимиамов врывались в ноздри.

Поглаживания, щекотания, удары сыпались из темноты.

Его словно вывернули на изнанку, подставив податливое нутро ласкам раздражителей.

Или разрезали на куски, мелкие кусочки, каждый из которых был Дунканом Трегартом и жил собственной жизнью, собственными чувствами, испытывая, наслаждаясь или ужасаясь звукам, запахам, прикосновениям.

Зрение по прежнему оставалось единственным чувством, которое пока не давало о себе знать.

Как ни странно, именно это — отсутствие сигналов, пусть чрезмерных, даже болезненных причиняло наибольшие мучения.

Ожидание страшнее наказания.

— Мы не знаем, откуда взялся, как возник или для чего создан этот мир. Возможно, как у всего в мире, у него имеется смысл, рациональное зерно существования. А, возможно… — на этот раз словоохотливым оказался «маленький». Говорил он довольно долго, сбиваясь с темы на тему, Дункан слушал его, открыв рот. — Да и так ли важно — отчего, почему, зачем, что с этим делать? Поймем, в свое время, или не поймем, если так, значит, не должны, не доросли, не достойны.

Разве ты, живя во вселенной, остальной вселенной, разумеешь ее законы? Разве муравей, ползая по лесу, осознает устройство экосистемы, пищевую цепочку? Пользуясь звездолетами, мало кто имеет понятие о принципах астро, или какой там, физики. Так ли важно, так ли нужно разложить все по полочкам с неизменным наклеиванием ярлыков?

Кто создал, для чего, с какой минутной или далеко идущей целью?

Планеты.

Вселенные.

Проходы.

Прыгунов.

Эталонный Мир.

Камни.

Высшая раса?

Бог?

Дьявол?

Само собой?

— Согласно одной из теорий, — слово взял «высокий», — мы прыгаем не между вселенными, или планетами одной вселенной, а перемещаемся во времени, в различные периоды существования одной вселенной. Порою, довольно отдаленные друг от друга. В частности этим объясняется неизменная трехмерность при небольшом различии физических законов.

— Или большом, один Дворец Времени чего стоит! Возможно, существуют и двенадцатимерные миры, просто попасть в них нам — трехмеркам невозможно, или попавшие невозвращаются. Ломать голову можно до бесконечности, как вам, например, такая теория — весь наш мир: вселенные, планеты, Проходы — плод воображения какого-нибудь выжившего из ума писателя…

— Почему выжившего из ума?

— Ну ладно, не сумасшедшего, хотя все они немного того, но мы — все мы — лишь персонажи — выписанные и не совсем, главные и не очень, барахтаемся в пределах одной книги, сами не сознавая собственной ограниченности, оживая в иллюзии жизни, поступков, лишь на миг, когда страницы листает скучающий книгочей.

— Не весело.

— Теория, не хуже прочих.

Дункан ругал себя, кричал, силясь перекричать звуки, запахи, боль.

Последними словами.

Зачем, для чего, он сунулся сюда?

Чего ему не хватало?

Острых ощущений!

Если так — ожидания оправдывались с лихвой.

Осел бы себе на какой-нибудь относительно цивилизованной планетенке, подальше от Гильдии и Повстанцев.

Женился, завел детей, отрастил пузо.

Или лучше — остался дома! На Земле.

Положение, деньги, безбедное будущее.

Нет же, сам влез, еще и Д'арно втянул.

Будь проклят…

Пустыня кончилась, они шли по лесу, обычному лесу — утоптанная тропинка под щебет птиц извивалась между коричневыми стволами шуршащих деревьев.

— Почему вы помогали мне?

— Мы помогали?

— Да, вытянули из Сот, свели с Д'арно.

Высокий сорвал травинку и с удовольствием засунул ее в рот.

— Мы всем помогаем, по мере сил, возможностей.

— По настроению, — ввернул «маленький».

— По настроению, — согласился высокий.

— Но вы направляли, сюда, к этой планете.

— Да нет. То, что ты добрался к нам — твоя личная заслуга. Никого мы не направляем, но и не гоним.

Наконец, когда думал, больше не выдержит. Когда каждая клеточка, каждый нерв молил о пощаде, просто молил — все кончилось.

Изматывающие ощущения ушли.

Пришел свет.

И шорох легкого ветерка казался сладчайшей музыкой.

Разреженный, насыщенный пылью воздух — чистейшим кислородом.

Каменистая почва, принявшая измученное тело — изощренными ласками.

— Межвселенье прекрасно, какие возможности, перспективы, наконец, можно просто путешествовать, наслаждаться.

— Межвселенье прекрасно! — поддержал напарника «маленький».

— Чего стоят только звездные острова Иггдраселя, или радужные скалы Нормы, Дворец Времени, наконец. И все это рядом, доступно, без утомительных многомесячных перелетов, опасных течений и черных дыр. И волшебный дар у нас!

— Радоваться, наслаждаться, — поддержал «маленький».

— Вместо этого Гильдия, Повстанцы, даже эльвы — организации, расы, осчастливленные даром, посмотри, чем они заняты.

— Грызня за власть, интриги, раздел Проходов, сфер влияния, борьба за Камни…

— Возней, обыкновенной возней грызунов на куче мусора, за зловонными отходами и оскаленными мордами сородичей, не замечающих красот окружающего мира.

— Всего мира.

— Огромного мира!

— А межвселенье прекрасно! — повторился «маленький».

Было хорошо, просто лежать, просто вдыхать воздух и видеть… просто видеть.

За треволнениями Прыжка как-то забылось, стерлось, куда он перемещался.

Сейчас он лежал и ощущал лопатками поверхность ЭТАЛОННОГО мира, вдыхал воздух ПЕРВОЙ планеты!

Неужели!

Свершилось!

Добрался!

Тысячи лет.

Сотни исследователей.

И вот он — Дункан Трегарт — уроженец планеты Земля, находится в мире, куда безуспешно стремились поколения Прыгунов!

Трегарт поднялся.

Обычная планета.

Ни загадочного свечения.

Ни развалин древних городов.

Ни головастых аборигенов с мудрыми глазами.

Клонящееся к закату солнце озаряло оранжевым, приятным глазу светом, каменистую пустыню.

Добрался.

Свершилось.

Будничный пейзаж отнюдь не способствовал вымучиванию соответствующего настроения.

Из-за деревьев, им навстречу вышел высокий худой человек. В «традиционной» одежде Призраков.

— Вот, кстати, и знакомое лицо, — один из сопровождающих махнул человеку, тот послушно подошел ближе.

Большие, словно у девушки, глаза с пушистыми ресницами внимательно изучали Дункана.

— Не узнаешь? — спросил «маленький».

Трегарт присмотрелся, нет, как Призрака новопоявившегося он не знал, однако, что-то в его облике… этот рост, сложение, эти глаза удивительно не гармонирующие с мужественной внешностью…

— Не может быть!

— Почему это не может? — улыбнулся незнакомец, точнее, уже не незнакомец.

— Но вы же…

— Смелее.

— … Хит Санников! Легендарный основатель Гильдии! Это же по вашей Карте я попал сюда!

— Рад слышать.

— Но вы же… умерли!

— Как видишь, не совсем.

— Но как такое…

— Я говорил, мы не совсем люди, впрочем, даже наши тела не выдерживают тысяч лет, — встрял «маленький». — Просто существуют места, в которых время течет вспять, иногда очень быстро, пробыв там минуту, омолаживаешься на год.

— Но… мистер Санников, вас ведь ждут, там, очень ждут, многие верят в возвращение…

— Да знаю я, — махнул рукой человек-легенда. — Не время пока. Подождут. Вернусь, как-нибудь.

Ну и что дальше?

Когда он добирался сюда, как-то не задумывался над вопросом, что станет делать, оказавшись в Эталонном Мире.

Само собой подразумевалось — дошедший получит ответы на все вопросы на месте. Он на месте, вопросов море, а ответов… кот наплакал.

Впервые Дункан задумался, как станет выбираться отсюда.

Он чувствовал — Проходов ни одного, во всяком случае, поблизости.

Камень?

Если Прыжок через Проход его чуть не угробил, как обернется с помощью Камня?

Оранжевая, в свете солнца, пустыня хранила молчание.

Не сидеть на месте!

Точно, не сидеть!

С другой стороны, куда идти?

В пустыне все направления одинаково хороши.

— Излучение изменяет нас.

— Чье излучение?

— Да вот его, — высокий кивнул на мелькнувшее в просвете листвы солнце. — В худшую, лучшую ли сторону. Считается — в лучшую. Продолжительность жизни повышается, чувства обострены, ну и способности Прыгуна…

— Мы можем перемещаться, между мирами без Проходов, без Камней, одной силой мысли, или желания.

— Да что на нас, солнце действует даже на неодушевленные предметы. Практически любой камень на планете можно использовать, как Камень Перемещения.

— А-а-а, вы пытались исследовать, изучать?

— Старожилы, вроде Санникова, те, кто первыми прибыл на планету, поначалу ставили какие-то эксперименты, разделяли спектр, отсеивали лучи, привозили животных с других мест… а потом.

— Потом поняли — зачем? Для чего? Так ли уж важно, почему и отчего происходит в мире эдак, а не иначе. Разве мир от этого становится менее прекрасным, волнующим?

— Сейчас мы просто живем.

— Живем и наслаждаемся.

— Открывшимся возможностям.

Они появились из ниоткуда. Казалось, соткались из самого воздуха.

Пыльного воздуха оранжевой пустыни.

Знакомые темные одежды развевались на ветру. Призраки!

Незнакомые лица внимательно изучали Трегарта.

В первую минуту нахлынуло облегчение — не одинок.

Во вторую — если Призраки здесь, было бе неплохо встретить знакомого Призрака, то самого, что следил за ним на Нетоне, а затем вызволил из Сот.

Дункан сразу их окрестил: «высокий» и «маленький», главным образом из-за роста.

Следом за облегчением, пришла очередь настороженности.

Глядя на Трегарта, маленький хмурил широкие, кустистые брови.

За настороженностью — опаска.

Но тут, высокий широко и приветливо улыбнулся.

— Здравствуй, Дункан Трегарт.

— А я, я тоже начал меняться? — с волнением в сердце, Дункан ожидал ответа.

— Конечно, — пожал плечами высокий.

Дункан прислушался к себе — никаких изменений он не ощущал.

— Выходит, теперь я могу путешествовать без Камня, появляться, где захочется и исчезать, когда вздумается?

— Э-э-э, не совсем. По нашим подсчетам, на полный цикл трансформации требуется около года. Впрочем, у каждого — индивидуально. Так что пока — по старинке. Выбирай любой камень, и вперед. Есть вопросы — задавай, поможем советом, кстати, решишь оставить планету, держать и уговаривать не станем.

— Там, в миру, у меня осталось одно дело… один человек, мой друг, из-за меня попал в… словом, я должен помочь, выручить…

— Поможешь, а если что, поможем все вместе.

— Еще один вопрос.

— Ой ли, только один.

— Нет, но… ваша одежда, плащи… они что-то означают, скрывают… мутации?

Двое Призраков дружно переглянулись, и так же дружно расхохотались.

— Ну рассмешил, — вытирая слезы, ответил маленький. — Хотя что-то в этом…

— Похожее облачение своего рода… униформа.

— Пижонство, вот что это!

— Возможно. В ней мы выглядим… загадочнее что ли.

— Темные развивающиеся одежды, вкупе с немигающим взглядом из-под лба навевают страх на обывателей. Проверено годами.

— Кстати, можешь заказать и себе такой же костюмчик.

— Только со взглядом потренируйся.

— А можешь так ходить — как пожелаешь.

— Точно, как пожелаешь.

2.

Час, день, год, тысяча лет.

Время скачет масляными каплями.

Бежит кисельной речкой в извилистых берегах тины.

Тянется бесконечно лентой, змеей, ухватившей зубами собственный хвост.

Час, день, год, тысяча лет.

Они не могли, не имели права судить его — Вольного Прыгуна, судить по законам Гильдии, которой он не подчинялся! Первые… промежутки вечности, мысль тешила обилием разнообразия.

Разнообразия чувств.

Смогли, сделали, осудили.

На час, на день, на год, на тысячу лет.

Где ты, Дункан Трегарт? Отыскал ли искомое?

Блаженствуешь в Эталонном Мире, или над полировкой твоих костей трудятся солнце и песок забытой планеты?

Напрасна ли была моя жертва?

Да?

Нет?

Какая разница.

Здесь, в каменных шестиугольниках, отходят, теряют значимость дрязги, судьбы, проблемы… свои, друзей, мира.

Меркнут, засланные тенью вечности.

Час, день, год, тысяча лет.

Тень нарушила неизменный рисунок каменного пола.

В царстве статичности, даже появление безмолвной тени сравни мировому катаклизму.

Галлюцинация?

Игра распалившегося воображения?

Шуршание крыльев темных одежд.

Призрак!

Здесь?

Точно, галлюцинация!

Призрак улыбается.

У Призрака знакомое лицо.

Нет!

Может ли такое быть.

О разум, зачем ты играешь со мной!

Призрак протягивает руку.

И говорит будничное:

— Пошли отсюда.

3.

Она сидела в своей комнате.

Тесной клетке в несколько квадратных метров со стандартной мебелью.

Тесно. Скучно, особенно в сравнении с покоями богини.

И грубое сукно униформы нельзя сравнить с шелками правительницы.

И сухие приказы старших с обожанием миллиардов.

И…

Сейчас это волновало менее всего.

Как и мало волновало то, что Повстанцы по непонятным причинам, оставили вселенную Орт и ей намекнули на возможность вновь занять вакантное место правительницы.

Гильдия, бывшая домом девушки, ее проблемы, бывшие проблемами Орты…

Куда все делось?

Почему так плохо, так… муторно на душе.

Почему она болит?

Разве может болеть орган, которого нет?

Может.

И Орта знала причину, источник боли.

Дункан Трегарт, будь ты проклят!

Будь проклят тот день, когда я спасла тебя!

Когда ты… спас меня…

Пришелец из иного мира, ты разбередил мир наш и особенно — мир ее, Орты.

Зачем, зачем ты вернулся! Зачем вообще приходил сюда!

Ты жив, жив!

Но потерян… потерян навсегда.

Не раз и не два, девушка порывалась отправиться в соты.

Искать!

Может быть чудом, может сердце подскажет!

Во время посвящения в агенты, она была на этой планете. Единственный раз.

Даже сейчас, спустя годы, она помнила тот страх, тот ужас, те чувства маленького человечка, муравья, песчинки в сравнении с всеподавляющей бесконечностью — вечности и пространства.

Будь проклят…

Или почудилось…

Холодок пробежал телом, закололо, ощущения, словно открылся Проход.

Здесь?

В ее комнате?

В самом сердце штаба Гильдии!

Не может…

Шорох одежд.

Орта оглянулась.

Дункан Трегарт стоял посреди комнаты, ее комнаты и улыбался ей.

Кинуться на грудь!

Обнять, поцеловать, расплакаться!

Нет!

Рассудок, или остатки его сдержали девушку.

— Этого не может быть, — убеждая себя, или галлюцинацию, она произнесла фразу в слух.

— Почему?

Этот голос, эти глаза, эта улыбка… о, коварный рассудок, за что ты так играешь со мной!

— Ты в сотах.

— Нет, я здесь.

А вдруг!.. Нет, нельзя позволять надежде, сколь она ни желанна, обмануть себя. Больно, слишком больно будет возвращение к реальности.

— Это не можешь быть ты… ни кто бы то ни было… капсулы с Камнями! Охрана штаба! — разум искал аргументы в подтверждение собственной нормальности. — Никто не пойдет сквозь Камни!

Дункан протянул ей руку.

Знакомую, казалось, уже недосягаемую руку.

— Пойдем, я подарю тебе мир!