– Знаешь, что я только что слышала, Люси? – Мать незаметно подошла к ней, когда девушка проверяла натяжение тетивы своего лука.

– Что, мама?

– Летиция Олдрич, очаровательная племянница миссис Бэннистер, только-только обручилась с русским князем. Она станет княгиней! Представляешь?!

Люси вздохнула.

– Почему ты такая грустная, дорогая? – Марджори Сноу встревоженно сжала руку дочери, и тут Люси заплакала. – Люси, что-то случилось?

«Всё!» – хотелось закричать ей, но она лишь пробормотала:

– Нет, ничего. Пожалуйста, извини меня, я на секундочку.

– Люси, куда ты? Дамская комната в другой стороне.

Но Люси уже выбежала на лужайку. Она оглянулась на здание клуба последний раз и бросилась прочь. Девушка понимала, что родители ужасно рассердятся, но она должна была убежать. Она не могла ни поддерживать светскую беседу, ни просто слушать, что ей говорили. Больше ни секунды.

* * *

Она бежала, не разбирая дороги, низко опустив глаза, чтобы никто не мог увидеть стоящих в них слёз. И вдруг столкнулась с кем-то, шедшим навстречу. Это был Финеас. Его лицо помрачнело, и Люси было подумала, что он пройдёт мимо, не сказав ни слова, но когда он встретился с Люси взглядом, в глазах юноши вспыхнуло беспокойство:

– С вами всё хорошо, мисс Сноу?

Больше Люси не могла и не хотела сдерживаться:

– Финеас, пожалуйста, забудь о том, что я тебе наговорила. Это всё неправда. Я так сожалею. Я не знаю, что со мной тогда случилось. Я чувствовала себя пойманным зверем.

Он поднял брови:

– Пойманным? Ну, теперь вы совершенно свободны. Обещаю больше не беспокоить вас, – и он зашагал прочь.

– Подожди! – взмолилась она, хватая его за локоть. – Я не свободна. Я никогда не буду свободной, если ты не простишь меня. Прости! Прости меня!

– Я не знаю, как принято у вас в Нью-Йорке, мисс Сноу, но здесь мы считаем невежливым играть с чувствами других людей. Или, возможно, вас, летних, это забавляет?

Она отпрянула, как будто слова причинили ей физическую боль, но тут же, глубоко вздохнув, шагнула к нему.

– Не причисляй меня к летним, – сказала она с еле скрываемым отвращением к этому слову в голосе. У неё задрожал подбородок. – И пожалуйста, не называй меня мисс Сноу. – Она уже почти рыдала. – Это же неправда, Фин! Всё, что ты сейчас сказал. Ты мне небезразличен. Больше, чем кто-либо за всю мою жизнь! Прости меня за то, какой глупой я тогда была.

Мгновение он задумчиво смотрел на Люси, а потом потянул тетиву висящего на её плече лука:

– А если я скажу «нет», ты пристрелишь меня?

Впервые за время их разговора девушка улыбнулась, затем вдруг глубоко вздохнула:

– Удивительно, как это за утро я умудрилась не убить герцога? – Она рассмеялась. – Купидон-убийца на турнире лучников.

– Убить? У тебя была причина?

– Мне же нужно было как-то оттуда выбраться.

Фин улыбнулся и взял её за руку:

– Ты чудесно выглядишь, Люси.

– Правда?

Он кивнул:

– Я не уверен, что смогу объяснить, но ты выглядишь сама собой и даже больше.

Она засмеялась:

– Как кто-то может выглядеть больше самого себя?

– Не знаю, как. Но ты можешь.

Люси ласково посмотрела на него:

– Мне кажется, ты единственный человек, который видит, какая я на самом деле, и не пытается вообразить меня кем-то другим.

Финеас провел по её щеке кончиками пальцев:

– Я не смог бы вообразить лучше.

Люси лукаво наклонила голову:

– Ты придумываешь прекрасные корабли. Неужели ты не вообразил бы кого-то лучше?

Он наклонился и мягко коснулся её ещё еле заметно дрожащих губ своими. То было ответом на все вопросы.

* * *

– Вы так добры, Маффи, – проговорила Люси, когда они встретились на входе в клуб: по их планам должно было выглядеть так, как будто всё это время они были вместе.

– Делаю всё, что в моих силах. Но, о боже, вот и он…

К ним подошёл улыбающийся герцог:

– О, мисс Сноу, вы вернулись.

– Ненадолго! – бодро заметила Маффи.

Люси глядела на неё, пытаясь скрыть удивление и замешательство.

– Я только что предложила мисс Сноу стать моим свадебным консультантом. Она должна немедленно пойти со мной, чтобы посмотреть приданое. Мне просто необходимо беспристрастное мнение жительницы Нью-Йорка. – Она немного наигранно вздохнула. – Вы же знаете, мы, женщины Бостона, известны своей неряшливостью.

– О, никогда бы не подумал! – воскликнул герцог. – Но как же турнир по стрельбе из лука?

– К сожалению, сегодня она никак не может. Пойдёмте, Люси. Нам надо поторапливаться. Нас уже ждёт двуколка. – Она схватила Люси за руку и потащила за собой.

Как только они взобрались на двуколку, Люси обернулась к своей спасительнице.

– Хвала небесам, Маффи! Вы лучше всех.

– Не совсем.

– Что вы имеете в виду?

В васильковых глазах Маффи заплясали лукавые искорки:

– Я всё-таки не такая бескорыстная, как вы могли подумать. Ну-ка расскажите мне. Зачем вам вдруг так срочно понадобилось уйти? У вас есть тайна? – Люси охватила дрожь. О какой именно тайне она говорит? – Тайный поклонник, которого вы находите привлекательнее герцога Кромптона? – Щёки Люси заметно порозовели. – В яблочко! Ничего, что я так выражаюсь? Давайте же. Расскажите мне, пожалуйста. Кто он?

– Вы обещаете, что никому не расскажете?

– Разумеется, не расскажу. – Маффи пристально посмотрела Люси в глаза. – Я обещаю.

– Он… как же мне это объяснить?

– Объяснить что?

– Вы наверняка посчитаете его недостойным.

– Кто же он, Люси? Кто? Он что, женат? Или пьяница?

– Нет, дело не в этом. Вы можете посчитать Финеаса недостойным по другим причинам.

– Финеас! Финеас Хинсслер, молодой проектировщик яхт? – Люси кивнула. Маффи откинулась на мягкие подушки. – О господи!

– Вот видите. Я предполагала, что вы так подумаете.

– Что подумаю? Что он недостойный? Не совсем так. Мне кажется, это довольно романтично, и я нахожу, что он весьма красив. Н-н-о… – Люси никогда не слышала, чтобы Маффи запиналась. Ей становилось всё страшнее и страшнее.

– Но что, Маффи? Вы этого не одобряете?

– Это не имеет никакого отношения к одобрению, Люси. Просто любить кого-то вроде него может быть довольно трудно. Я имею в виду: его жизнь очень отличается от вашей. – Люси почувствовала благодарность за то, что Маффи не сказала, будто он другой, местный или другого сорта, а просто что его жизнь отличается от её. Это было менее оскорбительным и поверхностным. – Вы думаете, это возможно?

А что вообще возможно? Что, если бы Маффи узнала, что она каждую ночь заходит в море и её ноги превращаются в сверкающий хвост, покрытый чешуёй? Маффи, должно быть, заметила страх, отразившийся на лице Люси.

– Послушайте, Люси, не обращайте на мои слова внимания. В каком-то смысле вам очень повезло.

– Повезло? Но в чём же? Мои родители скорее запрут меня на чердаке, чем позволят видеться с Финеасом.

– Разве вы не понимаете? Вы по-настоящему свободны. Я не хочу показаться грубой, но если бы у моего отца не было всех этих денег… тогда…

– Что бы тогда?

– Мои родители переживают, что я стану жертвой охотников за приданым. И в некотором смысле граф Лайфорт – один из них. У него нет денег, но есть поместье и титул. Только поэтому его к ним не причисляют.

– Но вы ведь его любите, правда?

– Как вам сказать, – протянула Маффи. – Он – чудесный человек. Истинный джентльмен. Но между нами нет никакой страсти. Нет ничегошеньки из того, что вы испытываете к Финеасу. Вот так.

В голосе Маффи слышалось столько смирения, что Люси охватила печаль. Она разрывалась от вопросов, которые хотела, но не решалась задать Маффи: действительно ли та думала, что должна выйти замуж за графа Лайфорта? Была ли в её жизни настоящая страсть? А любовь? Наверное, Маффи догадалась, что думает Люси, потому что начала говорить с преувеличенным воодушевлением:

– Люси, я думаю, моя жизнь будет грандиозной, просто великолепной! На медовый месяц мы отправимся в Рим. А потом поедем в Париж, граф проводит там весну каждый год, он говорит, что в Англии слишком сыро: там не бывает настоящей весны. А ещё он так много знает об искусстве. А я ничегошеньки не знаю. Но я буду на всё смотреть его глазами и учиться.

«А как же ваши собственные глаза?» – хотелось закричать Люси.

– Это будет действительно прекрасно… просто чудесно. – Маффи протянула руку к руке Люси и ласково погладила её, как будто хотела заставить поверить в свои слова.

* * *

– Люси, где ты была целый час? – Марджори Сноу буквально подбежала к ней, как только Люси вошла в дом. – Когда в клубе я подошла к герцогу, он сказал, что ты ушла с Маффи Форбс.

– Да, мама, так и было. Теперь я буду довольно много времени проводить с Маффи.

С тех пор как Люси встретила своих сестёр и узнала об их настоящей маме, ей было нелегко смотреть в глаза приёмной матери. Она понимала, что это нелепо, но ей казалось, Марджори может прочитать по глазам её мысли, а девушке так не хотелось обижать её. Кроме того, теперь у неё получалось думать о Марджори только как о приёмной матери, а не о маме, как раньше, хотя она и раньше знала, что неродная. Люси чувствовала вину за это хоть и маленькое, но предательство и изо всех сил старалась угодить Марджори. Она знала, что то, что она собирается рассказать, будет встречено с безграничным восторгом.

– Правда? Но почему, дорогая?

– Она попросила, чтобы я стала одной из подружек невесты.

– Люси! – Светло-карие глаза Марджори стали большими, как блюдца. – Скажи мне, что это действительно правда?

– Конечно, это правда, мама. Ты, наверное, считаешь, что теперь я нахожусь в самой гуще?

– Конечно же, дорогая! – радостно воскликнула, почти взвизгнула, Марджори Сноу. – Стивен! Стивен! – позвала она. – Оторвись от своего чтения и послушай!

– Что такое? Что тебя так взволновало, Марджори?

– Расскажи отцу, Люси. Скажи ему, как только что рассказала мне… теми же словами… – Марджори всплеснула руками, как будто дирижировала невидимым оркестром. – Мне бы хотелось, чтобы ты сказала точно такими же словами.

Люси глубоко вздохнула:

– Я сказала маме, что буду проводить довольно много времени с Маффи, она спросила, почему, и я ответила… – Люси прекрасно понимала, насколько всё это глупо, но потом посмотрела на раскрасневшееся лицо матери и скрепя сердце продолжила: – И я ответила, что это потому, что Маффи попросила меня стать одной из подружек невесты.

– О боже! – воскликнул Стивен. – Люси! Наша дорогая Люси!

Он стремительно подошёл к ней и крепко обнял. Потом отстранился, всё ещё продолжая держать её за руки:

– Самая прелестная девушка на острове!

«Что бы вы сказали, если бы я поведала, что есть ещё две девушки, похожие на меня? С хвостами!» – Она еле сдержала смешок.

– Теперь, моя дорогая, – продолжил отец, – скажи, помнишь ли ты, что я говорил о Перси Вилгрю и о том, что горизонт чист?

Люси почувствовала, как на неё нахлынул страх.

– Да, отец, что-то о наследовании имущества.

– Точнее – об отсутствии других наследников, – поправил преподобный. – Ты всё хорошенько понимаешь?

– Да, я понимаю, что у меня нет денег, а большинство всех этих английских джентльменов приезжают сюда как раз ради них, чтобы не дать их бедным старинным поместьям вконец разрушиться и не остаться с грудой бесполезных камней.

– Люси! – ахнула Марджори, а на лице отца застыло недовольное выражение. Он отпустил руки дочери и отстранился.

– Как ты посмела быть такой грубой, что заговорила о деньгах? – Его лицо потемнело.

– Как я посмела? – Глаза Люси сверкнули зелёным огнём. – Да это единственное, о чём здесь говорят! О деньгах. О том, сколько стоит яхта Беллэми. О том, что отец Маффи Форбс даёт ей сто тысяч долларов в год на расходы, о предстоящей свадьбе, на которую, по слухам, уйдёт двести тысяч. О том, что Ван Викс заказывает яхту на десять футов длиннее, и поэтому это обойдётся ему по меньшей мере на двадцать тысяч дороже, чем стоила яхта Беллэми.

– А об этом-то ты откуда знаешь? – рявкнул отец.

Люси поняла, что сказала лишнее: она могла услышать об этом только от Финеаса.

– Я… я… я просто слышала, как об этом говорят в клубе. – Она запнулась. – Я ведь сказала, что все говорят только о деньгах. – Она глубоко вздохнула, и её глаза наполнились слезами. – Почему вы решили, что Перси Вилгрю захочет взять меня в жёны? У нас же нет денег.

– Потому что я не думаю, что деньги – это всё, что он ищет! – Отец поднял голос до невообразимых пределов, чего раньше никогда не допускал и осуждал в других, гордясь своей спокойной манерой разговора. – Люси, положение тоже очень важно. У его семьи есть тесная связь с архиепископом Кентерберийским! – Теперь отец что есть силы кричал.

– И что? – закричала в ответ Люси. – Ты собираешься обменять меня на пост архиепископа Кентерберийского? – с этими словами она повернулась и выбежала из дома, успев увидеть, как мать рухнула на стул, пряча лицо в ладонях.

– Не волнуйся, моя дорогая. – Люси ещё могла расслышать голос отца. – Это просто юношеский бунт. Она вернётся, когда остынет.