Грунте и Зальтнер были заняты беседой с марсианами. На этот раз их подробно распрашивали об устройстве жизни на Земле. Грунте указал им на карте страны, населенные различными расами, и границы наиболее значительных государств. Марсиан очень удивило, что на Земле существуют большие области, совсем или почти неиследованные людьми, и что обитатели этих областей не имеют никакого влияния на историю всего человечества. Хотя и на Марсе наблюдается большое различие в развитии отдельных граждан и племен, но совершенно нецивилизованных местностей там вообще не встречается. Грунте спросил, сколько жителей насчитывается на Марсе, и, к своему удивлению, узнал, что число их достигает трех тысяч трехсот миллионов.

Значит, их было вдвое больше, чем людей, хотя поверхность Марса вчетверо меньше поверхности Земли.

— В таком случае мы можем уступить вам часть нашего населения, пошутил один из марсиан.

— Вам было бы слишком тяжело на Земле, возразил Зальтнер, которому это марсианское вторжение казалось крайне опасным. Лучше уж мы к вам приедем.

— Но сначала научитесь как следует балансировать, неожиданно прозвучал чей-то голос. — Погодите-ка, я сейчас посмотрю, как вы это делаете.

Это был голос Зэ. Как раз в эту минуту она открыла крышку телефона и услышала слова Зальтнера.

Вслед за этим Зэ появилась в дверях. Чтобы доказать свою ловкость, Зальтнер осторожно пошел к ней навстречу, перешагнув за «черту». Зэ весело рассмеялась и воскликнула, протягивая ему руку.

— Да вы молодец! Вы сделали большие успехи.

Зальтнер схватил протянутую руку и нагнулся, чтобы поднести ее к губам. Этот жест удался весьма недурно, но когда Зальтнер хотел выпрямиться, это произошло так стремительно, что он чуть было не упал навзничь. Увидя, что он сам над собою потешается, марсиане позволили себе тоже посмеяться над осторожностью его движений и стали просить, чтобы он показал им свою силу, о которой они наслышались. Он подхватил двух марсиан и без всякого напряжения поднял их на воздух. Но тут Ла обернулась к нему и с шутливой угрозой сказала:

— Зачем вы переступили черту?

Зальтнер, не выпуская марсиан, проворно отскочил назад. Но как только он вернулся за черту, ноша стала слишком тяжела для него, и ему пришлось не очень-то бережно опустить марсиан на пол.

Он еще не кончил извиняться, когда Ла воскликнула:

— Садитесь же скорее к столу! Йо расскажет нам к своем первом полете на Землю. Просим, просим!

Йо не мог устоять против общего натиска. И на Марсе старые моряки мастера рассказывать всякие были и небылицы. Он сел во главе стола. Зэ и Ла поместились у самой «черты» около немцев.

— Было мне тогда семнадцать лет, начал свой рассказ Йо.

— Марсианских лет, — тихо пояснила Ла.

— Я только что закончил техническое образование и представился капитану Аллю. Он на корабле «Ба», команда которого состояла из двадцати четырех марсиан, отправился на Землю. Он, собственно говоря, не хотел брать меня с собой, слишком уж я был молод; но так как в последнюю минуту кто-то из экипажа не явился, а других охотников не оказалось, меня все-таки взяли. Пять месяцев мы были в пути и маневрировали настолько удачно, что нам удалось приблизиться к Земле как раз над южным ее полюсом. Там, под нами, было лето, но вокруг полюса все было покрыто густыми облаками. Нам видна была только белая, сверкающая на солнце облачная поверхность, и там, где она исчезала в тени, красноватыми полосами мерцало южное сияние. Мы начали спускаться и, когда достаточно приблизились к Земле, уменьшили свой вес настолько, что могли плавать в земной атмосфере, подобно воздушному шару. Потом мы прошли сквозь облака и достигли Земли вполне благополучно, если не считать, что нам пришлось немного отклониться и спуститься в нескольких километрах от полюса. Как вы знаете, на южном полюсе совсем не так хорошо, как здесь. Огромный ледяной материк; на несколько тысяч километров тянется плоскогорье, как у нас здесь, по соседству, в этой стране… да как же она называется?

— Гренландия.

— Так! И вот нам предстояло доставить корабль к самому полюсу, потому что нужно было выгрузить тяжелое маховое колесо, привезенное нами для сооружения станции. Поэтому-то Алля так раздражало, что мы отклонились от полюса. Но та же помеха, которая заставила нас изменить направление спуска, препятствовала нам и теперь в достижении нашей цели. Этой помехой был ветер. Вы уже знаете, что в атмосфере Земли наш корабль мог действовать только, как воздушный шар. Мы могли делаться легче воздуха, но не в силах были бороться с его течениями. А что важнее всего, наши стеллитовые корабли вообще не приспособлены к большому давлению земной атмосферы и не выносят ее сопротивления в тех случаях, когда мы летим не по ветру. Стеллит очень крепок в холоде мирового пространства, но в тепле и влажности воздуха быстро утрачивает свою прочность. Кроме того, находясь внутри шара, мы герметически отделены от внешней, окружающей его среды и совершенно бессильны как либо действовать в ней. Техника нашего марсианского воздухоплавания по многим причинам не применима на Земле. Таким образом, вам не должно казаться удивительным, что мы, в земной атмосфере, до сих пор остерегались подвергать наши летательные аппараты тем неведомым опасностям, которые могли бы пресечь нам возможность вернуться. Однако нами уже сделаны довольно удачные опыты сооружения диабарических кораблей с отверстиями, и единственное, чего нам, собственно говоря, еще не удалось достигнуть, это — выработки достаточно прочного материала для такого типа аппаратов. Но и это затруднение скоро будет устранено, и тогда мы отправимся к вам…

— Итак, вернемся к рассказу. Так или иначе, мы должны были попасть на полюс. А так как надеяться было не на что, потому что погода не улучшалась, — т.е. хотя небо и было ясно, но с полюса шло сильное воздушное течение, — то Алль решил, не откладывая, сделать попытку добраться до полюса. У нас был большой запас каната, сплетенного из лиса. Мы протянули этот канат от корабля до самого полюса; с помощью якоря основательно прикрепили его там и начали притягивать корабль, работая подъемным воротом. Тяжесть корабля была уменьшена настолько, что он поднялся на высоту, на которой ему не угрожала опасность наткнуться на льдины. Волочить его мы не решались, — к этому наши стеллитовые шары не приспособлены.

— Работа, разумеется, шла очень медленно, но за двадцать четыре часа мы все-таки продвинулись на один километр. К сожалению, ветер крепчал и становился все резче. Каждый порыв казался нам угрожающим, потому что оболочка шара заметно гнулась в том месте, где был прикреплен канат; поэтому Алль счел нужным окружить весь шар сеткой. Что это был за чудовищный труд в условиях земной атмосферы обтягивать канатом шар высотою в пятнадцать метров! До сих пор не могу понять, как никто из нас не погиб при этом… На третий день, смертельно усталые, мы снова вернулись к подъемному вороту. Нужных машин, к сожалению, у нас не было, и нам приходилось действовать собственными силами. На пятый день мы продвинулись еще на один километр. Мы работали группами, по четыре работника в каждой, и сменялись ежечасно. Каждая смена, отработав, возвращалась на корабль, так как нам было легче совершать путь от корабля к полюсу и обратно, чем беспрерывно оставаться в условиях земного тяготения. Впрочем, для обратного пути мы пользовались парусными санями, и для нас было величайшей радостью ехать с таким удобством, предвкушая близкий отдых… И вот, однажды, уселся я со своими товарищами в сани; через две минуты мы уже и на полупути к кораблю, который парил надо льдом на высоте не более десяти метров. Веревочная лестница свисала из люка до самой Земли; еще две минуты, — и мы будем отдыхать на своих висячих койках.

Вдруг вдали показывается что-то желтовато-белое. На нас направляются два больших четвероногих зверя, каких мы еще никогда не видывали. Это были белые медведи, как вы их называете; но в ту пору мы еще не знали, каково невооруженному попасться им навстречу. Оружия у нас вообще не было; были только длинные, с железными наконечниками, палки, которыми мы направляли бег саней. До сих пор нам на этой пустынной Земле изредка попадались птицы, но зверей видеть не доводилось. О хищных животных, опасных для нумэ, мы вообще знали только из преданий тех отдаленных времен, когда такие хищники яко бы водились на Марсе. Но когда звери, едва завидев наши сани, рысцой направились на нас, стало все-таки жутко. Единственное, что мы могли сделать, — это ускорить движение саней, отталкиваясь копьями; но и в этом главную роль приходилось предоставить ветру. Если бы ветер на мгновение затих, медведи неминуемо перерезали бы нам путь. Положение было роковое, но мы не сознавали всей его опасности, так как надеялись, что сможем палками отогнать зверей. Мы были на расстоянии каких-нибудь ста метров от веревочной лестницы, и с корабля нас уже заметили. Сам Алль с двумя товарищами — больше троих в люке не помещалось — стоял наготове с оружием в руках. Стрелять они однако не решались, потому что шар на длинном канате сильно качало, а медведи так близко подошли к саням, что заряд мог бы попасть в нас. Верный прицел был невозможен; к тому же у нас не хватало опыта, и мы не знали, какому отклонению подвергнутся наши пули под влиянием сопротивления воздуха и земного тяготения. В то время телелит для оружия еще не употреблялся.

— Я управлял санями. Товарищи крикнули мне, чтобы я правил прямо к веревочной лестнице и постарался на всем ходу уцепиться за нее. Ведь мы не могли уменьшить нашей скорости; надо было дорожить каждой секундой. По тут сани натолкнулись на какое-то препятствие и слегка подались в сторону. Я боялся, что не дотянусь до лестницы, и поэтому с такой силой вонзил острие палки в лед, что ее вырвало у меня из рук. Мы промчались мимо лестницы. Тут над нами прожужжала пуля, и один из медведей упал, обливаясь кровью. Наш неожиданный поворот дал Аллю возможность выстрелить. Но другой медведь вплотную подошел к саням. К несчастью двое из моих товарищем имели неосторожность ударить его копьями. Медведь был ранен; но одним ударом лапы он вышиб несчастного Тама из саней, подхватил его и уволок.

— Между тем Алль с вооруженным отрядом спустился по лестнице, а нам удалось остановить сани. Медведь так быстро убегал со своей добычей, что настигнуть его было невозможно, — ведь вы знаете, с каким трудом мы передвигаемся на Земле. Стрелять же Алль не решался из-за Тама. Правда, пуля могла бы не задеть Тама, но он все равно погиб бы, если бы медведь не был убит наповал.

Мы были в большом замешательстве. Напрасно старались мы криками устрашить медведя; он продолжал бежать, не оглядываясь, и расстояние, разделяющее нас, быстро увеличивалось. «Мы не можем его остановить, но следовать за ним мы обязаны», воскликнул Алль. «Я сам отправлюсь туда и возьму с собою двух провожатых. Остальные — марш на корабль»!

— Теперь стало ясно, что медведь направляется к месту наших работ на полюсе. Товарищи, оставшиеся там, уже заметили надвигающуюся опасность. Они прервали работу и, по-видимому, совещались, что им делать: довериться-ли саням, или же спасаться на подмостках, выстроенных над подъемным воротом. Так как медведь приближался очень быстро, им пришлось выбрать последнее. Они тоже тщетно старались запугать медведя криками и шумом.

— Когда Алль увидел, куда направляется медведь, он велел своим спутникам захватить запасные ружья, чтобы по мере возможности вооружить работающих на полюсе. Алль не прошел и половины пути, когда медведь уже был у подъемного ворота. Тем временем все мы, за исключением Алля и его спутников, вернулись на корабль и оттуда следили за ходом событий. Нумэ, спасавшиеся на подмостках, очевидно, раздражали медведя. Он бросил Тама, сел на задние лапы, а передними стал колотить по подъемному вороту, точно желая опрокинуть его.

— Как только Алль заметил, что медведь уже отошел от Тама, он стал прицеливаться, хотя их разделяло расстояние около пятисот метров. Он еще медлил, выжидал более удобного положения. Но тут ему показалось, что медведь собирается отойти от ворота и снова вернуться к своей добыче.

— Алль выстрелил.

— Прошло мгновение, — и мы увидели, как медведь рухнул. Больше ничего уж мы не увидели. Вслед за этим мы получили такой сильный толчек, что все повалились друг на друга. Когда мы вскочили на ноги, оказалось, что корабль поднялся по крайней мере на пятьдесят метров и с огромной скоростью уносится ветром. По всей вероятности, пуля пробила тонкий канат, а напор ветра окончательно разорвал его. Командование принял на себя старший штурман, но сделать что-либо было очень трудно. «Спустить якоря»!

— Корабль скользил в ужасающей близости от ледяных громад. Мы сознавали, что, если якоря не скоро заберут, мы никогда уже не свидимся со своими товарищами. Но якоря, не забирая, плясали по совершенно гладкой и твердой ледяной поверхности. К счастью, отличную службу сослужил нам длинный канат, тот самый, которым мы притягивали наш корабль к полюсу. Длина его достигала тысячи метров, и теперь, волочась за нами, он заменял нам гайдроп. Мы все время ждали, что вот-вот минуем ледяную равнину и окажемся над расщелинами, в которых может застрять наш канат. Но, к сожалению, ветер все усиливался и разрастался в бурю. Судя по карте, мы скоро уже должны были достигнуть того места, где ледяное поле крутым обрывом спускается к морю. Но этому обрыву, конечно, должны были предшествовать большие расщелины, и на них-то мы и возлагали все наши надежды.

Почти целый час нас бешено несло туда; уже вдали показалось море, наконец-то мы над расщелинами! Но запутается ли в них канат? Якорями мы уже не могли пользоваться, так как поверхность льда стала теперь такой неровной, что нам пришлось подняться выше, чтобы не разбиться о выступы, а якорные канаты были слишком коротки. Но вот, наконец, мы почувствовали сильный толчок; нас пошатнуло канат натянулся, — мы остановились. Но что же это? Сверху налетает на нас ужасный порыв бури. Так как мы уже не можем лететь по ветру, нас гонит вниз. Корабль ударяется о Землю и снова поднимается… Еще такой толчок, — и мы погибли! Только подъем может нас спасти. Мы уменьшаем вес корабля и поднимаемся. Но оттого ли, что подъем был слишком резок, оттого ли, что при неожиданном повороте канат высвободился из трещины, он подался. Ничто уже не удерживало нас, и мы со страшной быстротой устремились ввысь. Канат снова свободно повис, и мы опять оказались во власти бури. Мы пронеслись над крутой стеной глетчера, и под нами забушевало разъяренное, покрытое льдинами, море.

— Нам ничего другого не оставалось, как продолжать подъем и спасаться в более высоких слоях атмосферы. Наша карта указывала, что нам предстоит пролететь над широкой морской бухтой, по ту сторону которой возвышаются огнедышащие горы. На горизонте уже виднелись облака их дыма. Мы продолжали лететь прямо на север как раз по меридиану, проходящему через большой остров, названный вами, как я узнал из вашей карты, Новой Зеландией. О спуске не могло быть и речи; нужно было подниматься. Но для этого мы должны были выполнить трудную работу… О ней я неохотно вспоминаю! — Нужно было освободиться от сетки, окружавшей наш шар, и от длинного каната, так как они препятствовали бы нашему движению в пространстве, — ведь мы не можем сделать диабаричным то, что находится вне шара… Я был самый младший; мне пришлось, вися в нижнем люке, рубить канат. Потом наверху распускались узлы сети, и я должен был стягивать веревки книзу… Да вдобавок на этой высоте царил такой холод, что замерзала ртуть. К счастью, лисовые канаты сохраняют свою гибкость, — иначе эта работа была бы неосуществима… До сих пор еще удивляюсь, как это я не упал, — ведь мне пришлось работать, преодолевая земное тяготение.

— Наконец, и эта задача была выполнена. Люки были закрыты, и мы вышли из земной атмосферы.