— Ч-что?

Его собственный голос был таким жалким, таким слабым в огромной пещере. Знакомое чувство, скрутившее кишки, подсказало Ноксу, что и тело поняло то, что уже дошло до разума. Он потерял контроль над ситуацией. Да как он мог вообразить, что вообще что-то контролирует.

— Боги требуют жертв, Нокс. И мне нужна одна. — Его глаза сверкнули в сторону двери, около которой стояли Дети. — Тебе нужно выбрать.

— Нет. Так не должно быть. Скажи ему, Нокс. Скажи ему!

— Я н-не могу.

Бог нахмурился, потом нетерпеливо махнул рукой.

— Что ж, как хочешь.

Он щелкнул пальцами, и два скоора пришли в движение. Их ледяные коконы быстро испарились. Нокс услышал за своей спиной какую-то возню, но не повернулся.

— Пожалуйста, не надо. Эти люди искренне верят в тебя. И их так мало…

— Это необходимо, — равнодушно ответил Бог.

Он кивнул скоорам, и те волоком подтащили кого-то к алтарю. Их пленница была почти в бессознательном состоянии от страха, но они поддерживали ее, ожидая следующей команды.

Это была Эстер.

— Нет!.. — закричал Нокс.

Все произошло очень быстро. Совсем не драматично. Девушка была так напугана, что почти потеряла рассудок. Только сейчас она была жива и испугана, а в следующий момент…

Скооры с мрачной деловитостью перерезали ей горло. Девушка не издала ни звука, хотя на какое-то мгновение с ужасом поняла, что с ней произойдет, прежде чем ее тело было брошено на алтарь. Даже достойной позы она была лишена. Красная кровь стекала с камня, становясь коричневой в зеленом свете льда. Девушка пару раз дернулась, конвульсии были не сильные, но достаточные, чтобы понять — Эстер что-то чувствовала несколько секунд перед тем, как умереть.

Вопль разорвал тишину пещеры. Отчаянный, долгий, мучительный вопль, исторгшийся из самых глубин души Нокса. Даже когда казалось, что у него уже не осталось воздуха, вопль продолжался, пока не стал хриплым, сухим звуком. Нокс не подошел к Эстер, а вместо этого обхватил себя руками и сначала опустился на колени, а потом, скорчившись, упал на землю. Оставшиеся Дети, ошеломленные происходящим, сначала застыли от ужаса, потом двинулись вперед, чтобы помочь своему лидеру. Неодобрительно прищелкнув языком, Джал нетерпеливо махнул рукой и заморозил их и скооров. Итак, только Джал и Нокс остались в пещере подле быстро остывающего трупа Эстер.

Нокс был уничтожен горем и яростью. Ему казалось, что все те времена, когда он не чувствовал ничего, вернулись. Теперь он осознал все: Эстер, Даниэль, свое собственное ничтожное существование без любви и привязанности, пустоту своей души. Все это сейчас навалилось на Нокса волной жалости к себе. Он не знал, что Джал сделал с остальными Детьми. Ему было все равно, даже если бы и знал. Нокс сейчас был занят только собой. Он плакал, как ребенок, очень долго, пока у него не заболели мышцы живота, точно от сильного смеха. По лицу были размазаны слизь из носа и слюна, но Нокс не делал попыток вытереть их. Глаза его были открыты, но он ничего не видел.

— Нокс, успокойся… Успокойся, Натан, — пытался урезонить его голос Дэнни. — Он не настоящий Бог. Это не твоя вина… Он послан самим Дьяволом…

Нокс не отвечал. Даже мысли его молчали. Но он перестал рыдать. Его сознание дрейфовало в спасительной пустоте, хотя он слышал голос Дэнни. Нокс слышал его… Наконец мысль обрела форму.

— Прости меня.

Правда, он пока не осознавал, за что. Даже в состоянии временного помешательства, когда каждый нерв в теле Нокса словно превратился в нарыв и был не способен действовать в унисон с разумом, стоило ему только протянуть руку и коснуться края серого окровавленного платья Эстер, как Нокс понял, что слова запоздали.

Слишком поздно для извинений.

В Сутре прошло около недели с тех пор, как исчезла Риган. Совет был вынужден признать, что Талискер и Тристан ни в чем не виноваты, особенно после того, как Эскариус уверил их, что спал у входа в пещеру всю ночь. Первую пару дней и Талискер, и Тристан хандрили, им не хотелось говорить о Риган, и они держали свои мысли при себе. Потом как-то Талискер увидел Триса за откровенной беседой с Эскариусом и Маркометом, но не стал выяснять, что происходит. Он в одиночестве проходил целые мили по берегу океана, глядя в сторону Сутры.

За годы, которые он прожил здесь, Дункану часто приходила в голову мысль, что название «Сутра» у него всегда ассоциировалось со страной, а не со всем остальным миром, дрейфующим в океане. Конечно, существовали и другие страны, но у него никогда не возникало желания исследовать их. Великие не были хорошими мореплавателями, хотя ловили рыбу в прибрежных водах океана, но, насколько Талискеру было известно, ни с кем не торговали. В мире, где слово «далеко» обозначало расстояние, которое может проскакать лошадь в течение дня, это было достаточно разумным, но Талискера сейчас интересовало полное отсутствие у людей любопытства…

— Отец! Отец!

Талискер прищурил глаза от яркого солнца и увидел спешащего к нему по берегу Тристана. Грубая галька делала его путешествие очень трудным, поэтому юноша задыхался, несмотря на свежий воздух. Чтобы немного облегчить усилия сына, Талискер почти бегом бросился ему навстречу.

— Что случилось, Трис?

— Ничего плохого. Совет согласился дать мне в помощь племена сидов. Я подумал, что ты будешь рад услышать это.

Талискер нахмурился:

— Какую помощь? Зачем это все, Тристан?

— Они согласились стать моими союзниками, отец.

— Но зачем? — настаивал Талискер. — Мне казалось, ты захочешь вернуться со мной домой.

Тристан выпрямился, насколько мог, и его ответ поразил Талискера в самое сердце.

— Риган ушла, и я знаю, что это причиняет тебе сильную боль. Мне тоже. Но она никогда не была истинной правительницей Сулис Мора. Я настоящий тан, если ты забыл, и обязательно верну трон, которого твоя дочь лишила меня…

— Моя дочь? — Тон Талискера был упрекающий, но не сердитый. — Она также твоя сестра, Тристан. Неужели мы потеряли все, что связывало нас? Выходит, наша семья умерла вместе с Уной?

Пока Талискер говорил, он понял, что не ждет от сына ответа. Риган нельзя было простить, и они оба пришли к такому выводу. Его горе было неопределенным, бесформенным, а в упреке Тристану звучало больше сожаления, чем чего-то другого.

Тристан покачал головой:

— Семья? А что это для нее значило? Возможно, сначала Риган и поехала для того, чтобы защитить меня, но очень быстро забыла об этом, когда ею стали управлять власть и похоть. Ей нет прощения, отец. Когда я верну свой трон, то обязательно прикажу вычеркнуть ее из истории Сулис Мора навсегда. Ни один сеаннах никогда не расскажет сказку о Риган.

— Даже про Корвуса рассказывают истории, Тристан…

— Я так решил…

Тристан уставился на воду. Горечь обострила его обычно мягкие черты лица. После прощания с Риган он стал воспринимать ее предательство еще тяжелее, но эта печаль придала ему решительности. Больше не должно быть слез из-за сестры.

— Да, — спокойно согласился Талискер. — Но прежде всего тебе надо отобрать свой трон у Джала. Как ты собираешься это сделать с помощью небольшого количества сидов?

— Я, может быть, и калека, отец, но не глупец…

— Я никогда и не…

— Сиды некоторое время следили за Сулис Мором. Они подозревают, кстати, как и Мориас, что Джала нет в городе.

— Что? Кто же там остался? И куда мог уйти Джал?

— Мы не знаем. Нам неизвестны его планы. Я знаю только, что он оставил кого-то или, вернее, что-то охранять город. Другое дело, что армия южных племен, о которой говорил Мориас, очень маленькая, не больше двух тысяч человек. Мы думаем, что таны Хью и Лэхлен должны прислать ее, но опять-таки нам неизвестно…

— Две тысячи человек, — с отчаянием воскликнул Талискер. — Этого недостаточно, чтобы захватить Сулис Мор.

— Да, — согласился Тристан. — Я знаю. Но это не главная моя проблема. Если я не смогу собрать армию и дать знать Хью и Лэхлену о своем суверенитете, они, возможно, не захотят и драться за меня. Они могут подумать, что я настолько плох…

— Да, — вздохнул Тристан. — Они могут даже напасть на тебя, сынок.

Оба недолго помолчали, прислушиваясь к шуму волн, разбивающихся о берег. Талискер подошел к большому осколку скалы и сел на него. Трис последовал его примеру, и они провели несколько минут, бездумно бросая камни в воду.

— Тебе не холодно? — в конце концов спросил Талискер. — Ветер усилился.

Тристан прищурил глаза от яркого солнца и улыбнулся, предпочитая не обращать внимания на отцовскую заботу.

— Я бы очень хотел, чтобы ты был со мной, Талискер, — сказал он мягко. — Сиды и Великие верят тебе. Ты для них герой, и для меня тоже.

Талискер собрался ответить, но Тристан продолжил:

— Я теперь знаю, каким был мой настоящий отец, он пытался убить меня за то, что я таким родился. Ты и мама Уна были лучшими родителями, которых мне послала судьба. Ты научил меня всему, в чем отказал мне мой родной отец. И это еще не все…

— Конечно. Не думаю, что это когда-нибудь может закончиться, я имею в виду родительские обязанности. — Талискер улыбнулся и постарался не думать о других своих детях, один из которых был навсегда потерян для него, а другой и не подозревал, что он его отец, но угрожал самому существованию Сутры. — Конечно, я пойду с тобой, Трис. Похоже, именно я несу ответственность за весь этот беспорядок. Какие у тебя планы?

Трис нахмурился, не совсем понимая, что отец имеет в виду.

— Думаю, нам надо слетать в Сулис Мор и посмотреть, что там происходит… А потом я разработаю замечательный план, но нам предварительно надо встретиться с южными племенами.

— Замечательный план? — Талискер усмехнулся. — Есть идеи?

— Никаких, — пожал плечами Трис и рассмеялся. — Но я очень надеюсь, что они у меня появятся.

— Где этот старый Мориас, когда он нам так нужен, а?

— Кажется, придется доказать, что я могу обойтись без него, — возразил Тристан.

Он был настроен очень решительно, и Талискер понял, что ему вряд ли удалось бы отговорить сына.

— Ну что ж, сын, когда мы летим в Сулис Мор?

— Утром. Уже все подготовлено.

— Ты полетел бы и без меня, так ведь?

— Если будет необходимо — да.

На следующее утро рассвет принес с океана густой серый туман. Тристан уже был на улице, когда Талискер закончил собирать свои немудреные пожитки и вышел к ожидавшим его заговорщикам. Трис разговаривал с принцем Текумсехом и еще одним сидом, одетым в такую же зеленую с коричневым одежду.

— Отец! Я рад, что ты здесь, — улыбнулся Тристан. — Позволь представить тебе принца Тенксву. Он брат принца Текумсеха и любезно предложил свои услуги.

Талискер низко поклонился:

— Благодарю тебя, принц Тенксва. Это большая честь для меня. Принц также ответил Талискеру поклоном, но ничего не сказал.

— Мой брат не владеет человеческой речью, Талискер, — поспешно объяснил Текумсех, опасаясь, что тот обидится. — Он общается только мысленно.

Талискер на минуту сосредоточился.

— Я приношу тебе свою благодарность, принц Тенксва. Это большая честь для меня, — подумал он.

На лице принца появилось выражение почти комического изумления, а потом он расплылся в широкой улыбке.

— Что вы там смеетесь? — спросил Тристан, слегка обеспокоенный тем, что пропустил что-то важное.

Текумсех засмеялся.

— Ваш отец удивительный человек, тан Тристан. Очень редко Великие понимают нашу мысленную речь.

— Да, конечно, — ответил Тристан несколько натянуто. — Ну что ж, мы готовы.

Оба принца поклонились и отошли в сторону от Тристана и Талискера, чтобы обернуться орлами. Талискер воспользовался шансом поговорить с сыном наедине.

— С тобой все в порядке, Трис?

— Все хорошо. А почему должно быть иначе?

Тристан был беззаботен, словно они собирались на пикник.

— Просто… я знаю, что тебе в прошлый раз не очень понравилось летать…

— Теперь все по-другому. Мне необходимо вернуть трон, так что для страха нет времени.

Талискер кивнул, опасаясь, что слова сына не что иное, как бравада.

— Страх иногда полезен, Трис, — предостерег он его. — Он заставляет быть осторожным и помогает выжить.

— Или калечит нас, — сухо возразил Трис. — Пошли, отец.

Туман, накрывший остров, распространился на много миль. Нежаркому зимнему солнцу никак не удавалось растопить его. Когда они миновали прибрежную линию материка, Тристан мог видеть только случайные пятна коричневого и зеленого, остальное пространство было черным и мало напоминало густой лес Ор Койл. Чем дальше они продвигались на север, тем реже становился туман, и Тристан вдруг заметил внизу отряд странных всадников, охотников или разведчиков, двигающихся через вересковые пустоши на юг. Орлы благодаря высоте пролетели незамеченными.

Когда орлы подлетели к Сулис Мору, стало заметно холоднее. Ветер ерошил их перья, но они продолжали полет, как будто не замечая мороза.

— Посмотри! — крикнул Тристан.

У него не было уверенности, что отец услышал его. Но когда Тристан посмотрел на него, то увидел, что лицо Талискера посуровело, значит, он тоже видел Сулис Мор. Текумсех и Тенксва опустились пониже, чтобы улучшить обзор.

Сулис Мор больше не был «Черным Стражем» из легенды. Город был заморожен, закован в белый сверкающий лед, такой толстый, что от дверных проемов были вырублены туннели, будто в скалах. Тристан ахнул от изумления и закашлялся, так как морозный воздух обжег ему легкие. Он мог видеть конюшни, пивоварни и людей, которые были заморожены в одно мгновение.

Талискер был меньше потрясен увиденным, чем Трис, его больше беспокоили фигуры, двигающиеся внизу. Он тут же узнал силуэты скооров. С высоты они еще больше напоминали гигантских скорпионов. Но самое ужасное, что появились новые существа, больше похожие на людей, некоторые из них на лошадях. Неужели, в Сутру вернулись коранниды и оживили тела несчастных жертв ледяного колдовства Джала?

— Опустись пониже, Тенксва, может, нам удастся сесть на северную башню.

— Это очень опасно, Дункан Талискер. Мы не можем рисковать таном Тристаном. Посмотри…

— Где?

— В саду около северной стены.

Тенксва стал кругами спускаться. Когда Талискер оглянулся, то увидел, что Текумсех с Тристаном на спине последовал за ними.

Это было тело молодой девушки. Но его отличало от других замороженных людей то, что оно было выброшено из замка, словно куча тряпья. Не представлялось возможным определить, была ли она мертва, когда ударил мороз, но поза ее говорила, что в лучшем случае девушка без сознания.

Талискер услышал за своей спиной что-то вроде стона и повернулся назад, чтобы посмотреть на Тристана. На лице сына было выражение дикой ярости.

— Думаю, нам следует спуститься и подобрать ее. Попроси Текумсеха немного отстать, чтобы Тристан был в безопасности.

— Черт тебя побери, Дункан Талискер! — ответил Тенксва.

Не тратя время на дальнейшие предостережения, он лениво накренился и сложил крылья. Это было похоже на свободное падение, плавное и гладкое, как шелк. Талискер издал восторженное восклицание. Словно вылавливая рыбу из реки, Тенксва подхватил замерзшее тело когтями и тут же стал подниматься, активно работая крыльями, чтобы скорее набрать скорость. За его спиной раздался какой-то звук, и Талискер оглянулся назад, чтобы посмотреть, что там происходит.

— Скорее! Вперед! — закричал он громко.

В его голосе звучал страх, и не без причины. Существа, атаковавшие их, были абсолютно неизвестны в Сутре. Они обладали невероятно огромными размерами, имели человеческий облик, но черную кожу, похожую на роговое покрытие, и желтые клыки. Талискер подумал было, что это тролли. Некоторые из них все еще бежали к Тенксве, несмотря на то что он уже взлетел. Остальные остановились и вставляли стрелы в неуклюжие, грубо сделанные луки. Талискер наклонился вперед, спрятав лицо в теплые перья, когда около его уха просвистела стрела. Он услышал странные скрипучие звуки, которые издавали существа, но они быстро стихли, так как Тенксва поднимался все выше и выше.

В конце концов Талискер посмотрел наверх. На какое-то время восстановилась тишина, над головой сияло голубое небо. Довольно далеко впереди он мог видеть Текумсеха, летящего на юго-запад.

— Ты в порядке, Тенксва?

— Меня не задело, Дункан Талискер, но я подозреваю, что в нашу пассажирку попала стрела.

Талискер старался посмотреть вниз, но из-за тела орла ничего не было видно.

— Она, возможно, была уже мертва, — подумал он. — Бедная девочка. Честно говоря, не знаю, зачем мы ее подняли.

— Текумсех сказал, что тан Тристан знал ее.

— О!

Сейчас они летели от Сулис Мора, но ниже уровня облаков. Талискер видел абсолютно все, что случилось дальше, хотя сначала не мог поверить своим глазам. Раздался звук, который заставил их повернуться и посмотреть на город. Низкий грохот, казалось, исходил откуда-то из-под крепости, но внимание путников было привлечено группой скооров, которые преследовали сида-орла.

— Не беспокойся, Дункан Талискер. Они ведь не могут летать, как следует, — заметил Тенксва презрительно. — Скоору никогда не убить взрослого сида-орла. В конце концов, это нас боялась леди Риган… — Он замолчал. — Прости меня…

В долине перед Сулис Мором раздался взрыв. Струя замороженного воздуха выстрелила вверх с силой гейзера, и Тенксва, попавший в нее, закружился на месте. Талискеру оставалось только молиться за свою жизнь, пока орел пытался восстановить равновесие. Они теряли высоту, и Тенксва издал тревожный крик, зная, что должен будет избавиться от тела девушки, если оно будет мешать. Груз выпал из его когтей, но Текумсех, вернувшийся, чтобы помочь брату, подхватил девушку в воздухе.

В долине внизу земля содрогнулась и раскололась. Из-под земли какой-то неведомой силой была резко выброшена наверх сталагмитовая гора и масса льда. Скалы скрипели, стонали и рушились. Сам Сулис Мор был разделен на части огромной трещиной. Зазубренные куски льда взрывом подбросило вверх, и они беспорядочно падали на землю, образуя некое подобие гор в миниатюре.

Тенксва летел на небольшой высоте, но теперь горы преграждали ему путь, загораживая обзор. Его ноги промерзли до костей, и в глубине души сид уже думал, что смерть неминуема если не от холода, то от того, что он ударится об одну из этих ледяных скал.

— Черт возьми! Что происходит? — воскликнул Талискер. Тенксва не ответил, так как ему пришлось затормозить перед огромной стеной льда, выросшей перед ним. Талискер закрыл глаза, испугавшись столкновения, но орлу удалось в последний момент отвернуть в сторону, правда, зацепив гору левым крылом.

— Дункан Талискер, мне не хватает воздуха, я не могу подняться выше, не могу больше лететь…

Талискер оглянулся на Сулис Мор. Казалось, хаос там прекратился.

— Поворачивай назад, Тенксва! Лети на север. За Сулис Мор…

— В плохие земли?

Вопрос был риторическим. Тенксва падал, его крылья сковывал лед. Еще одна ледяная гора выросла у них за спиной. Волной морозного воздуха, ударившего сзади, огромного орла закружило в воздухе, как простое перышко. И все же Тенксва нашел в себе силы собраться и направился на север, как посоветовал ему Талискер. Внизу под ними среди образовавшейся белизны лежал мертвый скоор, который пытался преследовать принца. Несчастного проткнул поднявшийся из-под земли сталагмит. Хвост скоора еще дергался.

Когда они достигли последних башен города, грохот, сопровождавший появление ледяных гор, резко оборвался. Теперь стал слышен шум внизу. Существа, населявшие город, кричали от боли и ужаса. Сразу за северной стеной Тенксва и Талискер выбрались из ледяного облака, которое сопровождало разрушение, и взмахи крыльев орла понемногу стали сильнее и увереннее. За крепостью признаки разрушений стали меньше, но нигде не было видно участка земли, не покрытого толстым слоем льда.

— Тебе нужно отдохнуть, Тенксва? — спросил Талискер.

— Нет, Дункан Талискер. Со мной все будет в порядке. Я поверну на запад, к океану. Моим крыльям уже лучше.

— Надеюсь, у Тристана и Текумсеха все хорошо. Я не видел, что с ними происходило после того, как твой брат подхватил тело девушки…

— Что это?

— Где?

— Посмотри туда. На восток… Видишь?

Сначала Талискер не мог разглядеть, что привлекло внимание Тенксвы. Пространство впереди мало чем отличалось от того, что они видели по другую сторону от Сулис Мора. Талискер знал, что это та самая долина, по которой он ехал когда-то с Сандро и Малки много лет назад, чтобы сразиться с Корвусом, и эти воспоминания доставили ему мало удовольствия. Долина была все такой же пустынной.

— Полетели отсюда, Тенксва, — попросил он.

— Нет, — настаивал орел. — Я хочу увидеть.

Впереди что-то было. Когда подлетели ближе, Талискер увидел, что это дискообразный предмет около мили в диаметре. Его поверхность по консистенции и виду напоминала деготь. Она переливалась в свете, который отражался от ледяных глыб, и была окружена обломками скал и льдинами.

— Что за черт! Что это? — пробормотал Талискер.

Тенксва ничего не ответил, но, сделав круг, стал подниматься выше и выше.

— Почему ты поднимаешься?

— Я думаю, сверху будет лучше видно, Дункан Талискер.

Скалы, которые по периметру окружали предмет, медленно двигались к его центру. Что-то в этом движении было пугающе знакомым — линии гор на противоположных сторонах черного озера и еле заметное движение по поверхности слева направо.

— О, мой бог! — прошептал Талискер. Это был глаз. И он моргал.

Сандро проснулся от знакомого звука, совершенно неуместного здесь. Это был стук копыт. К дому Беа приближалась лошадь. Полностью очнувшись, он вспомнил о землетрясении и сел, спрятав лицо в руках. Сколько же человек погибло? Беа тихо посапывала, положив ему на плечо голову, и Сандро медленно встал, осторожно переложив ее на подушку, стараясь не разбудить. Потом подошел к окну, чтобы посмотреть на город.

Отсюда невозможно было предположить, что что-то случилось.

Эпицентр землетрясения находился в Старом Городе, и единственным признаком можно было считать только нескончаемый вой сирен и шум вертолетов, кружащих в небе. Да клубы дыма лениво поднимались в ясное, безоблачное небо.

— Доброе утро, сеаннах.

Он повернулся. В дверях стояла Риган. В руках она держала кусок тонкой веревки, которую использовала вместо уздечки для лошади, стоявшей сзади. С ней явно что-то произошло, и выглядела девушка как-то по-другому. Странно было думать, что такое несчастье, как землетрясение в Эдинбурге, могло сделать кого-то более оживленным и жизнерадостным, как это случилось с Риган. Она усмехнулась, и Сандро увидел в ее глазах огонь, который ему много раз приходилось видеть в глазах воинов перед битвой.

— Где ты ее взяла? — кивнул он в сторону лошади. Риган звонко хлопнула животное по крупу.

— Нашла в парке, он там один бродил. И был немного растерян… правда, мальчик? Я никогда не видела раньше таких лошадей. Посмотри на его ноги.

Сандро кивнул и слабо улыбнулся. Он был уверен, что это одна из лошадей, которых запрягали в старомодные экипажи, чтобы возить туристов. Но сейчас его больше интересовало, что случилось с Риган ночью. Сандро сложил на груди руки и постарался, чтобы его голос звучал не слишком назидательно.

— Где ты была, Риган? Мы очень беспокоились о тебе.

— Не стоило. Со мной все в порядке. Но, Сандро… — Лошадь потянула ее назад. — Я отведу коня в сад за дом, а потом приду и все расскажу. — Девушка вышла, не дожидаясь ответа. — У нас неприятности… — бросила она через плечо.

Сандро посмотрел на линию города на фоне неба. Ему пришло — в голову, что она напоминает знакомую улыбку, только без некоторых зубов-зданий, мимо которых люди каждый день проходят или проезжают, даже не зная, что в них находится, низких домов, построенных еще в георгианские времена, исторических, но малопримечательных, населенных такими же людьми.

Как и многие жители Эдинбурга нынешним утром, Сандро настолько был потрясен тем, что случилось, что никак не мог сосредоточиться, собраться с мыслями, словно кто-то ударил его по голове. Чувство было чем-то сродни сильному похмелью. Он прошел в кухню, чтобы приготовить кофе для себя и Беа, но как только сделал это, его внимание привлек камень. Тот самый камень, большой плоский булыжник величиной с ладонь, который Мориас дал ему много лет назад в знак того, что с того времени Сандро стал сеаннахом. Когда Джал мучил его, это была единственная вещь, которую он сохранил. Оружие и драгоценности у Сандро отобрали, но этот камень, такой невзрачный, безобидный, был оставлен ему мучителем, который, по всей видимости, посчитал его не стоящим внимания.

Сандро взял камень, машинально погладил его гладкую поверхность, как делал раньше много раз. Это на самом деле успокаивало. Он пошел к закипевшему чайнику, когда выражение его лица вдруг изменилось. От руки Сандро вдруг пошли теплые волны, распространяясь до самой груди. Знакомое ощущение, испытанное им много раз за последние двадцать пять лет, но не в этом мире. Его камень активизировался. Сандро хмуро посмотрел на него.

— Не здесь, — пробормотал он. — Здесь нет магии…

Но все равно ощущение оставалось очень сильным. Сандро обрадовало чувство, не похожее ни на одно другое, когда возникает почти физическая потребность дать выход словам.

— Беа, Беа, проснись. — Он поставил ее кофе на столик возле дивана. — Я должен тебе кое-что рассказать…

Беа села, тихо застонав.

— Сколько времени, Сандро? О боже! Землетрясение на самом деле было? Мне это не приснилось?

— Подожди. Послушай. Мы поговорим о землетрясении через несколько минут. Я должен рассказать тебе сказку…

— Сказку? — Беа выгнула брови дугой и отхлебнула кофе. — Сандро, мне кажется, что это несколько не ко времени. Мне хотелось бы сначала узнать, как там Кэл, Стирлинг… Мои родители, к счастью, уехали в гости к друзьям…

— Беа, послушай. — Сандро наклонился к ней и взял за руку. — Ты знаешь, что в том мире я был сеаннахом?

— Да, дорогой, но…

— Мне трудно тебе это объяснить, Беа, но иногда в голову приходят слова и требуют, чтобы их высказали. Как раз это и случилось сейчас. Мне придется рассказать сказку тебе, потому что ее должен кто-то послушать.

— А почему здесь, в другом мире?

— Можно мне тоже послушать, сеаннах?

Из сада вернулась Риган, успевшая привязать коня в беседке Беа.

— Ты вернулась? — устало улыбнулась Беа, чувствуя, что у нее нет сил продолжать спор, возникший между ней и Риган накануне ночью.

Теперь казалось, что это было очень давно. Риган бросила на нее уничтожающий взгляд, но, тем не менее, села рядом, с нетерпением ожидая сказки Сандро.

— Вот моя сказка, — начал Алессандро. — В ней рассказывается о короле Юане, первом и самом мудром правителе Великих. Король Юан получил Сутру, когда богам надоело развлекаться, и множество ужасных существ были оставлены ими в мире. У Юана не было города, которым бы он правил, поэтому с помощью своего клана он построил прекрасный город среди пышных южных долин. Подобного ему люди не видели раньше. Белые мраморные стены сверкали в лучах солнечного света, а ночью зажигались тысячи факелов. Ремесленники, мастеровые и фермеры пришли жить в великий белый город Киррис-Дир.

Тем не менее после десяти лет правления счастье короля Юана закончилось, когда однажды утром раздался ужасный грохот. Он налетел ревущей волной, прокатился эхом по улицам Киррис-Дира и достиг самых дальних уголков Сутры. Он был настолько ужасен, что многие люди убили себя, беременные женщины потеряли нерожденных детей, а прекрасные белые башни города стали рушиться.

Звук не прекращался. Он продолжался много месяцев, и люди, которые жили в Киррис-Дире, стали уходить оттуда, перебираясь в самые отдаленные уголки Сутры. В конце концов король Юан остался один среди пустых улиц своего города и в отчаянии забрался на самую высокую башню, чтобы броситься вниз и разбиться насмерть.

И тут пришло его спасение в виде маленькой белой птички. Она была как воробей, чьи перья запорошены снегом. Птичка села рядом и стала смотреть на Юана, который собирался с духом, чтобы спрыгнуть вниз.

— Что ты так на меня смотришь? — спросил Юан.

— Правитель пустого места, — ответила птичка. Юан был настолько разозлен этим ответом, что протянул руку и схватил птичку с карниза, на котором она сидела, намереваясь лишить ее жизни. Птичка испугалась и сказала: — Отпусти меня, мудрый король, а я помогу тебе остановить звук, который разрушил твой город.

— Что может сделать такая маленькая птичка, как ты? — спросил он, все еще не простив ее за оскорбление. К его изумлению, птичка вдруг трансформировалась в прекрасную женщину. Это была богиня Бригантия.

— Я помогу тебе, Юан, — сказала она. — Но сначала ты должен пообещать мне, что, когда люди вернутся, они меня будут почитать больше других.

Король Юан с готовностью согласился на это. —

— Скажи, что я должен делать? — попросил он.

— Звук, который ты слышишь, издают два дракона, Кивик и Хеммек. Кивик — это красный дракон огня, и Хеммек — белый дракон льда. Они живут глубоко под землей и находятся в вечном противостоянии, их борьба и вызывает смену времен года. Они такие же старые, как время, но именно время поместило их под поверхность земли. Они продолжают свою борьбу под твоим городом, не подозревая, что кто-то их слышит. Тебе надо поймать драконов и заточить навсегда…

Богиня рассказала о своем плане. Король Юан должен был собрать тысячу человек, чтобы они выкопали огромную яму. На это время богиня сделает рабочих глухими, чтобы они не убежали от грохота. Юан сделал так, как его научили. На работу ушло три года.

Когда яма была готова, Юан встал в середине, рядом с ним появилась богиня Бригантия, в руках у нее был серебряный меч. Перед толпой наблюдавших за ним по краю ямы людей Юан вытащил меч и одним мощным ударом обезглавил богиню. Толпа ахнула, не веря своим глазам. Кровь богини полилась на землю темной струей. Крови было так много, что ни одно человеческое тело не могло содержать столько. Юан выскочил из ямы, как ему и сказано было сделать, преследуемый волной крови. Когда он был в безопасности на краю, то посмотрел вниз и увидел, как скалы впитывают кровь, отчего становятся черными, как уголь.

Подняв руки вверх, чтобы восстановить тишину, Юан произнес слова, которым его научила Бригантия. Как она и обещала, в яме появились драконы, как обычно, сражаясь друг с другом. Пламя вырывалось из пасти красного дракона, а из пасти белого дракона — куски льда. Все это продолжалось до тех пор, пока яма и вся земля вокруг не покрылась льдом, который стал быстро таять, превращаясь в воду, что заставило наблюдателей быстро ретироваться.

В конце концов по прошествии многих дней на земле опять наступила тишина, яма замерзла, и Юан со своими людьми вернулся посмотреть на драконов. Они не сгорели и не замерзли, а были закованы в сверкающий металл. Юан знал, что пришло время сказать последние слова заклинания, чтобы навсегда избавить Сутру от бедствия, которое принесли Кивик и Хеммек. Драконы, все так же закованные в металлический саван, исчезли из виду в пустоте между мирами, как и обещала Бригантия. Мир вернулся в Киррис-Дир, а с ним и Великие. Король Юан также сдержал свое обещание, данное богине Бригантии, и построил в ее честь храм. Звук драконов больше никогда не был слышен в Сутре.

Когда Сандро закончил, в комнате на мгновение воцарилась натянутая тишина.

— Драконы? — спросила Риган.

— Что это значит, Сандро? — нахмурилась Беа. — Что может такой простой миф иметь общего с нами? Прости, дорогой, но я не считаю, что эта сказка уместна. Мне не хочется обижать традиции Сутры, но сама идея мне кажется нелепой. Может быть, ваши мифы это аллегория или метафора на что-то?

— Нет. Это как-то связано с Джалом, — вдруг сказала Риган. — Он здесь, я его видела.

На ее лице появилось свирепое выражение.

— Здесь? Как он может здесь оказаться? — воскликнул Сандро.

— Вы же оказались здесь, — заметила Беа. — Почему он не мог этого сделать? Какая разница?

Риган бросила на нее надменный взгляд.

— Он полубог из нашего мира, ответственный за смерть тысяч сидов и Великих. Он издевался над Сандро и надо мной. Над Сандро не своими руками, а надо мной…

Она посмотрела на свои руки, а потом сквозь ресницы на Сандро, умоляя взглядом его не рассказывать Беа подробностей. Сандро не обратил на это внимания, но следующего замечания Риган никак не ожидала.

— Он тоже сын Талискера.

— Что? — Риган буквально подпрыгнула на месте. — Что ты сказал?

Сандро тут же пожалел о своих словах.

— О господи! Прости меня, Риган. Я думал, Талискер или Трис рассказали тебе об этом… я…

— Это ложь! — Она яростно трясла головой. — Зачем ты это сказал, сеаннах? — Она стремительно выхватила кинжал и приставила его к шее Сандро. — Скажи мне, что это неправда! — воскликнула она.

Сандро не попытался уклониться от ее выпада, но твердо ответил на взгляд.

— Хотелось бы мне, чтобы я мог это сделать, Риган. Дункана соблазнила богиня Фирр. Она приходится матерью Джалу.

Рука Риган дрогнула, но она не убрала кинжал от шеи Сандро, ее лицо все еще было искажено злостью и подозрением.

— Ты говоришь мне, — медленно проговорила девушка, — что этот ничтожный, презренный ублюдок — мой брат? Я была влюблена в своего брата?

— Мне очень жаль.

Это все, что пришло Сандро в голову. Риган бросила кинжал на пол и выпрямилась, гордо подняв подбородок.

— Я хочу побыть одна, — заявила она.

— В таком случае можешь пойти ко мне в комнату, — спокойно ответила Беа. Ее разозлили слова Риган и еще больше — ее попытка воспользоваться оружием у нее в доме. — Это мой дом.

Риган ничего не ответила и проследовала в ее комнату, громко захлопнув за собой дверь.

Когда она вышла к ним, было уже темно. Беа и Сандро смотрели по телевизору обзор новостей, касающийся недавнего землетрясения. Все программы телевидения были посвящены этому небывалому событию.

— Вот что я думаю, — заявила Риган громко, как будто ничего не случилось. — Он где-то здесь. Я знаю, что он использует этого жалкого юнца…

Сандро и Беа насторожились.

— Ты имеешь в виду Нокса? — спросил Сандро.

— Да, Нокса. Я проследила за ними и видела, как они вошли в гору. Он привел своих друзей в логово Джала внутри пещеры, и тот тут же принес одну девушку в жертву. Ему нужна власть, магическая энергия для того, что он делает. Не знаю зачем, но… мне показалось, то, что Джал делает, идет не по плану.

— Откуда ты знаешь?

Она нахмурила брови, стараясь сформулировать то, что подсказывал ей инстинкт.

— Я видела его. Он много чего им наобещал, но повел себя неожиданно. Ведь Нокс и его последователи считают Джала Богом…

— Богом? — удивилась Беа.

— В Сутре их целый пантеон, Беа, — объяснил ей Сандро. — И они там существуют. Я думаю, Риган, они считают его христианским Богом.

— Какое это имеет значение?

Она беспомощно махнула рукой, не желая прерывать ход своих мыслей.

— Нокс все еще жив?

— Да, Джал убил женщину… правда, я не вижу, как это может быть связано с драконами короля Юана.

— А ожерелье? — добавила Беа. — Не забывайте о нем. Наверное, оно имеет немалое значение, если Джал из-за него захватил здесь Тристана.

— Это, наверное, связано с магией, — заметил Сандро. — Ожерелье, место, где все происходит…

— В пещере есть еще кое-что, какая-то плененная энергия, — добавила Риган. — Мне кажется, нам надо пойти туда и все поподробнее рассмотреть.

— В этом нет необходимости, Риган. Мы смотрели обзор новостей: ученые обшарили все эти горы, так как там был эпицентр землетрясения, — вмешалась Беа. — Они обязательно нашли Джала, если он не был осторожен.

— Нет, он глубоко в горе, а вход хорошо замаскирован.

— Однако ты же нашла его, — возразила Беа.

— Да, но я шла по следу Нокса.

— Мне кажется, надо подождать, пока хотя бы начальная суета немного спадет, — заметил Сандро. — Не забывай, там у него скооры. Не хотелось бы, чтобы пострадали посторонние люди.

— Нет. Надо идти туда как можно скорее, — продолжала настаивать Риган. — Желательно прямо сейчас. Мы не имеем права ждать. С тех пор как ты вернулся сюда, сеаннах, ты стал мягче и безвольнее, — заявила она почти презрительно.

— Осторожность не то же самое, что трусость, — спокойно возразил Сандро.

— Неужели вы не понимаете? — Риган нетерпеливо топнула ногой. — Если Джал использует магию, его не остановит какое-то землетрясение…

Она вдруг замолчала и побледнела.

— Что такое?

— Возможно, он и вызвал его…

— Зачем ему…

— Драконы. Что, если он вызвал их?

— Сюда? Драконы здесь? — Сандро был ошеломлен. — Ну нет, зачем ему…

— Может быть, ему нужна их сила, а возможно, все произошло случайно.

— О господи! — Сандро встал, воспользовавшись поддержкой Беа. — Ты права. Нам следует идти сейчас же. Мы должны остановить его…

— Стоп. Подождите-ка минуту. — Беа схватила Сандро за руку. — Риган, позволь нам поговорить наедине, пожалуйста.

Риган окинула их сердитым взглядом, но сделала то, о чем просила Беа, и отправилась назад в ее спальню.

— Что случилось, Беа?

— Для начала вот что: странное летающее существо, похожее на скорпиона, я могу представить и верю в его существование, потому что видела своими собственными глазами, но драконы… Ну, хорошо, Сандро, предположим, они существуют, у меня нет времени на споры с тобой. Что, если тебя покалечат опять? — Сандро нахмурился, не понимая, к чему она клонит. — Здесь нет магии. — Глаза Беа наполнились слезами. — Здесь нет Мориаса, нет камня смерти. Если тебя ранят или убьют… — Она попыталась выдавить из себя улыбку. — Здесь есть только Национальная служба здравоохранения. Она существует реально.

— Знаю, — мягко ответил он. — Но именно поэтому и не могу перекладывать проблему на кого-нибудь еще. Мы единственные люди, которые могут иметь с этим дело. Риган, я и… Ты ведь не пойдешь с нами, не так ли?

— Нет. Я не знаю, смогу ли смотреть на все это. Последние два года, Сандро, мне так хотелось, чтобы магия существовала. Я тешила себя надеждой, что ты и Дункан ушли с помощью каких-то сил. У меня было ощущение, что происходит нечто странное. Но сейчас… все совсем не так, как я представляла. Все гораздо страшнее. Я была очень наивна. Он кивнул:

— Я понимаю тебя. — Девушка выглядела слегка удивленной. — Поверь мне, Беа. Но с Джалом, есть драконы или нет, нам придется иметь дело. Я вернусь к тебе, когда все закончится.

— Да. — Она все еще держала его за руку. — Да, конечно, ты обязательно вернешься ко мне.

Это был Даниэль. Он мог видеть его очень отчетливо. Не призрачная, эфемерная его форма. Даниэль просто стоял перед ним, правда, не улыбаясь, что было необычно для него. Но самое поразительное, что, когда Нокс открыл глаза, он не исчез, он все еще стоял на прежнем месте, в той же позе. Даниэль ничего не говорил, чему Нокс был очень рад, не зная почему. Он тихо застонал и повернул голову, которая раскалывалась от боли.

— Эстер, — прошептал он.

А потом все вспомнил. Нокс всхлипнул, будто кто-то нанес ему резкий, болезненный удар.

— Нокс, — заговорил с ним Дэнни.

— Прости меня, Дэнни. Ты был прав, — прошептал он. — Христос пришел, чтобы забрать нас собой. Но он очень жестокий Бог. Эстер… Эстер мертва…

— Да, я знаю, Бокс, — ответил Даниэль. Но все было не так, как раньше. На этот раз его голос не звучал у Нокса в голове, он видел, как Даниэль говорит. — Но это не Бог и не Конец Света. Помнишь, что я тебе говорил? Он лжепророк.

Нокс моргнул, но изображение Даниэля не пропало, он оставался на месте, будто фотография, отпечатанная в мозгу.

— Н-нет, это неправда. Понимаешь, Дэнни, ты хотел, чтобы я поверил, так ведь? Так вот я поверил сейчас, хотелось бы мне, чтобы это было не так. Я верю, что Бог здесь. А теперь ты мне говоришь, чтобы я не верил. Черт тебя возьми, Дэнни. Ты теперь привидение. И знаешь что? Бог не придал никакого значения тому, что я убил тебя… — Нокс вспомнил о ноже, который носил в заднем кармане, намереваясь опять себя наказать, показать Богу, что он сожалеет. Его руки чесались и горели под кожей, требуя немедленного облегчения. — А ангелов не существует вовсе, вместо них есть… скооры. Г-где я?

— Они тебя выбросили. Вместе с остальным мусором, — сердито бросил ему Дэнни.

На мгновение его изображение исчезло, и Нокс мог четко видеть ночное небо, насколько ему позволяла темнота.

Даниэль был прав, его выбросили из пещеры вместе с телом Эстер, которое лежало бесформенной массой рядом с ним на замерзшей земле. Нокса окружали красные скалы, стремящиеся вверх к небольшому проему, в котором были видны черные и серебряные цвета неба. Было очень холодно, он промерз до костей. Нокс сел на колени и машинально убрал волосы с лица Эстер. Ее глаза, такие же пустые, как его душа, уставились на него. Снова появился Даниэль.

— Не уходи, Даниэль. Объясни, — попросил Нокс.

— Наверное, Джал подумал, что ты, как и Эстер, мертв.

— Я и должен быть мертвым. Да, фактически…

— А что с Детьми? — сердито спросил Даниэль. — Ты не можешь их там оставить.

— Нет могу. Они сами втянули себя в этот хаос.

— Только потому, что верили в тебя.

— Чепуха! Никакие они не Дети. Они… — Нокс уставился на распростертое тело Эстер. На мгновение ему показалось, что он опять чувствует яблочный аромат ее волос. Его голос дрогнул. — … взрослые.

— Натан. — Голос Даниэля звучал устало. — Он не Бог. Но это не значит, что у него нет силы. Здесь что-то происходит. Возможно, все-таки пришло время испытаний…

— Да.

Нокс нащупал свой нож и достал его. Лезвие блеснуло приглашающим блеском в загадочном мраке ночи. Нокс дотронулся им до своей руки, ощущение холода на коже показалось ему успокаивающим, как целебная мазь. Порез будет в каком-то смысле освобождением, и Нокс больше не стал прислушиваться к своим инстинктам, а просто полоснул ножом по руке, сначала несильно, крест-накрест. Кровь казалась черной жидкостью в серебряном свете луны. Нокс вдруг обнаружил, что смеется.

— Натан! Что ты, черт тебя возьми, делаешь? Прекрати это. Немедленно прекрати!

Нокс засмеялся еще сильнее. Порезы стали глубже. Где-то очень глубоко внутренний голос говорил Ноксу, что завтра эти раны принесут ему очень много страданий. И все равно он сделал еще один, самый большой надрез, надеясь, что никакого завтра у него не будет…

Нокс все еще мог видеть Даниэля, хотя глаза его были полузакрыты. Ноксу стало смешно, что призрак человека, которого он убил, мог прийти в такой ужас от того, что Натан режет себя ножом. Дэнни очень рассердился. Он подошел к нему совсем близко и попытался встряхнуть Нокса или дать ему пощечину, но у него, конечно, ничего не получалось. Даниэль что-то кричал о том, что только такой эгоистичный сукин сын, как Нокс, может пойти на самоубийство. Это было очень смешно.

Неожиданно Даниэль, кажется, нашел выход. Нокса охватил холод, что заставило его насторожиться, прийти немного в себя. Холод заморозил кровь, и Нокс вдруг подумал, каким безвольным, ничтожным животным он стал. Стыд словно омыл его освежающей волной.

— Оставь меня, Дэнни! — взмолился он. — Прошу тебя, оставь меня. Такое ничтожество, как я, заслуживает смерти. Посмотри, что стало с людьми, которые меня любили…

Он показал на тело Эстер. Но Даниэля почему-то нигде не было видно, хотя Нокс чувствовал его присутствие. А голос его, казалось, звучал отовсюду, он был холодным и ненавидящим, что неожиданно заставило ожесточенное сердце Нокса заныть.

— Ты глупый негодяй. Нет, ты не заслуживаешь смерти. Это было бы слишком легко для тебя. Ты умрешь только тогда, когда я решу отпустить тебя. Вставай!

— Что?

— ВСТАВАЙ!

Нокс встал, его ноги стали словно деревянными. Его била дрожь от страха и холода одновременно…

— Ты уведешь их оттуда, Нокс. Ты слышишь меня? У тебя нет права позволить убить их, как Эстер. Это на твоей совести… — последовала небольшая пауза, во время которой у Нокса вырвалось сдавленное рыдание, — … и на моей. Я вел их к этому так же, как и ты. Выведи их. А потом можешь умереть. Я могу даже помочь тебе умереть, ты, глупый мерзавец.

Опять возникла пауза, пока Нокс осмысливал слова Даниэля. Во мраке его души вдруг вспыхнул неожиданный лучик надежды.

— А ты… ты будешь со мной, Дэнни?

— Разве это имеет значение?

— Да.

— Хорошо. И, Нокс, с тобой также будет Бог.

— Меня больше не волнует Бог… Давай пойдем вместе и выведем их оттуда.

— Подожди, не сейчас. Прежде чем вернуться туда, ты должен кое-что узнать.

Нокс ожидал, что Даниэль что-то расскажет, но вместо этого его подняла какая-то невидимая сила.

— Что за… — ахнул он.

— Закрой глаза на минуту.

Нокс сделал, что ему было сказано, и почувствовал, как какая-то сила мягко поднимает его все выше и выше по воздуху. Но с ним что-то еще происходило. Он от чего-то избавлялся.

Может, я умираю? Может, Дэнни пожалел меня все-таки и разрешил уйти? Он ведь ангел…

— Можешь открыть глаза, — приказал Даниэль.

Нокс выполнил приказ.

— О боже…

Внизу он видел разрушенный город, прекрасный даже в своем бедственном положении. В небо до сих пор тянулись языки пламени от горевших старых зданий, соединенных в одну линию, как нитка бриллиантов. Снег уже успел покрыть некоторые развалины, словно чья-то милосердная рука пыталась перевязать рану. Отчаянно мигали огоньки, судя по их цвету, это были машины «скорой помощи» и пожарные. Но не это вызвало удивление Нокса.

Ему казалось, что он может сейчас видеть нечто необыкновенное, что существует не физически, а в каком-то другом качестве. Над городом путешествовала масса сверкающих огоньков, будто души умерших, не желающих уходить отсюда, кружились в прекрасном медленном танце. Это было восхитительное зрелище, но под огоньками, гораздо ниже, может быть даже под землей, Нокс увидел, что город находится в гораздо большей опасности, чем подозревает.

Это было огромное чудовище. Существо Апокалипсиса. Нокс почувствовал, как его сердце сделало скачок. Чудовище свернулось кольцом вокруг города, будто Эдинбург был сокровищем. Красная чешуйчатая рептилия, глаза как огромные черные ямы зла. Вдоль тела двигались ликующие языки пламени.

— Это… это…

— Да, — сказал Даниэль. — Это дракон. Теперь ты видишь, Нокс? Речь уже идет не только о Детях.