Девушка пребывала в глубоком холодном сне уже три дня. Тристан все это время находился рядом, предполагая самое худшее. Сиды-шаманы окружили ее постель, тихо колдуя. От низкого монотонного звука у Талискера после нескольких минут пребывания в комнате разболелась голова. Кроме того, воздух там был наполнен запахом горящих трав.

— Кто она, сынок? — спросил он Тристана, когда они только вернулись в Лис.

Тристан горько улыбнулся:

— Просто служанка, папа. Ты можешь сказать, что она не стоит внимания.

Он пошел от него прочь, но Талискер успел схватить сына за руку.

— Я никогда бы такого не сказал, Трис. Почему ты на меня сердишься? Ведь не я сделал это с ней.

— Прости меня, отец. — Трис нервно оглянулся вокруг и слегка понизил голос. — Честно говоря, я чувствую себя абсолютно беспомощным, а она относилась ко мне по-особенному…

— Любила тебя?

— Да. Джал или Риган пытали ее. У нее вырван язык, тело в ранах, кости переломаны. Произошло это, видимо, довольно давно, потому что раны уже затянулись, а кости в правой ноге неправильно срослись. Если она выживет, то будет в лучшем случае хромать. — Он покачал головой. — Из нас бы получилась прекрасная пара, не так ли?

— Не сомневаюсь, сынок, что так оно и будет.

Талискер предпочел не обращать внимания на сарказм Тристана, но гнев сына не утих.

— Хотелось бы мне, чтобы Ри была здесь сейчас, — проговорил он сквозь зубы.

А рука сжала рукоять меча.

— Тан Тристан, — окликнул его принц Текумсех. — Ваша подруга очнулась. В сознание она пришла, но ей еще долго придется лечиться и… — Тристан, не говоря ни слова, выскочил из комнаты. — И она не может говорить, — пробормотал Текумсех.

Он улыбался, глядя на убегавшего Тристана.

— Она выживет, Текумсех? — спросил Талискер.

— Да, Дункан Талискер. Но жить ей придется не дольше, чем нам всем.

— Что ты имеешь в виду?

— Чудовище. Думаю, Великие назвали бы его драконом. Сиды пытались установить контакт с его разумом. — Он показал в сторону самой высокой точки горы, где красные скалы в форме колонн устремлялись в небеса. Между ними курился белый дым, а холодный воздух уносил его прочь. — Шаманы там уже два дня…

— Я не совсем понимаю, что они там делают, — пробормотал Талискер.

— Занимаются магией. Чудовище зажато между двумя мирами. Кто-то, возможно, Джал, применил заклинание, которое извлекло дракона из «пустоты» и трансформировало в физическую сущность. Мы не можем его убить. Но чудовище наращивает свою мощь и размеры. Через некоторое время оно выйдет из-под земли, и его появление принесет полное опустошение в Сутру. — Талискер кивнул, вспомнив размер глаза дракона. — Все, что нам удалось узнать, это имя чудовища — Хеммек. Этот дракон несет жуткий холод, так что, даже если Великим удастся выжить, все равно Сутра станет бесплодной ледяной пустыней. Немногие переживут такие перемены.

— Сколько у нас в запасе времени, прежде чем это случится, Текумсех?

Принц неуверенно пожал плечами:

— Шаманы не знают точно. Пока баланс силы между двумя мирами распределяется поровну, но как только в какой-то части он станет больше, тогда несчастье и может произойти. Никому не известно, когда это случится.

Талискер нахмурился:

— Сюда двигаются армии южных кланов. Их надо бы предупредить.

— Конечно. Но это входит в обязанности тана Тристана, а он сейчас очень озабочен.

— Я поговорю с ним, — пообещал Талискер. Он посмотрел на вход в пещеру, где исчез Тристан, чтобы побыть со своей раненой служанкой. — Но десять минут вряд ли что-то решат.

Тристан озабоченно смотрел на лицо спящей Грейс. Как только он появился, все остальные вышли, оставив их наедине. Когда она полностью очнется, он будет первым человеком, которого девушка увидит, а у Триса не было уверенности, что Грейс обрадуется. В конце концов, он оставил ее и свое королевство, не догадываясь, насколько злобной окажется его сестра. Останься он тогда, все было бы по-другому не только с Грейс, но и с остальными людьми его клана, многие из которых остались в Сулис Море. Теперь их души в ледяном плену. Можно ли будет вернуть их к жизни? Кто даст ответ?

Тристан протянул руку, чтобы убрать волосы с лица Грейс, но в этот момент на него нахлынула горькая ярость, и пальцы сжались в бессильный кулак. Он вернет свой трон, теперь у него в этом не было сомнений, как и в том, что он дышит. Но Риган, а теперь и Джал покинули Сулис Мор. Тристан считал, что месть — личное дело, и его не удовлетворяло такое решение вопроса. Оставалось только надеяться, что ему удастся выиграть битву и таким образом усмирить свою ярость и что люди простят его за то, что он их покинул…

Девушка просыпалась. Бледная кожа под глазами казалась почти прозрачной, тонкие вены пульсировали на висках, а потом вдруг распахнулись большие голубые глаза.

— Грейс?

Она ахнула и спрятала лицо в подушку. Оно почти не было повреждено, кроме тонкой линии под нижней губой, протянувшейся через весь подбородок. Тристан подозревал, что эта ссадина появилась, когда использовали кожаный ремень, чтобы заставить ее держать рот открытым. Он почувствовал, как из глаз потекли слезы.

— Все хорошо, Грейс, — попытался он успокоить девушку. — Ты теперь в безопасности. Больше никто не посмеет причинить тебе боль, я обещаю… — Он вспомнил неподвижные фигуры замороженных людей. Подумал о том, сколько дней и ночей у них украдено. — Никому из вас, — пробормотал Тристан. — Больше никому не удастся причинить вред никому из моего клана. Он улыбнулся Грейс, и девушка обняла его. Ее теплое дыхание шевелило волосы на шее Тристана. Несколько моментов никакого значения не имел тот факт, что она не может говорить, потому что в словах не было нужды.

Талискер внезапно проснулся. Его первый порыв заговорить был остановлен чьей-то рукой, зажавшей ему рот. Вглядываясь в темноту широко раскрытыми глазами, Дункан мог видеть только неясный силуэт гостя, хотя ему показались знакомыми резкие очертания профиля незнакомца и деликатное поведение. Когда нежданный гость снял руку с его рта, он прижал указательный палец к своим губам, в жесте, который Талискер тут же узнал.

— Эскариус? — прошептал он. — Это ты?

Тот не ответил, только махнул, чтобы Талискер вышел наружу. Он оглянулся на Тристана, но Эскариус покачал головой, предупреждая, что не надо того будить.

— Что случилось, Эскариус? — тихо спросил Талискер, как только они вышли.

Ночь была морозной, со стороны Сутры дул холодный ветер. В тусклом свете факелов стояли еще три фигуры, и Талискер с удивлением понял, что, как и Эскариус, они принадлежат к клану волков. Он подивился, насколько малочисленны они по сравнению с остальными кланами. Эти сиды были одеты так же, как и Эскариус, в серую одежду, украшенную черными и белыми перьями. Мягкие серые бриджи и куртки или накидки, сделанные из кожи животных.

Все трое молча стояли, ожидая их приближения, но ничего таинственного в их поведении не было. Была в них некоторая небрежная самоуверенность хищников, коими они изначально и являлись. Талискер инстинктивно почувствовал недоверие к ним, но постарался отогнать его как можно скорее, потому что Эскариус пока еще не давал поводов не доверять ему.

— Ты должен пойти с нами, Дункан Талискер, — сказал спокойно Эскариус и посмотрел на своих компаньонов.

— Это зависит…

— От чего?

— Приказываешь ли ты мне или просишь, Эскариус Вермех? Незаметно для Эскариуса Талискер обхватил рукой рукоятку меча.

— Пожалуйста, — попросил Эскариус. — Я даю тебе слово, что мы все объясним. Здесь нет никакой ловушки, если это тебя беспокоит…

Талискер коротко кивнул, но выражение его лица не оставляло сомнений, что, если что-нибудь случится с Тристаном, у них будут неприятности, а Эскариус станет первой жертвой.

— Ну что ж, отлично, — сказал он угрюмо. — Куда мы пойдем? Эскариус показал наверх, и Талискер посмотрел на вершину горы, где трудились шаманы. Верхушки башен сияли ярким красным светом на фоне ночного неба.

Подъем занял больше времени, чем ожидал Дункан, потому как снизу было трудно оценить расстояние, носами проложенные тропинки оказались достаточно покатыми, не очень сложными для подъема. Прежде чем они достигли вершины, воздух стал разреженным, и стало трудно дышать. Попутчики Эскариуса ничего не сказали Талискеру, а просто обратились в волков, Эскариус же остался в своем человеческом обличье. Талискера это порадовало, ему не очень улыбалось оставаться одному среди нескольких волков.

— Удалось шаманам установить с чудовищем контакт? — спросил он Эскариуса прерывающимся от недостатка воздуха голосом. — Не совсем понимаю, зачем им понадобился именно я. Мне следовало бы поспать, потому что завтра мы с Трисом встречаем армию южных кланов…

— Будет лучше, если он пойдет без тебя, — спокойно ответил Эскариус.

Талискер остановился и схватил сида за руку.

— Подожди-ка, Эскариус, сколько времени это займет? Я пообещал Тристану, что поеду вместе с ним встречать Хью и Лэхлена.

— Я не знаю сколько, Дункан Талискер, но лучше будет, если Тристан сделает это без тебя… — Талискер повернулся и пошел вниз. — Нет, подожди! — остановил его Эскариус. — Дело необыкновенной важности.

— Так же, как и встреча южных армий. Я не могу подвести Тристана, Эскариус Вермех. Я его отец, неужели ты не понимаешь?

В нескольких футах от них серыми тенями остановились волки, они с нетерпением слушали напряженный диалог Талискера и Эскариуса. Глаза их блестели от сдерживаемого нетерпения.

— Я понимаю, — кивнул Эскариус. — Я тоже был бы горд бок о бок сражаться со своим отцом в одном бою. Но, зная это, Дункан Талискер, как сын, чей отец стал легендой нашего клана, я всегда сражался сам. Быть воином и сидом мое право. Люди знают именно меня, если даже они проклинают, то именно меня. Ты такая же легенда, как и мой отец, и думаешь, что твое присутствие сделает Тристана сильнее в их глазах, но это не так.

— С Трисом все обстоит иначе… он…

— Слабый? Инвалид? Мне кажется, именно твоя отцовская потребность защищать сына и привела Сутру к нынешнему положению. Если бы Риган не стала в свое время делить трон с Тристаном… — Эскариус пожал плечами, не сомневаясь, что его слова обидят Талискера, но ему необходимо было остановить его. — Я видел его, Дункан Талискер, Тристан может быть сильным, если ему дать шанс. Не его тело, конечно, — он похлопал себя по голове, — но он очень умен, даже мудр для своих лет…

— Эскариус, Хью и Лэхлен не видели его много лет, кроме того, они считают, что он сбежал от Джала и Риган. А ему нужны союзники…

— Да, ты прав, они ему нужны. И он сумеет привлечь их на свою сторону. Утром отряд из ста сидов-орлов полетит с ним. На их спинах будут лидеры всех кланов сидов, в том числе Маркомет и Тсали. Такого единения всех сидов с одним лидером еще не бывало. Думается, это будет впечатляющее зрелище, не так ли?

Талискер усмехнулся в темноте, а Эскариус ответил ему улыбкой.

— Итак, ты считаешь, что я ему там не понадоблюсь?

— Нет, — ответил Эскариус и похлопал его по плечу. — Но это не значит, что он не захочет, чтобы ты был с ним рядом. А в данный момент можешь считать себя почетным сидом-волком.

Талискер стал медленно подниматься в гору, все еще поглощенный своими мыслями.

— А волки туда не собираются? — нахмурился он.

— Нет. Мы будем заниматься другими делами.

На вершине горы собралось гораздо больше волков. Сид-волк был величиной с пони, и Талискер вздрогнул, вспомнив неожиданно бой за Руаннох Вер, произошедший много лет назад, когда коранниды появились в виде огромных собак. Башни из красного камня, которые снизу казались гораздо меньше, окружали небольшое плато, и клан волков устроил здесь лагерь. Тени от башен соединялись вместе, будто сплетенные пальцы темноты, сжатые в сердитый кулак. Огонь горел между башнями, и флаги на тонких палках развевались на ветру. В самом центре плато находились их жилища. По периметру стояли небольшие шатры, в которых легко угадывались сторожевые посты.

Эскариус, казалось, понял испытующий взгляд Талискера и объяснил:

— Сиды-волки не имеют постоянных жилищ, Дункан Талискер. Талискер кивнул в ответ, но ничего не сказал. В лагере царило глубокое спокойствие, нарушаемое только ветром, свистящим между скал, и негромким шипением факелов. Звук разговоров Талискер тоже слышал, но он был неотчетливый, неясный, похожий на шум океана.

Эскариус вел Талискера по направлению к жилищам, остальные представители клана волков молча последовали за ними. Он мог слышать громкое позвякивание металлических ожерелий и шуршание кожаной бахромы. Это напомнило Талискеру игру, в которую они играли в школе: «Который час, мистер Волк?»

Он чуть не рассмеялся вслух.

Когда они достигли жилища, шкура, закрывавшая дверной проем, отодвинулась в сторону, и оттуда вышел высокий статный человек. Он нес в руках длинную палку, украшенную большим драгоценным камнем, при виде которого у Талискера засосало под ложечкой. Неужели это Бразнаир? Когда человек заговорил, Дункану показалось, что пахнуло дымом от горящего дерева.

— Добро пожаловать, Талискер, — сказал он. — Нам, идущим в одиночестве и принадлежащим всему миру, есть, что тебе сказать.

Хамиш был пехотинцем, как и его отец. Он участвовал в битвах на своих двоих и с малых лет знал, что пехотинцы — благороднейшие воины, известные своей неподкупностью и гордостью. Но воины южных кланов Великих раньше никогда не заходили так далеко на север. И сейчас, проходя вересковые пустоши, спускаясь по узким скалистым тропинкам, Хамиш с горечью заметил, что никогда еще благородному воину не приходилось проводить так много времени, глядя на круп впереди идущей лошади. А с тех пор как погода испортилась, никто практически не разговаривал, концентрируя все усилия воли на борьбу со снегом и лютым холодом, какого никому из них еще не приходилось испытывать.

Сначала они решили, что такая погода на севере всегда, и, несмотря на трудности, все-таки не унывали, но лишь до тех пор, пока армия не подошла к Ор Койлу, вернее, к тому, что от него осталось. Тогда воины занервничали. Тан Хью велел колонне остановиться, что они и сделали. Некоторые немедленно уселись, всадники спешились и суетились вокруг своих коней, о чем Хамишу не надо было беспокоиться. Поэтому он опустился на ближайший пенек, достал из сумки кусок сушеного мяса и оторвал кусочек, хмуро кивнув одному из всадников.

— Хо, я вижу, Хамиш занимается тем, что ему лучше всего удается.

Даирмуд подошел, усмехаясь широкой беззубой усмешкой. Хамиш только бросил на него мрачный взгляд. Было у него подозрение, что отец попросил старого ветерана присмотреть за ним. Как будто этот старый дурак нужен ему в качестве няньки…

— Мы здесь надолго остановимся? — спросил Хамиш.

— Наверное. — Даирмуд откашлялся и полез в кусты. — Надеюсь, что так, а то мое брюхо уже, наверное, думает, что мне перерезали горло. Хотя мы вроде не должны были останавливаться, пока не доберемся до Ор Койла… там можно найти укрытие от снега…

Даирмуд поскреб голову, как будто эта мысль была слишком глубокой для него. Всадник, которого Хамиш не знал, резко повернулся к ним, услышав слова Даирмуда.

— Говори потише.

— Почему? Что случилось?

— Это и есть Ор Койл.

— Да брось ты! — рассердился Хамиш. — Ор Койл — самый большой лес в Сутре.

— А сейчас это самая большая куча углей.

Хамиш и Даирмуд в один голос выругались. Даирмуд еще и сплюнул, чтобы усилить впечатление от своих слов.

— Но зачем они это сделали? — громко поинтересовался Хамиш. — Они сами сожгли лес?

— Наверное, у них были причины, — глубокомысленно заявил Даирмуд.

Оба уставились на картину опустошения.

Снег покрыл черноту пепелища, смягчив жестокую реальность. Но теперь воины знали, что видят остовы сгоревших деревьев, а само пожарище укрыто снегом. Аромат морозного воздуха не мог перебить ни с чем не сравнимый запах жженого дерева. В тех местах, где топтались сотни ног и копыт, земля оголилась черными заплатками. Кое-где остались нетронутые огнем деревья, но их было очень мало.

Заместитель тана Хью проехал вдоль линии воинов с угрюмым лицом, отражавшим настроение армии.

— Это Ор Койл, — повторил он. — Мы двинемся дальше через десять минут…

Хамиш собирался встать, но вдруг резкая боль пронзила его левую ногу, и он упал.

— Судорога? — нахмурился Даирмуд.

— Как больно.

Ноги у Хамиша сильно замерзли еще пару часов назад, потом ему показалось, что стало лучше, и боль ушла, но теперь он понял, что просто потерял чувствительность. Хамиш громко выругался от боли и смущения. Воин, не способный идти, все равно что мертв.

— Дай-ка я посмотрю на твои ноги, — озабоченно сказал Даирмуд. Он стал на колени и осторожно снял с ног Хамиша башмаки. Оттого, что ветеран увидел, он присвистнул сквозь зубы. — Нет-нет, не смотри, — предостерег он, когда Хамиш попытался согнуться. — Это может тебя расстроить.

Ноги Хамиша были черными и раздутыми. То там, то здесь стали раздаваться крики боли и отчаяния. Такая же беда постигла многих воинов. Тан Хью сам подъехал к ним, чтобы посмотреть, чем вызвана суета.

— О боги! — пробормотал он, увидев ноги Хамиша. — Что это?

— Не знаю, сэр, — хмуро ответил его заместитель. — Какая-то болезнь от снега. У некоторых воинов она только начинается, пока повреждены только пальцы, а у тех, кто шел пешком, все гораздо хуже. Может, люди тана Тристана знают, что это.

— Они слишком далеко, — перебил его Хью. Он сердито огляделся. — Эта земля проклята. Тан Тристан ответит за то, что погубил страну. Посадите людей на лошадей, а ноги заверните… во что-нибудь теплое.

— Да, сэр.

Тан Хью развернулся и поехал назад, чтобы поговорить с таном Лэхленом, который ехал во главе всадников.

То, что вскоре произошло, было подобно землетрясению, только деформация произошла со льдом, а не с горами. Именно она застала Талискера и Тенксву примерно в пятидесяти милях на северо-запад. Но здесь, в непосредственной близости, все происходило совсем по-другому. Раздалось громкое шипение, когда невидимая волна холода прокатилась по земле. Ледяной шторм был такой силы, что почти четвертая часть южной армии мгновенно погибла, промерзнув до костей и не успев даже вскрикнуть. Земля вздыбилась и треснула, как и в Сулис Море, но никаких новых ледяных образований не возникло, появились только гейзеры из ледяного воздуха, которые принесли много бед. Мертвые и живые были свалены в одну кучу, в воздухе мелькали копыта, крики людей сливались с ржанием перепуганных лошадей. Мир взорвался криками ужаса, грохотом и шипением гейзеров, а когда все закончилось, наступила абсолютная тишина.

— Что-то не так. Что-то не так с городом. — Риган оглядывалась по сторонам, сидя на лошади, на которой они медленно продвигались по темным улицам. — Ты чувствуешь это, сеаннах?

Сандро, сидевший позади нее на широкой спине лошади, только насмешливо фыркнул. Он махнул рукой в сторону развалин.

— Ты имеешь в виду что-то еще, кроме очевидного?

— Да, что-то еще… я чувствую, как будто… — Она непроизвольно вздрогнула. — Мне трудно объяснить… здесь есть что-то…

— Джал?

— Нет. Что-то, связанное с его колдовством. Этот мир сопротивляется магии, так ведь?

— Нам не приходилось здесь с ней сталкиваться.

Дальше они поехали в молчании. Большие подковы лошади издавали негромкий цокающий звук, заглушаемый снегом. Лошадь доказала свою полезность. Она провезла их по улицам, забитым транспортом и развалинами, где машина оказалась бы совершенно бесполезной. Только вот передвигалась лошадь очень медленно. Правда, пару раз Риган заставляла ее перейти на рысь, но животное вскоре возвращалось к своему обычному темпу. Сандро посоветовал добираться до гор окружным путем, минуя центр города, где разрушения были особенно сильными. В окнах домов время от времени отодвигались занавески, горожане хотели убедиться, что цокот лошадиных копыт им не послышался. Впрочем, людей вокруг было очень мало. Резонно было бы предположить, что жители города, которым посчастливилось выйти из этой передряги без потерь, потрясенные событиями минувшей ночи, отсыпались, когда шок и моральное истощение взяли свое.

— Я собираюсь убить его.

Ход мыслей Сандро был прерван.

— Извини, что ты сказала?

— Джал должен умереть, и я собираюсь помочь ему в этом.

— Риган, мы не можем торопить события…

— О нет, я могу. У меня теперь есть оружие…

В свете луны сверкнул серебряный луч. Сандро нахмурился, он знал, что в Эдинбург ее отправили без оружия.

— Где ты это взяла, Ри? Он не похож…

— Нашла.

— Ты имеешь в виду, так же, как и лошадь?

— Да.

— Не думаю, что он настоящий, Риган. Ты нашла его, конечно, на Хай-стрит.

— Возможно.

— Это подделка. Люди вешают их на стены для украшения. Сандро разглядел надпись «Экскалибур» на навершии меча.

— Не имеет значения, — ответила она мрачно. — Он выполнит свою работу.

— Нет, — вздохнул Сандро. — В этом вся проблема. Не выполнит, потому что сделан из жести или чего-то подобного. С таким же успехом можешь убить Джала палкой. — Риган сердито выругалась, но не выбросила игрушку. — Послушай, возможно, я и пожалею потом… но возьми это. — Он протянул ей пистолет. Тусклое железо совсем не напоминало сверкающий «Экскалибур». — Я покажу тебе, как им пользоваться, когда доберемся до места.

Уже показались черные очертания горы. Скоро они с Риган смогут встретиться со своим мучителем лицом к лицу. Сандро почувствовал, как у него пересохло во рту. Риган права, они должны убить Джала.

— Посмотри, сеаннах. — Риган показывала ему на гору. На одном из ее склонов материализовались призрачные очертания загадочных существ. Они мигнули ярким люминесцентным светом и пропали. Чудовища были огромными и все время меняли форму. Это они заметили даже за то короткое время, что видели их. — Как думаешь, что это такое?

— Смею предположить, что это какие-то магические образования, — хмуро ответил Сандро. — Работа Джала. Кажется, он вышел на поверхность из своих глубин.

Риган пришпорила лошадь еще раз, хотя их взгляды были прикованы к представлению, разыгрывающемуся на скалах.

— Твой мир не хочет никого из нас, сеаннах, — пробормотала девушка. — Он отвергает Джала.

Джал понял, что заклинание работает не так, как он планировал. Тем не менее, его это не очень обеспокоило. У него еще оставалось достаточно душ, чтобы завершить магическое действо. Оглянувшись на неподвижные фигуры Детей Всемирного Потопа, он решил подождать, поберечь оставшихся восьмерых человек для завершающего этапа, когда интенсивность магии потребует подпитки.

Джал повернулся к алтарю, где лежала ветка, содержащая дух богини Фирр. Ветка переливалась неистовым светом. Он подвинул к себе ожерелье и несколько мгновений смотрел на него. Сейчас предположение Джала, что оно сделано из фаланги пальца Корвуса, его дяди, либо подтвердится, либо заклинание не сработает…

Так как ожерелье лежало рядом с веткой, их сияния переплелись, создав тем самым загадочный узор. Пульсация прекратилась. Губы Джала искривила злобная усмешка.

— Да, мама. Это твой брат-близнец… Вернее, все, что от вас осталось. Лишь эти жалкие крохи.

Он намеренно подвинул символы бывшей мощи в кровавую лужу. Еще теплая жидкость мгновенно растеклась вокруг предметов.

Вдруг сияния ожерелья и ветки объединились, буквально выстрелив лучом вверх, в потолок пещеры, а потом отразились вниз, словно сгоревшая петарда. Джала ослепило на время, но потом он убедился, что луч выполнил свою работу, и при этом души Корвуса и Фирр не потеряны. Над алтарем появилось призрачное изображение обнаженного человека, еще не четкое, меняющееся. Человек выглядел как Джал, но только в той мере, в какой можно сказать, что лев выглядит как кот. Бронзовая кожа и развитые мускулы были лишь самыми незначительными из его достоинств. Что-то говорило, что это больше, чем человек. Призрачный фантом будет Богом. Но пока он лишь пустая оболочка. В ней не хватало самого главного: содержания, которым станет Джал.

— Да, достойнее тебя во всех отношениях, как я вижу, — раздался вдруг насмешливый голос, и Джал, который с удовлетворением разглядывай свое произведение, вздрогнул и резко повернулся.

От страха и раздражения изо рта его вырвалось шипение. Когда Джал увидел ее, стоящую в дверях с диковатой улыбкой на губах, ему невольно пришла в голову мысль, что Риган сильно изменилась и стала ему достойным соперником. Он недоверчиво потряс головой, на миг лишившись дара речи.

— … Риган?

Снаружи, у основания горы, с проклятиями приходил в себя Сандро. Это был не первый в его жизни удар пистолетом по голове, но сейчас Сандро был потрясен. Из губы шла кровь, и он бросился лицом в снег. Риган представляла собой проблему, в каком бы мире она ни находилась, пришла ему в голову мысль. Он мог понять ее жажду мести. Разумно предположить, что незаконченное дело с Джалом — единственное, что держит ее в этом мире. Но, как всегда, недостатком Риган было то, что она за мелочами не видела главного. Его мир, его город подвергнуты опасности, тем не менее, Сандро не давал себе воли, а для Риган все это было второстепенным. На первом месте ее личное дело. И, исходя из своих, как ей казалось, очень правильных рассуждений, девушка решила, что Сандро только помешает ей. Сам факт, что Риган ударила его пистолетом, который он ей только что дал, не на шутку взбесил его.

Все еще ругаясь и вытирая кровоточащую губу рукавом куртки, Сандро начал медленно подниматься по тропинке. Задача, надо сказать, не из легких. Вдалеке от города, в горах, темнота стала почти полной. Он не знал точного расположения входа в пещеру, но надеялся, что Риган в пылу своей жажды мести не позаботилась о том, чтобы замести следы. Несколько минут спустя, однако, для Сандро стало очевидным, что вокруг слишком темно, чтобы что-то найти. Он сел, прислонившись к скале спиной, и стал смотреть на парк. Сандро только сейчас заметил, как светло за границами подножия горы. Причиной этого были люди. Они спали на территории парка, потому что боялись повторных толчков. Между деревьями вырос палаточный городок. Свет от сотен свечей и ламп тускло сиял в темноте. Доносились звуки музыки, лай собак. Люди пели глупые походные песни.

Сандро помимо воли улыбнулся в темноту. Может, кому-нибудь придет в голову принести ему сюда факел?

— Сандро…

Кто-то появился у подножия горы, размахивая факелом. Первой реакцией Сандро было спрятаться — ему не нужны посторонние. Однако когда он посмотрел повнимательнее, кое-что показалось ему знакомым.

Беа! Беа здесь. Сандро быстро стал спускаться к ней, а Беатрис ускорила шаг. Встретились они на тропинке, где скалы начинали свой подъем к небу.

— Что ты здесь делаешь? И как тебе удалось сюда добраться? Она не обращала на его вопросы внимания.

— Что случилось с твоим лицом? Где Риган? Эта вредная маленькая корова ударила тебя!

Она вытащила салфетку и стала промокать ему лицо, но Сандро схватил ее за запястье.

— Со мной все в порядке, Беа. Успокойся. Она кивнула и просунула руку под его локоть.

— Пошли посмотрим вместе.

— Мне казалось, ты решила остаться дома.

— Да, сначала так и было, но потом я подумала, что не стоит позволять тебе развлекаться одному.

Сандро открыл рот, чтобы ответить ей, но передумал. Они стали вместе обходить основание горы, но ничего не указывало на то, что здесь побывала Риган. Беа прикурила сигарету и пошла дальше, оставляя за собой клубы дыма.

— Так это, оказывается, ты — дракон, — пошутил Сандро.

Она бросила на него кислый взгляд, зная, что Сандро не одобряет ее пристрастие к курению. В это мгновение раздался низкий рокочущий звук, исходящий из-под горы.

— Повторный толчок!

Сандро не колебался ни минуты. Схватив Беа за руку, он, хромая, бросился бежать прочь от горы. Земля всколыхнулась. Раздался громкий треск, и части скалы стали отваливаться. Осколки покатились вниз, налетая друг на друга. Сандро и Беа бежали и чувствовали, как за их спинами падают огромные обломки. Беа вскрикнула, когда мимо пролетел большой камень, отскакивая от земли, словно голыш по воде. Сандро почувствовал, как отяжелели его ноги, сильнейший жар разлился по венам и мышцам. Споткнувшись о камень, скрытый под снегом, он издал удивленное восклицание и увлек с собой Беа, инстинктивно закрыв ее своим телом.

Земля еще долго продолжала колебаться, но потом все вдруг резко прекратилось. Сандро поднял голову и осторожно стал оглядываться по сторонам, Беа со стонами и жалобами выползла из-под него. Они добежали до ближайшего лагеря, где семья из восьми человек пребывала от страха в полной растерянности. Сандро сжал руку Беа, чтобы та замолчала, и без слов потащил ее опять наверх.

— Проклятие! Что это было?

Она все еще тяжело дышала после их поспешного спуска.

— Магия, Беа. То самое, во что ты отказываешься верить. Посмотри.

Опять появилось призрачное существо, скатилось в зеленой тишине по скале и исчезло под землей.

Беа тяжело вздохнула.

— Мы можем теперь идти домой?

— Необходимо найти Риган. Она нуждается в нашей помощи.

— Не думаю, что это так, — возразила Беа.

— Что? Ты считаешь, ее нужно оставить в беде?

— Нет. — Волосы Беа растрепались при падении, и она нетерпеливым движением убрала их с лица. — Послушай, я так говорю не потому, что она мне не нравится, что я, кстати, не отрицаю. Но сам подумай, Сандро. Может, Риган права? Может, она сама должна разобраться с этой проблемой? Пусть они с Джалом сами выясняют свои отношения.

— Да, но…

— Они оба из Сутры и лучше подготовлены к этой… магической дуэли.

Беа взмахнула руками, едва не потеряв равновесие.

— Хорошо. Значит, мы сейчас пойдем домой и будем ждать, кто из них победит. Так?

Сандро хмуро посмотрел на нее.

— Так поступают люди в реальном мире, Сандро.

— Нужно ли мне напоминать тебе, что Риган — дочь Талискера? То, что ее послали сюда, было единственным способом спасти ей жизнь. Неужели мы дадим Риган умереть? Пошли, Беа… Ты боишься? Это в такой ситуации нормально и…

— Ах! — Беа стала подниматься на ноги, но тут же упала опять, уцепившись за край куртки Сандро. Ее лицо исказилось от боли. — Не думаю, что я смогу куда-нибудь пойти, Сандро. Кажется, я сломала лодыжку.

— Вы повредили ногу, дорогая? — спросила пожилая женщина, глава большой семьи, окруженная домочадцами. Беа улыбнулась, стиснув зубы.

— Со мной все в порядке… в самом деле…

— Чепуха. Подходите сюда. Там есть женщина, она врач.

— Иди, — сказал Сандро. — Приглядите за ней для меня, хорошо?

Он пожал женщине руку.

— Я скоро встану на ноги. А ты пойди и найди эту дамочку, чтобы мы могли еще немного повоевать. Я пока посмотрю на этот прекрасный спектакль. — Беа кивнула головой в сторону скал.

— Хорошо. Постараюсь управиться примерно за час. — Сандро поцеловал ее в щеку и пошел, размышляя, что Беатрис будет делать, если он вообще не вернется. Нет ни одного человека, с которым Беа могла бы поделиться, потому что в Эдинбурге считают, что Алессандро Чаплин мертв. Он засунул руку глубоко в карман и чуть не вскрикнул, когда его пальцы уперлись во что-то0 холодное и квадратное. Это была обойма от пистолета.

— Удивлен?

Риган была очень довольна, увидев ужас на лице Джала. Она стала угрожающе размахивать перед ним пистолетом. Нечто подобное показывали в развлекательном ящике Беатрис.

Риган осмотрела пещеру, заметив по крайней мере пятерых скооров, совершенно неподвижных, так как они ожидали приказа Джала, а чуть в стороне находилась замороженная группа соратников Нокса из восьми человек. На их лицах запечатлелся животный страх. Джал разморозил их, чтобы выбрать двух следующих жертв, собираясь тут же заморозить остальных, чтобы те не могли помочь своим друзьям. Девушки кричали в панике, их руки были протянуты к алтарю. Мало кто остался бы равнодушным при виде этой картины. Двое юношей из центра группы прокладывали себе путь среди других в тщетной попытке спасти друзей. Остальные пытались их остановить, удерживая за одежду. В этот момент они и были вновь заморожены и сейчас больше походили на статуи.

— Благородные люди, не так ли? — усмехнулся Джал.

Его голос был скользким как шелк. Он очень быстро пришел в себя. Риган тоже понадобилось всего несколько секунд, чтобы оценить ситуацию. Джал сделал шаг по направлению к ней.

Риган не колебалась. Она здесь была не для дискуссий. Направив пистолет прямо ему в сердце, она воскликнула:

— Умри, брат. И выстрелила.

Но ничего не произошло. Ни грохота, ни крови, ничего из того, что она ожидала. Раздался только тихий щелчок, и это все. Тем не менее, Джал отступил назад, будто какие-то невидимые пули все-таки были выпущены в него.

— Брат? О чем ты говоришь, Риган?

Девушка опустила пистолет и стала трясти его, подумав, что внутри что-то заело. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Казалось, Джал толком не понимает назначения оружия. Во всяком случае, он не беспокоился о пистолете. Риган решила выиграть время, заметив, что Джал пытается незаметно подать знак одному из скооров.

— Ты помнишь моего отца? Того самого, который предупреждал меня, что ты негодяй… — Она горько рассмеялась. — Дункан Талискер, герой Великих. Так вот твоя мать соблазнила его, что делает нас теперь…

— … только наполовину братом и сестрой. Только в одном из нас течет кровь богов — во мне!

— Ты об этом? — Она кивнула в сторону неподвижной фигуры над алтарем. — Ты становишься богом? — Краем глаза она увидела, как дернулся хвост у одного из скооров, и поняла, что Джал разбудил его. — Ты знаешь, какие разрушения ты наделал в Сутре и здесь? Как ты можешь вернуться с триумфом в мир, который полностью разрушил?

Риган опять помахала пистолетом и направила его на Джала. Щелчок, и вновь ничего не произошло. На этот раз она с досадой отбросила бесполезную вещь в сторону. Джал облокотился на алтарь и скрестил на груди руки.

— Я уже наполовину бог, — усмехнулся он. Мерцающий свет пещеры отразился от белых зубов. — По крайней мере, эти люди думают именно так. — Он указал на Детей. — Но ты права, Риган. Магия сделает меня настоящим богом, объединив во мне энергии Корвуса и Фирр. И я стану самым могущественным богом, какого только знала Сутра. Этот мир меня не волнует. Здесь я только прятал от Фирр свои приготовления… — Он небрежно махнул рукой. — Я уже пронизан магией. Неужели ты думала, что твое странное маленькое оружие могло убить меня? А теперь, если ты не возражаешь, я займусь своими делами…

Риган ожидала, что Джал прикажет скоору напасть на нее и убить, а она будет абсолютно беспомощна перед ним. Девушка достала из-за пояса джинсов игрушечный меч и приготовилась к смерти, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. Но Джал поступил по-другому, он взмахнул рукой, и яркий поток энергии с низким гулом, заставившим вибрировать пол пещеры, настиг ее, прежде чем девушка успела сказать хоть слово. Риган готовилась к смерти, а вместо этого Джал заморозил ее, как и всех остальных. Холод поднимался от ног вверх, с шипящим звуком выдавив из легких воздух. Теперь она знала, что это не похоже на тот сон, в который он часто погружал ее и обитателей города в Сутре. Эти бедные люди, замороженные статуи, могут видеть, их глаза не теряют способности двигаться, но некому опустить веки, поэтому они видят все, что происходит. Кроме того, люди могут думать. Они видели, как Джал убил их друзей, и знали, что они следующие.

Джал подошел к ней и вяло погладил по замороженному лицу, а Риган не могла даже отстраниться.

— Меня нисколько не волнует, что мы родственники. Такая мораль присуща только твоим драгоценным Великим. Когда я закончу, моя маленькая сестренка, ты не сможешь мне отказать. Я сделаю тебя своей супругой, захочешь ты этого или нет… — Его дыхание было горячим, оно почти причиняло боль ее щеке. Риган хотела плюнуть Джалу в лицо, заставить его замолчать, но не могла. На лице Джала на мгновение появилось задумчивое выражение, когда он попытался поглубже заглянуть в ее глаза, будто желая вступить в контакт с ее душой. — Может быть, поэтому я всегда находил тебя довольно соблазнительной, сестричка. И, возможно, мое желание обладать тобой было простой потребностью обладать своим отражением. Мучая же тебя, я значительно пополнил свою энергию.

Вдруг Джал быстро отошел от нее, будто решив, что Риган может счесть его слабым. Вернувшись опять к фигуре над алтарем, он поднял руки и стал низким голосом бормотать какие-то слова. Фигура стала мерцать, когда в нее поступила первая порция энергии. Пульсирующие волны света окружили Джала, поместив его в сияющий кокон. Он повернулся и подошел к скоору, охранявшему пленников, а когда поднял руку, фигура над алтарем первый раз шевельнулась, повторяя его движение. Оживление произошло, фантом был полностью связан со своим создателем. Казалось, происходит кукольное представление, где кукла перевоплощается в кукловода. С того места, где Риган стояла, она могла видеть все, даже если бы не хотела этого.

Джал разморозил пленников, и пещера, в которой до этих пор было тихо, наполнилась криками и мольбами. Три молодые женщины упали на колени, протянув руки к небу, молясь какому-то богу, но только не Джалу. Остальные что-то кричали, причитали. Паника нарастала. Двое мужчин попытались прорваться к выходу, но скооры преградили им путь короткими металлическими копьями. Риган раньше не раз приходилось видеть смерть, и она знала, что их паника — это своеобразный трюк, который использует мозг, чтобы до последней секунды жизни человек не верил в смерть и продолжал бороться. В пещере стоял едкий запах страха.

Скоор толкнул мужчин к остальным, а Джал поднял руки вверх в победном жесте, призывая всех замолчать.

— Дети Всемирного Потопа, — начал он. — Я ваш Бог и прошу у вас своей крови для моего Вознесения.

— Антихрист! — закричал один из пленников. — Убийца!

— Благословляю тебя.

Джал развел руки в стороны, сделал небольшую паузу, а потом склонился в глубоком поклоне. Хотя Риган не могла знать, что он пародирует бога несчастных, она узнала присущую Джалу склонность к театральным эффектам. За его спиной призрачный бог также раскинул руки и поклонился, но в его жесте не было той злобы, которой обладал Джал.

Скооры сняли длинные ножи со своих ремней и ждали сигнала Джала.

Вдруг раздался яростный вопль, и кто-то ворвался в пещеру. Быстро передвигаясь, человек в порыве ярости пробежал мимо Риган. Это был мужчина, и Риган узнала Нокса, но его трудно было узнать, настолько он изменился. Его окружало яркое мерцающее сияние. Внутри этого ореола черная, похожая на палку фигура Нокса обладала своим собственным накалом. Его лицо было маской ярости. У Риган не осталось сомнений: Джал его тоже обманул. Два ближайших скоора бросились вперед, чтобы остановить его, но Нокс, не теряя времени даром, стал размахивать длинной металлической палкой.

Чего Риган не знала, так это что Нокс отверг свою славу и появился перед Детьми в образе Даниэля, золотого спасителя, ангела. Вдохновленные пленники атаковали трех скооров сзади, и в пещере начался полнейший хаос. Но, хотя они превосходили своих врагов по численности, Риган сомневалась, что Детям удастся выжить. Тонкий крик разорвал воздух, когда какой-то скоор схватил одну из женщин и быстро покончил с ней, прервав крик ударом копья. Однако у Детей хватило здравого смысла не медлить, и они тут же опять атаковали.

Риган не могла понять, почему Джал их не заморозит, но потом поняла, что он не может отходить далеко от алтаря, и, видимо, его магическая сила была несколько израсходована ожидающим Богом. Заклинание начало действовать, и он привязан к фигуре над алтарем невидимыми нитями. Если бы кто-нибудь атаковал его именно сейчас…

Слабая искра надежды затеплилась в мозгу Риган. Джал наблюдал за суматохой с невозмутимым лицом, хотя при желании можно было заметить некоторое раздражение. Вдруг раздался восторженный клич, это Ноксу-Даниэлю удалось повалить одного из скооров на пол, воспользовавшись неуклюжестью чудовища в тесном помещении. Скоор был сбит с ног, а потом Нокс нанес ему удар в шею. Скоор еще метался некоторое время, его хвост дергался в агонии, как у насекомого, а потом он тихо умер. Одна из женщин заметила бесполезный меч, который Риган держала в руке. Она подбежала к ней и выдернула его из руки, ободрав ладонь, но Риган ничего не почувствовала.

— Простите. Спасибо, — пробормотала женщина.

Она повернулась лицом к побоищу и после секундного колебания направила меч в ближайшего скоора, стоявшего к ней спиной, как раз поверх нагрудной пластины. Удар не был достаточно сильным. Кроме того, меч отскочил от кости, где позвоночник соединяется с ключицей, но женщина уже не могла остановиться, она еще раз ударила, на этот раз сильнее, найдя более уязвимое место. Лезвие проткнуло шею скоору, но, несмотря на то что движения его замедлились, он все еще пытался идти вперед. Женщина вскрикнула от отвращения, ей еще никогда не приходилось видеть такой бойни.

У входа послышалось еще какое-то движение, и на пороге появился сеаннах.

— Сеаннах? Здесь? Все становится гораздо интереснее! — с издевкой проговорил Джал.

— Мерзавец! Отпусти их! Отпусти этих людей! — воскликнул Нокс-Даниэль.

Сандро посмотрел на Риган и понял, что не в силах пока ничего сделать.

— Идите отсюда, быстрее.

Он схватил двух ближайших девушек за руки и стал толкать к выходу. Они наконец поняли, что кто-то избавляет их от этого ужаса, и с рыданием выбежали прочь. Сандро вернулся и таким же образом попытался вывести еще одну девушку и молодого парня, но тот не хотел уходить, все еще пребывая в пылу борьбы, и вырвал свою руку.

— Пошли, ты, идиот!

Сандро силой поволок обоих молодых людей к выходу.

После этого в пещере остались Нокс-Даниэль, Сандро и еще три молодых человека, чтобы сражаться с тремя оставшимися в живых скоорами. Причем вооружен был только Нокс-Даниэль. Обстановка стала немного лучше, но все-таки Дети не были способны к насилию любого рода. Хотя они сражались с таким упорством, какое Риган редко приходилось видеть, выносливости у них явно не хватало. Нокс-Даниэль убил еще одного скоора своим копьем. Создавалось впечатление, что его рукой управляет какая-то неведомая сила. Его товарищи выбились из сил и дрались молча.

Оставалось только два скоора, казалось, у Детей появился шанс, но как только Нокс-Даниэль направился к новой жертве, кто-то с невероятной силой схватил его и потащил назад. Это был Джал. Палка выпала из рук Нокса-Даниэля и покатилась по полу к Сандро.

Джал был рассержен не на шутку. Подтащив Нокса-Даниэля к алтарю, он с триумфальной улыбкой на лице бросил его на камень. Парень нашел в себе силы повернуться к продолжавшим сражение друзьям и крикнуть:

— Бегите! Уходите отсюда!

Сандро подхватил металлическую палку и бросил в скоора, пытаясь отвлечь чудовище от неподвижной фигуры Риган. Трое оставшихся Детей и скоор пребывали в затруднительном положении. Мужчины невооруженные, скованные нерешительностью, а скоор медлил, не зная, на кого лучше напасть.

— Бегите! — повторил Сандро призыв Нокса-Даниэля, и два юноши бегом бросились к выходу.

— Благослови тебя Господь, Даниэль! — закричал один из них. — Благослови тебя Господи…

Третьим человеком оказался Гордон, Стремящийся Летать. Он завладел мечом и посмотрел на алтарь. Его глаза косили, он задыхался, но сумел разглядеть человека, лежавшего на камне. Слишком усталый, чтобы поддерживать иллюзию, Нокс пытался освободиться от железной хватки Джала. И Гордон увидел Нокса.

— Нокс? — воскликнул он, на этот раз не заикаясь.

Тот с трудом повернул к нему голову в смертельной схватке, в тот момент, когда Джал протянул руку за ножом, лежавшим на алтаре.

— Гордон… беги. Скажи им, что это был… Даниэль…

— О господи!

Стремящийся Летать выронил меч, потому что его схватил за руку Сандро, решивший, что это подходящий момент, чтобы ретироваться. Оба побежали к выходу. Сандро боковым зрением видел Риган, но не имел возможности остановиться и помочь ей. Это конец. Ее невозможно вернуть. Когда они достигли выхода, раздался громкий крик Нокса — Джал вогнал ему нож прямо в сердце. Они не смогли узнать, что Нокс при этом улыбался.

Горы опять пришли в движение, и их хорошенько встряхнуло еще раз, когда Сандро и Стремящийся Летать пробирались через узкий проход. За ними последовала волна яркого света. Сомнений быть не могло, Джалу все удалось. Звук землетрясения стал неразличим на фоне раскатистого смеха из глубины, громом прокатившегося по горам. Звук становился оглушающим, будто Джал сквозь землю выходил наружу. Когда они выбрались из пещеры и подбежали к группе Детей, ожидавших их, Сандро увидел, что губы Стремящегося. Летать все время шевелятся, будто он молится на бегу. Они остановились в нескольких ярдах от Детей, пытаясь восстановить дыхание. Еще до того, как друзья подбежали к Гордону и заключили его в объятия, Сандро услышал, как он сказал:

— Это был Нокс! Это был Нокс…

Сандро не мог понять, какое это имеет значение. Опять вздрогнула земля, и он повернулся к скалам. Мелькнула мысль: что же будет теперь?