Quantum Mare

Лавров Алексей

Что нужно океану? Какую цену запросит Атлантика? Каким станет маленький народ, пройдя через бури и битвы? Когда закончится дерзкий поход?

 

Часть первая

 

Глава 1

Россия. База отдыха «Кедровая».

Радостное утро в лесу. Морозный воздух бодрит, весело скрипит снег под лыжами. Женя и Паша, наконец-то, научились получать удовольствие от прогулок, даже освоили догонялки. Сам собою сложился регламент разговоров, теперь, чтобы ответить на вопрос и задать свой, нужно догнать и перегнать собеседника.

– Вот они дали! – Открыл эстафету Паша, ускоряясь.

– Что и кому они смогли дать? – Женя принял игру, легко обогнал приятеля. – И кто они?

– Ну, Неждан с Плюшевым, конечно! – Крикнул ему в спину Паша. Тот не обернулся, пришлось поднажать. – Штрафкоманда! У них корабль и золото! Главное – выжили, победили!

Женя легко поравнялся с другом. – Про корабль и золото давай отдельно?

Паша кивнул, поддерживая умеренный темп, интересно же, чем недоволен этот вечный скептик.

– Они выжили, – серьёзно заговорил Женя, – только за выживание заплатили такую цену, что неизвестно, как жить с этим дальше.

Паше очень не хотелось портить ясное утро такими размышлениями. – Ну, парням просто пришлось на многое пойти, но это же игра!

– Старик, это мы! – Воскликнул Паша и заговорил хмуро. – Мы можем относиться к этому как к игре. Но мы точно знаем, что это не игра. В отличие от них.

– Ага, у них всё наоборот. – Грустно усмехнулся Женя. – Живут по-настоящему, в полной уверенности что играют…

Он добавил глухо. – И думают, что ещё живые.

– Это мы думаем, что ещё живые! – Огрызнулся Паша. – Живём тут чужими виртуальными жизнями!

– Как все. – Женя пожал плечами. – История, кажется, зашла, продажи растут.

– Благодаря генералу. – Поморщился Паша. – Ему только пальцем ткнуть в монитор, холуи бы даже из настоящего Нагорного сделали гения.

– Так и сделают – посмертно! – Воскликнул Женя.

Паша небрежно махнул рукой и проворчал, нагнувшись за лыжной палкой. – Ну и что? Подумаешь, будет одним гением больше!

Женя тоже остановился, Паша не спешил. – Нам бы со своими посмертными гениями разобраться.

– А что с ними не так? – Насторожился Женя.

– Сыч. – Паша двинулся дальше.

– Что Сыч? – Жене пришлось поднажать.

Паша ускорился. – Он остался в штрафной команде, на «д’Артаньяне».

– Ну и что?! – Паше пришлось приложить все силы.

– Последний раз связной выходил на контакт с «Бродяги». – Запросто сообщил Женя и легко оторвался от приятеля.

Паша зло сжал зубы, догнал. – С чего ты решил? Да он же специально смотрел на небо! На паруса! Ты разбираешься в парусах?

– Не-а. – Паша нарочито сбавил темп.

Женя терпеливо бежал рядом. Наконец, не выдержав, остановился, зло отвернулся.

– Да ладно тебе. – Паша задержался. – Не дуйся, сам виноват – как можно было не заметить британский флаг на мачте?

До Жени начало доходить. – Неждан и Плюшевый отказались поднять флаги!

Паша снисходительно улыбнулся.

– Тогда что получается? Связной не Сыч? – Сделал Женя потрясающее открытие.

– Ещё исключаем Неждана, Плюша, Свояту, ну и Командора, если действительно нельзя передать живое изображение собственного персонажа. – Добавил Паша.

– А зачем нам знать, кто из них на связи? – Серьёзно уточнил Женя. – Ты всё ещё думаешь, что это Доктор?

– Не забывай, что он расстрелял своих друзей и фактически вынудил Нагорного застрелить себя! Чтобы остаться в этой чёртовой игре навсегда! Только не говори, что Доктор к этому никаким боком!

– А что Доктор? – Женя грустно смотрел на друга. – Кто такой Доктор? Для нас просто текст в строке чата, а вообще… чёрт его знает! На Докторе мы точно когда-нибудь мозги сломаем, давай хотя бы не будем торопиться? Подумаем о чём-нибудь попроще…

Паша молча кивнул и взглянул вопросительно. – Например?

– Попытаемся выяснить, кто из них на связи, – Женя вздохнул. – И как они будут дальше жить со своей победой.

* * *

Неждан.

Не, ну я просто валяюсь – вот это всё было не системное задание?!

«Системное сообщение.

Ответ на ваш запрос.

Задание является системным, если входит в список системных заданий. Список системных заданий включает в себя только сюжетообразующие, судьбоносные для персонажа события. Выполнение каждого системного задания приближает персонажа к его судьбе. Список системных заданий скрыт, ибо по сюжету персонажу не дано знать свою судьбу».

Ага, «звереть» команды не было! А так нормально – обозвали исчадием, мутным хреном и совсем охреневшим отморозком, что такого!

«Системное сообщение.

По вашему запросу список ваших игровых характеристик.

Параметры управления:

Сознанием – Сосуществование с возможным слиянием.

Телом – Временный, приоритет зависит от уровня игрока и персонажа.

Болевые ощущения – Общие по умолчанию с возможностью разделения на выбор игрока и персонажа.

Изменение – заблокировано.

Уровень сложности:

Мира – значительно выше среднего.

Удачи – уровень «прёт как утопленнику».

Мироощущения – уровень «дуб со сквозным дуплом».

Предчувствия – уровень «сейсмограф», заблокировано начальным дебафом «полный пофигизм».

Скорости реакции – уровень «быстрее собственного визга».

Ваш игровой уровень – четвёртый.

Отношение к вам:

Персонажа – хорошее, уровни «мистическое почитание», «дружеская заинтересованность».

В клане – в избранной вами ветке отношений минимальное, уровень «дно пробито».

Каторжан и пленных – очень плохое, уровень «мистический ужас», негласное звание «демон ада».

В штрафной команде – хорошее, уровень «мистическое почитание», негласное звание «демон».

Открыты навыки:

Английский – разговорный без акцента, начатки грамотности.

Пиратство – уровни «настоящий пират», «охреневший морской бродяга».

Тёмные делишки – уровень «проныра».

Получены системные задания:

Глобальное – «Не нарочно изменить мир».

Легендарное – «Корабль загадка».

Ваш опыт 13700, после выполнения системного задания доступен переход на следующий уровень».

Ну… где-то так я себя и представлял, значит, и самооценка в норме. А на Захара функционал открыт?

«Системное сообщение.

По вашему запросу список характеристик вашего персонажа.

Закери Абрамс, он же Захар Абрамов. 13 лет. Приговорён к повешению за убийство отчима, помилован, сослан на Ямайку пожизненно. Принял активное участие в мятеже и захвате кораблей королевского флота, заочно приговорён к повешению.

Социальный статус – мятежник, беглый каторжанин.

Морской базисный бонус – до приговора служил юнгой.

Интеллект – высокий, развивающийся.

Любознательность – высокая, уровень «почемучка».

Восприимчивость – высокая, уровень «душа нараспашку».

Предчувствие – очень высокое, уровень «всегда вовремя».

Эмоциональность – обычный уровень средний, в бешенстве вне контроля.

Эмоциональная устойчивость – выше среднего, уровень «пофигизм», импорт пофигизма от игрока 25 %

Психическая устойчивость – выше среднего, уровень «трудно чем-то удивить».

Уровень образования – набор предрассудков Англии 17–18 вв и часть предрассудков России 20–21 вв.

Уровень персонажа – четвёртый.

Отношение к персонажу:

В клане – жалостливое, уровни «несчастный ребёнок», «вундеркинд».

Английских моряков – нормальное, уровень «опасный маленький гадёныш».

В штрафной команде – хорошее, уровни «зависть», «стремление подражать».

У каторжан – плохое, уровни «зависть», «страх», «стремление держаться подальше».

У пленных гражданских – смешанное, уровни от «исчадия ада» у мастеровых, до «сладкоголосый ангелочек» у их семей.

У пленных моряков и портовых забулдыг – самое плохое, уровни «страх», «ненависть».

Открыты навыки:

Рукопашный бой – уровни «настоящий боец», «боец команды», «вожак».

Нож – уровни «сам не порежется», «попадает в цель».

Подручные средства – на уровне «удлинители рук».

Морской – уровни «палубный матрос», «гребец», «вахтенный унтер-офицер», «подвахтенный офицер».

Пение – уровень «попадает в ноты».

Английский – устный родной, базовый, чтение по слогам.

Русский – нецензурный устно, чтение уверенно.

Виртуальное моделирование – уровень «продвинутый».

Сетевое ориентирование – уровень «продвинутый дальше некуда».

Опыт персонажа 7200 очков».

Во даёт Захарка! Знал, что он у меня красавчик и умница, но чтобы настолько! Хотя-а-а-а…

С ножиком у нас действительно не особо, да и с нун-чаками далеки от мастерства. Главное, с образованием нужно что-то делать! Ещё вне игры сколько слышал, что компьютеры высасывают из детей мозги! Пускай Захарушка у меня по своей природе сам немного виртуальный, будем завязывать с игрушками… э… постепенно. Или наоборот, как-нибудь в игровой форме? Спросить бы кого, да всех нахрен послали… Стоп! А Сыч? Математик же! Да и с парнями не ругались, из клана нас не выгоняли, официально послали только Командора, ну… его беспокоить пока не будем.

 

Глава 2

Квантум. «Бродяга».

Напрасно говорят, что нет в жизни социальных лифтов. Обычно просто, или лифтёр в запое, или электричество выключили – нужно немножко подождать. Чтоб время даром не терять, лучше поработать ножками, а там и пенсия не за горами. И не нужно удивляться, когда лифт придёт за вами э… не сразу – в сорок лет жизнь действительно только начинается!

Иной раз его трудно заметить, может даже показаться, что шагнул не в кабину, а прямиком в лифтовую шахту. Или в люк трюма пиратского корабля. Главное – до конца верить в себя! Согласитесь, даже если лифт не пришёл, падать в лифтовую шахту с верой в счастливый конец намного веселей, чем просто так.

Вот и Жером, шкипер французского потерпевшего, после, казалось бы, величайшего в жизни фиаско сумел заинтересовать Командора. Сделал он это запросто – попросился на приём! Орал из трюма, чтоб позвали самого главного, и обзывался.

Пацаны открыли люк посмотреть, что с ним делают, но ничего интересного не разглядели. Его даже никто не бил, хотя это вообще понятно – чертяка попался здоровенный. Подумали, что, может быть, что-то важное, раз человек в такой ситуации сам на себя внимание обращает.

Ребята, хоть и вчерашние эсцесовцы, вовсе не звери, сбросили ему трап, проводили культурно, сразу предупредив, чтоб, во-первых, не вздумал больше орать и дёргаться, если не хочет сразу за борт. Во-вторых, много времени ему главный не уделит и придётся подождать, такой у них занятой Командор. А там, может быть, и не убьют его пока.

Повели от люка на баке на ют, то есть, практически, через всю палубу. Жером отметил, что англичане разделились, на борту их корабля осталось не больше половины… пацанов! Мальчишки были повсюду – работали на рангоуте, хлопотали вокруг разложенных прямо на досках раненных, его конвоировали.

И что это были за пацаны! В бою как-то не вглядывался, да вот смог рассмотреть – все в одинаковой замызганной кровью и заштопанной робе, в странных башмаках со шнуровкой, с платками поверх бритых голов. По пути заметил всего троих моряков обычной европейской наружности, то есть с шевелюрами и бородами – тех почтенных джентльменов, что запомнил на мостике, правда, сейчас они переоделись в обычную матросскую одежду.

Пацаны подвели его к дверям в кормовую надстройку, попросили пока прилечь на палубу, «рылом в доски, сука, ласты на затылок!», трое с детской непосредственностью навели на него пистоли, а четвёртый отправился доложить. Примерно через полсклянки заскучавшего уже Жерома лягнули под рёбра и велели говорить. Он хотел встать и снова получил пенделя, конвоир уточнил. – Лёжа говори!

Шкипер остался лежать, только голову повернул к новому персонажу. Рот шкипера открылся сам собой, хотя слов не было, в голове образовалась странная пустота. Высокий, нескладный, конопатый паренёк с рыжей щетиной на бритом черепе, в заляпанном кровью халате поверх парусинового комбинезона прошёл к фальшборту, облокотился на перила и молча залюбовался закатом.

Жером получил ещё один поощрительный пинок и заговорил э… в спину этого самого главного странного англичанина. Тот не перебивал, вообще никак не реагировал целую минуту, наконец, выпрямился, потянулся, далеко выставив руки. Затейливо выругался по-московитски и снова скрылся в надстройке, бросив конвою неопределённое. – Сейчас.

Шкипер вновь настроился на ожидание, подумал, что пацан пошёл за старшим или, он, Жером, вообще зря пытался что-то объяснить заднице этого рыжего – тот просто мимо проходил, а конвоиры решили поприкалываться.

Однако вскоре из надстройки вышел светленький большеглазый паренёк в такой же, что у конвоя, форме и с оружием на поясе. Он, брезгливо сморщив нос, оглядел Жерома, спросил пацанов. – Этот что ли? Совсем по-человечески не говорит?

– Ругается. – Пожали мальчишки плечами. – И просится к самому главному.

– Странно, Командор просил переводить, что он у Стужи хотел спросить. – Почесал парнишка в затылке. – Ладно, пойдём.

Парни приказали Жерому «встать» и «идти». Шкипер снова пошёл по палубе этой сказочной посудины. Пацаны так же стояли парусную вахту, при этом не забывая о раненных, часть тут же спала в свою очередь.

На полубаке подошли к интересной парочке, старому британскому моряку, сэру Сэнди, и небольшого роста парнишке самой простецкой британской наружности – облупленный нос картошкой, глазёнки щурятся, уши торчат. Поль обернулся к парням конвоя. – Ребята, спасибо, давайте по местам.

Те, вытянувшись в струнку, отсалютовали по-военному и оставили компанию. Британец неприязненно оглядел франка и отошёл в сторону, хотя его и не просили, просто от Поля Головни и обоих демонов подальше. Дик славный мальчишка, свой в доску, не смотря на то, что тоже с демоном, а Полю самому по себе никакого демона и не надо – то ещё сокровище.

Лют обратился к Жерому по-французски. – Представьтесь и давайте вкратце, что вы хотели спросить?

Жером так же на родном языке принялся отвечать, разглядывая личность Грязного Дика. Поль вполголоса переводил пацану, тот тоже заинтересовался французом. Однако с открытым ртом весело на него таращился не совсем английский подросток. На что же купился простой российский околоточный? На вопрос: «как вы это сделали»?

То есть француза в пиратском трюме больше всего интересовало, почему эта каторжная развалина, повернув круче к ветру, увеличила ход! Ни что с ним будет, ни как и насколько быстро это проделают… загадочная французская прогрессивная душа! Повезло ему с пиратами, точнее со Стужей – души у них оказались родственными.

Французы тоже не ценят своего счастья, порой его просто не узнают. Когда Стужа охотно поведал, как их развели, у него остался лишь один в жизни вопрос и одно только дело – узнать, кто это придумал и … тихо плакать в отчаянье. За этакие шутки ему очень захотелось конечности мошенникам вручную повыдёргивать – так прям в душу насрать! Но мошенники мало того, что насрали в душу, ещё и размазали – оказались детьми!

Стужа смутился, принялся утешать, что он с Полем такие деточки, Лют переводил… вот они его сами одними зубами легко на фарш пустят, пусть сука французская только дёрнется! И никто лично его ввиду не имел, просто вообще жить хочется, а поимели их так по-дурацки вынужденно, времени на что-то серьёзное не было.

За то теперь, благодаря их случайной встрече, у них есть возможность всерьёз подготовиться к борьбе с ветрами. Так что Жером может с лёгкой душой идти баиньки, то есть спокойно прыгать обратно в трюм, а то им некогда уже.

Жером в трюм не захотел и продолжил выдвигать претензии. Мол, как же ничего личного, раз они после их встречи не собираются так больше ни с кем шутить? Зачем им вообще, таким остроумным, бороться с ветрами?

Ах, они беспокоятся за детей! Чтоб злые люди не обидели! А ветра Атлантики ребёнка не обидят! И в бешеные шторма он, здоровенный моряк, будет сидеть в трюме, пока на реи мальчишки лезут?!!! Ну, нет, c него хватит трюмной блевотины и насчёт фарша он не против, где тут мясорубка?

Стуже уже надоело нытьё франка, но его порыв задел за душу, и он посчитал необходимым пояснить, что, во-первых, на реи полезут не только мальчишки, во-вторых, мальчишки уже кое-чему научились и ещё научатся, в-третьих, у пацанов есть он, великий трюкач Стужа, а у него в репертуаре достаточно фокусов посерьёзней давешнего.

Жером всё равно не успокоился и почему-то опять прыгать в трюм не захотел, пожелал на фокусы Стужи посмотреть, дескать, он знает в них толк – облазил всю Средиземку, ходил в Индию, а сколько раз прыгал через Атлантику уже и не помнит.

Стужа, как сам же потом признавался, себе не льстил, чётко понимал, что если у него и получилось что-то по наитию, это ни о чём не говорит – он же всю жизнь только читал про корабли, да модельки клеил, судомоделизмом занимался. А Жером всю жизнь занимался судоприменением.

Причём британские деды служили в королевском флоте, где начать думать – прямой путь к измене и бунту, что и случилось, в общем. А француз ходил только с барыгами, и для него перестать думать прямая дорога к рыбкам. Каждый раз ему ничего не полагалось, и никто не принимал за него решений, наоборот, ему платили за то, что он умеет выпутываться из самых разных конкретных обстоятельств.

Только платили мало, а без своей доли в судне и грузе нечего и думать стать капитаном, не смотря на все его знания и опыт. Вот и погнался он за призраком удачи. И как, ни странно, сумел догнать! Уж в новой-то прогрессивной компании его таланты засверкали… гм, со временем.

Тогда Стужа просто перевёл разговор в конкретную плоскость – что он думает о парусном вооружении «Бродяги»? Жером ответил, что думать вот об этом при детях ему морское воспитание не позволяет. Стужа попросил не стесняться и уточнить, что ему конкретно не нравится.

Французский шкипер выразил недоумение, отчего корабль вооружили прямыми парусами, при видимой нехватке в экипаже? Он согласен, для кораблей этого класса, да и просто для прыжка через Атлантику прямые паруса прям доктор прописал, но из-за нехватки рабочих рук манёвры непозволительно запаздывают, приходится…

На этом месте Поль и Дик ехидно заржали. – Да, приходится башкой думать, прежде чем лезть, куда не звали ни разу!

Жером поджал губы, но мнения не изменил – нужно срочно где-то найти ещё матросов или как-то заменить основные паруса на латинские, и добавить косых на фоке.

Кстати выяснилось, что французский моряк достаточно владеет английским, чтоб на вахте приказы не переспрашивать. Решили, раз сам не хочет, обратно в трюм его не заталкивать, приняли его предложение срочно найти ещё матросов – вот одного уже нашли. Поль вернулся в медицинский отсек, а Жером вполне себе естественно включился в общую работу.

Пацаны озирались на него с любопытством только первые склянки, а дальше, казалось бы, потеряли к нему всяческий интерес – всё делает как следует, вот и не о чем разговаривать. Жером прожил первую ночь плена, словно во сне, голова отказывалась признать реальность происходящего, хотя руки и ноги своё дело крепко знали.

Его едва не до истерики смешили эти мальчишки. Так старательно и понятно объяснили, в чём заключается «секретное английское изобретение», в какую простенькую ловушку влез «Прованс», и честно недоумевали – чего тебе ещё неясно? Тебе ж всё рассказали, можешь успокоиться!

А они? Они сами?! Британский корабль под управлением вооружённых малолеток! Бедных, несчастных ребяток, что запросто взяли на абордаж бриг! И вот эти самые мальчики говорят ему. – Ну, что тут непонятного? Тебе же всё объяснили!

Он бы со смеху по палубе катался, да постоянно отвлекали работы на рангоуте. Дик не соврал, эти детки очень многое умели. Под утро дал ему два зелёных сухаря, протянул свою фляжку, сказал. – Спать восемь склянок.

Жером думал разговорить парня, но поспать всё-таки требовалось даже ему. Он мог двигаться лишь от нервного возбуждения, наконец, и этот заряд иссяк, гигант безвольно вытянулся на просмолённый досках.

Через четыре часа его растолкал Дик с таким видом, будто сам во сне не нуждался. Действительно Стужу в двухчасовой гипнотический сон отправлял Лют, так что Жером несильно ошибался на его счёт.

Для всех, кому такие практики не доступны, переход до встречи с отрядом стал настоящим испытанием. Никаких других занятий, досуга, только короткий сон на просмолённых досках, кормёжка и одна сплошная парусная вахта! Впрочем, для разнообразия за эти три кошмарных дня объявляли два парусных аврала, когда пришлось подниматься всем, даже с досок.

* * *

Самым серьёзным испытанием для Жерома стала история «Бродяги» и её экипажа, то есть груза. Он расширенными, сумасшедшими зрачками впился в простецкую мордашку своего нового приятеля, Грязного Дика, когда тот запросто рассказывал о пацанах, об их приговорах, о мнимом «помиловании».

Стужа говорил о мятеже, о разграблении Мадейры, а Жером не видел ничего, кроме конопатой рожицы с носом картошкой и озорных глазёнок под блеклыми ресницами. Эти пороховые обезьяны, салажата, юнги, мальчишки для битья… они убивали и грабили, чтобы вновь грабить и убивать – они просто жили, спасали свои жизни, жизни братцев!

Не нарочно, по ходу дела, просто так получилось, устроили мятеж, захватили корабли, разграбили и сожгли город, ушли в океан. И уже там сами, сознательно напали на их корабль – Стужа раскрыл ему глаза на обстоятельства этого дела. Конечно же, никто из них не виноват – ребята всего лишь спасались!

Командор невиноват, он просто приказал приготовиться к отражению нападения. Дик тоже невиноват – он только хотел избежать лишних жертв среди мальчишек. А мальчишки тем более невиноваты – они просто выполнили приказ, как их научили.

И вовсе никто не хвастается и не гордится – нечем тут гордиться и хвастаться. Они, например, вообще бы избегали любых встреч до прибытия на острова, и острова им бы больше подошли необитаемые. Да у них одна на всех простая идея – удрать из этого сумасшедшего мира, и всё! Просто чтобы от всех них отстали нахрен! Разве это так уж плохо или невозможно???

Не сказать, что французский моряк проникся судьбой ребятишек – ему, как и всем его современникам, насрать на всех с мостика. Ошарашенная фантазия Жерома споткнулась на логичном вопросе – на что же ещё способны эти ребятишки в стремлении к своей детской мечте?

Стужа по его настоятельной просьбе представил моряка Командору. Жером на этот раз внимательно вглядывался в собеседников и лишь утвердился в первоначальном впечатлении – не бывает таких подростков. С детскими лицами, озорными глазами и…

С бесшабашностью какой-то нездешней, насмешливой снисходительностью. Дети не могут быть настолько в себе уверенными, особенно подростки – Жером очень хорошо помнил себя в этом возрасте.

И у него же младший братишка в Бресте! Тоже просится в море, ещё не сбежал из дому только потому, что надеется на Жерома, что возьмёт его когда-нибудь в рейс. Глядя на Командора, моряк вдруг подумал, что, если малой всё-таки удерёт, лучше бы ему попасть в эту компанию.

 

Глава 3

Квантум. «Бродяга».

У Руды, как всегда, не могло найтись лишней минутки на зряшные разговоры, и Стужа не напрасно настоял на аудиенции для Жерома. В целом корабел уже рассказал Командору о нетипичном французском шкипере, Руда пожелал лично взглянуть на вменяемого, неанглийского и нестарого моряка, что заинтересовался их компанией.

Жером и сам показался Руде интересным своими прожектами. По его словам, он давно предлагал бывшему владельцу «Прованса» месье Режану ряд улучшений, однако скупой и туповатый барыга и слушать ничего не хотел. Они так же обсудили уже с месье Грязным Диком самые простые, лежащие на поверхности улучшения в оснащении «Бродяги», Командору осталось только дать команду.

Руда в душе аж зажмурился от удовольствия, как представил, что вот припрутся французский новатор со Стужей за компанию на «Д’Артаньяна» и примутся объяснять главарям SC, насколько они не понимают в кораблях! Серьёзно и никаких ужасов – учитывая чуть ли не мистическое преклонение смертников перед «своими ляльками», для англичан корабли «she», корабелы получат очень внимательных слушателей. Для Командора это ещё один способ воздействия на непростого врага-союзника.

Командор и вся его команда предвкушали встречу с отрядом с лёгкой, но, тем не менее, заслуженной гордостью – в эти три дня они неплохо поработали головами. Руда в душе вынужден был признаться перед Длинным Джеком, что виной приступам вдохновения можно считать только победу штрафников, захват корабля и откровенное их неподчинение, фактически мятеж – а как ещё назвать отказ поднять королевские флаги? Даже посылание не рукоположенного лорда и признанного Командора нахрен всего лишь бунт, а флаги это непризнание самой идеи королевской власти!

Добрые подданные его величества обязаны немедленно уничтожить мятежников или приложить к их истреблению все силы, однако мятежники эти в данный момент э… в некотором большинстве. Экипаж «Бродяги» это вчерашние эсцесовцы, пацаны «вернулись» в эсцесовских комбезах, с их нашивками и при личном оружии, так что при них дурно отзываться о самой SC или об отдельных её представителях не рекомендуется даже Командору.

Да и пусть Командору не всё нравится в штрафкоманде и особенно в отдельных её представителях, Руде они вместе и по отдельности несоизмеримо дороже и родней всех королей на свете, а Джек уверен, что Командорская власть распространяется и на них тоже, хотя они её, так сказать, признают не полностью.

Но в целом же признают! Вот в великой печали от тягот, выпавших на долю пацанов, в заботе об общественной морали и в радении за справедливость Командор повелел учредить походные доли добычи. То есть официально утвердил раздел добычи только после высадки и завоевания собственной земли, а в разделе приказал учитывать вклад всех моряков, и тех, кто был с пацанами с самого начала, и тех, что только завербуются в экипажи.

Такая получилась арифметика: рядовому пиратику за разграбление Мадейры полагается одна доля, плюс ещё и морская доля, если его в Мадейре не покалечило, и он не провалялся всю дорогу пассажиром на «Подарке», итого две доли. А мужикам, что перебрали в той же Мадейре рому и уснули в каторжном трюме, если поступят на службу и начальниками будут признаны годными, полагается просто морская доля в разграблении Мадейры только за то, что помогли награбленное доставить до места!

Жером стал вторым завербованным на службу пленным, а первым был Дасти. Черныш вытащил его из трюма для короткой беседы и потребовал объяснить, как тот выбирал «виноватых» для изуверов SC. Тень Командора разговаривал с ним о серьёзных вещах – о судьбе, о долге, о службе. Не то, что они во всём друг с другом согласились, это просто невозможно, но Черныш, солдат, хорошо понял Дасти, тоже солдата, пусть и другого фронта.

Тот, оказывается, тоже вынашивает свои злодейские планы на деток и корабли! Черныш решил, что пока это только к лучшему. Секретным приказом Командор учредил секретную Командорскую хитрую контору, Черныша назначил её главой, а Дасти его заместителем. Пиратский филолог дал своему новому подчинённому первое задание – вербовать в трюме за морскую долю всех, кто хотя бы отличает форштевень от бушприта.

Дасти снизошёл в трюм и вывалил на ошарашенные головы выбор. Британский офицер не унизился до лжи, ничего не стал приукрашивать, так и сказал – или он отправляет наверх моряков, согласных на пиратскую жизнь и в перспективе неизбежную казнь на виселице, или за ними придут детки.

За любым и когда угодно. Будут спускаться каждый день и отправлять бедолаг к тиграм SC на «д’Артаньян». Сроку на раздумья день, может быть, даже два, и уже сейчас Дасти готов выслушать каждого и попытаться понять – ну, зачем ему спасать именно эту никчёмную жизнь?

Неудивительно, что к моменту встречи отрядов в трюме остались лишь лица тупо не расположенные к физическому труду. Кроме французских налётчиков, все успели побывать на палубе в роли штрафных тренажёров, многие по нескольку раз, некоторым даже удалось прожить там целые сутки, чудом избежав визита в медотсек! Их пока решили оставить в покое, может и впрямь придётся отправить штрафникам, если по дороге не утопятся.

В принципе в трюме остались почти все, ну, не хватило бы всем места на палубе! Так и жили на тех же нарах, только люк перестали закрывать, и верёвка всегда висела, да «отказников» просто собрали в кучку поближе к корме, поставили охрану из настроенных лояльно бывших пленных, изолировали, благо перед боем люков в палубе наделали изрядно.

Наверх удалось подняться лишь морякам и немногим специалистам, удостоенным высочайшего внимания. Так третьим добровольным завербованным из пленных служащим стал месье Жан Режан, с его слов, баронет Скайлосский. Командор после разговора с Жеромом просто вспомнил о нём и велел пацанам вытащить и притащить жабоеда, что и было проделано с эсцесовской чёткостью.

Достали из-под трюмных нар измордованного до нервного тика замызганного месье Режана, почистили, вымыли, накормили и поставили пред светлы Командоровы очи. Руда не стал тратить время на ненужные вопросы, желает ли месье послужить или вернуться обратно в трюм, зачем лишний раз унижать человека?

Без вступлений назначил месье казначеем – не зря ж его марсельские банкиры признали надёжным перевозчиком. Да и среди англичан он, по всему видно, друзей завести не успел, если Командора не считать. За то пока Командор им доволен, его не то, что пальцем никто не тронет, за неприязненный взгляд порешат на месте – казначею положена охрана.

Руда объяснил ему положение с долями добычи, поставил задачу всё быстро и точно подсчитать, и назначил ему равные с рядовыми ватажниками доли. Месье сразу до слёз насмешил Командора – записал, как выданные, три тысячи луидоров в счёт доли SC. Хотя бы стало известно, сколько слямзили штрафные прощелыги!

Сразу при захвате идиота не зарезали, вот и ладушки, будет забавно посмотреть, как месье расскажет тиграм, что они ему денег должны! Сбрендил месье, да и понять франка можно, он же действительно деньги считал. Под вооружённой охраной в отдельном помещении считал только монеты, драгоценности пока отложили. Да и то до встречи с отрядом не успел пересчитать того, что было на «Бродяге», а ведь большую часть награбленного везли на «Забияке»! Так на охреневших глазах казначея его доля быстро перевалила за три сотни фунтов и продолжила расти с дальнейшими подсчётами. Месье Режан начал всерьёз сомневаться, что морское его приключение на самом деле было ограблением.

Хотя с иной точки зрения победа эта походила на грандиозный развод. Тот же пай Командор выделил всем мастерам и подмастерьям близнецов за выполнение обязательных Командорских заказов. Про них издали второй настоящий Командорский указ – за невыполнение просто за борт, предупреждение единственное и последнее.

В принципе близнецы сразу за борт и собрались, так Хаски и Маламута увещевали всем кланом и Жерома подключили. Объясняли и совестили, что матросам нужно облегчить труд на реях, куда самих курносых, между прочим, не гонят. Но страховку детям они могут придумать?! Или какие-то простейшие заменители бесконечным узлам, типа зажимов?

И пусть лайки подавятся котлами, горнами и прочими эсцесовскими разработками, Неждан и Плюшевый в клане, все договорённости остаются в силе, но вот новые проекты нужно согласовывать с Командором – рядовые исполнители, «засранцы» сэра Грегори и штатские мастера сплошь на командорских заказах, и свободного времени у них по идее быть не должно.

И не надо так орать, ничего страшного! Руда отдельно заверил, что лично к близнецам это не относится – их доли в любом случае за ними, могут заниматься, как и прежде, чем нравится, их очень ценят и любят, не нужно сразу вплавь удирать на «Д’Артаньяна», всё хорошо.

Хаски и Маламут ворчливо обещали «посмотреть там» и действительно принялись что-то мастерить по теме. Руда довольно ухмылялся – парни взялись за новый заказ, остаётся только постоянно поддерживать их интерес, и никуда не денутся. В идеале бы, конечно, как-то переманить близняшек, да о многом нужно подумать.

Примерно за день до встречи с отрядом Командор созвал первое в игровой их жизни совещание клана. Сталкеры удивлённо крутили головами – для мозгового штурма! Тема: как вернуть в клан Неждана, Плюшевого, штрафкоманду и корабль с пушками и золотом, тем более что их не выгоняли!

При первом же рассмотрении проблема оказалась не такой уж дурацкой и умозрительной, через четыре склянки парни пришли к первым предварительным решениям. Далеко решили не загадывать, но и первоначальные результаты внушали Командору так нужную ему уверенность в успехе первого, казалось, самого важного раунда игры-торговли с мятежниками.

 

Глава 4

Неждан.

Потихоньку от Захарки подвёл игровые итоги, цели наметил, пора и самому поспать, а то ж в команде нынче отдыха по четыре склянки всего на брата по очереди, и то если без общих авралов. Одна на всех бесконечная парусная вахта, без каких-либо привилегий. И то хорошо, что руки заняты, а то ж, если честно, стыдно детям в глаза смотреть!

Ребята молодцы, считают себя победителями, правильно считают, и командиров почитают настоящими героями – вот в этом пункте э… слегка заблуждаются. Если по правде, что мешало этим двум баранам и дальше уклоняться от встреч с неприятельскими судами? Хоть до самых Карибских островов!

Ну, серьёзно, чего ради мы напали – давайте хоть себе не врать – так вот, за каким овощем мы полезли на эту несчастную француженку? Даже если бы очень испугались этих конкретных жабоедов, для спасения достаточно было просто слегка изменить курс. Может, ради безопасности? Мы все до боя были в полной безопасности!

А сейчас штрафкоманда разделилась на два экипажа и никакой боевой силы из себя не представляет – две банды вусмерть измотанных малолетних матросов. Любой может голыми руками взять, да обходят десятой дорогой – на палубе «Д’Артаньяна» неслабая артиллерия, а что стрелять некому, на ней не написано.

Не, ну может кому-то плохо жилось? Боялись мы кого-то на «Бродяге»? Или, наоборот, нас все боялись? Доппайком с «Подарка» не давились? От драк, купаний и прочих развлечений несильно уставали? Скажете, за то без казачков? А вот фигушки!

Деды Паша с Колей на «Д’Артаньяне» оба, следят, чтоб внучки не забаловали, да мы с Плюшем не почувствовали себя брошенными. В принципе ерунда, склянки в день в полсилы, и говорить не о чем, главное, что и в этом вопросе особых жизненных улучшений наша победа не принесла, а в остальных одни жирные минусы.

Начали исправлять с главного – с сэра Грегори. Отдал ему Командор штрафников под команду, как самых обычных засранцев. Грустно, конечно, только сэру ещё и неуютно, ведь штрафники всё-таки не засранцы.

Как пацаны разошлись по местам, да «д’Артаньян» заняла место в килватере за «Бродягой», поднимаемся на мостик, здороваемся вежливо, и для завязки разговора Плюшевый спрашивает, а что дядя Гриша тут забыл вообще?

– Командор назначил капитаном! – Делаю удивлённую морду, секунду молча киваю со значением и прошу сэра задрать рожу вверх и рассказать, всё ли там, как всегда? Может, не хватает чего-нибудь? Сэр Грегори придавил меня тяжёлым взглядом и попросил не выёживаться, говорить толком.

– Да Командор наш командует именем его величества, под его флагом! – Плюшевый принялся объяснять такие простые понятия. – Он ну никак не может назначить капитана на мятежный, тем более чуточку иностранный корабль совершенно без флагов!

– А…, – растерялся, было, сэр Грегори, но сразу нашёлся. – А как же вам без капитана?

– Действительно! – Картинно задумался Плюш, и тут меня осенило. – А давай мы тебя наймём?

– Как это? – Не понял дядя Гриша.

– Ну, SC нанимает тебя, сэр Грегори, капитаном своей «Д’Артаньяна». – Говорю как о пустяшной формальности и добавляю невзначай. – А прочие твои обязанности нас как бы и не касаются.

– Размер содержания? – прогудел моряк.

– Луидор в неделю – нормально? – робко предложил Плюш.

– Кроме прочего довольствия! – Заявил как о решённом деле сэр Грегори.

– Очень мило, дядя Гриша, – душевно ему улыбаюсь, – первое тебе задание – ребяток бы нам из твоей помойки. Сам понимаешь, с нами тебе не справиться.

– И впрямь, тесно ж на «Бродяге» станет с вашим уходом, – развеселился дед, – позову желающих!

– Не смешно, – буркнул Плюшевый.

– А вы сделайте, чтоб пожелали, – хитро улыбается моряк, – а пока с французами поговорите, авось, не всем в трюме по душе?

* * *

Сэр Грегори подбросил здравую мысль. Спустились к пленным, их на орудийной палубе сгуртовали, пока спешно готовим место в трюме. Спрашиваем, моряки есть? По-английски, конечно, моряки-то должны понять. А те смотрят неприязненно, прям как на врагов каких-то.

Вздохнули грустно, сообразили, что людям нужно подумать, а нам их как-то подтолкнуть к правильному решению. Уже уходить повернулись, один зарёванный по виду явно не моряк решился, заголосил. – Кок! Бон кок!

Это мы поняли и без переводчика. Решили для начала заняться беднягой, веди, говорим, на камбуз. Проследовали за ним… наверное, в рай! Всё компактненько так, аккуратно, но есть даже печка с духовкой. Во всём англичане талантливы, но их кухня… э… менее талантлива, чем другие. Тем более французская кухня!

Бедолага, попав в родную стихию, преобразился в маэстро. Для начала быстренько сварганил нам какую-то закуску, чтоб не скучали, а сам затеял, видимо, нечто невообразимое. Ну, правильно – этакие потрясения ведь должны способствовать вдохновению?

А мы и не скучаем, оторвались от тарелок, переглянулись мечтательно.

– Шиллинг, – говорю с набитым ртом.

– За первый раз, – уточняет Плюш.

– Но первому бесплатно. – Перехожу к маркетингу.

– Какому первому? – не сообразил сразу братец.

– Да припрётся кто-нибудь проведать и права покачать, – загребаю салат полной ложкой.

– Ага. Только маэстро надо попридержать, пацанам пока хватит чего попроще, – развивает план Плюшевый.

– Но первого пусть доведёт до обморока.

– Ха-ха-ха!

* * *

Одни у нас с Захаром теперь сны на двоих, или по реям лазим, или камбуз маэстро Филиппа снится. Глаза уже сами открываем, без команды, и сразу раздаётся проклятущее дребезжание склянок! Едва встал, Плюшевый валится на подогретые доски, его очередь отдыхать – под утро и в этих широтах в бескрайней морской пустыне бывает прохладно.

Подбежал французский салажёнок, принёс грозному пирату сухарей и воды во фляжке. Личная прислуга, кто бы мог подумать! Отгонял сначала пленных жабоедиков, но один отстанет, другой с услугами лезет! Эге, думаю, им кажется, что тот просто не справился, вот и пытают счастья. Сжалился над последним, не стал прогонять, ну, какая разница? И вообще, вестовой бывает полезен.

Подростков в эти времена хватает на любом корабле, даже недурацком. «Пороховые обезьяны», салаги, помогайки и чернорабочие, приговорённые к морю дурацкой игрой дурацкой жизнью дурацкого века.

Они во всех неприятностях гибнут первыми, но с нами им повезло. Перед боем загнали моряки мальчишек на орудийную палубу, чтоб не мешались, в самом конце только слегка контузило разрывами брошенных в люки гранат, а стрелять и не потребовалось.

Да мы с Плюшем ни за что бы не оставили детей под палубой, особенно после истории с Джимом. Смешные они – лезут за нами на реи, дескать, тоже моряки. Ну, уж нетушки, ещё разобьются. Урезонили, как умеем – и так грязной тяжёлой работы валом.

Едва сил хватает вечером послушать грустное Своятино дудение в расчёску. Мариконе, Манчини – рвёт зараза души в клочья, близняшки даже плакали. Им-то, девчонкам, можно, а пацанам никак нельзя терять лица перед французиками.

Китти и Кэтти как самым воспитанным и вообще девочкам поручили общее руководство французской пацанвой. Близняшки среди эсцесовцев оказались самыми франкоговорящими, что с папой спекулянтом и иностранным агентом вполне логично.

А нормальных слов французики почти не понимают, кроме самых простых. Долго приставали к нам, зачем-то тыкали на нас и на самый верх мачт. Мне и невдомёк было – «инглиш» говорю, и всё! А Плюш как-то смог понять, что их смущало, и объяснил одним словом. – Пайрэтс!

Вопросов сразу убавилось, внимательность и старательность резко возросли.

Тут я снова ничего не понял – ну, не могли они нас бояться больше своих прежних хозяев. К тому же им, как и нам, бояться уже нечего – хуже просто не бывает! А они смотрят на нас, как…

Как наши пацаны поначалу, и как всё ещё смотрит Джим. Тоже спасённый! Не отходит от меня и Плюша, вернее, Захар и Грегори его не прогоняют, в отличие от других. Он всё-таки самый старший, почти офицер, даже без Боу. Не счёл господин королевский лейтенант для себя возможным служить на корабле без королевских флагов. А Джим остался – чего ради?

Ответ я подслушал у Захара. Мы иногда, хоть и редко, просто спим, обнуляемся, и друг друга не контролируем, как ни пытается маленький негодяй мной манипулировать. То есть думаем по отдельности, хоть и на слуху друг у друга.

Вот как-то раз я проснулся, но Захар не понял – сам же и научил перед окончательным пробуждением прислушиваться и принюхиваться молча, на нулевом уровне активности.

А он, думая, что я сплю, с мамой разговаривает. Сидит на коленках, прикрыв глаза, и медитирует так – рассказывает маме на небесах о том, что у него всё хорошо. У него много друзей, у них большой красивый корабль и много золота. И они вместе плывут в сказочные страны.

А её волшебный посланник Захару очень нравится, только не слушается пока, но это временно. Потому что я хороший! Млять!!! И я, и все другие волшебные посланники обязательно выполним все их желания, потому что она за него молится, а за его друзей молятся их мамы – твою епархию в собор Парижской Богоматери!!!

Тут у меня, походу, автоматы выщелкнуло, запустил перезагрузку с нулевого уровня. Очухался с дурацким, но неопровержимым выводом – грёбаный Питер Пен! И что тут поделаешь? Как убедить ребёнка, что я реальный, совсем не сказочный мужик? Материться, как сапожник?

Без нервов, почти спокойно немного порадовался – стали понятны и взгляды, и странное отношение. Как Черныш сказал, всего лишь средневековая мистика? Когда в неё верят дети, это уже не всего лишь. А что они надеются при нашей помощи решить свои детские трудности, так мы ж не против. Пусть даже от этого укрепится их вера во всякую религию, нам от этого хуже не станет. Ага, – «подумал я тогда».

 

Глава 5

Неждан.

На третьи сутки погони за отрядом пацаны разве что в паруса не поддували и ладошками не гребли, так соскучились! Наконец, на четвёртый день заметили, как на «Бродяге» подняли секретный Командорский вымпел, чёрную русскую «Г» вдоль жёлтого полотнища, Кочергу Джека. Это сигнал отряду, что дурацкий флагман в прежних очумелых ручках.

В принципе для правильного понимания ситуации хватило бы и нашей «Д‘Артаньяна» без флагов, но всё равно спасибо братцам за предупреждение – они же в телескоп намного раньше разглядели «Забияку» и «Подарок».

У нас сигналам как будто особого значения не придали – идём, как шли, только близняшки французикам сказали смотреть вперёд, будет интересно. Разбаловались они с нами без привычных систематических издевательств. Смеются, бегают, даже матерятся – просто ужас какой-то.

Смысла слов ещё не понимают, а туда же, как попугайчики. Никто ж не возьмётся объяснять, да и не очень ясно, от кого они успели нахвататься плохих секретных демонских слов, ну, не от наших милых печенюжек же!

Как увидели ещё два пиратских кораблика под окаянными британскими флагами, притихли, испугались чего-то. На ребят у нас особый расчёт, и вид для своей миссии они приняли самый подходящий – замызганный, охреневший, располагающий к сочувствию.

Смотрим, персонально нам командуют в дрейф, ещё и сигнальщик флажками дублирует. Ладно, мы люди не гордые, подняли сигнал «принято» и тоже флажками отсемафорили, ну и давай, конечно, исполнять со всех сил. Только сил-то у нас намного меньше, замешкались, чуть в «Бродягу» не впоролись, пришлось им уклоняться – от «Д’Артаньяна» уже ничего путного ждать не приходится.

Задрейфовали почти борт в борт с «Бродягой», встали между ней и «Подарком», раскорячились поперёк, как корова на подъёмнике – смех и грех. Ладно, думаем, Командор теоретически на «Забияке», пока опять же теоретически прибудет, да гюйс поднимет, мы успеем ровно встать, а до тех пор каторжник может с психу облезть неровно – просто ж один из вымпелов ордера, не флагман ни разу.

Чтоб не терять времени хорошей погоды, шлюпки спустили, и в них сразу полезли французики под командой печенюжек. Официальная цель визита – на санобработку. Сталкеры же обожают спасать детей, вот и пожалуйста, пусть спасают для начала от вшей, нам не жалко. Печеньки при них воспитательницы, а что вернутся, в них, смертниках SC, нет никаких сомнений.

Могут и близнецов с собой притащить, а если те упрутся, девочки в расстроенных чувствах из курносых души вымотают, пока всё эсцесовское до последнего кривого гвоздя клещами не выдерут и на свой новый корабль не доставят, а потом ещё что-нибудь придумают.

Кстати, доставят на своих собственных шлюпках, а на «Бродяге» перед боем ни одной лодки не оставили, чтоб палубу не загромождать. Придётся Командору подождать транспорт, умора просто – по пути его встретили!

Ну, с одного борта «д’Артаньяна» спустили три шлюпки для французского детского сада, а с другого одну лодку для меня с Плюшем и для казачат. Гребём на «Подарок», глядь – с «Забияки» шлюпка на «Бродягу» бежит с официальным Командором, типа он на флагман возвращается!

Дальше дела пошли ещё веселей. Зачем Плюшу понадобилось тащиться со мной, я так и не понял. Ну, не ради Прилизанного! Его, оказывается, Фреди зовут, Грегори так и сказал, когда они с ним обнимались – очень у них получилась такая трогательная встреча.

– Братик!

– Ну, же, Фреди! Живой я, всё хорошо, не плачь…

Ладно, думаю, чужая, к тому же английская душа – потёмки, и не моё это дело, тем более не всякой сопливой и дрисливой мелюзги! Захар мои мысли сразу принял на свой счёт, обиделся и строго официально перешёл к делу.

Совсем уж официально мы на «Подарок» прибыли помолиться, то есть попеть в хоре в благодарность за славную победу. Поднимаемся на мостик, а там дон Алесио, владелец «Пеликана» и заместитель дяди Вани, пиратского капитана «Подарка», весь в растерянности.

Привык к Захару, что он в хоре пел, а что он ещё и Весёлый Ник, главарь SC, стало для него приятным сюрпризом. Не, реально приятным, мы ж не звери, умеем вежливо, сразу сунули сеньору на лапу – пять гиней просто за то, чтобы на ближайшее время забыл слово «шлюпки».

Нам ведь действительно было уже недалеко, так само получилось – наши неумехи развернули паруса в дрейф ужасно небрежно, так, когда погасили остаточный ход в два-три узла, с «Подарка» до «Д’Артаньна» вообще фигня оставалась.

Дон Алесио в честь соединения отряда устроил торжественное выступление хора. Пока Захар с Прилизанным и другими милыми детьми пели для почтенной публики, несклонный к хоровому пению Плюшевый занимался делами штрафкоманды.

Первым делом нанял ватаги за шиллинги поработать у нас на рангоуте, сразу их и отправили. Потом перевозили механиков с семьями и барахлом. Плюшевый хотел и провизора прихватить, однако вовремя призадумался и решил совсем уж за границы не выходить – провизора всё-таки Командор захватывал, и мы ж на «Подарке» не с налётом, а с дружеским визитом. И с часовщиками у SC контракт, если что, своё забрали, только и всего.

К тому моменту, как выступление хора закончилось, официальные вопросы успешно решили, Плюшевый отправился обратно на «д’Артаньяна», а я задержался потолковать с Марком. Он очень обрадовался, что нас всех ещё не поубивали, значит и контракты будут продлены.

Мы с Захаром люди опытные, вернее, опытный только я, а у малого чуйка – обговорили с господином махинатором неустойку за неисполнение или досрочное расторжение. Даже сходили к Дону Алесио, чтоб он и провизор ещё засвидетельствовали договорчик, всё чин чинарём, в трёх экземплярах, один мистеру Фризону, другой нам, а третьим пусть Командорушка подавится, если будет широко хайло разевать.

Марку всё это понравиться не могло, пришлось сглаживать. Во-первых, напомнил, что ему детей учить и воспитывать, Лёва, что встретил нас в Мадейре с дубиной, старшенький, ещё есть два брата и сестра малявка. Во-вторых, с ним же пока вежливо разговаривают – в живот не пинают, оружие не навели. В-третьих, ко всему вдобавок суммы по контрактам увеличили в полтора раза, значит и его вознаграждение вырастет.

Ну и в-четвёртых, когда Марк слегка дрожащей рукой подписал документы, чтоб совсем его успокоить, сделал заказ на два десятка упрощённых комбинезонов и ботинок, в смысле без обычных эсцесовских вытребенек типа клёпок, тройной подошвы или кожаных нашивок на локтях и коленях. Комбинезоны, правда, немного другого фасона, но никто ж ательеру не обещал, что в океане будет легко? Так что по два луидора за комплект, то есть всего сорок – Марк только с этого заказа может считать себя богатым человеком!

Он, конечно, попытался торговаться, так я на нём проверил одно своё предположение. Ну, не мог он даже с сыновьями столько нашить! Значит, есть кто-то на связи, они же могут стать конкурентами. Вот я и зевнул нагло, пожал плечами и сказал равнодушно. – Ладно, это не к спеху, потом поговорим…

Что тут началось! Походу, конкуренты не просто есть, а подбираются к глотке почтенного ательера, за яйца точно уже ухватились. Совсем не стал его обезжиривать, нам же ещё работать, сошлись на первоначально заявленной мной цене.

Бродягу умилил приготовленный списочек с размерами – в сантиметрах. Ну что поделать, если только такой сантиметр нашёлся в каюте главного французского потерпевшего? А своего отродясь не было, приходилось лично являться к ательеру на примерки.

Под занавес дружеского визита, пользуясь праздничным к нам расположением и отсутствием суровых хозяйственников Зуба и Клыка, за компанию с казачатами накупили у местных тётушек всякой разной домашней вкуснятинки и отбыли восвояси.

Ох, и намахались пиратики вёслами, пока геройский капитан «Подарка» сэр Джон на «Бродяге» дожидался немного занятые нами шлюпки с собственного корабля! Ватажные парни работали весело – победа же общая, и лишний шиллинг на палубе не валяется.

Когда вернулся на «д’Артаньян», на пиратском боевом корабле все занимались нашими сугубо внутренними проблемами, размещали мастеров и мастериц. Мужики интересовались больше производственными вопросами, но бабы, не убоявшись, ни пиратов, ни чёрта морского, устроили локальный ядерный конфликт – обустраивались, будто вечно жить собрались.

Мы слегка растерялись, к счастью вернулись печеньки, это ж нам драться с женщиной неудобно, а им и пол позволяет, и настроение соответствующее. Близняшки рассчитывали притащить с собой Пью и Тони, но те упёрлись в «Бродягу» рогом.

Мы с Плюшем понимающе переглянулись, пусть – препятствия лишь укрепляют чувства, я как глава SC тут же назначил, а Плюшевый, мой заместитель, утвердил их управляющими всем эсцесовским имуществом, что находится вне «д’Артаньяна», как-то: горнами, котлами, шлангами, телескопами, станками для мушкетов, крепежами для станков… ну и много ещё разных позиций.

Судя по нежному отблеску стали в девичьих глазках, за имущество можно не беспокоиться, а у близнецов начинается очень непростой игровой период. Интересно, если выживут и не рехнутся, игра им это зачтёт за системное задание?

Впрочем, это пока неважно, мы ж занимались привычным уже делом – спасением мирного населения от пиратского произвола. Нормально получилось, обошлось без поножовщины, Китти с Кэтти вдохновились перспективами, почти успокоились и разукрасили всего только пару истеричных рож.

В этом деле они нашли неожиданного союзника, месье Филиппа, маэстро кулинарии. Вид эсцесовцев, поедающих ватрушки с «Подарка», смертельно ранил его душу, он лично сам готов был утопить конкуренток.

Близняшки с ним столковались и подошли к нам с проектом выпечки «ещё хлеще и обалденней» по разумным пиратским ценам. Плюш разрешил попробовать, ведь вип-обжиралово пока только в проекте, а простой потребитель вон – уже слюной исходит. К тому ж мы им каждому за вахту уже по шиллингу заторчали.

* * *

Наём ватаг – это для нас временный выход в вопросе нехватки рабочих рук, но и не только – это ж непаханое поле новых возможностей влиять на пиратское общественное мнение.

Взять хоть флаги эти несчастные, ясно же, что они королевские, но пацаны их упорно называют «английскими» или «французскими» – на нашей «д’Артаняне» раньше с лилиями висели. Давно известно, что власть по праву наследования – это глупость, пережиток, тирания! Но это вообще, а конкретно, даже для эсцесовцев это просто, мать её, власть по праву!

Выручает пока игра в пиратов, не мы её начали, не нам и заканчивать, а для нас, как бы ни играть, главное выигрывать. У короля, Командора, у игры этой дурацкой, да хоть у чёрта лысого!

Первый раунд уже за нами – мальчишки признают нашу власть «не по праву», наоборот, всяческому праву вопреки! Остальное дело техники и фантазии, а с этим нам сами мальчишки здорово помогают.

К полуденной кормёжке Филя предложил в дополнение к бесплатным сухарям, овсянке и дистилляту слоёнки по шиллингу за пару с кружкой компота из сухофруктов. Ватажные ребята сложились парами, истратили по половине дневного жалованья и после непродолжительной бессмысленной душевной борьбы тут же расстались и со второй половиной.

Пацанву припёрло к клюзам, да и пожалуйста – даже подтирка к услугам дорогих гостей. Мы с Плюшем головы ломали, как люди выходили из положения, когда бумага иной раз реально стоила дороже денег? Особенно интересно, как обходились в море!

Ну, мы-то нашли простой выход. Все знакомы с носовыми платками? Вот то же самое, только не для соплей. У наших ребяток это дело без чуткого Командорского надзора быстро прижилось, всего за три дня. На третий день явление устоялось, теперь даже платок с собой таскать не надо – берёшь из одного короба чистый, а грязный кидаешь в другой, «засранцы» постирают.

Интересные получились платочки, сувенирные даже. Первые с лилиями, а теперь и в полосочку будут – Китти и Кэтти из Стужи с близнецами выдрали для «д’Артаняна» комплект. Положены кораблю эскадры флаги? Вот и давайте, и неважно, что мы их не носим, найдём применение красивым тряпочкам.

В остальном мы тоже решали проблемы, не менее важные, чем подтирка ребячьих задниц. Мастерам часовщикам ставил задачу Сыч. Ему лично я б не доверил собственными ручками и карандаш заточить, но что такое секстант и хронометр он знает лучше всех.

Оба прибора в нашей реальности как раз примерно в это время изобрели, значит и в игре пора. Да и что там изобретать-то? От обычных часов хронометр отличается только одной фигнюшкой, чтоб с ослаблением пружины ход не замедлялся, а фокус с зеркалами даже мы с Плюшем хорошо себе представляем.

Другое дело, как этими приборами пользоваться, так в SC удачно прижился наш математический Сыч. Ко всему удачно нашлись французские карты, а там вполне узнаваемые очертания, заблудиться не должны. А то ж у нас с навигатором так себе отношения.

Неправильно это, но оно само так сложилось, и приходится с этим считаться. Пусть, если Руда запретит дрейфы и обмен шлюпками, или «Бродяга» просто не станет нас ждать, мы не заблудимся, но без наёмных ватаг нам долго самим не вывезти. Да и не дело деньги тратить, использовать детский труд, когда в трюме почти сотня французских матросов! Кстати, по второй специальности многие – канониры, а на орудийной палубе шестнадцать пушек, по восемь на борт. Думаю, договоримся с мужиками, вряд ли Командор станет нам что-либо запрещать, подобреет к нам его лордячество.

 

Глава 6

Квантум. «Бродяга».

Длинный Джек с детским восторгом наблюдал невообразимое ранее явление – оторопь воспитанного человека при встрече с хамлом трамвайным. Руда, как всякий интеллигент в третьем-четвёртом поколении, поверить не мог, что взрослые люди способны вот так себя вести! Даже в игре! Господи, тем более в игре! Им же всем после игры как-то надо будет общаться, как с ними вообще потом во что-то играть?!

На этом вопросе Руда осёкся, пришлось ему объяснять Джеку метафору «весь мир театр…», и что в жизни всё сводится к игре. Заодно дошло до него, что для Плюша и Неждана «потом» уже не существует, им неважно, как выглядят их манеры, когда на кону жизни – вот эти реальные игровые жизни!

Командор другими глазами взглянул на их хулиганства. Так закосить под нехватку матросов, высадить на «Бродягу» десант и фактически захватить «Подарок» вместе со всеми шлюпками – это не экспромт.

Французские подростки на санобработку – удар ногой ниже пояса, реально – с полным учётом слабых мест противника. Противника! А у самих таких слабостей нет – когда они для себя захватили шлюпки «Подарка», плевать им было, что на «Бродяге» перевозки в нормальные условия ждут ими же покалеченные моряки.

Да он сам, Командор, не смог реквизировать у близняшек лодки! Собрался уже, даже рот открыл, и Китти с Кэтти в один голос заговорили.

– Зак и Сбитый просили передать вам…

– Что очень надеются на вашу учтивость…

– Что наше вы трогать не станете…

– Тогда и нам не придётся. – Хором закончили близняшки, подарив Командору открытые улыбки.

– «Да они же намекают, что все гражданские на «Подарке» у них в заложниках»! – Кто-то проорал у Руды в голове.

Джек равнодушно пожал плечами. – «Ну, что ты ещё ждал от пиратов в этом… как его? В Позднем Средневековье, вот»!

– «Ах! вот как тут всё называется»! – Весело воскликнул Руда и надолго впал в созерцательный пофигизм.

Он отстранённо наблюдал и выслушивал доклады, что SC предлагает выкупить на «Бродяге» её стрелковые гнёзда по триста фунтов, а наблюдательное за четыреста, или же они сами всё демонтируют, надо только принять решение и согласовать время.

Что SC предлагает выкупить её горны по четыреста фунтов, или они их просто за борт выбросят. Так же ему, Командору, предложили перекупить контракты кузнецов и других мастеров всего по двести фунтов за контрактик, или… что вы! Никто их топить не станет, незачем, мастера и так пальцем не пошевелят ради посторонних заказов – SC готова платить им за бездействие.

SC предлагает выкупить материалы, уже откупленные из общей добычи за собственные средства команды, как-то: половину древесного угля, все запасы меди, олова, две трети всего железа, всю глину и песок, всю серу и многое другое по списку, прайсик прилагается.

Кстати, просто на всякий случай, Командор случайно не собирается враждовать с SC?

Руда не запомнил, кто задал этот вопрос, близняшки или кто-то из сталкеров, это уже несущественно – он зримо представил себе, как однажды откроются пушечные порты «д’Артаняна», прогремит залп в упор, полетят щепки, и через пару склянок от «Бродяги» останутся лишь обломки в волнах.

Лейтенант Боу обратился за разрешением посетить мятежный корабль. Зачем? Поговорить с Джимом и, если понадобиться, с Заком и Грегори. О чём?! О том, что они неправильно всё воспринимают! Всё на самом деле по-другому!

Руда на новой волне дзен-пофигизма пожелал ему удачи, всего лишь блаженно улыбаясь. Он вовсе не сдерживался – ржать? А что здесь смешного?

* * *

Неждан.

Спасибо ватажникам, эсцесовцы получили передышку. Душа просила праздника, чего-то необычного. Обычные развлечения, даже прыжки с рей и купания среди акул на полном ходу судна праздничными уже не считались, танцульки и самодеятельность отложили на вечер, чтоб ватажники тоже могли принять участие.

Деятельная Захаркина натура сразу нашла выход. Эсцесовцы, пользуясь выходным, устроили себе экскурсию по настоящему пиратскому кораблю – сразу ж было не до праздного любопытства, а потом стало некогда, и виды открывались только положенные по боевому расписанию.

Мы с Захаром решили устроить праздничный день открытых люков. Спустились на орудийную палубу, мальчишки тут же разглядывали, ощупывали и обнюхивали свои собственные настоящие пушки. Под одобрительной ухмылкой Грегори Захар открыл люк в трюм с пленными и сбросил туда верёвку – вылезай, кто хочет.

А сам твердил про себя подсказанную близняшками фразу «Комейнт дефойс тулейс инсалти деплес ле понт»? То есть, сколько раз ты поднимешься с палубы? Пока ждали первого, у люка быстро собрался кворум.

Наконец-то дождались экскурсанта. Пыхтя, вылез француз, смешно жмурясь после трюмного полумрака, оглядел притихших мальчишек. Довольно-таки крупный экземпляр, в наличии лапы-клешни, моряцкие ноги в грязных парусиновых штанах на раскорячку, морская блуза разорвана на курчавой груди до уже выпирающего пуза.

Стоит, неуверенно озирается, а публика его рассмотрела и требовательно уставилась на Захара. Трое даже улыбаются – близняшки доброжелательно, а Плюш, как всегда, скалится с подначкой.

Захарка выдал заготовленную реплику, сделал шаг к мужчине, штрафным берцем пыром врезал ему в промежность и ко мне обратился, отключаясь. – Избей мужика, Нежданушка, а то вон он какой, я ж ещё маленький.

И притих в предвкушении гадёныш. Нет, ну а что я хотел? Что он хотя бы начнёт, и я его снова спасу! А мужик этот лично мне ничего плохого пока не сделал, я ему даже сочувствую – тоже попал к деткам бедняга. Здоровенный такой, ещё живой…

Сука!!! Ты кого, падла косолапая, хватаешь?! Захват за кисть, разворот, прыжок и сальто вперёд. Сам приземляюсь на корточки, франк воткнулся мордой в доски. Урод такой к пацану моему клешню протянул?! Ногу коленом к подбородку и резко вниз, по печени. Хотел повторить, но тут снова малец влез, говорит. – Тихо-тихо, это ж просто игра!

Я немного охренел, а он снова. – Комейнт дефойс тулейс инсалти деплес ле понт?

Француз лежит, будто не понял. Захар, разочарованно вздохнув, с размаху пнул его по рёбрам, того выгнуло болью. Ещё один пендель, толкающий, и не оправдавший наших надежд дядька скрылся в трюме.

Я уже соскучился – не получилась игра, а Захарка ждёт чего-то с едва сдерживаемым азартом. И в кармашке монеты теребит. Невероятно, но через пару минут нарисовался новый персонаж.

Плюш вякнул. – Теперь я!

Захар снова воспроизвёл ритуальную фразу и бросил на палубу шиллинг со словами. – Ставлю на два!

Плюш заявил. – Отвечаю на квит, если не встанет, забираю всё!

В ответ по доскам с глухим стуком запрыгали монетки.

Плюшевый закрутил вертушку, пяткой мужчине в челюсть – того аж развернуло, веером разлетелись кровавые слюни, он рухнул плашмя. Нокдаун, как минимум, прощай, наша денежка.

Мужик полежал секундочку, завозился, поднялся на колени и встал! Тут же без перехода Плюш прыгнул – прямой ногой в диафрагму – он же так людей убивал! Так нечестно, это же пари!

Франк влетел в переборку, отёк, его скрутило на досках. Все заворожено смотрели, как его курочит. Плюш зараза не просто убил человека – всю затею. Ну, что ему стоило немного подыграть?!

А француз, будто подслушав наши мысли, приподнялся на карачки. Беднягу выгибало, выворачивало болью и тошнотой, но он смог поднять голову. Лицо исказили страдание и злая гордость. Моряк сумел сесть, обвёл нас безумными глазами, а мы смотрели на него с надеждой и восхищением.

И он, напившись нашего восторга, оторвал от пола колени. Постоял, опираясь руками, и начал медленно разгибаться. Мне было совершенно ясно, что он каждое мгновенье ждёт завершающий удар, уверен в его неизбежности, но отчего-то ему очень хочется встретить его стоя.

Что и кому он доказывал? Демонстрировал презрение? Не проклинал, не ругался. Просто стоял молча, пошатываясь, обхватив грудь, смотрел в пустоту и ждал с диковатой улыбкой последнего удара. Надеясь только на то, что он будет один.

В зачарованной тишине слышался плеск волн за бортом, и как глас с небес прозвучала насмешливая реплика Плюша. – Вы бы угостили крестника, штрафники. Всё равно ж мне платить!

Ребятня счастливо загоготала – праздник удался – сказка с настоящими чудесами и со счастливым концом! Подсчитали ставки, Плюш гинею просадил с хвостиком. Ему на эти деньги долго пришлось бы франка кормить даже слойками с компотом, если б мы не придумали открыть самый, наверное, дорогой в Атлантике ресторан.

Весёлой компанией припёрлись на камбуз, обрадовали месье срочным праздничным банкетом на десяток персон всего на гинею с небольшим. Тот к такому счастью давно был готов, поджидал чего-то подобного. Накормили франка, разговорились – узнали, что его звать Жульеном, он канонир, а остальное близняшки не сочли нужным переводить с набитыми ртами.

Пленного для себя переделали в Жулика и отправили обратно в трюм – на сегодня достаточно хорошего.

* * *

Тем более никаких праздников не объявлялось, нам об этом очень вовремя напомнили казачьи дедушки. Всё по-старому, будто и не победили мы никого, и вновь продолжается бой. В новом нашем доме мы впервые провели боевую тренировку.

Деды стали строже, жёстче, или мы как-то изменились, попробовали настоящего боя, успеха, слегка зазнались. Может быть, дедам это просто показалось, но для нас с Плюшем тренировки сделались совсем адовым наказанием. Казаки вбивают в головы – ничего не изменилось, и пушки на орудийной палубе ничего не меняют – дерутся люди, побеждают и гибнут только люди, а не оружие.

И без того пакостное настроение усугубили побоями. Сам, как последний подонок, срывал на детях злость, обиду, вымещал вину. Это всё Боу виноват. Я ещё на орудийной палубе отметил странность – Джима нет поблизости. Настолько привык к его присутствию, что почти физически ощутил его отсутствие, в смысле с облегчением.

Ведь что бы ни говорил Захар о смысле, о даре, о тысяче слов, которых всё равно бы не хватило, если б мы не бросили мальчишку под палубу… Пусть всё равно потом пришли, всё-таки спасли – это всё уже неважно.

Ведь мы даже не попытались что-то объяснить иначе, словами, без трюма. Никому неинтересны мои оправдания, не сделанного не переделаешь, и Джим, наказание моё, постоянно торчит в поле зрения. Спасителя своего! Учителя!

Никто из клана к нам не приплыл увещевать или качать права, а прибыл Боу уговаривать Джима, перейти к нему на «Бродягу». Они разговаривали как раз, когда мы устроили детям шоу на орудийной палубе. Джим послал его нахрен и уполз реветь в кубрик, а Боу перехватил нас на палубе у дедушек. Типа, есть серьёзный разговор. Ну, такому человеку не откажешь, уделили ему время.

Он попросил нас повлиять на Джима. Оказывается, мы ничего не поняли, жутко ошибаемся сами и зря настраиваем мальчишек против властей, особенно Джима. Он сын его друга и капитана, погибшего в бою. Они оба служили в хитрой конторе, ходили на кьюшипах. Это такие корабли-ловушки, охотники на пиратов.

У мальчишки мама, ещё двое младших братьев, и ни средств, ни возможностей получить приличное образование. Всё равно у него оставалось лишь два пути – в работный дом или в море. Боу походатайствовал за парнишку, чтоб его зачислили с ним на «Бродягу».

Ему самому не хотелось идти в рейс на каторжнике, он и обусловил своё согласие должностью для Джима. И нечему тут удивляться – его боевые заслуги позволяют ставить конторе условия. В общем, всё сложилось удачно, Джима завербовали, назначили жалование, его получает семья, а Боу занялся образованием парня в море.

На этом месте мы, наверное, имели очень удивлённый, даже придурошный вид. Офицер сам принялся смущённо отвечать на незаданный вслух вопрос. – Какое в дупло ты можешь дать образование???

А он настоящий джентльмен, если буквально, младший сын без наследства. Папа оплатил учёбу в Оксфорде, и всё на этом. Ещё в колледже его и завербовали – на дуэли убил кого-то не того, и вообще дуэлей было слишком много. Учился в море, так многие делают – в рейсах просто приходится читать, чтоб не спиться и не сойти с ума.

И всё было бы просто замечательно, если б малолетние каторжане не устроили мятеж! Шлюп, оказывается, тоже кьюшип, отправлялся в Карибское море по прямому своему назначению, а каторжника под охрану ему дали для маскировки и чтоб зря порожняки не гонять. Боу и Джим должны были перейти на шлюп у берегов Ямайки, а «Бродяга» бы просто доставила нас всех на каторгу!

Тут мы хором, один другого перебивая, перешли на секретный демонский язык с редкими вкраплениями английского для связки слов. Боу смеялся! Он ничего не знает о лордах и их непутёвых сынках – это всего лишь фантазии мальчишки. А Кэп на допросе отвечал мне то, что я хотел услышать, ржать над его враками ему не позволили только воспитание и головная боль от табуретки.

Правильно я не поверил во фрегаты – встретить по уговору хоть кого в Атлантике просто невозможно – у приборов погрешности в пол-Африки. Такие вещи не всегда выходят даже вблизи материков у караванов и эскадр с их флотилиями посыльных шхун, не говоря уж искать какую-то шлюпку чёрт знает когда! Другое дело, если есть привязка к крупному географическому объекту, лучше к острову с уютной гаванью, где можно просто подождать визави. Только причём тут шлюпки и наша казнь?

Дальше спорить с ним мы не стали, помолчали, подумали. Плюш спросил, не помнит ли господин лейтенант, сколько детей выбросили в море с начала похода до мятежа? Ах, не помнит точно, ну-ну! И ладно, пусть он не берётся сказать, сколько пацанов выгрузили б на Ямайке, сколько они умудрились бы там прожить? Тоже не в курсе? Но он же точно помнит, что произошло в трюме с ним и с Джимом! Так ему всё ещё кажется, что мы напрасно вырвались оттуда?

Боу стал сбивчиво объяснять, что не он же это придумал, тем более не Джим, что мы сами во многом виноваты, ведь нас всех всё-таки приговорили к каторге, что у властей не хватает сил и средств даже для всех верноподданных…

Он оправдывался! Он оправдывался, а мы улыбались, пока Боу сам не понял, какую несёт ахинею. Главное – кому он всё это говорит!

Ничего не стали ему объяснять, только пообещали, что попросим Джима навещать его на «Бродяге» при условии, что пацана не попытаются удержать силой. Боу понял, что ничего больше не добьётся, кивнул и, глядя в сторону, спросил… Он попросил! У нас разрешения!! Посещать наш корабль!!!

Мы, конечно, разрешили и вернулись к казакам в довольно сложных чувствах. Сами того совсем не желая, наши переживания разделили бойцы ударного отделения. Мы остались на индивидуальные занятия с дядями Пашей и Колей, а смертники занялись своими подопечными. В общем, через пару склянок даже зелёные наши салажата осознали, что командование отчего-то не в духе.

Всем стало ясно, что грядут новые испытания нашей невероятной пиратской крутизны. Вечером на танцульках в целом ситуацию поэтически на секретном демонском языке выразил Захарка, наверное, на весь океан:

– Идут в Атлантике пираты, Паруса надутые. Гремит на палубе «ура»! – Они все е@нутые!

 

Глава 7

Россия. База отдыха «Кедровая», оперативный центр проекта «Кватум Эго».

Паша и Женя, прихлёбывая кофе из кружек, наговаривали проект предложения незримому, но уважаемому начальничку, буквально смакуя каждое слово.

– «Проект онлайн-игры «Сталкеры против пиратов». – Продиктовал Женя торжественно.

– Стоп. Как-то…, – поморщился Паша, – может, не будем прямо зазывать в проект читателей, а?

– Какая разница, когда они придут в игру, если всё равно никуда не денутся? – Ухмыльнулся Женя. – А нам больше бабла.

– Ну… ладно, – проворчал Паша и заговорил отчётливей. – «Начали. Задача – привлечь внимание призраков проекта «Квантум Эго», вовлечь их в общение».

– Стоп. Вот как ты выражаешься? Вовлечь в общение! Их! Тебе только комментарии к Уголовному кодексу строчить, копирайтер несчастный! – Возбуждённо заговорил Женя.

– А ты? Ты когда начнёшь выдавать норму килознаков, писатель доморощенный!? Я хоть на копирайте тренируюсь!

– Молодец! – Улыбнулся Женя. – А теперь давай я попробую.

Паша молча пожал плечами, Женя обратился к системе. – «Начали. Правка. Последнее предложение удалить. Начало текста. Цель – установить сколь угодно опосредованный контакт с сознаниями из игрового мира проекта «Квантум Эго».

Паша без слов показал большой палец.

Ободрённый Женя продолжил. – «Оболочка. Начало игры для каждого игрока почти полностью соответствует текущему игровому эпизоду в настоящей игре».

Паша поднял руку, заговорил в свою очередь. – «То есть с принципиальным изменением игровой ситуации в квантуме мы будем менять стартовые условия».

Женя кивнул и продолжил. – «На данный момент игрокам предлагается выбор из тринадцати персонажей. Все роли максимально соответствуют образам квантума. Задачи игрока: 1. Выжить. 2. Прокачать персонажа до определённого, заранее неизвестного уровня».

Паша заулыбался. – «То есть игрокам предстоит выживать и качаться, пока наши парни не погибнут или не приплывут уже куда-нибудь».

– Стоп! – Женя развеселился. – Это обязательно сообщать?!

– Так не игрокам, а Доктору! Пусть приколется. – Махнул Паша ладонью. – «Начали. Особое внимание способам прокачки. Предлагаем состязания с цифровыми противникам и с другими игроками в различных видах единоборств…»

– «Особенно в фехтовании»! – Женя значительно задрал указательный палец.

Паша кивнул и продолжил. – «Отдельно предлагаем обратить внимание на сдачу зачётов по общеобразовательным и специальным дисциплинам, таких как: механика, металлургия, химия, минералогия…»

– «Короче, чтоб ни один нормальный попаданец мимо не прошёл». – Подвёл черту Женя. – Стоп. Документ отправить Доктору с пометкой «срочно, особой важности».

– Ты что?! – Ужаснулся Паша. – Какое «срочно»?!

– Время деньги. – Спокойно ответил Женя. – Не ссы – не убьёт, хотел бы, давно б убил.

* * *

Неждан.

Не спешили к нам парни с разговорами, что-то выжидали. Или боялись насмешек? Никто не любит, когда лезут в душу… «особенно когда в неё плюют». Что ж, отчасти мы сами виноваты – Командор, наверное, гадает, только его убьём, лорда-гипнотизёра, или утопим вместе с «Бродягой»? Зря гадает, мы ж не звери, своих не тронем, хотя для дела полезнее всё-таки, чтоб он немного сомневался.

А по-человечески, по-пацански, слабо Руде просто прийти и поговорить? Дались ему эти флаги! Ну и нам тоже нельзя лица терять, отыгрываем роли до конца… а я в юности, между прочим, стихи писал. И Плюшевый не такой совсем!

Недавно спросил, как киркой по темени. – Вот мы здесь играем и знаем, что возвращения нет, вроде бы пока. А представь, что кто-то свыше в реальной жизни так же сказал – возвращения нет. Нет ни рая, ни ада, ни реинкарнации – вообще ничего!

Я его сразу не понял, конечно, вечером только переспросил. – Слушай, а если действительно, убьют нас здесь и всё, как ты сказал – совсем ничего?!

Он мне только внимательный такой, грустный взгляд подарил, очень не его – слишком взрослый даже для той взрослой жизни. Захарка в сознании подозрительно притих, пришлось сменить тему, но мысли же никуда не делись!

До игры я считал Плюша молодым парнем, ну, резким, продуманным, но всё-таки моложе себя. Дружище последнее время заставляет собой удивляться, да что там – восхищаться! Это ж он наш родной язык обозвал для пацанов секретным демонским. Я, помнится, долго с его шутки улыбался, пока не понял, что это не шутка вовсе!

Это как английский юмор и, вообще, всё такое английское, включая наших охламонов Захара и Грегори. Просто ко всему, что слышали про кавказскую или закавказскую гордость и упрямство, смело плюсуйте до кучи индейское, албанское, японское и умножайте всё на двести или двести пятьдесят – примерно получите характеры Захарушки и Гриши.

В этих уравновешенных спокойных английских подростков вселилось по условному русскому демону, и они это друг о друге знают. Потом они оба, вместе, сообща избивали, убивали солдат и гражданских, грабили и жгли, угнали корабли и в море дрались в абордаже. Всю дорогу спят бок о бок, дерутся друг за друга спина к спине или друг с другом просто за монетку.

Теперь давайте всё это учтём и попробуем принять к сведению, что мальчики совершенно друг с другом не разговаривают. Можно смеяться. Только что-то невесело, как ставшее привычным Захаркино нытьё. – Неждан, ну, скажи Плюшу, чтоб сказал своему, что он мне сука шиллинг торчит!

Они сразу научились определять, кто в данный момент у руля, да и нам нетрудно узнать ребёнка по пацанским английским глупостям без акцента. Вот Плюш первым «отказался понимать» Захара – с демонами говорят только на секретном демонском языке. Если бы я немедленно не ввёл зеркальных контрсанкций против Грегори, Захар посчитал бы меня предателем.

Оба юных английских барана со всем прилежанием налегли на устный русский, то есть секретный демонский, разумеется. В их подростковом представлении сказать приятелю хоть слово на родном языке значит потерять лицо навсегда, а если по-русски, это он вообще демону сказал, а приятель пусть понимает, как хочет.

Поначалу не всё получалось, ребятам ради собственного развлечения взялись помогать казачата. В ударном отделении на это, само собой, обратили пристальное внимание и поняли буквально – можно прямо говорить с демонами, если говорить на их секретном языке! Со всеми! Даже… даже с Командором!

Дело полезное, можно только приветствовать. Где-то слышал, что изучение языков и есть основа образования, а у нас с Захаркой дела в этой области прямо скажем – не блестят. Дружище Плюшевый снова нашёл красивейшее решение – частушки! Русский рэп с глубоким философским отношением к жизни, главное, что определённый набор слов повторяется в разных сочетаниях, как стёклышки в калейдоскопе. И так просто ввести новое слово и полностью разложить во всех смыслах.

Не унылые бесконечные упражнения «Мама мыла раму», а мы дружно орём, отбивая ладоши. – Ой, мама, – уууу! Ох, мама, ёёёё! Мамочка, пей, и пойдём домой – пойдё-ё-ём домо-о-ой!!!

И близняшки нежно. – У-е-е-е!

Это вечерами теперь, когда у Свояты настроения нет в расчёску дудеть, или парням охота чего повеселее. Наш потусторонний Чингач Гук в такие моменты гордо удаляется. И что такого? Как в анекдоте – убивайте, только не материтесь.

Правда, однажды и я припух от Захаркиной начальственной сентенции. Цензурных слов, кроме предлогов и междометий, в сложносочинённой многословной конструкции было только «Джош». Парусный аврал, он старший, Джош упорол косяка, пиратские будни. Но в таком исполнении!

Вот честно, перед капитаном стало неловко – даже сэр Грегори поморщился. Значит, у Захарки в тот раз действительно что-то получилось, сэр Грегори не морщится и от кое-чего посерьёзней детского мата.

* * *

Вот и незачем морщиться, тем более детям материться, ведь это «вновь продолжается бой», вернее просто продолжается, без «вновь». Отныне утро каждого пиратского дня начинается с вызова. Совсем без смеха – с натурального вызова судьбы. На «Бродяге» запела труба!

Пацаны не сразу сообразили, что это за чарующие звуки несутся над океаном, но мы-то с Плюшем смекнули – Командорушка забавляется. Нам сразу стало ясно – это не просто вызов, это война без объявления. Ну и славненько, мы всегда готовы.

На построении я объяснил драгоценным штрафникам, что в дудку дудит Командор потому, что приличные мальчики, как собачки, без сигнала сами не просыпаются. А неприличным сигналы не нужны, потому для SC с сегодняшнего дня подъём на склянки раньше. Плюш добавил, что сегодняшние танцульки и компот со слойками отменяются за то, что проспали.

Теперь Командорушка может хоть упердеться в свою трубу, добрых чувств у наших пацанов не вызовет – только напомнит, что без этой гадской дудки они могли бы спать лишние полчаса. Весь позитив может проистекать лишь от любимых командиров, и интенсивность его истекания напрямую зависит от усердия и серьёзности.

Плюшевый приступил к нашей традиционной подготовке, полезли на мачты обустраивать, да настраивать качельки, а я повёл полсостава на вахту. К адмиральскому часу смотрим – с «Подарка» сигналят, просятся в гости. Развернули паруса в дрейф, а к нам сразу две полные шлюпки пацанов и лично сэр Джон! Легко в принципе предполагаемое явление – старый притащился взятки вымогать, а пацаны за пирожинками.

Ватажники демонстративно потратили аванс за вахту на обеде, чем вогнали оставленных без сладкого эсцесовцев в меланхолию, ещё больше усугубив их нелюбовь ко всем не штрафникам и лично к Командору.

Плюш повел дядю Ваню на камбуз охмурять гастрономией, а я устроил парням склянки личного времени, решил повторить вчерашний опыт с пленными. На вахту заступили ватажники, и мы весёлой штрафной компанией спустились на орудийную палубу. Сам лично открыл люк, сбросил верёвку.

Первым вылез Жулик. Ребята недоумевают – неужто снова бить мужика? Ну, конечно же, нет! Хлопнул его по плечу, улыбнулся, он неуверенно улыбнулся в ответ. – Бон жур.

Ждёт побоев, но, по моему разумению, он сполна оплатил место среди зрителей. Потянул его за рукав к переборке, говорю. – Ты стой здесь.

Оглянулся, когда ставил француза, казачьи дедушки пришли, бородёнки вперёд выставили, смотрят строго. Ага, внучата им про вчерашнее рассказали. Ладно, пусть смотрят, я ж ничего плохого не замышляю.

А под палубой, видать, народ от любопытства сгорает – что ж такое творится сверху. Через минутку вылез следующий, тот самый, мой первый. Меня узнал, трясётся весь, как лошадь. Стоп. Лошадь? А это мысль. Захарке тоже понравилась, пацан завозился, деловито полез к рычагам. Даже самому интересно, как у него получится.

– Толстый, ты меня помнишь? – спросил Захар моряка вместо «здрасте».

Тот вопрос понял, закивал.

– По яйцам хочешь? – озвучил Захар старый глупый анекдот.

Француз как тоже его знал, отрицательно замотал головой.

– Тогда ты лошадка, – перескочил Зак на другую тему, – стой смирно!

Смело подошёл и полез по нему, как по дереву. Видимо, тот оторопел от этакого поворота, Захар взгромоздился на закорки, потрепал курчавые волосы вокруг лысины и провозгласил. – Будешь сегодня меня возить, а я тебя покормлю и не дам никому обижать.

Мужик явно охренел, попытался сдернуть пацана с шеяки, Захар ловко схватил его палец, резко заломил. Тот взвыл, по-дурацки подпрыгнул, развернулся к переборке и явно вознамерился размазать клеща об доски.

Ну, нечто подобное мы с Захаром уже проходили. Не выпуская из правой руки заломленный палец, пальцами левой в ноздри, прихватил, потянул, запрокинул голову. Пока мужик делал два резких шага к борту, Захар соскользнул по спине, упёрся ногами в поясницу и на третьем шаге, оттолкнувшись, отпустил дяденьку.

Непокорная тушка разогнулась как раз вовремя, чтоб плашмя всей поверхностью, от носа до колен, с треском впечататься в переборку. Захар ловко выполнил обратное сальто, приземлился на полусогнутые, мужик, жалобно всхлипнув, отёк по доскам.

Снова подошёл к мужчине, потрепал по холке под задушевные комментарии. – Плохая лошадка, непослушная, тупая. Ну, не хочешь меня катать, не надо – ползи в трюм.

Франк на карачках поспешно проследовал к дырке в палубе, сноровисто скрылся. Захар проводил его взглядом и обернулся к Жулику. Вот же дети – все к нему обернулись посмотреть на его реакцию. Происходящее, особенно детское внимание, ему, судя по затравленному выражению лица, явно не понравилось.

Захотелось успокоить, просто сказать, что его это не касается, но, как положено в старом анекдоте, пришёл Плюш и всё опошлил. Соскучился, видать, с дедами, оставил сэра Джона в компании сэра Грегори вкушать от полного капитанского довольствия, а сам пошёл, где веселее. Ничего, конечно, не понял и сходу заявил, бросив на палубу шиллинг. – Заки, твоя очередь, ставлю на три.

– Не надо его обижать и спорить не надо! – Выкрикнула Кэтти, а Китти подошла к франку, по руке погладила. – Жулик хороший! Ты же хороший, правда? Покатай нас, пожалуйста, а то они не отстанут!

И оглянувшись через плечо, прожгла взглядом Захарке ранимую душу. Жулик серьёзно кивнул, Китти полезла ему на плечи. Мы с Захаром даже сказать ничего не успели, только сглотнули гулко! Плюш снисходительно этак. – Ладно, дарю его вам на сегодня, пользуйтесь.

«На сегодня», ага! Судя по настрою печенек, француз попал к ним надолго. Впрочем, это уже несущественные детали, я спокойно прикрыл крышку люка и объявил раздачу слонов и материализацию духов закрытыми до завтра.

Развлекательные склянки закончились, мы повели ребят и одного ездового француза наверх за казачьими дедушками. На палубе Кэтти повязала Жулику на шею шнурок, привязала к фальшборту и велела никуда не уходить, пока идут занятия.

Казаки, казалось, никак не реагировали на это издевательство. Хотя с точки зрения Захара никакого издевательства не было – просто такая игра. Ну, что зазорного в том, что Жулик поиграет с девчонками в лошадку?

А мудрые казачьи атаманы просто поняли и оценили наш с Плюшем хитрый план.

 

Глава 8

Неждан.

Что, вроде бы, сложного в том, чтобы принудить франков к повиновению? Нам вполне по силам заставить их слизывать с палубы кровавую харкотину, а то и собственную требуху. И нам всем уже достаточно просто этого осознания, холодного расчета – не могла эта мысль вызвать у нас ни малейшего удовольствия. Не могло возникнуть дурацкой мысли что-то кому-то доказывать.

Пленных нужно приручить, не меньше. Сработал у меня и Плюша рефлекс – подростки, француз, Пьер Ришар – Игрушка! Помните фильм «Игрушка»? Трогательный фильм, чудный Пьер Ришар, милый ребёнок. Один нормальный ребёнок из нормальной семьи. А если их, пусть тоже нормальных, больше одного?

Вспомнил с запоздалым раскаяньем секцию Дзюдо, что посещал в пионерском возрасте. Тренер наш вёл, кроме детской, ещё и взрослую группу, но в силу неинтересных нам тогдашним причин был вынужден её сократить. Но не полностью, ввёл в наш подростковый коллектив великолепную пятёрку допризывников.

Тренировки, став совместными, стали заметно эффективнее для всех. Мы, как нормальные советские пионеры, были послушны и почтительны к старшим, парни охотно разъясняли и показывали и тоже старались не ударить в грязь лицом. Пока на тренировке присутствовал сам мастер… он был настоящим мастером спорта, серебряным Российским призёром, но восстанавливался после травмы и вёл секцию в родном «Воднике».

Вот под его мудрым руководством всё шло в целом пристойно, но с некоторых пор в расписании Краевого Дома Физкультуры сразу за нашей тренировкой образовалось окно, и тренер разрешил желающим оставаться для самоподготовки, обусловив разрешение уборкой зала.

Как это произошло впервые, я запомнил смутно. Шутейная перебранка моего приятеля Олежки с молодым спортсменом перешла в игру-возню, к которой мы как-то спонтанно присоединились всем коллективом. Нас было два десятка, их пятеро. Пока одного терзали – на каждый палец болевой приём, четверо, не церемонясь, разбрасывали нас, как щенят, хватая за шкирки – воротники кимоно.

Мне очень хорошо запомнился момент, когда впервые двадцать голов повернулись к одному из допризывников, и двадцать пар глаз сфокусировались на его персоне. И он это понял. Мы все поняли, что он понял, по его глазам.

Эта забава именовалась в дальнейшем загоном оленя и вспыхивала каждый раз, как впервые, спонтанно. Мы упивались их загнанными взглядами, чувствуя себя в стае неуязвимыми и всемогущими через боль и страх – они совсем не миндальничали с нами и не в шутку звали волчатами, а то и волками.

Нас тогда было всего два десятка обычных пионеров на нормальной двухчасовой тренировке. Снова особо подчеркну – это были дополнительные занятия, по желанию. Меня тогда, да и сейчас совсем не удивляет, что желали все, ведь это же так весело!

* * *

Представьте, каково это – навсегда стать игрушкой юных уголовников на пиратском корабле в Атлантическом океане? Если подумать беспристрастно, ничего страшного. Во-первых, ребята уже вовсе не уголовники какие-то, а бойцы SC.

Во-вторых, тоже без принуждения – не хочешь, сиди в трюмной вони, глодай зелёные сухари два раза в сутки, запивая глотком протухшей воды. А кому стало скучно, кто проголодался, выходи играть!

Правила так и остались неизменными. Первое время каждый день открывали люк. Всех новичков встречают ритуальным вопросом «Комейнт дефойс тулейс инсалти деплес ле понт»? Причём, спрашивали не только я или Плюш. Захар и Грегори тоже. И казачата, да все смертники ударного отделения, даже близняшки.

Кто из пленных хоть единожды выигрывал пари, может выбирать развлечения по своему желанию. Кроме Жулика, конечно, тот так и ходит за печеньками. Уже без верёвочки на шее, они его даже за собой звать перестали, он сам.

Пари честное для всех участников, не как на «Бродяге» – никакой подстраховки. Стиви, например, продул, просто пропустив в репу, его потом водой отливали и признали спор состоявшимся. Но если не смог встать, не захотел – ползи обратно в трюм, или верёвочка на шею и в распоряжение выигравшего пари штрафника.

Ставки весьма серьёзные, бьют совсем без шуток. Детская вера в людей творит чудеса, вернее, вытворяет – Крис как-то сдуру поставил гинею на десять, то есть моряку пришлось вставать с палубы десять раз!

На Ванино горе потом смотреть было больно – как ни старался мальчонка, но моряк, царапая ногтями переборку, встал на ноги десятый раз! Долбанутая нация эти французы – мог же сразу спрятаться в трюме и попробовать в другой день. Кстати, вскоре люк перестали закрывать – никого насильно наверху не удерживаем.

* * *

Пошли моряки на игры, как на вахты. Голодные игры – отстоишь вахту, две склянки всего, часик! – покормим и водички дадим.

Выиграл пари и вылез на палубу просто подышать? Пожалуйста, у нас же не только развлечения, ещё и тренировки. У казачьих дедушек. Те даже выучили волшебные французские слова: «Комейнт дефойс тулейс инсалти деплес ле понт»?

Другими они себе головы не забивали, и без слов ясно, что парни пойдут с нами на дело, иначе б старые атаманы на них ни секунды своего драгоценного времени не потратили. Первый десяток франков перестал спускаться в трюм.

Кому не нравится у казаков, есть другие игры. Например, в пиратского пекаря. Настучал как-то Плюшевый моему слону по бивням, дал в руки дубину и поставил охранять ярко окрашенную чурочку. Предупредил, что если за одни склянки прощёлкает деревяшку, получит вдвое и останется уже на час.

Теперь бедолаг с дубинами у нас, минимум, пятеро круглосуточно стоит, наказание такое сделали. Пацаны за яркую деревяшку получают из казны монету в награду и право избить разиню без очереди. Потому что если разрешить им драться без очереди, они все тренажёры поломают без толку, а так – напряжённая борьба изощрённой ловкости и бдительности.

Или просто игра без наказаний, жмурки. Опять, конечно же, дубина, повязка на глаза и шляпа с пером. Ребята сбрасываются в банк, располагаются в очерченном круге. Задача тренажёра запятнать дубиной всех игроков, пока перо не стырили.

Запятнав всех, мужик заканчивает игровую вахту пиром с вином у маэстро Филиппа хоть на всю сумму банка, можно даже друзей угощать. Но если перо стырили, счастливчик забирает монеты, а оставшиеся в круге парни срывают досаду, то есть мотивируют ведущего, и сначала.

Фантазия у подростков богатая и изуверская, но наши дети не жестоки, пацаны не лютуют без нужды. Для них унизить кого-то означает расписаться в собственной ограниченности, неспособности расти выше. Для веселья им придумывается с большим удовольствием, чем… э… для другого.

Простейшая игра в слона, не в того, моего первого, а в обыкновенного. Если кто не знает, объясняю. Первая команда становится колонной нагнувшись на впередистоящего – это «слон». В первой команде всегда играют лошадки. Игроки второй команды с разбегу запрыгивают на «слона». Если слон падает, выигрывают вторые. А если кто-то падает со слона – вторые с позором слазят, и в игру вступают третьи… Ничья – это если все занимают места по порядку, но такое бывает редко, ведь в команде слонов не больше трёх, а ребята играют пятёрками.

Маленький Захар в своей команде всегда прыгает первым – осваивает сальто и опорный прыжок, но ему больше нравится в лошадки. Не в простые лошадки, как все пленные со шнурком, а особые. Они бывают детскими, когда объезженным франкам со шнурком сначала связывают за спиной руки и завязывают глаза, пацаны запрыгивают на закорки, ну и конный бой – кто из пятёрки не вылетит «из седла»?

Взрослая лошадка – такой же дядька, но без шнурка, обоснованно не желающий, чтоб на нём ездили. Каждый охочий до острых ощущений штрафник кидает в шляпу монету за попытку это сделать.

Так маленькие сквалыги уже отказываются кидать в банк, если честный смертник громко не заявит, что не участвует! Приходится нам играть в очень взрослые лошадки у деда Паши и деда Коли – просто очень злой француз в очерченном кругу, не связанный и без повязки на глазах. Часто с дубиной.

Я и Плюш играем только друг против друга. Для нас задача не запрыгнуть, а удержаться двухминутные склянки, ставка – гинея. И лошадка все две минуты должна оставаться на ногах, а то Плюш, типа самый умный, первого своего вырубил и присел сверху, как будто так и надо!

Все решили, что это нечестно – лошадь вырубать. А когда мой со мной через фальшборт сиганул, топиться собрался, мне выигрыш засчитали потому, что когда он тонуть передумал, остыл в воде, и его обратно на верёвке затащили, я так на нём и висел – из принципа, не подумайте, что от вредности.

Штрафнята делают на нас ставки, родео им, блин, всё бы глазеть на глупости, нет бы делом занялись!

* * *

Французы быстро смекнули, что делать. Зря я пренебрежительно о них отзывался, чёрной работе поголовно предпочли побои – не рабы. Стали подключаться на авралах. Такое поведение поощрялось досрочным завершением «игровой» вахты, снимали с лошадок шнурки. Только куда им возвращаться, в трюм? Да не хотели они в трюм!

Однажды первый сказал «Служить» и остался на палубе. Его примеру вскоре последовали все. Вопрос «Сколько?», вроде бы, более ожидаем от лягушатников, но они за оплату ни гу-гу – ладно, потом разберёмся.

На «Д’Артаньяне» нам посчастливилось захватить живьём и не довести до самоубийства почти всех её матросов-пушкарей. Повезло – серьёзные мужики, даже суровые порой, вскоре заговорили на ломанном английском. – Некогда нам, отстаньте, займитесь делом!

– Ага! Сами раззадорили, а теперь отстаньте?! А что у вас за дела? С парусами всё ясно, спасибо, а пушки? Ах, чистить и заряжать, потом наводить и стрелять по команде! А куда?

Вот тут они честно признались – им абсолютно безразлично, куда они стреляют, потому что, вообще, стреляют не они, а пушки и капитан! Капитан задаёт возвышение, заряд и даёт команду «залп», просто ему с мостика видней, а в узкие и низкие орудийные порты ничего не разглядеть, они пушками заняты.

В принципе не Бином Ньютона, как сказал Сыч. Французы охотно объяснили, каким примерно дистанциям соответствуют позиции возвышения – их аж целых шесть оказалось! Пальнули по разу из каждой пушечки в ползаряда без ядра, просто посмотреть, как оно работает. Пороховые обезьяны шустро доставили заряды и ядра, наружу заряжающему подали банник, тот прочистил ствол, вернул банник. Потом канониры притворились, что подают наружу мешки с порохом и ядро, а заряжающий сделал вид, что принимает через узенькую дырку и заряжает. Ё-моё, тёмные времена!

В целом, если заранее зарядить пушки и сблизиться с тихоходной, неповоротливой, безоружной целью, за один залп не утопим, но изуродуем практически насмерть, а в два-три следующие залпа уработаем на дрова. Такой же была задача шлюпа до того, как мы его захватили – расстрелять в океане каторжник с мальчишками в трюме. Теперь мы сами прикидываем на себя эту роль – б-р-р-р!

 

Глава 9

Неждан.

Даже думать о таком не хотелось, не то, что говорить. Пусть у нас решающее превосходство в убойной мощи, в нашей игре это ещё не означает победу. Если от нас отвернутся мальчишки, выберут этого рыжего клоуна с перечёркнутыми тряпками, тогда да – мы сможем всех их убить, но кто от этого станет счастливее? Вот если пацаны выберут нас, никого и убивать не потребуется, и так всё всем станет ясно.

Важнейшее дело в этом вопросе – материальное обеспечение, поэтому за имущество разговаривали прям с зажженными пальниками на орудийной палубе. Здесь столкнулись с неожиданными трудностями. Большинство изделий, материалов и сырья можно перевезти на шлюпках, но как перетащить походный кузнечный горн? Однозначно утонет любая лодка.

Выручили близнецы и Стужа с каким-то французским амбалом. Стужа командовал на мостике «Бродяги», а франка мы у себя пообещали пока не резать. Под их командой матросы сумели поставить корабли почти борт к борту. В океане! В Атлантике, знаете ли, при полном штиле бывает такая волна – мама, забери меня отсюда! Пришлось ждать хорошую погоду с умеренным волнением, а когда дождались, всё делали очень быстро.

На каждой посудине по две реи с одной стороны привязали к бимсам, а с другой на них надели блоки. Горн подняли за четыре угла четырьмя талями курносых умельцев и плавно «перенесли» на «д’Артаняна». Забрали всего один, второй пошёл в оплату за подъёмные механизмы!

Нет, ну они там совсем успели без нас охренеть! Тали, оказывается, часть Командорского заказа, все пересчитаны и без его ведома ни одну на сторону не толкнёшь! Вот сотню содрали за саму операцию и по сто пятьдесят за экземплярчик, как раз получилась нами же заявленная цена второго горна!

Думаем, ладно, насчёт этих заказов мы ещё посмотрим, а пока нам и одного горна хватит, второй хотели просто из принципа упереть. Нам же не сам горн нужен, ещё не хватало, чтоб у нас воняло и гремело, как на «Бродяге»! Нужна баня и вошебойка, иначе нафиг было посередь Атлантики вот такое затевать?

Как добились санитарной независимости, дядя Гриша получил содержание авансом за три месяца и перестал валять дурака. Смотался на «Бродягу» с визитом, повинился перед Командором и был благосклонно прощён – приступил к совмещению должностей, за что, собственно, ему и заплачено.

Да и прав он – тесновато на кораблях отряда, кроме нашей, естественно. На содержание SC передали тридцать пацанят из боцманской команды «Бродяги» для такелажных и прочих работ. Ну а так как сэр Грегори даром луидоры загребать не желал, мы получили самых смышлёных и расторопных ребят.

Если без лирики, всё свелось к банальной взятке, как и замышлялось. Правда, по луидору за пацана… э… всё же дешевле трёх гиней за ирландца, как заведено на Ямайке. Так дядя Гриша сказал, когда мы с ним лаялись, то есть торговались. Но сравнивать, конечно, нельзя. Во-первых, Ямайка далеко пока, во-вторых, мальчишки совсем не дяди Гриши, а Командора – что особенно приятно, гы!

Главное, они теперь вообще ничьи, свои собственные! Так что тринадцать луидоров за всех и ни сантимом больше! Для взятки даже слишком жирно – хватило бы и десятки.

Ребят зачислили в службу тылового обеспечения SC, по формулировке Плюша. Так им и сказали, правда, поверили они лишь на следующий день, не получив за сутки ни одного подзатыльника. А надев курточки с буквами SC на рукавах, но без смайлика, конечно, – от счастья продышаться не могли.

Как же это здорово, делать детям подарки! Вдвойне приятней устраивать сюрпризы, особенно нехило над ними поработав. Загодя для них придумали и пошили форму, полукомбинезоны, то есть штаны на лямках и куртки, банданы и ботинки. На месте уже подогнали по длине, а по ширине мы тут все почти одинаково тощие.

Заранее продумали их статус и круг ответственности. Положение, как у всех штрафников, они неприкасаемы, за каждого порвём всю ватагу виновного и любого, кто попробует помешать это сделать.

Довольствие по обычным штрафным стандартам, то есть с обязательным доппайком и разными регулярными праздничными вкусняшками. Обязанности, правда, что скажут старшие, но это же не навсегда, всё зависит от них самих!

У ребят допуск к неспециальным тренировкам в свободное время и по их возможностям. Просто для общего развития, в виде спорта. Придумали им развлечения, сначала, как нормальный фильм резали под категорию 12+ и «для семейного просмотра».

Вот как с ними? Не то, что младшие, они старше Захара и некоторых смертников, но они… «человеческий детёныш»! К счастью в SC есть Своята, настоящий свободный художник! Вернее, он до сих пор думает, что сам по себе, ну и пусть думает, что хочет.

Не мог он допустить, чтобы и этих несчастных, проданных пиратам за кровавое пиратское золото деток превратили в зверей. А что и не собирались, ему никто не сказал – всё равно б не поверил. Главное, он вне игры вёл детскую секцию, и неважно, что из лука стреляли, развивающая, игровая база общая. Штрафники открыли для себя скакалки, эстафеты, и прочую несерьёзную на первый взгляда ерунду.

* * *

О Своятушке отдельная песня, я бы даже сказал, оратория, расскажу сначала о первых результатах его деятельности и нашем особо хитром плане. Вот, вроде бы, с чего это главарь SC, Весёлый Ник, и командир ударного отделения смертников, Сбитый Грегори, так озаботились какими-то засранцами?

Если честно, они и сами не могли этого понять, просто для меня и Плюша все они мальчишки, дети – даже в этой дурацкой игре. А если без лирики, вся беда в том, что со штрафниками никто не хочет играть. На «д’Артаняна» зачастили обычные ватаги.

Командор, нужно отдать ему должное, тоже успешно решает кадровый вопрос, хотя до нас ему далеко. Вот на что он рассчитывал, когда придумывал походные доли? Наверное, думал, что от нас матросы сбегут. Да мы им попросту из казны SC положили оклад вдвое от того, что получат по своим долям остальные, а пушкарям вообще вчетверо!

Как бы там ни было, значительно снизились нагрузки на пацанов. Вахты сократили, перешли на щадящий график, более того – если не было нарушений, ватаги получают по очереди выходные, и проводить их атаманы норовят с максимальной пользой. Можно, конечно, побывать на «Подарке», потратить шиллинги на шейные платочки или пирожки, а можно заработать денег на корабле штрафкоманды.

Но нам уже не нужно столько детского труда, нашим парням просто не с кем играть! Вот так, грозным смертникам не с кем просто поиграть – все шарахаются. Когда-то давным-давно, в ту доисторическую эпоху, когда мы сами ещё чего-то боялись, нам казалось, что это здорово. Тогда нас называли не SC, а «Улыбкой Джека», мы так и носим смайлики на рукавах.

Только сейчас-то они просто дань традиции, мы уже не вмешиваемся в чужие дела, никого ничему не учим – с нами вежливы, и мы со всей душою. Ватага Маленького Бобби и другие наши «выпускники» оказались в ещё худшем положении. Им, обычным по идее ватажникам, вообще, не с кем поговорить из-за нашивок на комбезах, а спороть уже невозможно. На «д’Артаняне» каждый свой выходной просто тренируются, играют, болтают.

За то благодаря хитроумию главарей появились настоящие эсцесовцы с шиллингами в карманах, которые вполне реально и очень приятно для собственного самомнения выиграть!

Главное, ошибиться никак невозможно – самые настоящие эсцесовцы ходят в заштопанных комбезах с пятнами плохо застиранной крови, а просто настоящие в чистеньких новеньких полукомбенизончиках.

Своятушка быстро вспомнил или походу придумал кучу индивидуальных и командных игр и всяких состязаний. Мы с Плюшем подключились, организовали турничок, давай вытребеньки дворовые демонстрировать.

Так когда Хаски припёрся с нами скандалить, близнецы оба сразу боятся пока к нам лазить, его от перекладины пришлось за ноги отдирать, в себя пришёл только на камбузе у маэстро Филиппа.

Это дело мы быстро упорядочили, и оно перешло на новый уровень. Вскоре, пока основной состав занят делом, два десятка «технических эсцесовцев» или французики в такой же точно форме с нашей стороны и очередные ватаги гостей под руководством дежурного тренера из штрафных огольцов развлекаются во все тяжкие.

Своята не всегда свободен от вахт, так он быстро подобрал себе помощников и двух помощниц, а чуть позже и сталкеры стали подключаться. Близнецы-то сами ещё дети, хотя и здорово у них получается – они ж вне игры увлекаются паркуром. Главное, что за ними следом потянулись другие э… условно взрослые э… демоны.

* * *

Первым пришёл Пушок, то есть Эндрю Окошко просто один из первых атаманов привёл ватагу подработать. Вахты за шиллинг на нос их не особо привлекали, так Пушок в первый же визит нарисовал на палубе «д’Артаняна» доску десять на десять, а раскрашенные деревяшки и двухминутные склянки они с собой притащили.

Ну, тоже спорт, подумали мы с Плюшем. Тем более штрафники на шашках не подвергаются обидной дискриминации – игроки при их приближении не разбегаются, охотно принимают ставки.

Да и самим бывает интересно размять мозги, хотя с нашей стороны играть было бы нечестно – мы же с Захаром можем в уме всё наперёд быстро проигрывать. Уверен, что Плюшевый с Грегори тоже играют, хотя друг с другом мы партий не разыгрываем – никто ж не рискнёт и пенса поставить, а за так время терять нет желания.

Просто стоим молча, наблюдаем, ставок не делаем, в игру не лезем, для приличия вполголоса беседуем с Пушком.

Признаться, испытывали мы что-то вроде головокружения от успехов, вот и принялись озираться вокруг, а рядышком «Подарок», но ей уже занимаемся, и как будто всеми забытый шлюп!

А я, между прочим, очень хорошо помню, что награбленное нами с Плюшем вино, сыры, колбасы и прочие вкусности грузили именно на «Забияку» – «Бродягу» отвели под пленных и другую несъедобную дрянь, а на купце слишком много свободно гуляющих завидущих глазок и загребущих ручек.

Это, конечно, неглавное, мы и так на «д’Артаняне» не голодаем, зацепил нас разговор с Боу. Если действительно очень маловероятно встретить по договорённости корабль или шлюпку в океане, тогда какие в задницу приговорённые к виселице, о которых плёл Кэп? Кто те гиганты в клетке? Проведать бы, по идее ещё живые, из клетки их вряд ли выпустили, но кормить должны.

Кроме загадочных амбалов, на шлюпе пленные офицеры, один даже хирург, а его инструмент Руда забрал – надо помочь вернуть. Ну и просто семьдесят пленных морских пехотинцев при пяти дамах несложного поведения. Что-то со всем этим надо делать!

Обо всём этом мы с Пушком, само собой, не говорили, просто трепались за жизнь. Оказывается, у него тоже перед Эндрю почти нет тайн. Даже больше – он открыто своё демонское вселение называет игрой! Мы с Плюшем сначала растерялись – он же зараза и нашим вот только что это сказал! Захар спросил деловито. – А какой игрой?

Вот и всё, думаю, попробуй как-то объяснить себе это «какой игрой», не говоря уж что-то растолковать подростку! Оказалось, что ничего сложного, если не врать. – «Жили мы своей скучной демонской жизнью, и колдуны предложили нам сыграть, вселиться в людей, ну а кто бы отказался»?

Захар заявил, что он бы на моём месте точно согласился!

Сразу стало намного легче, отпала надобность в туевой куче лукавства и недомолвок, заговорили свободнее. С общих философских вопросов плавно съехали на жизнь вне игры, так Пушок немного рассказал о своей работе в ребцентре. Последнее время ему часто приходилось общаться с родственниками больных.

Есть диагноз – созависимость, почти ничем не лучше зависимости. Он говорил мамам, сёстрам, жёнам, отцам – забудьте жалость, пусть ваш родной человек отчается искать в вас сочувствия. Единожды уступив его мольбам «последний раз, клянусь!», вы его убьёте.

И приводил простой научный пример. Если лабораторную мышь поместить в колбу с водой, она утонет за четверть часа. Но если в последний момент «спасти», обсушить, покормить, в следующий раз на одной надежде на спасение она продержится около суток.

Тут мы с Плюшем переглянулись, он просипел. – «Да это ж про меня, про нас про всех! Какие к чёрту…» мыши!

Захар с его живым воображением прикинул уровень могущества человека по отношению к мыши и попытался представить себе существо настолько же могущественнее человека… э… получалось, что это – Бог. Тогда можно признать всё с нами происходящее Его экспериментом – значит, Он есть! А если не экспериментом, получается, что это чудо – ну тогда тем более Он существует!

Судя по застывшему взгляду Плюша, в его душе шли схожие процессы. Но раз уж мы в руке Его, и до сих пор живы, значит…

– Будем спасать. – Озвучил дружище общее решение.

– Кого? – Нарочито безразличным тоном спросил Пушок.

– Всех. – Не стал я ничего скрывать, впрочем, в подробности тоже не вдавался.

 

Глава 10

Неждан.

Никого мы сразу спасать не побежали, дождались приличного повода – каждый день, если волнение позволяет, в адмиральский час эскадра ложится в дрейф, две склянки отводится для обмена шлюпками.

Поднялись на мостик, просим сэра капитана через час подойти поближе к правому борту «Забияки» и убавить ход узлов до двух-трёх. Сэр Грегори на трость опёрся, отвернулся, обидно старому, что мы опять без объяснений. Едва заметно кивнул, судя по его поджатым губам, уже в предвкушении моральной компенсации – какой разговор, не обидим, отче!

Да он и не сомневается, его снедает любопытство, в глазах пляшут бесенята – вот за что мы старых обожаем! Но сэр Грегори не унизится до вопроса, даже если собственную трость с досады сгрызёт…

Во! с набалдашника начал, пока задумчиво. Мы быстро, дядя Гриша! Или новую трость тебе закажем.

Отправились обычным порядком на «Подарок», я с Захаром в хоре петь, а Плюш повидаться с «братцем Фреди» и поговорить с мастерами. Люди опечалены Командорским приказом о командорских же заказах. Выкупил Руда их контракты у SC, никуда не делся, только монеты получила штрафная касса, а мужикам ничего не обломилось.

До радостного освобождения пиратская банда им платила даже за ковыряние в носу, а сейчас только довольствие по нормам рядового состава на каждого члена семьи, читай сухари и дистиллят по две пинты в день, то есть то, что им как пленным и так полагалось!

А по заказам расчет после прибытия на острова, да где эти заказы? Командор с близнецами не смогли обеспечить и половины объёма заказов SC, и что в них толку, если доля уже полагается, хоть работай, хоть на волны любуйся?

Плюш обратился к мастерам напрямую как к знакомым уже людям, на лирику не отвлекался, сказал просто. – Гинея на нос, работы на час, нужны трое с кузнечным инструментом ломать замки и сбивать оковы.

Эсцесовская широта никого не удивляет, пираты ведь, к тому же подростки, ещё и с демонами в бошках – подвоха не заподозрили, бригада собралась за пятнадцать минут. Плюш зараза Захара из хора за рукав выволок, как тот ни упирался. Ну, жалко ему было дать ребёнку хотя бы псалом допеть? Всё торопимся куда-то сломя голову, даже в игре никакого покою!

На «Забияку» пригребли минут через двадцать, как предупредили сэра Грегори, эскадра снимется с дрейфа через склянки, минут десять-пятнадцать «д’Артаняну» приблизиться к шлюпу, итого у нас вагон времени. Степенно поднялись на мостик, со всем почтением приветствовали сэра Джона и повели работяг в трюм. Хорошо на шлюпе, деревянные трапы, вполне безопасные, если не бегать и человек хороший.

У люка к пленным скучают пара вооружённых пиратиков. Нас впустили, конечно, без всяких вопросов. А там праздник жизни! Мы по-детски были уверены, что вытащили весь ром из трюма, – угу, наивные британские юноши!

Хотя оно к лучшему – во-первых, целевые тушки в клетке пребывают в суровой трезвости, во-вторых, прочие при всей потенциальной крутизне мало, что деморализованы недоеданием и малоподвижностью, ещё и пьяны в зюзю.

Притихли на нарах, уставились – интересно им, решили, что мы внутриклеточных пришли убивать. Ну, пусть полюбуются – наводим на рабочих пистолеты и вежливо просим приступать. Те возражать не стали, хоть и очень хотели, судя по глазкам, с которыми смотрели на бедных узников.

Сломали запоры, вырвали дверцу, я поманил первого. Вышел без опаски, как на приёме у врача! Встал и ресницами хлопает – типа, что дальше? Ох, чувствую… ловлю взгляд Плюша – он тоже в ахтунге. Собрались, как в бою, даю команду, – расковать!

Рабочий боязливо потянул это за рукав ошмётьев мундира. Гигант… а они там все в клетке располагались, скрючившись, бедняжки сказочные… вот он спокойно протянул свои кран-балки с цепочкой – не возражает.

Мужики рабочие напоследок на нас очень серьёзно посмотрели. Ну, а фигли они хотели – гинею за час без эмоций? С нами? А с нами не забалуешь и не съедешь – работайте!

Великана расковали, и ничего страшного – стоит спокойно, смотрит, как его собрат из клетки вышел и раскрепощается. За склянки с небольшим расковали всех, и ничего – мир не рухнул, все пока живы.

Я, как самый маленький, гигантов за собой пальчиком маню и на палубу… вообще, самый маленький Захар, но он в сложных чувствах и немного не в себе от впечатлений, так пока я за него.

Выводим их на палубу, узники улыбнулись Атлантике, запрокинув лохматые головы, напились синевой неба.

Представляюсь. – Закери.

Плюш улыбается. – Грегори.

– Гальти, – сказал один растеряно.

– Гардар, – проговорил второй, как спросил.

– Гаук, – сказал третий под нашими одобрительными улыбками.

– Гилли, – буркнул четвёртый стеснительно.

– Йон, – представился светловолосый гигант с хулиганскими глазами тоном «и что дальше?»

– Пойдём домой? – запросто спросил Плюш, указывая на «д’Артаньяна». Я тоже на него взглянул, прикинул – вроде бы, всё по плану.

Дружище махнул им – давайте за нами – и с разбегу за фальшборт. Я, понятно, с ним в паре.

Уф, как оно в волнах обычно-непривычно! Бездна под тобой и небеса, куда ни глянь. Вынырнув, снова под волну и на гребень следующей…

Ой! А это что за чудо? Нас подковой охватили пленные – так дело не пойдёт, в рывок… всё та же подкова, а они как стоят в воде, но как? Блин, каком кверху! Сэр Грегори заметил нас, оценил, «д’Артаньян» развернула паруса, резко сменила галс и на три минуты прикрыла от волн, как раз нам времени подняться на палубу.

Поднялись, улыбаемся гигантам, я ловлю взгляд синих, как небо, глаз Йона, говорю. – Дома!

– Ха-ха-ха! – ржут гиганты, струясь водой Атлантики, и мы невольно присоединяемся к ним. Нас встречают штрафнята – и они не удержались – как здорово просто смеяться среди волн и неба! Вместе со сказочным великанами, среди сказочных героев, на палубе своего корабля. – Ха-ха-ха!

* * *

Конечно же, повели на камбуз, месье Филипп меня и Плюша сразу не приметил, поздоровался как неродной. – Шиллинг!

Сами же так его здороваться научили, сказали, что это по-пиратски «привет». Француз, конечно, знает, как называются английские деньги, но в пиратах совершенно не разбирается.

Гиганты снова давай ржать! Ну, что с ними со всеми сделаешь?

– Филя, жрать давай! – озвучил Плюш пароль на секретном демонском языке.

Маэстро ощутимо пробило лёгкой судорогой, у него даже пластика движений поменялась. То был художник в поиске вдохновения, а стал первогодок в отчаянье – они пришли!!!

Было б перед кем распинаться! Великаны схрупали всё без разбору и эмоций, на нас загадочно уставились – то ли мы им что-то должны, не то мы добавка. Нам переживать нечего, что Грега, что Захара этим ребятам даже с хлебом на ленч не хватит. Взгляды мы расценили платоническими, и обнаглевший весёлый Захар лично сам поманил гигантов пальчиком за собой.

Снова выходим на палубу слегка влажные и почти сытые – моряк полностью сухим и сытым не бывает никогда. Йон с приятелями, не стесняясь, крутят головами. Мы скромненько гордимся – палуба блестит, рангоут в линеечку, такелаж в струнку, ребята дежурной вахты встречают, замерев «смирно», а прочая пацанва занята делом… вроде бы.

Штрафнята вокруг столпились, Ванька зараза на палубу гинею бросил и на Захара уставился. Ник хмыкнул – выгреб всё из карманов… Китти с Кэтти культурно положили свои денежки в банк. Плюш, нагло глядя на меня, ответил. Ну, что делать? Выгребаю всё из карманов, поддерживаю ставку, иду к синеглазому гиганту.

– Мужик, я на тебя залезу, это не больно, – бормочу в смущении и проваливаюсь со стыда в астрал, Захар, сопя, полез по гиганту, как по дереву. А тот просто стоит без шевеления, как счастью поверить не может. Захарка умостился на могучей шеяке, потрепал чудушко за космы и возвестил. – Вот так!

А Йон… мы тогда были как один человек, как попали в один раствор и отекали в счастье, которого не бывает.

* * *

Йон с приятелями запросто вошли в нашу жизнь. Прежде всего, они оказались отличными матросами, что от морпехов этой реальности ожидать трудно. Гиганты без труда справляются с обязанностями, причём обходятся практически без слов.

Мы с Плюшем даже озадачились – они кто по национальности, вообще? По-английски, вроде, понимают, команды точно, а между собой общаются на странном наречии, хотя подслушать, как они говорят, очень большая удача.

Мы сразу принялись расспрашивать, кто они такие и как оказались в клетке. Ни полслова в ответ, улыбаются и смотрят мимо. Как их заставить драться, вообще не представляю! Дед Паша и дед Коля посмотрели на них и сказали коротко – отстаньте. И тоже ничего не объясняли, странно.

Хотя матросы они великолепные, даже превосходные. Подумал сначала, что показалось, но Плюш подтвердил – французы ищут благосклонности Йона! Добиваются чести стоять с ним вахту, то есть под его командой, он как-то сразу стал вахтенным начальником. И сдаётся нам, что матросы не просто идут в его вахту, и он им не только вахтенный начальник. У гиганта сама собой заводится собственная команда!

– Или дружина. – Почти угадал Плюшевый.

* * *

Думаем, ладно, первый опыт спасения можно считать успешным. Кто у нас дальше в списке? Офицеры, замечательно. Усложнять не стали, повторили всё в точности, только сэру Грегори объяснили манёвр с самого начала, и обошлись без помощи мастеровых.

Добрались до «Забияки» на шлюпке со сменной ватагой, Командор ротацию экипажей не отменял. Спустились в трюм, Захар громко спросил. – Кто из вас офицер?

Плюшевый с издёвкой добавил. – Если вам это уже не важно, можете не беспокоиться.

Смешная получилась штука – перед двумя подростками встали трое британцев и морды сделали, как перед расстрелом. Они хоть немного представляют, как смотрятся со стороны? Подавив усмешку, вздохнули, уходя, Плюш махнул ладошкой. – Давайте за нами.

На палубе только оглянулись – топают следом. Я снова дал отмашку, мол, за нами, и мы с Плюшем с разбегу выпали за борт.

Едва выныриваю, по воде – плюх, плюх, плюх, и меня за шиворот хвать. – Stay, don’t worry.

– «Би хэппи, млять»! – Думаю. – «Ну, сука»!

Поднырнув, выкручиваю спасающую руку и и по голени его лягнул, что сам же и прострелил при первой нашей встрече. Дядька зубами хрустнул, и тут же второй. – Don’t worry, boy, don’t worry.

Думаю, столько спасителей не по нашим с Захарушкой силам, только сами бы не утопли. Плюш хирурга обездвижил и держит, умничка, а Грег орёт на секретном демонском, в литературном переводе примерно: «как долго нас собираются спасать»?

Так подгадали, что до «д’Артаняна» доплюнуть можно, вот ребята и посыпались за нами – Джимушка первый. У штрафников уже принято в лодку из воды подниматься, считается, что так быстрее, а Джим решил в этот раз вообще без лодки обойтись, ещё один спасатель, чтоб его! Вот мне в Атлантическом океане заняться больше нечем, только отгонять бешеного подростка от британских офицеров!

Кое-как навёл порядок, хотя Захар недоволен – не уберёг я его мордашку, попал под раздачу. Вот и выгребаю от парня по заслугам, мирно отекая на палубе.

Ой, а это кто? Перед нами, улыбаясь, в свободных позах встали отекать мокрые свежеспасённые офицеры.

– Майор Кроутон, к вашим услугам.

– Лейтенант Гилмор, к вашим услугам.

– Лейтенант Райхон, к вашим услугам.

– Очень приятно. Я Грегори. – Отвечает дружище и кивает на меня. – А это Зак. У нас традиция уже обедать после купания, пожалуйста, не откажите составить компанию.

– Охотно! – Любезно ответил майор и улыбнулся. – Вы, наверное, догадываетесь, мы с самой Мадейры ни разу нормально не обедали.

Мы с Плюшем некультурно прыснули, прикрыв рты ладошками, повели традиционно мокрых мужиков на первую в Атлантике человеческую кормёжку.

Склянки спустя лейтенант открыл переговоры. – За такой стол я б душу продал, но честь – увы…

Я поднял на него удивлённые глаза, перевёл взгляд на Плюша. – Дружище, извини, не расслышал, ты успел что-то предложить?

Тот с набитым ртом помотал головой.

– Странно, я тоже молчал. – Говорю раздумчиво. – С чего это вы решили, что нам на какой-то хрен сдалась ваша честь?

Майор поперхнулся, лейтенант сразу этим воспользовался, чтобы уйти от ответа, принялся лупить его по спине.

Я понаблюдал за процедурой и спрашиваю. – А кто из вас хирург?

Тот, что назвался лейтенантом Райхоном, очень серьёзно переспросил. – Думаешь, понадобится помощь?

– Ну, например! – Отвечаю резонно.

– Тут помочь нечем, он его просто сильно не любит, потому и бьёт. – Понизив голос, сообщил Райхон. – Вообще-то, я хирург.

– Нетрудно догадаться. – Прокомментировал Плюшевый.

– По каким же признакам? – Райхон обернулся к Плюшу любезным лицом, а тот ему прямо в рожу буркнул. – Юмор больной.

Лейтенант не сдержался, захохотал, мне показалось, что над нами, говорю сердито. – И ничего смешного! У нас вот Командор тоже хирург, так на всю голову совершенно!

На это заржали все трое. Мы с Плюшем скромно опустили глаза в тарелки, может, это у них истерика– столько впечатлений!

– Ох! Вы славные парни. – Смог, наконец, заговорить майор. – Но вы мятежники. Хирургу естественно без ущерба для чести оказывать вам помощь, но офицеру сотрудничать с мятежниками немыслимо.

– Разговаривать с нами вам честь позволяет? – Прищурился Плюшевый.

– В определённых пределах, разумеется. – Пожал плечами Кроутон.

– Отлично! – Усмехнулся дружище. – Надеюсь, вы владеете грамотой? Что-нибудь читали?

– Щенок! – Процедил Гилмор. – Только юный возраст и недостаток воспитания позволяют тебе задавать такие вопросы джентльменам!

– Вы забыли упомянуть наши кортики и пистолеты. – Сказал Плюш холодно. – Они так же позволяют нам задавать джентльменам любые вопросы.

– Джентльмены! – Говорю пренебрежительно. – От другого тоже джентльмена нам стало известно, что вы получили приказ расстрелять в море судно с детьми!

Майор от растерянности открыл рот, лейтенанты побледнели, в общем, очень натурально удивились.

Я продолжил с усмешкой. – Я не настаиваю, что тот джентльмен сказал правду, он же мог просто соврать мятежникам, правда? Только мятежники, те самые дети, которых вы собирались утопить, как котят, уверены, что он сказал правду.

Плюшевый заговорил жёстче. – Более того, они считают, что приказ их всех убить отдал его величество лично!

Офицеры смотрели на нас, как привидения увидели. Перехожу к позитиву. – Вы полагаете, что они ошибаются? Так идите и скажите им это!

Мужики растерянно захлопали ресницами, Плюшевый развил мысль. – Расскажите им, что так джентльмены не поступают, что король не может отдавать таких приказов… просто научите их родину любить. Учить детей любить родину вам, вашу мать, честь позволяет?!

– Будете пока преподавать грамоту, а там посмотрим. – Сухо закругляю беседу. – Может, сменяем вас Командору на что-нибудь полезное.

 

Глава 11

Квантум. «Бродяга».

Командор признал, что в его маленькой войне с SC противники одержали значительную победу– на «д’Артаньяне» теперь чуть меньше ребят, чем у него на трёх кораблях вместе взятых, а если посчитать всех, кто там постоянно отирается по «выходным» ипо «неотложным делам», то и больше получится!

Командор приказал, чтоб, если на «д’Артанян», только с «Бродяги» иобязательно наперегонки, и чтоб проигравшие тут же возвращались за порцией линьков и заступали на вахту вне графика! Ребят не останавливают изуверские правила.

Просто пацанва к штрафникам при их доброжелательном попустительстве лазит с других судов. Банально в самоволки. Сведения получены из достоверных источников, хотя никакие проверки результатов не принесут, открыто нарушить обет кругового молчания никто не осмелится.

Вот чего им в жизни не хватает? С рей уже не валятся, линьками наказывают редко, вроде бы, радуйтесь, ребятишки! Занимайтесь, чем хотите, отдыхайте, зачем вам штрафники?

Но вот ведь какая заковыка, чем они хотят заниматься только у штрафников и водится. У штрафнят полные карманы серебра, а деньги нужны как воздух, даже нужнее– как вода. Пинта дистиллята– гинея. Глоток из чужой фляжки– шиллинг. Пустая кожаная фляжка– гинея.

Воду в штрафкоманде получают на общих основаниях– пинта два раза в сутки на человека. Но дистиллят такая гадость, а у них среди прочего есть вино– ложка на фляжку и не так противно. Эта самая ложка вина– шиллинг, штрафники не жадничают.

Командор мог бы перетащить захваченное в Мадейре вино на «Бродягу», но что толку? Даже по ложке на флягу всем раздавать вина не хватит и на неделю, ему что, тоже продавать его по шиллингу за ложку?!

Даже если бы и решились Руда с Джеком на этакое позорище, французского повара им никак не превзойти в привлекательности. Подумать только– при особом его расположении всего за шиллинг с носу можно провести день в помощниках маэстро Филиппа! То есть пацаны платят серебром за то, чтобы поработать на камбузе! Кок один уже не успевает– не смотря на цены, народ так и прёт, Командору аж самому интересно.

Ещё интересней обстоят дела с едва народившейся пиратской экономикой. Только у штрафников можно заработать шиллинги. Во-первых, выиграть. Штрафники носы не задирают, принимают в игру каждого. Во-вторых, действительно заработать на вахтах, минималка– шиллинг в день.

В-третьих, самое интересное– что-нибудь продать. Мастерские на «Бродяге» открыты, приходи и твори– эсцесовцы ценят красивые вещи и не жадничают, уже сами отдают признанным искусникам для украшения нун-чаки те же, ремни…

Как-то само собой получилось, что только через штрафников(!) можно заказать у мастеровых сэра Грегори(!), что под руководством близнецов(!) работают по Командорским(!) заданиям, что-нибудь очень нужное– фляжки, ремни, башмаки и так далее.

Командор подвёл грустные итоги– в необъявленной войне за умы и сердца снова победили желудки и задницы. Страх сменили скука и поиск приключений. От внешней опасности в представлении пацанов надёжно защищает SC, смертники прошлый раз на «Бродяге» вообще без пушек справились, а сейчас, с непобедимой «д’Артанян», о чём волноваться?

Страх наказаний, рамки дисциплины становятся всё более условными. Всем ясно, что любые меры дисциплинарного характера со стороны Командора Неждан и Плюшевый тут же сведут к нулю и перевернут к ещё большей популярности SC.

В принципе именно этого они все и добивались– «должны смеяться дети и в мирном мире жить». Но ничего ж ещё не кончилось! А так может кончиться очень скверно!

Руда отправил на переговоры… вернее, попросил Черныша серьёзно поговорить с парнями– Плюш и Неждан далеко не идиоты, сами должны сообразить, что пора им договариваться, в этой игре все они в одной лодке.

* * *

Квантум. Пиратский бриг «д’Артанян».

Черныш прибыл обычным порядком, Чарли Ёрш попросился на время традиционной гонки к «д’Артаняну» вватагу Бобби Маленького, и они, само собой, пришли первые– совсем дурных махать вёслами с ними наперегонки на «Бродяге» не нашлось.

Действительно каторжные там завелись порядки. «Бывшие» эсцесовцы друг с другом гоняться не желают, а «нормальным» ватагам против них ловить нечего, получается, что пацаны в комбинезонах с нашивками SC ездят на «д’Артаняна» просто по очереди– вот такие получились Командорские гонки.

Сам Командор не может с этим ничего поделать, ну нет у него власти приказать атаману принять или отказаться от пари! Да и кому придёт в голову огорчаться тому, что ребята, прошедшие «штрафную практику», безоговорочно сильнее прочих? А что остальные их слабее, над этим нужно работать атаманам, Командору и всему руководству.

В том числе и по этому вопросу Черныш прибыл на корабль штрафников. Главарям о визитёре немедленно доложили, встретили его на подходе к камбузу. Маэстро Филиппу приказали всё бросать и творить обед на троих, подавать на стол в капитанской каюте, куда и пригласили высокого гостя.

Перед первой переменой, не желая портить аппетит проблемами, устроили лёгкий приятельский трёп, словно только вчера расстались. Черныш с иронией рассказал о непростой жизни близнецов. Китти и Кэтти официально ведут дела с имуществом и заказами SC, так нынче курносые сначала два дня места себе не находят в ожидании печенек, а после трогательных встреч сутки ходят, словно контуженные и ужаленные.

Всё это очень мило смотрится, только вот беда– близнецам ни до чего нет дела, если оно не имеет отношения к близняшкам, или, что всё равно, к имуществу SC. Черныш лично штрафкоманде желает всего наилучшего, но с этим нужно что-то делать.

Плюшевый предположил, что, если бы возомнившая о себе всякая знать поменьше точила тупорылое табло в управление процессами, в которых она, знать тупорылая, ни уха, ни рыла, ни бельмеса не сечёт, и не забивала бы людям головы вонючим волюнтаризмом, положение бы само собой выправилось, да и вообще не дошло бы до анекдотичных форм.

Возразить ему никто не успел, вестовые принесли супчик, и все проблемы временно были отодвинуты, а потом и вовсе до конца обеда пропали. Черныша и вне игры особенно кулинарией не избаловали, недорогие кафешки не в счёт, а в игре после зелёных сухарей, синеватой солонины, грязных комков овсянки и отвратного дистиллята он от произведений маэстро Филиппа совершенно утратил связь с реальностью.

* * *

Неждан.

За кофе Черныш начал потихоньку возвращаться. Первая чашка от маэстро вернула его в реальность лишь отчасти, хотя тем, что варит кок и подаётся без сахара, можно оживлять мертвецов. Что поделать, водный лимит, как раз наша с Плюшем утренняя пайка ушла на три чашки, вот кок и старается каждый раз сделать так, чтоб добавки не хотелось.

Но было бы очень странным, если бы у главаря SC не хватило воды угостить приятеля. Налил в кофеварку из своей фляжки, на спиртовку поставил. Спирт мастер Вальдо, провизор выгоняет из рома для антисептики, только его ж никто не пьёт, расходуется медленно. Вот и берём немного для спиртовки по цене воды.

Дедам думать невыносимо, что ром переводится чёрт знает на что, так спиртовку им совсем не показываем– вообще отцов удар хватит. А Чернышу можно, он молчаливый.

Сыпанул кофе из наших запасов, гость начал подавать признаки жизни, в глазах появился интерес. Я туесок с молотым кофе обратно убрал, рядом с мешочком с луидорами поставил и панельку прикрыл. В молчании дождались, когда сварится, долил в чашки. Сделали по два глотка, смотрю, Черныш полностью вернулся в игру, пора переходить к серьёзным темам.

– Как ты Дасти вербовал? – мне любопытно, припомнился тот допрос– кремень ведь, едва сил хватило расколоть.

Черныш наградил проницательным взглядом, но вопросов, откуда я это взял, задавать не стал, такое от пацанов не скроешь.

Он пожал плечами. – Никак. Понимаешь, Дасти служит власти.

– Любит покомандовать? – усмехнулся Плюш.

– Ненавидит. Он исполняет свой долг… – Черныш загрустил, – как сам его понимает.

– Эта сволочь… извращенец!!! – меня прорвало.

– Ты знаешь, он вполне нормальный, просто небрезгливый, – скупо заметил братец, – для него неважно по чему он ступает.

– Почему что? – Уточнил я. Ну, отвык от нормального русского, отупел.

– По какому говну он ползает, – перевёл мне Плюш, Черныш кивнул, подтверждая.

– И мы для него говно? – интересуюсь с ехидцей.

– Конечно– мы и все, вообще, всё вокруг… кроме служения и долга…

– Как он сам их понимает! – как сплюнул Плюш.

– А без вашей зауми, что он сам говорит? – мне интересно.

– Он логичен. Либо нас всех убьют, и его тоже– тогда всё это ничего не значит. Либо у нас получится выжить, и ему удастся выполнить секретный приказ, тогда он служит королю и Родине. – Черныш благодушен.

– И ради этого он выдавал нам на растерзание… – прищурился Плюш.

– Он мог кого-то защитить? – спросил Черныш.

– Нет, – мне стыдно.

– Мог. Он защищал полезных и важных подданных его величества, – грустно поведал пиратский иезуит, – жертвуя теми, кто, по его мнению, способен выдержать ваше общество… или бесполезен.

– Да этот падла во всём прав! – восхитился я.

– Верно. – Согласился Черныш. – Это очень редкий тип людей. Он всегда и во всём прав, какую бы гадость не творил. Именно творил, а не сотворил– ему не нужны оправдания. И в каждый конкретный момент он готов эту свою позицию отстаивать ценой собственной жизни.

– Большевик, мля! – воскликнул Плюш.

– Чекист, – поправил его Черныш. – Мой заместитель, у нас своя хитрая контора.

– Только у вас, – бросил Плюш.

– А вы серьёзно думаете, что сможете выбирать? Это наше, а то нас не касается?! – Начал переговоры парламентёр.

Я его решительно прервал. – Хочешь, чтобы нас это касалось? Да мы тогда вашу хитрую контору вместе с «Бродягой» на дрова уработаем!

– Утопите корабль дураков? – Уточнил Черныш. – И чем вы отличаетесь от Дасти?

Мы взяли полуминутный тайм-аут, пристыжено сопя.

– Чего от нас хочет Командор? – спрашиваю парламентёра.

– Братцы, Руда хочет просто помириться! – задушевно ответствовал Черныш.

– Мириться? – Холодно удивился Плюш. – А разве мы ругались?

– Он соврал, он предал, он нас использовал, как…, – у меня аж скулы сводит от злобы.

Черныш спокойно согласился. – Да, соврал, предал, использовал. Но кто? Командор! Какая власть избегнет лжи?

– А Руда о-шиб-ся! Или вы считаете его непогрешимым?

Черныш не стал оправдываться, просто рассказал, как оно было с их стороны. Они, оказывается, и не ожидали такой нашей полной уверенности в действенности слов, и сами охренели от нашей зависимости. Но… использовали. Тогда они использовали всё и всех– мы не забыли трупики подростков в трюме «Бродяги»? Или визг ребят, подвешенных на рее за ногу? Или это не я «распустил» три ватаги, а Плюш– четыре? Чем мы лучше их? Чем Руда хуже нас?

– Да, вы верили и вашу веру использовали для общего выживания! Мой Гарри Весельчак, вашу мать, тоже ещё пацан, и он очень хочет жить! – не смог сдержаться Черныш.

Меня проняло. Нам было проще– нам приказали не думать. Мы приняли решение и действовали. А они думали и жили с этим. Их крепко покорёжило, но не сломало. И они нам благодарны потому, что никто в здравом рассудке и в полном сознании ни за что не полез бы в то…

– В чём вы растворились, – с трудом продолжил Черныш, – но мы продолжаем считать вас братьями. Я сижу тут с вами и говорю– да, мы виноваты перед вами и благодарны вам. Так простите нас, ведь мы же братья!

– Блин, я сейчас расплачусь! – едва сдерживается Плюш.

– Не надо, брат! – «севшим» голосом прошу его и…

– Ха-ха-ха! – не выдержали мы пафосу.

Черныш ошалело уставился на нас.

– Прости, брат, ох! – попробовал сквозь смех извиниться Плюш.

– Это нервное, уф! – Пытаюсь ему помочь.

– Ага, издержки нервных перегрузок, – чуть проржавшись, объяснил братец.

– Хорошо, ты прав, вернее, никто ни в чём не виноват, ладно, проехали. – Успокаиваю Черныша. – Что предлагает Руда? Сам понимаешь, под команду мы не пойдём.

– Ох-хо-хо! – вздыхает парламентёр, – а вообще? Ну, когда-нибудь?

– В следующей жизни, – называю ближайшие сроки, – «когда я буду кошкой!»

– Но как же вы не поймёте! – Воскликнул Черныш. – Вы уже способны разметать наши суда по волнам, и вы вне контроля, хуже– вы непредсказуемы!

Я иронично на него уставился. – Ну и что?

– Мы должны будем– понимаете? Обязаны ликвидировать вас при первой возможности!

– Не ори так. – Поморщился Плюш.

– Устанете возможности дожидаться. – Сказал я равнодушно. – Да и что нам может помешать послать вас нахрен? Корабль и золото у нас есть, ничего мы вам не должны…

– Вы, правда, считаете, что никому ничего не должны? – Удивился Черныш и сказал озадаченно. – А я рассчитывал, что вам станет стыдно.

– Странно, до этого все рассчитывали на кое-что другое, – криво улыбаюсь братцу.

– Нет, блин! – сокрушённо помотал Плюш головой. – Вот только что извинялся, бац– и по новой!

– Что? – сбился Черныш.

– Дурить нас, дрессировщик хренов! – Не сдерживаю раздражения.

– Да когда это? – смутился Черныш.

– Нет, это ты, командир, скажи когда? – Плюшевый заговорил очень зло. – Тебе мозги на войне отшибло, или ты их в универе отсидел?

– Ребята, да вы о чём? – продолжает удивляться братец.

– Вот ты рассказывал, зачем тут сидишь, – устало-снисходительно объясняю умнику, – теперь подумай, чего для мы всё это слушаем… и чего так терпеливо от тебя ждём?

– Э… ну, ради своих ребят? – предположил Черныш.

Мы молча выжидающе не отрываем глаз от его лица.

– Неужто ради всех? – рискнул братец.

Мы переглянулись– он небезнадёжен. Хотя…

– Ну, ты и сволочь! – не выдержал Плюш.

– Да все они! – тоже не скрываю эмоций, – за кого вы нас держите???

– Братцы! – воскликнул Черныш.

– Сейчас опять извиняться начнёт. – Со скукой в голосе заметил Плюшевый. – Давай уже к делу!

– Значит, что? – Предлагаю первую резолюцию. – Значит, мы обещаем не убивать Командора, а он не будет пытаться делать нам гадости, так?

– Когда это мы вам делали гадости?! – Возмутился Черныш.

– Это на всякий случай. – Уточнил Плюшевый. – Хрен с вами, мы официально и публично признаём Командора, а он признаёт SC частью эскадры, в каком ему нравится статусе.

– Но… э… Командор, то есть Руда спросит гарантий!

– Мы ему верили? – Со значением задираю левую Захаркину бровку. – Теперь его очередь.

 

Часть вторая

 

Глава 1

Россия. База отдыха «Кедровая», оперативный центр проекта «Кватум Эго».

Доктор практически немедленно отреагировал на письмо сотрудников.

– «По вашим докладам, призраки резко сбавили активность в сети. Ваши действия не могли их насторожить»?

– Мы не совершали никаких действий, которые можно отличить от рутинной реакции системных квантумов. – Заверил начальника Паша.

– Извините, Доктор, наши данные тоже устаревают, иногда даже слишком быстро. – С кажущимся равнодушием ответил Женя. – Мы вышли на двух призраков, это точно они, Доктор!

– «Кто»? – Тут же спросил начальник.

– С полной уверенностью сказать трудно, только по косвенным признакам. – Замялся Паша.

– Сначала о том, как мы на них вышли. – Принялся рассказывать Женя. – Предположили, что они не ушли, а сменили область интересов. Простая проверка подтвердила гипотезу, призраки переключились с боевых игрушек на развивающие и образовательные программы. Сравнили истории всех квантумных фантомов наших призраков и вышли на два «корневые» или «родительские» аккаунта.

– Поразительно, Доктор! – Добавил Паша. – С них велось 90 % сетевой активности призраков! Поэтому, когда они сменили интересы, показалось, что активность снизилась.

– «Кто они»? – Повторил Доктор вопрос.

– Аккаунты мог сгенерировать один призрак, но это очень вряд ли– до сих пор они не предпринимали никаких мер скрытности. Зачем им, они же в игре ни за что не несут ответственности! – Пустился в рассуждения Женя.

– Они вообще умерли если что. – Проворчал Паша.

– Да, тем более. – Согласился Женя. – Так вот, два призрака после получения доступа к статистике персонажей сменили область интересов.

– Неждан и Плюшевый. – Паше самому надоела затянувшаяся преамбула. – Только они, по косвенным данным, способны давать своим персонажам образование, насколько сами его понимают.

– «Ага. Зуб и Клык считают себя слишком взрослыми, остальные думают, что сами для этого достаточно образованные». – Прокомментировал Доктор.

– Так точно, босс. – Согласился Женя.

– «Отлично! Мимо игры «Сталкеры против пиратов» они точно не пройдут, ваше предложение принимается. Первый технический вопрос. Каким образом призраки смогут оплачивать тренировки, где они возьмут деньги на первые ставки? У них там терминалов нет».

– Им по идее должно хватить стартовых очков. – Предположил Женя.

– «Давайте добавим плюшку участникам, заодно повысим привлекательность проекта. Предложим участникам размещать видео эпизодов или просто любые личные записи, победителей по просмотрам и лайкам поощрим игровой денежкой. Представляете, что могут показать наши призраки»?

– Но каким образом они снимут что-то? Функция записи только у связного! – Удивился Паша.

– «У них всех есть функция передачи изображения, просто не всем об этом сказали. Если наше предложение их заинтересует, поищут и найдут».

– Тогда конечно! Отличная идея, босс! – Согласился Женя.

– «Спасибо. Есть ещё одна отличная идея– расширить список персонажей».

– А смысл? Сталкеров всего тринадцать. – Сказал Паша.

– «Давайте предложим поиграть отцу Руды и брату Люта, раз они всё равно в теме. Нужно же их как-то использовать».

– Как использовать? – Сдавленно произнёс Женя.

Система голосового набора не различала эмоций, видимо, Доктор не совсем понял вопрос.

– «Наверное, на ролях советчиков, лучше всего подойдут персонажи английских моряков. Обдумайте варианты и возможности, это приказ. До связи».

– До свиданья. – Пробормотали учёные.

Доктору всё никак не надоедало их удивлять и озадачивать. Привлечь к игре родных погибших ребят– это что-то за гранью научного цинизма! Хотя преодолев первую оторопь, им пришлось признать, что мысль в целом здравая.

Другое дело с передачей изображения. Если это так просто, значит, у связного нет каких-то особых возможностей, им может оказаться не просто любой из сталкеров, теперь учёным нужно удостовериться, что это вообще один человек!

* * *

Неждан.

Согласился Черныш, да при таком раскладе парням только и остаётся сливаться по-хорошему, куда уже блефовать? Как только договорились в целом, он сразу засобирался обратно, пришлось ради его персоны вне графика паруса разворачивать, шлюпку спускать, а сигналить на «Бродягу» не стали– ну, не подберёт Руда шлюпку, не заметит, да и хрен с ними обоими.

На другой день, как договорились, на флагмане подняли флажный сигнал: «Командор вызывает командиров SC». Мы с Плюшем даже разыгрывать не стали, кто поедет, давно условились, что я командир, а он заместитель и командир ударного отделения. Командор вызвал командиров, кто ж виноват, что командир штрафной команды всего один? А вдвоём соваться на «Бродягу» унас и мысли не возникло.

Мой визит обставили на высшем уровне. Обычно, когда ватажным ребятам пора возвращаться, мы немного обгоняем «Бродягу», ложимся в дрейф, спускаем шлюпки. Командорский флагман нас нагоняет, тоже «притормаживает», и ребятам грести остаётся всего ничего.

В этот раз «д’Артаньян» вперёд не полезла– дали сигнал, задрейфовали у самого борта «Бродяги». Из-за встречи в верхах обмен шлюпками и частные визиты отменили, сколько продлятся переговоры, неизвестно– не стоять же три часа на месте!

На «Бродяге» развернули паруса под ветер, «д’Артанян» пошла чуть сзади сбоку, как конвоир. Ей немного вправо отвернуть, и каторжник в зоне уверенного поражения главного калибра. Пушки, понятно, демонстративно заряжены, наша прекрасная француженка из широко открытых портов удивлённо таращится в океан жерлами орудий.

Руда маневры понял верно, просто спросил. – Сколько у нас времени?

Поверил нам Командор, не сомневается, что Плюш за меня разнесёт каторжного одра, не задумываясь.

– Шесть склянок. – Говорю деловым тоном. – И лучше нам из регламента не выходить.

Руда поджал губы, отвернулся, дёрнув плечом. – Пойдём.

Пришли в медотсек, там уже стоит Дасти– интересненько!

– Майор, за клиентом послали? – спросил Командор.

Думаю. – «Майор, значит».

– Никак нет, сэр Командор, сэр. – Чётко ответил тот и усмехнулся, зыркнув на меня. – Насколько я понимаю, шоу должно быть полным, сэр?

– Верно, – кивнул Руда, крикнул. – Вестовой!

– Братец, вели вынуть из трюма бывшего капитана и доставить сюда.

Я с наглой мордой расположился на диванчике, закинув за голову локоть. Веду себя, как хам в гостях, разглядываю Дасти, а тот в ответ лишь иронично поглядывает, вот гад!

«Доставили» Кэпа рожей по палубе. Подросли у нас пиратики– два рыжебородых амбала в матросской робе приволокли клиента и остались, преданно глядя на Дасти, будто он тут главный. Тот сразу перешёл к делу.

– Имя, чин, задание!

– А? – ошалел Кэп, и я, признаться, тоже– нихренассе у майора повадки!

– Поднять, – бросил Дасти подручным, те сноровисто исполнили.

– Уронить, – продолжил он и закончил, – три раза.

Да уж, профессионализм из амбалов так и прёт– дело не заняло и минуты, как у Кэпа закончились удивленные восклицания и риторические вопросы. Это называется задать настрой.

– Итак, расскажи-ка нам о фрегатах, дружок. – Перестал валять дурака Дасти.

Кэп оторвал лицо от палубы, затравленно посмотрел на него. Он принял правила этой игры. – Рандеву с фрегатами и транспортом– легенда для нижних чинов, чтоб объяснить наш необычный курс.

– Я помню, приятель, – Дасти добродушен, – но почему не в океане, зачем ты её выпустил до Мадейры?

– Да, какая разница… ой!

Дасти врезал ему башмаком по рёбрам, Кэп выдал поправку. – Я пьяный был!

– Да?! А как ты её выпустил, не помнишь? – улыбнулся майор. – Молчишь, сука? Ты сказал штурману: «Посмеёмся, когда действительно встретим наш фрегат». Так? А потом…, – по рёбрам.

– …ты, сука, при мне…, – два раза по рёбрам.

– …говорил о своём кузене. Помнишь?

– Не-е-ет! – стонал Кэп.

– Эй, придурок! Ты тут всех узнаёшь? – заботливо наклонился к нему майор. Указал на меня пальцем. – Вон Заки, помнишь его?

Кэп оглянулся, глазки его округлились, но бродяга сумел не потерять чувства юмора, прохрипел. – Привет, Зак!

– Привет, Кэп, ты как? – отвечаю учтиво.

– Бывало хуже. – Стонет Кэп.

– Да ты ещё даже не представляешь, как оно бывает, – ухмыляясь, встаю с дивана, вальяжно подхожу к тушке. Заложив большие пальцы за пояс, слегка склоняюсь над ним, говорю душевно. – Вот узнаешь, тогда и будешь говорить!

– Господи! Да я и так всё скажу! – Заголосил Кэп.

– Как в прошлый раз? – Спрашиваю со скукой.

– Это Доусон сука придумал! – Заорал Кэп. – Это он падла!

– Короче, – заговорил Дасти, – контора… ну, что ты замолчал? – Обернулся ко мне. – Заки, забирай его.

– Которой нет! Контора, которой нет!!! – истерично завизжал Кэп. – Доусон сказал, что связан с ними, обещал денег и защиту, мне нужно было только проследить вон за ним! – Он ткнул пальцем в Командора!

– Чтоб он ни при каких условиях не высадился на берег! И всё, будьте вы прокляты! Вас всех и так собирались утопить! Вот эта сволочь и собиралась! – Истерично завизжал Кэп, показывая на Дасти. – Я попросил кузена только подстраховать! Ну, что этому палачу могло помешать выбросить нас за борт после всего?!

– Вот зачем вы придумали остров с индейским золотом! – Змеем прошипел Дасти.

– Я ничего не придумывал! Спросите у Доусона! Давайте я сам у него спрошу, где эта скотина?!

На этом Командор взмахом в сторону дверей остановил допрос, Кэпа потащили в новый карцер для особых случаев. Я вернулся на диванчик, Командор потянулся, Дасти уставился на меня в ожидании вопросов.

– Ничего не понял! – честно резюмирую услышанное, – он из другой конторы, что ли?

– Я офицер хитрой конторы, – серьёзно ответил майор, – «корабль дураков» наша операция, а этот опарыш мой агент. Контора, которой нет… её действительно нет– это заговор. Понимаешь…

Дасти задумчиво уставился на свои башмаки, вздохнув, продолжил, – офицеры и агенты всегда подрабатывали на стороне и сгорали, однако нашёлся некий гений, который придумал это чудо. Представляешь, они долго едва не в открытую представлялись сотрудниками конторы, которой нет!

– Они– это чины разных ведомств, готовые на всё и уверенные, что им ничего не будет. Они правы, контора, которой нет, создана для оказания деликатных услуг очень влиятельным людям, и они в свою очередь не отказывают конторе, которой нет. Проклятье, уже сам чёрт ногу сломит, где работаем мы, а где… этот гений или гении, я уверен, у заговора есть руководство, а у него должна быть цель!

– Угу. А ты, значит, спасаешь мир, то есть королевство? – иронично интересуюсь.

Он удивлённо оглядел меня, но не ответил. Попытался объяснить снова. – Я заподозрил её присутствие здесь, узнав этого молодого джентльмена, – он указал на Джека, – я видел его всего один раз, но у меня хорошая память. И я вспомнил ту историю, его… Короче, на Мадейре я должен был остановить операцию.

– То есть?! – меня в Захаркиной юности чуть удар не хватил.

Он воскликнул. – Чёрт! Мне всего-то нужно было добраться до губернатора! Но вы пришли за мной раньше! Сидели б себе спокойно, и я бы арестовал Кэпа, Доусона и нашего Командора! Вы бы дождались нового капитана и отправились на Ямайку, а Джек поехал бы в Англию, и его папе пришлось бы рассказать, кто ему помог определить сынка на секретный корабль совсем без билета.

– Ха-ха-ха! – меня чуть не разорвало от хохота, – Дасти, ты дурак???

* * *

Оскорблённый майор отбыл по «неотложным» делам, оставив меня с Рудой тет-а-тет. Мы замолчали, глядя строго перед собой.

Я ждал сообщение от игры «Поздравляем, вы выполнили легендарное задание «Корабль загадка», бонусы…», но никакого сообщения не всплывало! Я аж функционал активировал, чтоб убедиться, что эта дурацкая игра ещё работает.

Это что ж получается? «Корабль загадка» так загадкой и остался– нам опять соврали. Кэп? Вряд ли, разве что Доусон, но его Руда не даст и пальцем тронуть, пока не прибудем на место. Или Дасти не всё рассказал? Черныш говорил о каком-то секретном приказе Дасти, неужели филолог не выбил из заместителя такую фигню?

– Что загрустил? – Руда нарушил молчание. – Ну да, мы вломились в открытые двери! Но ничего ведь уже не вернуть!

Я удивлённо на него взглянул– он не понял, что Дасти не договаривает, или делает вид? В любом случае лучше на этом внимания не заострять, киваю, сокрушённо вздохнув.

– Детали рассказать? – наконец прервал молчание Руда.

– Давай для общего развития, – отвечаю печально.

– Узнали, кто те пятеро в клетке? – Спросил он вдруг.

– Нет, не рассказывали. – Безразлично пожимаю плечами.

– А версии есть? – Руду распирает иронией.

– Наверно, нарушители дисциплины, – ответил, что в голову взбрело.

– Блин! – сказал Руда с досадой, – с тобой неинтересно!

– Хорошо, я пошёл? – Издеваюсь над Командором.

– Ладно, – Руда вновь стал серьёзен. – Они помогли дойти товарищу до места службы, попросту принесли одного из отпускников, но согласно секретному приказу с судна выход лишь в парусиновом мешке. Их в клетку лишь на второй раз поместили, ага, сразу после первого.

Командор развеселился. – Дасти смеялся, нет бы просто пристрелить! На майоре, командире морпехов, лица не было две недели. Поплатился вояка за гуманизм– две недели рожа не заживала, тех парней всем экипажем паковали.

– А кто, откуда родом, выяснили? – Уточняю под его хорошее настроение.

– Служивый, Ён, кажется, из Норвегии или оттуда откуда-то, приятели его китобои. – Благодушно выболтал Руда нужные сведения.

– «Из Норвегии или откуда-то оттуда, ну, кого он дурит»? – Ухмыляюсь в душе. – «Йонушка с дружками вылитые викинги, и это хорошо. Или плохо»?

– Вот смотри, – перешёл к делу Командор, – морпехи же вам по профилю, так?

– Как будто, – соглашаюсь.

– Займитесь! – убеждает меня Руда, – а мы вам «Забияку» отдадим… Господи, да мы вам, если хотите, и «Бродягу» подарим вместе с французскими уголовниками!

– Что взамен? – прищурился я в его конопатую мордашку, – мы не будем вас убивать и всё?

– Нет, не всё, – Командор стал очень серьёзным, – Лют просил поинтересоваться…

Сделал паузу, я выразил интерес, а он как гаркнет! – Вы кем себя возомнили?!

– А? – не могу так быстро переключиться.

– Это с нами вы– линкор, а по факту– шаланда! – скривился Руда, – любой капер вас сделает. Спорить не будешь?

– Не буду, – соглашаюсь ворчливо.

– Специалисты штрафкоманде нужны?! – Вкрадчиво спросил Командор.

Молчу, в палубу смотрю, а он только начал. – Лют уверен, что эффективность артиллерии можно повысить в несколько раз!

– Мореходность, скорость, маневренность– Стужа уже занялся немножко кое с кем, если что познакомит.

– Медицина… вы ведь достали уже офицеров с «Забияки»? Чем они у вас занимаются?

Я упорно молчу, и он меня добивает. – А что вы можете сейчас? Кого вы защитите? Себя? Или удерёте, бросите всех? А пока только и способны– руки детям выкручивать!

Я аж Захаркину губу до крови прикусил, сижу молча, пылаю ушами.

– Ты смотри, что получается, – задушевно заговорил Руда, серьёзно глядя мне в глаза. – Вы красавцы, всех спасли– сами озверели, ребят отобрали, натаскали. Это нужно, но этого мало! Ребята должны расти, развиваться, мы можем многое им дать…

– Они могут многое у вас взять, – машинально поправляю Командора.

– Что? – не понял он.

– Всё, – улыбаюсь ему, – всё что смогут и сочтут нужным. Хорошо, у тебя, конечно, уже есть план?

– Конечно. Как всегда, ничего не делать самому, – отвечает Руда с откровенной улыбкой, – всё, в принципе, почти как у вас уже устроено. Наберете ребят, только не рекрутов, а как бы на стажировку. Да вы же купили салажат у этого старого прохиндея, как это у вас сейчас называется?

– Служба тылового обеспечения. – Ответствую солидно.

– Значит, сделаете учебную часть. – Улыбнулся Командор. – Подтянете парней, плюс факультативы по желанию.

– В команду, значит, зачислять не будем, а раз так– придётся платить. – Делаю морду кирпичом. – Мы не благотворительная организация!

– Наслышан. – Загрустил Руда. – Но ты ж пойми, образование действенное, только когда всеобщее, обязательное, бесплатное…

– Отлично! – Согласился я и тут же делано затупил. – А причём тут пираты?

– Да. – Вздохнул он. – Пираты не причём.

Внезапно сменил темпу. – Черныш сказал, что вы согласны официально и прилюдно признать власть Командора, надеюсь, он не соврал?

– Да ты что?! – Возмутился я. – Ты же меня вызвал, и я пришёл!

– Очень хорошо. – Благодушно улыбнулся Командор. – Тогда слушай приказ! Флаг Командора переношу на «д’Артаняна».

– Это наша добыча! – Недобрым голосом напоминаю Руде.

– Конечно. Она так и остаётся в собственности SC. У штрафной команды будет своя казна! – Заявил он с дурацким апломбом.

Я посмотрел на него с сожалением. – А сейчас нет?

– Официальная казна! – Провозгласил он уже с меньшей уверенностью.

– То есть вы собираетесь считать наши деньги? – Не скрываю презрения. – Руда, дружок, давай официальной казной SC будет то, что вы нам уже должны и ещё задолжаете? Мы просто не станем пока забирать наше золото.

– Пока это насколько? – Насторожился Командор.

– Пока вы нас несильно раздражаете. – Специально не даю никаких гарантий.

Руда понял, что уговаривать меня, только напрасно унижаться, сменил тему. – Ладно, пусть. Но казну и казначея я перетащу на флагман.

Пожимаю плечами. – Как скажешь.

– И… э… ты в курсе, что значит флагман? – Спросил Руда вкрадчиво и заговорил раздельно. – На «д’Артаняне» япри вас прикажу поднять флаги.

Я, спокойно глядя ему в лицо, ждал продолжения. Он просто не может вот так подставлять голову под расстрел– если он собирался только потребовать поднять перечёркнутые тряпки, ей-богу, ему лучше было бы просто уйти своей дорогой или утопиться, одному– без сопровождения.

Руда тем же командным тоном продолжил. – Приказываю SC принять «Бродягу» и «Забияку» под своё командование. Назначение каторжника– транспорт, мастерская, тюрьма, тренировочная база. Шлюпа– корабль охраны, тренировочная база.

– Руда, ну, ты ж понимаешь, что там мы флаги сразу…

– Не понимаю! И знать не желаю, что вы с ними в учебных и тактических целях собираетесь делать! – Весело воскликнул Командор. – Так пойдёт?

Я поморщился. – А флаги на «д’Артаняне» поднимать обязательно при нас?

– Обязательно. – Вздохнул он с сочувствием. – Постоите «смирно» вобщем строю, потерпите.

 

Глава 2

Квантум. Бриг «д’Артанян».

Настал исторический день, над пиратским бригом взвился Командорский гюйс, Длинный Джек поднялся на палубу. Неждан скомандовал. – Равнение на! Командора!

Штрафники замерли, пожирая глазами нескладную фигуру в парусиновом комбезе с такими же, как у них, плохо застиранными пятнами, только без их обязательных знаков, и ни один штрафник в жизни бы не напялил красную бандану.

Длинный Джек неспешно прошёлся вдоль строя, на правом фланге сам вытянулся в струнку, гаркнул. – Здорово, братцы!

– Здравия желаем, сэр Командор, сэр! – Слитно проорали пацаны.

Джек с особым чувством проговорил. – Под флаг! Смирно! Флаг! Поднять! – Чётко отдал честь.

Нанятый специально для этой роли самый зачуханный «засранец» боцманской команды потянул за фал. Неждан с Плюшевым тоскливыми взглядами проводили в небеса ненавистную перечёркнутую тряпку. Оба, не сговариваясь, синхронно заложили руки за спину, обхватили локти, отставили правую ногу. Штрафники, как по команде, встали вольно.

Командор отдавал честь знамени в гордом одиночестве, сам же решил на поднятие флага не брать никого. Ему охрана не нужна, да и не может быть в логове SC ни у кого никакой защиты, кроме честного эсцесовского слова. И очень всем не хотелось, чтобы подъём флага выглядел как акт капитуляции, пацаны к таким вещам относятся нервно.

Неждана с Плюшевым пацанами никто не считал, то есть почти не считали. Вернее, думали, что они только немного в чём-то на пацанов похожи, и в принципе несильно заблуждались. Оба главаря всерьёз опасались, что у их обожаемой «ляльки» от позора и стыда за них палуба под ними треснет.

Руда думал, что бунтарям стыдно видеть флаг на мачтах, напрасно– для них все тряпки стоят одна другой, куда их не прилепи. Главари сами себе не признавались, что стыдно им перед Командором.

Это примерно как… допустим, некая армия захватывает вражескую столицу, просто сразу не разобравшись, в присутствии побеждённых поднимает флаг над самым красивым домом. А это не дворец президента, не здание парламента– это самый дорогой столичный бордель, или особняк крёстного папы местной мафии. Вот что делать побеждённым, рыдать или смеяться?

* * *

Захар и Грегори презрительно хмыкали, они себя побеждёнными ни на секунду не чувствовали. Для них флаги эти, вообще-то, нормально, везде ж висят, только раз начали против них бузить, съезжать не по-пацански, однозначная потеря лица. Да только это трудности демонов и их демонского Командора, нормальным парням достаточно высказать своё «Фе!», что они и проделали по-эсцесовски чётко и самым хамским образом.

В остальном же, по мнению ребят, дела обстоят, лучше не придумаешь! Тех же близнецов взять, из-за чего они гораздо раньше сами припёрлись скандалить на «д’Артанян»? Уж конечно не из-за близняшек, им курносые слова поперёк не скажут, даже если Китти с Кэтти вздумается обоих зарезать. Пусть и не оба сразу, по отдельности, Пью и Тони явились отстаивать справедливость!

Близнецы полагали, что штрафники плохо влияют на подчинённых им «засранцев», сбивают с толку и принуждают к непотребствам. В боцманских командах сложилась угнетающая, тягостная атмосфера. Они прямо обвинили главарей, и те почти не отрицали своей вины– только сочли нужным указать, что использовались собственные человеческие пороки, что уже имелись в наличии, насаждать ничего не пришлось.

Неждан и Плюшевый сами себе не верили, но вслух оправдывали настоящее свинство. Пацанят загнали в долги, и крышевала это гадство штрафкоманда, а виной всему кумовство и блат! Ну, не знали демоны, как на это реагировать, особенно когда их мальчишки понемногу начали разговаривать. Даже английские подростки при таких делах не могут вечно друг на друга дуться, разговорились. Захар рассказал свою историю, Грег стеснительно поведал свою.

Он Захара сначала убить хотел из-за Прилизанного, это же его младший братик. Когда они маленькие были, родители умерли во время морового поветрия, тётя, сестра папы взяла их под опёку.

Родители были люди небедные, да и тётушка вдова коммерсанта– жили не тужили. Тётушку звали Поли, и было б у них всё как в книжке, кабы Сбитого звали не Грегори а Томом, и Фред тётеньку не зарезал бы нахрен.

Такой приличный, вежливый, очень способный мальчик! Пел в приходском хоре, почти все псалмы знал– ещё бы, их тётя в строгости воспитывала, приучала к молитве.

Как-то раз Фреду показалось, что он видел её голышом через окошко в бакалейной лавке по соседству и пожаловался тётеньке. Она очень расстроилась, сказала, что бедного ребёнка искушает лукавый и велела молиться. Каждый день по три часа.

Парень исступлённо исполнял обет, а Грег посмеивался, говоря, что пока тот бубнит на карачках, тётушка у бакалейщика никак не выберет, чего бы ей хотелось к чаю сожрать. И впрямь она по странному совпадению ходила в лавку, когда пацан принимался за молитву.

Увы, всякому рвению приходит конец, и Грег почти убедил кузена, что от его молитв лукавого уже кровавой слизью несёт и тошнит, и лучше бы им сходить прогуляться.

Как оказалось, тёмный дух не отступился, ведь когда они сдуру впёрлись в бакалейную лавку, коржиков им захотелось, нечистый снова навёл на парней морок, явил страшную картину– тётенька голышом лежала на прилавке грудью, а тоже голый бакалейщик её сзади как-то толкал. Грег с хохотом схватился за живот, Фред с рёвом за ножик, он прям на прилавке валялся, ну и… сильно удивлялся, когда уяснил, что жмуры настоящие.

Грег перестал ржать, обозвал Фреда психованным дебилом и принялся распоряжаться. Он считал, что неплохо оставить всё как есть и уйти потихоньку, только набрать денег и сладких коржиков, типа это ограбление было.

Фреди возразил, что тётю жалко и перед полицией будет неудобно, если её вот так увидят. Тела надо разрезать, особенно тому козлу вон то отпилить, закопать в навозе и потихоньку уйти, захватив денег, сладких коржиков, инжиру и орехов ещё.

Грегори честно хотел отговорить брата от этой глупости, но тот уже приступил, пришлось помогать. Набрал Грег полные карманы миндалю, фиников и курочил кассу, когда вломилась полиция– сосед, сука такая, в окошко лавки заглянул, заподозрив по воплям неладное. Хотя на лицо было голое недоразумение, кузенам вменили зверское убийство с целью ограбления.

На корабле дураков у Фреда полностью пересмотрелись ценности и переломалась психика. Тётушка внушала, что Бог есть, и поэтому ничего нельзя. Грегу было пофиг, а Фреди ей безоглядно верил, и, получив, как ему казалось, веские доказательства обратного, стал также истово веровать, что Бога нет и можно всё.

Например, продать похотливому капралу чужую попу за пинту рому, или наоборот, взяв чью-то задницу в залог, продать в долг пинту воды. Вообще, парнем по-прежнему двигала чистая детская вера в успех, просто в случае неуспеха всё становилось пофигу. Прилизанный Фреди на всякий случай взялся составить капиталец и добился серьёзных результатов, он всегда был серьёзным, старательным, целеустремлённым мальчиком.

Стартовал он под началом дяди Грегори на хозработах, где за усердие, прилежание и почтительность продвинулся в мастерские, не обладая почти никакими умениями. Денег у него тоже не было, как и у большинства всех прочих. Хуже того, а может и к счастью, благодаря пенделю Неждана пролежал он с поломанными рёбрами всё самое интересное, не полагалось ему никакой доли в ограблении Мадейры.

Из долей монеты тоже просто так не выдавались, только за что-то, и лишь у штрафников всегда хватало официальных поводов для пополнения карманов. Основная же пиратская масса ударилась в частное добывание наличности.

Прилизанный задействовал свою уникальную терпелку и обаяние– он умудрялся быть действительно «прилизанным» даже в каторжном трюме. Прежде всего, им охмурялись умелые рукодельники. Не то из-за своей недалекости и тяги к простым человеческим радостям, не то из-за ловкости прохиндея они большей частью оказались опутаны долгами и обязательствами. Стервец, предусмотрительно не называя имён, отчётливо кивал на Плюша и всю SC, намекая, что делится с кем-то «из этих».

Мальчишкам ватаг его намёки были фиолетовы, но и у них нашлась болевая точка– игра. Карты детям, конечно же, никто давать не собирался, просто по самой сути жизни все игры сводились к покеру, к блефу. Полезные игры стараниями штрафкоманды были дополнены бесполезными, даже вредными.

На подобной чепухе ребята не в шутку осваивают психологию, логику жизни. Даже в простейшей забаве “подать в морду разине” легко получить от разини вразрез или влететь кулаком в его локоть– не все разини настолько рассеянны, как может показаться.

Вопросы “что и кому может показаться?” стали для ребят актуальными и практическими. Что лучше, чем быть, кем казаться? Их характеры и натуры на новом поприще заиграли вновь открытыми гранями, и не очень из себя видные и громогласные тихони-молчуны привлекли к себе общее пристальное и недружественное внимание.

Фреду одинаково доходны были и везунчики, и азартные недотёпы. Везучим игрокам казалось полной дуростью тащить выигрыш на хранение Командору, но монетки же могут потеряться и вообще… только потеряться и всё! Их можно сдать на хранение атаману в ватажную казну, но атаманы тоже люди, любят поиграть и не всегда им везёт. Вот и понесли ребята денежки Фреду, под твёрдый процент и «охрану SC»!

Причём блефовал Фреди лишь отчасти, прекрасно зная, что за него Грег загрызёт кого угодно. Выражение «охрана SC» для него выпало из кавычек в день соединения отрядов. Братик Грег поставил братику Фреду чёткую задачу– обеспечить выполнение работ по заявкам штрафной команды. Плюш, морщась, преодолел моральный барьер и велел пресекать любые «левые» работы не по заявкам «SC», а по заявкам Командора исподтишка саботировать.

Фреду для исполнения приказа не пришлось возвращаться на «Бродягу», он с максимальным для его положения «засранца» комфортом обосновался в боцманской команде «Подарка», разве что, когда перестал бояться Захара, выбирался на «д’Артанян».

Лазить по реям или чистить клюзы его никто не заставлял– паренёк за свой счёт пошил штрафную форму со всеми положенными знаками отличия. Да и не в одном почтении к SC дело, парня реально стеснялись отвлекать от очень важных дел, не обращая внимания на его хроническое безделье. «Подарок» постоянно навещают штрафники с «д’Артаняна» и «бывшие» штрафники с «Бродяги», у всех к Прилизанному есть вопросы, для каждого у того находится поручение.

Захар и тот, как бы к нему ни относился, всё же отдавал должное его способностям, а Неждан, несмотря на всё паскудство ситуации, восхищался «живым компьютером»– в его памяти хранились сотни сделок и обязательств. Неудивительно, что вскоре Фреди стал фактически кассиром SC.

* * *

Близнецы, отчаявшись искать правду у главарей штрафной команды, побежали ябедничать Командору, да только что он мог сделать? Вот после эпохальных переговоров, поднятия королевского флага, на «д’Артанян» поспешили шлюпки с «Бродяги». В первой прибыли Лют, Черныш, Дасти, трое помощников Командора, штурман Доусон и казначей месье Режан баронет Скайлосский.

После поднятия флага Длинный Джек впёрся в начисто вымытую, даже вычищенную капитанскую каюту– ни пылинки, ни соринки, ни капли вина, ни крошки кофе, ни завалящей монетки. Да он и не надеялся особо, мебель оставили и на том спасибо. Доусону велел обустраиваться в выделенной каморке, послал вестового за обоими главарями SC и принялся их поджидать в компании казначея.

Тот ещё плохо понимал английский и не совсем просёк ситуацию, стоял весь преисполненный собственной значимости. Вошли два этих чудовища, весело на него посмотрели, и у месье ослабли ножки в коленках– упал на карачки и рожу скривил, по трясущимся щёчкам побежали мокрые дорожки.

– Что это он? – Удивился Неждан.

– Пугливый какой-то. – Заметил Плюш и спросил Руду обвиняющим тоном. – Бьёшь, видать, постоянно?

– Это он вас забыть не может. – Усмехнулся Командор, окликнул месье по-французски. – Ну, вот они, давай, Жано, скажи им, сколько они тебе денег должны.

У месье не нашлось слов, Руда повысил голос. – Встань, Жано, не будут они тебя убивать. Не в этот раз.

Месье Режан поднялся на дрожащие ножки, впрочем, оба главаря уже потеряли к нему интерес, воззрились на Руду.

Командор перешёл к делу. – Это наш кассир, не вздумайте его обижать.

Плюш и Неждан криво улыбнулись, Руда сменил тон. – Ну, пожалуйста!

– Ладно. – Буркнул Неждан.

– Посмотрим. – Пожал плечами Плюшевый.

Командор поджал губы. – Вы эти ваши мафиозные замашки прекращайте! Близнецы доложили, что творится в мастерских. Запугиваете, вымогаете!

– Никого пальцем не тронули. – Сухо заметил Неждан.

– Да и как бы мы это сделали? – Удивился Плюшевый. – Где мы и где «Бродяга»?

– Только мне не рассказывайте! Я вам не суд присяжных! Все знают, кто этим занимается! Под вашим покровительством! С вами в доле! – Разгорячился Руда.

Неждан разглядывал подволок, Плюш обратил излишки внимания на переборку, рожи сделали демонстративно скучающие.

– Ну, нельзя же так, парни! – воскликнул Руда.

– А как можно? – Скривился Плюш.

– Что ты конкретно предлагаешь? – Снисходительно спросил Неждан.

– Простите пацанам все долги! – Резко выпалил Командор.

– Только если ты сам за них заплатишь! – Процедил Плюшевый. Ему тоже жаль мальчишек, но как его Грег скажет братику, что тот напрасно старался?!

– Хорошо! Только не заплачу, а… э… как это, когда обещаешь отвечать по чужим долгам? – Смутился Руда.

– Поручишься. – Подсказал Неждан. – Значит, ты обязуешься заплатить долги засранцев, если они сами не смогут это сделать? Например, помрут.

– Да, обязуюсь, но с условием, что вы обнулите все ваши людоедские проценты! – Решительно потребовал Командор.

– Окончательный расчёт по прибытию на острова? – Равнодушно спросил Неждан.

Плюшевый осторожно скосил на него глаза– слишком равнодушно он это спросил.

– Ну да. – Не понял Руда всей глубины вопроса.

– То есть ты обязуешься заплатить долги пацанов за свой счёт или за счёт их долей? – Сухим казённым тоном проговорил Неждан.

– Обязуюсь. – Ответил Командор немного растерянно, он не ожидал, что «тигры» так легко выпустят добычу из когтей.

Плюшевый с усилием напялил самую постную маску. – Тогда вели приготовить письменный договор, а мы как раз вызовем с «Подарка» кассира.

– Какого кассира? – Руда почуял недоброе.

– Ну, вот этот, – Плюш ткнул пальцем в месье Режана, – твой кассир, так?

– Казначей. – Подтвердил Руда.

– А у нас свой, или ты думал, что мы тебе доверим вести все дела? – Неждан уже начал веселиться.

– Да ты его знаешь, ещё перед Мадейрой рёбрышки ему лечил! – Задушевно сказал Плюш. – Грега моего братик, Фреди Прилизанный.

По радушным лицам главарей SC Командор начал смутно догадываться, что эти двое его как-то надули. Месье Режан бездумно хлопал глазами, ещё не представляя себе, что в недалёком будущем он, подучив английский и всё припомнив, будет часто сожалеть, что в момент этот не разбежался и не разбил свою несчастную голову об переборку. Так Фреди стал настоящим кассиром SC.

 

Глава 3

Квантум. Бриг «д’Артанян».

Месье Режан при первой встрече отнёсся к Фреди безразлично, кассир какой-то SC– да просто ещё один пацан. Уже после второй встречи бедняга выхлебал дневной водный лимит, залпом осушив фляжку, и с пересохшей глоткой ломанулся на доклад к Командору.

Вежливый мальчик Фреди принёс казначею шестьдесят четыре новые долговые расписки на двести пятьдесят две гинеи и попросил внести изменения в баланс. Командор совершил эпохальную глупость– поручился казной за долги пацанов, не уточнив, за какие именно долги.

Касса SC под руководством Фреди открыла программу доступного кредитования– получай наличными три гинеи в обмен на обязательство выплатить на островах четыре. Сумма кредита ограничивалась только возможностями штрафной казны, а так эсцесовцам абсолютно фиолетово, сколько денег у пацана на пиратском счету– всё равно ж Командор поручился.

По самым осторожным прикидкам прохиндейская касса насчитывала не менее пяти тысяч фунтов. Учитывая пиратские цены на всё и стремление мальчишек на это самое «всё» побыстрей спустить денежки, несмешная шутка о продаже Командорских штанов с аукциона стала обретать всё больше суровой реальности, превращаясь в роковую неизбежность.

Попытки уговорить Неждана и Плюшевого ограничить выдачу кредитов привели только к потере времени, они специально затягивали переговоры и продолжали выдавать деньги под расписки.

Запретить штрафникам давать деньги в долг, конечно, можно, только как их заставить выполнять запрет? Командору отказаться от своих обязательств? Никто не поручится, что штрафники не принудят Командора их выполнить, или того хуже, SC снова врубит проценты и сама примется выжимать деньги из пацанов.

Тогда Командор впервые поймал себя на мысли, что, если бы эсцесовцы бросили их, ушли от них на своём корабле, он бы горевал… э… не очень сильно. Увы, штрафкоманда не простуда, а врождённая пиратская болячка, сама не пройдёт, нужно научиться как-то с этим жить.

Командора просто вынудили начать самому выдавать пацанам деньги из долей почти без всяких процентов, на внеплановом совете никто не нашёл другого решения. Черныш предложил выдавать не больше половины доли, и только если нет долгов.

Пушок добавил, что нужно обусловить цель, например, выдавать на погашение всех долгов перед SC. Лют заметил, что Неждан в целом прав, нужно сделать стажировку в штрафной команде платной, допустим, за сто фунтов– для пиратиков как раз примерно треть доли. В любом случае придётся выдавать на образование.

Руда согласился с Лютом, пиратское образование в условиях трансокеанского похода меньше стоить не могло. Особенно в их условиях– и Командор, и советники отдавали себе отчёт, что им не хватает понимания ситуации, пиратского образа мыслей. Кстати, в этом конкретном вопросе Командору именно воспитание не позволило увидеть лежащее на поверхности дешёвое решение вопроса с пиратскими микрозаймами.

Как всё происходило? Вежливый мальчик Фреди приносил долговые расписки месье Режану, тот делал запись в журнале, юное дарование читал по-французски и заверял изменения своей подписью, после чего аналогичные операции производились в бухгалтерской книге SC.

Сами расписки на случай проверки лежали у казначея… дня два-три, и каждый раз месье Режан не мог отказать Фреди– отдавал обратно по десятку за гинею. Его жизнь превратилась в кошмар– он не мог отказаться от золота, боялся юных монстров, что стоят за улыбчивым умненьким пареньком и трясся от ужаса перед разоблачением.

Командору просто нужно было изымать расписки у казначея– пираты никогда не потерпели бы бездарного перевода дорогой бумаги, бумажки гуляли одни и те же. Штрафники давали в долг только по три гинеи и не чаще раза в два-три дня, пока расписки не вернутся к Фреди.

* * *

По идее месье Режан был обязан хотя бы спросить пацанов, получили ли они монеты, но никогда этого не делал. Он был совершенно уверен, что именно ничего не получали, и, наверное, сильно бы удивился, если б хоть раз попробовал проверить.

Репутацией в SC дорожат чрезвычайно, Фреди верит брату на слово, а тот без шуток пообещал за приписки зарезать даже его, не говоря о помощниках. Все, и сталкеры тоже, видели в казначее и его соратниках только пиратских прохиндеев и ни разу не спросили себя, как же ребята при таком уровне ответственности способны без ошибок вести около сотни счетов, помнить тысячи сделок?

Спроси кто-нибудь себя, откуда в пиратской банде вдруг отыскалось столько финансовых гениев, он бы тут же задал и другой вопрос– а что делает в штрафной команде математик Сыч?

Пацан его– то ещё сокровище, Пит Пройдоха, цыганёнок, настоящий конокрад. Его не повесили только потому, что осудили не за конокрадство, а всего лишь за корыстное убийство, и юный прощелыга умел себя держать на людях, представители власти цыгана в нём не заподозрили. И правда, цыганского в нём– только чёрные волосы и карие глаза, но волосы прямые, и лицо почти не смуглое.

Был ли Пит действительно цыганом, или его только так воспитали, и он свихнулся, пристойности его поведения хватало ненадолго, да и показалось пацану унизительным стесняться своего происхождения в каторжном трюме.

В результате пришлось за ним приглядывать, чтоб юные каторжные снобы беднягу не удавили, не покалечили– Чарли Ёрш принял его в банду, фактически взял под защиту и просто спас пацана. После мятежа Пит долго не отходил от Командора, драил мостик в положении «засранца».

Сыч понимал, что в этой игре по законам вероятностей выиграть невозможно, спасти пацанов да и самих игроков может только чудо, нужно от теорий переходить в область личных решений, а Пит просто возмущался недостойным его персоне положением и требовал срочных мер.

Однажды Сыч решился присесть на колени у такелажки, он выбрал самую непростую дорогу в пираты.

– «Сколько раз ты поднимешься с палубы, детка»? – Первое, о чём его спросили в штрафкоманде.

– «Кто ты такой, чтоб тратить на тебя время»? – Долго читалось во взглядах «старичков».

– «Да о чём с тобой разговаривать, салага»?! – Презрительно отворачивались смертники ударного отделения.

Сыч упрямо лез через штрафные заборы, тратил свою жизнь, чтоб ребята его просто слушали, смеялись с ним. Пит, не теряя куража, гнул свою линию, зубоскалил и балагурил, и штрафники его слегка зауважали. Из большинства организмов они вытряхивали весёлость на раз, а из цыганёнка юмор выбивать умаялись совсем!

Это началось ещё на «Бродяге», казалось всего лишь забавным, пока Неждан не заметил стойку Плюша. Вернее, его парня, Грегори, он как застывал иногда на мгновенье, у него так проявлялось крайнее удивление. Проследил за его застывшим взглядом, вроде бы, ничего особенного– парни взяли короткую паузу, балагурят.

Только непривычно, что Пит молчит, а парни балагурят. Неждан прислушался к трёпу и натурально пророс в палубу. Пацаны ему уроки отвечали! Он им в предыдущее собственное избиение задал задачку, вот они всё это время размышляли и теперь мыслями делятся! А он над ними издевается, давая какие-то наводящие на верный путь подсказки.

Парни, конечно, не выдержали и приступили к исполнению прямых своих обязанностей, но как-то скупо, без огонька. Видно же, что о другом чём-то думают– а их только-только немного научили вообще не думать.

Неждан окликнул парней, объявил новый регламент. Теперь можно размышлять сколько угодно, пока не решат, но отжимаясь от палубы. Или быстро– пока стоят на ногах в спарринге с ним лично.

Видимо, задачка попалась сложная, ребята льстить себе не стали, принялись пыхтеть в упоре лёжа. Плюшевый как раз выпал из ступора, схватил Сыча за рукав и потащил куда-то. Неждан испугался сперва, что топить, а он его просто спёр! Повёл своего Ника развивать! Ещё склянки не отбили, Ник Пита обратно привёл лично сам, даже своего дружка-соперника Ножика не смутился.

Судя по его обалделому виду, бедняге уже всё было сильно параллельно, а Джонни и внимания не обратил, что-то шепча одними губами, сосредоточенно уставившись в палубу. Главари умилялись. – «Ну что за прелесть наши отморозки! Так и тянет их к образованию»!

Сычу дали боевой приказ придумывать или вспоминать задачки и выделили для этого время, целые склянки перед ужином. Хочешь– на вечерние танцульки, не хочешь– к Сычу за головной болью. Как ни странно, большую часть его аудитории составляли «засранцы», что по идее на брейк-пати пришли в рэп-батл поорать.

* * *

После эпической победы головоломки Сыча стали хитом, за разгадки начали платить– по секрету, на ушко! Принцип прост, загадка шиллинг, если решишь за две склянки, вернут два. Если за четыре, один, а отгадка, если вообще не решил, мозги вывихнул, извёлся весь, – гинея.

Братишка Сбитого Грегори ради науки каждый визит на «д’Артаняна» преодолевал животный страх перед Весёлым Ником. Ребята из службы тыла не упустили шанса проявить таланты, нашлись головастые пацаны. Фреди набрал помощников, но и всё на этом, общий уровень оказался плачевным.

Естественно, что первым предметом в штрафной учебной части стала математика. Саму учебную часть общим решением главарей назвали Академией SC, статус обязывал, так и принимать стали только после экзаменов.

Ну, какой смысл тратить время кандидата в доктора на недорослей, не освоивших счёт до десяти? Для этого достаточно помощников, тех же недорослей, только посмышлёней приятелей. В пиратском сообществе внезапно появился спрос на услуги репетиторов. Для поступления требовалось не только освоить счёт, но и таблицу умножения, четыре арифметических действия и дроби! По родному языку требования предъявляли намного мягче– просто выучить алфавит и научиться рисовать буквы угольком на дощечке.

В общественном сознании произошла революция, некоторые «подпалубные засранцы» успешно поступили в пиратскую академию, получили «командорские» на учёбу, надели эсцесовскую форму с курсантскими нашивками! Честные пираты раньше их просто не замечали, а теперь одно занятие у такого репетитора стоит от шиллинга, а то и в несколько раз дороже.

Сыча не освободили совсем от обязанностей бойца SC, наоборот, он получил задачу заниматься математикой с максимальной практической пользой. Первые расчеты вселяли определённый оптимизм, за научную деятельность главари от штрафной казны положили ему пятикратный пай, то есть то, что ему положено по долям, плюс ещё пять раз по столько от SC.

Требовалось оправдывать ожидания и Сыч, совсем не лишая Пита обычных штрафных радостей типа боевых тренировок, купаний и качелек, действительно принялся внедрять математику в пиратскую жизнь. Начал с бухгалтерии, вооружил родную команду передовыми методами быстрого счёта и способами запоминания чисел.

Математика напоминает спорт, скорость счёта можно тренировать, даже есть понятие «математическая форма». Юные спортсмены с не закосневшими мозгами выдавали стабильно хорошие результаты.

Тренированная память очень хорошо, однако существуют интереснейшие способы сохранения и передачи информации, например, узелковое письмо, что при дефиците бумаги не просто забава.

В этом вопросе он получил поддержку от другого преподавателя эсцесовской академии, Свояты, вместе с учениками они «связали» все рэп-баллады об арифметических действиях, дробях и некоторых аксиомах Геометрии. Так же вдвоём они принялись внедрять тамтамы. До другого корабля эскадры не доорёшься, но ритм барабанов читается запросто.

Да и просто здорово орать рэп и отламывать акробатический брейк не под тупой бац-бац, а под бац-бац со смыслом. Ещё интересней оказалось смысл прятать и отыскивать, самых лучших учеников Сыч подвёл к началам криптографии, вместе они создавали первые шифры.

Вскоре на «д’Артанян» прибыли другие преподаватели им тоже потребовалась математика, да все задачи трудно упомнить, кандидат в доктора со временем начал учить самых смышлёных парней не только решать задачи, но и ставить, не придумывать, а находить в реальной жизни. На занятиях они их вместе решали, ставили иначе и снова искали решения. Сама жизнь штрафная и пиратская постепенно ими математически осмысливалась.

 

Глава 4

Квантум. Бриг «д’Артанян».

В битве за пиратское просвещение на гуманитарном фланге ударные силы штрафной академии возглавили Своятушка с примкнувшими к нему близнецами. Они ещё на «Бродяге» понесли культуру в массы, понятия не имея, что дают детям образование, особенно курносые охламоны.

Им всю жизнь вне игры и в головы не приходило, что рэп, рок-н-ролл и брэйк с хип-хопом тоже в некотором смысле культура, а если б пришло, эти вещи потеряли бы в их глазах половину привлекательности. Потому и пацанам преподнесли их без тени снобизма или намёка на собственное превосходство под главным тезисом «а вот смотри, как я могу».

То, что в их жизнях вне игры именовалось снисходительно «субкультура», в игре стало основой подростковой, детской почти культуры, своего рода пиратской классикой, культурным кодом. Своята вне игры образованный, взрослый человек, всё понимая, принять этот код никак не мог и противостоял в меру сил– дудел в расчёску и учил рисовать.

Воспринимали его пацаны добродушно, почти любовно, как неопасного психически больного родственника, так как в самом деле им многое в его творчестве нравилось, особенно «Розовая пантера» Манчини или Мариконе. Прикладное искусство заинтересовало большей частью засранцев, реальные пираты заниматься такой ерундой считали ниже своего достоинства, хотя украшенные оригинальными орнаментами вещи ими же ценились в несколько раз дороже обычных.

После эпической победы и символического посылания Командора главарями SC нахрен Своята получил временную монополию на штрафную аудиторию, однако та просто в силу своей подростковой природы продолжила скакать, орать и материться. Ему не удалось оградить от этой заразы даже, казалось бы, уже ограждённых языковым барьером французских подростков.

Когда штрафная команда заполучила в свои загребущие кровавые когтистые лапы три десятка ни в чём неповинных юных каторжан из боцманской команды «Бродяги», Своята решился на крайние меры. Покривившись в душе, под нажимом своего Невиноватого Джона слегка поступился принципами.

Пусть он решил не учить детей убивать, метание ножей можно считать вполне мирной или охотничьей спортивной дисциплиной. В принципе те же дротики! Только без дротиков, но это уже нюансы. По замыслу тренера пиратской детско-юношеской секции они должны были способствовать популяризации в пиратской среде изобразительного искусства.

На качающейся палубе попасть в цель и так непросто, а Своята вдобавок на деревянный каток положил дощечку. На переборке кормовой настройки нарисовал мишень и за две склянки игры «в дротики», балансируя на катке, обобрал половину штрафной команды, пока вторая половина была сильно занята. Её Своятушка обобрал за следующие две склянки.

Спрашивается, где здесь живопись? А на переборке кормовой надстройки– изобразил он его величество без порток раком, афедроном к зрителю, и, чтоб без разночтений, на жопе корону нарисовал. Новая мишень пользовалась бешеной популярностью, но недолго, и в конце стоила Свояте десяти линьков от сэра Грегори и долгого соскабливания «этого безобразия».

Своята сделал выводы, внёс поправки– новая версия того же изображения была воспроизведена на куске парусины, аккуратно пришпилена ко всё той же переборке и провисела, пока не превратилась в хлам. В ребятишках полыхнула страсть к изобразительному искусству.

Резко вздорожала парусина и любые дощечки, Своята на своих уроках срывал аншлаги. Он не просто умел рисовать, ведь нет такой профессии спортсмен, он по специальности вне игры художник, или оформитель, немножко иллюстратор. Официально этому учился и даже преподавал одно время. Рисовал всё, что видел, а повидал он немало, и что немаловажно, рисовал на чём угодно самыми невероятными способами.

Другим следствием «культурной революции» стало то, что каждый уважающий себя штрафник заказал на «Бродяге» кожаную разгрузку, как у Невиноватого Джона, а вот с ножами и звёздочками вышла заминка– кузнечный горн у мастеров остался всего один.

Вопрос удалось решить лишь после «воссоединения», когда над «д’Артаняном» подняли королевские флаги, и главари SC продавили вооружение штрафкоманды «рыбками» и «звёздочками» как Командорский заказ.

Своята вынужден был признаться самому себе, что это уже совсем не «дротики», он сам вложил в руки подростков оружие и учит убивать. Пришлось утешаться соображением, что ничему принципиально новому он не научил, и без него вооружены ребята были прилично…

С принципами всегда так– стоит отступить от одного, как-то обосновать, и всё, следующие сдаются с каждым разом всё легче. Добрались пираты в страсти своей к искусству до собственных шкурок.

Нужно отдать Свояте должное– он всячески этому противился и даже под угрозой расправы никогда бы в сём позорище не участвовал. Да и главари SC относились к этому неоднозначно, хотя выгода татуировок очевидна– если с умом и красиво, перед пацанами замаячат нужные образы в благоприятном контексте. Но самим просто не хотелось!

Увы, решали не они, а исконные владельцы виртуальных тел, как всегда оказалось невозможным отказать своему ребёнку. Захар Неждану душу вытянул нытьём, так ему стало нужно, как у моряков– тот сдуру и пообещал наколку, если малой рисовать научится не хуже Свояты.

Интересно, на что он надеялся? Сам же по статистике персонажа знал, что ему достался одарённый поганец. Своятушка, когда похвалил успехи Захара, под тяжестью его вдруг ставшего очень недетским взгляда чуть палубу не проломил– демоны на самом деле своим пацанам вообще никогда не врали!

Неждан поздравил братца с простым выбором– Своята сделает Захару самую клёвую наколку, или он его убьёт. Своятушка легко согласился– убивай, говорит. Неждан задумался, чем же его купить дороже жизни, и вспомнил, как Невиноватый Джонни поглядывает на ту выскобленную переборку.

Успокоил братца– живи, мол. Только у Захара портак обязательно появится, как он к Свояте отнесётся, если у кого-нибудь получится лучше? И Своята точно никогда ничего не нарисует на «д’Артаньяне», ему даже гальюн покрасить не разрешат.

С какого перепугу Неждан командует кораблём? А он и не командует, а владеет, то есть командует SC, которая владеет кораблём. Своята, конечно, поверил, ведь усомниться в словах смертника просто один из видов суицида. Капитан сэр Грегори тоже поверил, правда, сказал, что приказа «поганить судно» вжизни не отдаст, а если Джонни нарисует что-то без его приказа, добром это не кончится. Как в воду глядел.

Вскоре на старом месте на зрителя из-за собственной задницы лукаво выглядывал всё тот же его величество, стоя раком без порток с короной на жопе. Невиноватый Джонни всё-таки самовыразился, сложные у него к его величеству чувства.

После поднятия флагов и торжественного построения Командор проследовал в свою новую каюту, увидел по пути рисунок на переборке кормовой надстройки и счёл его ещё одной штрафной демонстрацией. Он ошибался, ради его персоны главари бы никогда такого не разрешили, просто совпало.

В этот же день на различных судовых поверхностях отметили появление ещё четырёх самовольных изображений аналогичной художественной ценности. Пацаны авторства не скрывали, искренне негодуя, почему это Невиноватому можно, а другим нельзя, они тоже штрафники и как все владеют «д’Артаняном».

Главари не нашли достаточно правдивых объяснений, а что-либо просто запрещать своим ребятам они избегали. Пришлось кланяться Командору, чтоб придумал что-нибудь, то есть сам запретил, вместо этих прохиндеев.

Командор, как в издёвку, издал указ «О порядке отбора и способах нанесения различных изображений на судовых поверхностях». Назначил Свояту своим заместителем по художественным вопросам и поручил ему собрать худсовет. По Командорскому указу просто так что-то намалевать на переборке не позволяется, требуется весомый повод, событие, достойное запечатления.

Доверяется это дело не всякому пацану, Своятушка отбирает способных мальчишек сначала в помощники. Лишь после утверждения эскизов особой комиссией во главе с Командором или его замом по худвопросам творцы пытаются в очередной раз что-то сделать с этим плавучим балаганом.

Слишком строго наказывать пацанов за самовольное разрисовывание собственного корабля не решились– если не портилось «официальное» изображение, ограничились штрафом и собственноручным соскабливанием своего творения. Так разрисовывание квадратного ярда на переборке матросского кубрика изнутри каралось штрафом в три шиллинга за день, а то же самое снаружи стоило уже пять. Чтоб не путаться, везде сделали надписи с грозными предупреждениям и с указанием кары в шиллингах за осквернение данного конкретного места.

Командор, естественно, настаивал, чтобы штрафы за нарушение его приказа платились в его казну, главари SC соглашались из штрафов за граффити на собственном корабле отламывать четверть, да и то лишь за ноу-хау, всё-таки штрафы придумал Руда. Договорились на трети, но чтоб командорская часть штрафов выплачивалась со всех судов эскадры под командой или в собственности SC, где бы приказ «о порядке нанесения» ни нарушался. За сам факт нарушений никто не переживал, даже гордились немного– был же знаменитый Летающий цирк Красного барона, вот и у них не хуже, только пиратский.

С татуировками тоже удалось избежать самодеятельности и дурного вкуса. Сначала по уговору Своята Захарке на плече выбил разряд молнии в туче– стилизованные буквы «SC». Как нетрудно догадаться, в подростковой банде это привело к небывалому расцвету творчества, вскрыли культурный пласт эпохального масштабу.

Правда, что попало и кому угодно э… официально не кололи– только штрафникам, только за конкретное рубилово и только по приказу Неждана или Плюшевого. Неофициально за самовольное нанесение символики SC штрафники запросто лишат разрисованной конечности или сдерут по живому участок кожи.

Как и вне игры искусство это стало частью жизни, пиратской индустрии, сформировался кластер мастеров этого дела от очень дорогих элитных до вполне доступных массовых. Пацаны почти не задумывались, что с каждой даже самой невинной картинкой на коже отрезают себе пути в обычное общество. Они сами создавали своё собственное общество, где даже татуировки близняшек вызывали лишь восхищение с уважением.

Сталкерам пришлось не отставать от моды, началось с главарей SC и не закончилось даже на Черныше, Люте и Командоре, принципиального Своятушку тоже разрисовали, хотя гораздо позже всех и не по его воле. Тогда уже самый скромный эсцесовский облик у неподготовленного человека вызывал оторопь до нервного тика с икотой, да и отношение Свояты к принципам существенно изменилось.

* * *

С «воссоединением» кштрафной аудитории вернулись близнецы. Не то чтобы вернулись, они и не уходили почти, да и вернулись в новом качестве. Пью и Тони начала менять ответственность, серьёзность задач, важность проектов. Само собой парни находили время, и для брэйк-пати, и для турника, но лишь на общем штрафном уровне.

Главный свой вклад в нарождающуюся пиратскую культуру они сделали фактически напоследок и просто наобум– надо же как-то зарабатывать монеты на серьёзные разработки. Близнецы притащили на «д’Артанян» набитые ветошью кожаные мячи и без особой надежды объяснили правила регби– вряд ли что-то получится в корабельной тесноте. Да и мяч будет постоянно вылетать за фальшборт, кстати, на этом соображении и уповании на детскую азартность строился весь коммерческий расчет.

Игра небедным пиратским парням неожиданно понравилась, особенно весело и доходно стало судить встречи. Сначала команды оговаривают с судьями цену за мяч. Центральный судья располагается в гнезде на грот мачте и, как только мяч улетает за борт, прыгает за ним в море к нему поближе, а боковой судья кидает ему через фальшборт пробковый круг на верёвке.

В это время обе команды вместе с вахтенными взлетают на рангоут и разворачивают паруса в дрейф. Если судья не смог поймать круг, спускается шлюпка, тогда цена за мяч с виновных полагается вахтенным. А если судья, и мяч подобрал, и вытащили его на палубу боковые судьи, то вознаграждение забирают они.

Других обязанностей у судей почти нет, как почти нет правил, их дело только нырять за мячами, фиксировать «вне игры», когда игроки сваливаются в пыхтящую и визжащую кучу-малу, да считать «голы»– как в американском футболе, нужно перенести или перебросить мяч за линию. Играют по солидарному распоряжению главарей и Командора строго до трёх голов, если больше можно на мячи разориться, и настолько хорошего лучше совсем понемножку.

Особой заслуги близнецов бы и не было, ну, подумаешь– придумали ещё одно штрафное развлечение, кабы на него не запал Джим. Вообще, штрафники снова оказались в сложном положении, с ними, тем более с ударным отделением никто не хотел играть.

Штрафники играли отделениями друг с другом и с ватагами бывших эсцесовцев, а обычные ватаги только против других ватаг. Игры стрелковому отделению Джима выпадали редко и были они довольно рутинными, немногие противники ему быстро надоели. Парень заболел регби, не пропускал ни одной встречи, отслеживал комбинации, оценивал игроков.

Ставки на такие «товарищеские» игры делались символические, так что особого ажиотажа матчи не вызывали. Джим сам принялся собирать свою первую команду. Что он плёл пацанам и атаманам, морским чертям было тошно! Парень нагло козырял нашивками SC, хвастался приятельскими отношениями с Весёлым Ником и Сбитым Грегори. Господи! Кто ему мог это подсказать?! Он намекал на возможность поступления в штрафную академию «по спортивной линии»!

Собрав ребят, Джим прямиком направился к Прилизанному Фреди и без обиняков изложил план. С казны ставка, а с Джима победы в каждой игре. Братик Грегори чует денежку, как акула кровь, сразу уловил смысл затеи и, что нужно особо отметить, оценил самого Джима. Предложил по-честному фифти-фифти, ударили по рукам.

Первой жертвой Джим наметил ватагу Маленького Боба, предложил парням сыграть на двадцать один фунт, в ватаге семеро, и по три гинеи можно быстро занять. Парни от настолько заманчивого предложения отказаться не смогли, редко когда предлагают такие деньги за честь и возможность сыграть с настоящими пиратами. Только напрасно они всю игру строили от фигуры атамана, совсем немаленького Роберта, уделали их ребята Джима с разгромным сухим счётом два– ноль.

Интерес к новой команде резко вырос, и на следующую встречу Фреди удвоил ставку, кстати, оживив новоизобретённый тотализатор. Прямо на переборке рядом с изображением его величества с короной на заднице он расчертил табличку, левый столбик начинался красивыми цифрами «200», его ставка на следующую игру. В правый столбик можно записаться открыто, прийти к кормовой надстройке и озвучить свою ставку, или тайно купить у Фреда бумагу стоимостью от одного до десяти фунтов.

Ставка Фреди и Джима на третью игру составила сказочные пятьсот фунтов! Штрафную общественность всколыхнуло, вызов обычных ватажных пацанов приняли «старички» SC и… проиграли, в регби запрещено калечить и убивать, да и смысл другой– просто перенести или перебросить мяч за линию.

Роковая встреча Джимовой дримтим и бойцов ударного отделения стала неизбежной, Фред поставил на Джима тысячу фунтов! Эсцесовцы восприняли это как вызов всей штрафкоманде, каждому штрафнику лично… увы, главари так не считали.

Фред сразу доложил брату о новом проекте и Плюшевый с Нежданом следили за успехами Джима с самого начала. Они просто не могли позволить ему проиграть. Прямо приказать смертникам поддаться даже им стыд не позволил, да этого и не требовалось. Достаточно было назначить капитаном сборной ударного отделения Джонни Ножика, чтобы Ник Заноза сделал всё для его проигрыша.

В результате героический сиротка, жертва пиратского беспредела вообще без единого пенса за душой на пару с пиратским жучком обобрали пиратское общество на две тысячи пятьсот фунтов лишь за четыре матча!

Главари тоже в накладе не остались, в пятом матче победители грозных смертников SC проиграли новому составу дрим-тим. Этим ребятам Джиму уже ничего не пришлось врать, они и так верили ему, как пророку.

Особенно радовало главарей SC, спонсоров этого гадства, что пиратские газеты об этом не орали, общественность стыдливо помалкивала– забили уже в бошки «пусть проигравший плачет» и «мужчины не плачут».

* * *

Неждан и Плюш сочли первый опыт удовлетворительным и решили учредить регулярный чемпионат. Схему чемпионата Захар почерпнул из массивов данных Неждана, не зря ж он вне игры работал в сфере незаконного азарта.

Количество команд регламент не ограничивает, чемпионат никогда не заканчивается. Включиться в борьбу можно на любом этапе. На первом этапе вход стоит десятку, на втором требуется внести в призовой фонд сотню гиней, на третьем тысячу…

Или бесплатно, нужно просто победить и перейти на следующий уровень, а там снова жеребьёвка и матчи на вылет. До завоевания главного приза или до первого проигрыша игрокам нельзя менять команды. За то игроки проигравших команд становятся свободны на радость ушлым деятелям, подбирающим новые составы.

В игре и в бою, да в любом деле, оказалось важным правильно обозначить роли и верно назначить на них пацанов. Для этого необходим общий замысел, план и тактическое его воплощение. Снова и снова ушлые пройдохи брали верх над сторонниками прорывов и переломов.

Чемпионат по регби появился фактически на глазах Командора, он и все мудрецы в целом идею одобрили, в деталях переморщились, а в главном дали приказ и разрешение расширять и развивать прогрессивный опыт. Фред быстро подобрал по себе жучков-помощников, и они сообща по той же схеме организовали соревнования по гребле, и отдельно индивидуальные соревнования по плаванию и рукопашному бою.

Регулярный чемпионат стал своеобразным «коллективным преподавателем» вштрафной академии. Несомненно, чисто эсцесовское изобретение со всеми штрафными пороками, родимыми пятнами цинизма и алчности, стало для ребят настоящей школой жизни и борьбы.

 

Глава 5

Квантум. Бриг «д’Артанян».

Главными и самыми важными преподавателями штрафной академии являлись Плюшевый и Неждан, хотя если бы кто-нибудь им об этом сказал, в жизни бы не поверили. Они просто жили, как считали правильным, «всегда оставались со своими пацанами» ипри этом умудрились исполнять функции подростковой банды, совета пионерского актива, родительского комитета и самих родителей при обычной советской школе.

Прежде всего, перед ними постоянно стоял главнейший для родительских комитетов вопрос– как собрать денег с родителей на новую спортплощадку, или компьютерный класс, или пластиковые окна…

Вернее, чем платить за продукты для камбуза, дополнительные пайки, банданы, портянки, комбезы, берцы, разгрузки, нун-чаки и ещё под сотню необходимых вещей, да как выделить пацанам «карманные» и «наградные», и к тому вдобавок откуда выдрать свободных тысчёнку фунтов на новые проекты близнецов?

Далее сам учебный процесс, их стараниями в академии появилось много интересных предметов и факультативов, взять хоть тот же придуманный ими чемпионат, или уроки кулинарии от маэстро Филиппа, вообще, трудно назвать пиратское явление, к которому они были бы непричастны.

Непоседливость или безделье здесь совершенно не причём, не очень понятно даже, как им на всё хватало времени. С ними занимались старые атаманы, главари вели боевые и специальные тренировки в штрафной команде, а с учреждением академии и с курсантами занимались, хотя там больше приглядывали за помощниками.

Кроме всего они ещё и приняли самое деятельное участие непосредственно в образовании, в самой гуманитарной, классической его части. Оба деятеля в институтах не обучались, не задело их студенческим разгильдяйством с вольнодумством, потому к образованию относились с некоторым пиететом– просто судили о нём по старым фильмам про вежливых детей в форме и культурных учителей.

С этого и начали, с воспитания. Правила командорской вежливости и так повсеместно насаждались, а в SC стали просто драконовскими, за неучтивость со старшими или грубость к товарищам приходится иметь дело со смертниками. Хуже всего, когда вопрос «сколько раз ты поднимешься с палубы, детка?» задают Неждан или Плюшевый лично– с ними легко остаться лежать на палубе навсегда.

Малейшая расхлябанность, небрежность или неопрятность жестоко высмеиваются, да раздолбаю попросту никогда не стать штрафником, каким бы ловким и отважным он ни был. Этому немало способствуют насаждаемые главарями штрафные традиции. У части обычаев зловещие, романтические истоки, как у смайликов на рукавах, а в основном причины возникновения их житейские, часто смешные.

Вот поначалу неудобно было Грегу называть Фреди «братиком», когда того назначили официальным кассиром SC и перевели на «д’Артаняна», не одобрял Плюш кумовство и панибратство. Выход нашли почти сразу, вспомнилась подходящая моменту художественная фантастическая литература, «Парень из преисподней» Аркадия и Бориса Стругацких, конкретно обращения «брат храбрец» и «брат смертник».

Сначала в штрафной команде, а потом и в ватагах приняли формы обращения: «Брат храбрец» или «брат» подчинённому или равному по положению, «старший брат храбрец» командиру или инструктору, и «брат храбрец, смертник» говорят обычные ватажники бойцам штрафной команды.

Так что не нужно думать, что Плюшевый с Нежданом детей учили только материться, хотя порой и не виделось им других методов. Вместе со всеми главари посещали уроки английского языка, что вели пленные офицеры со шлюпа. В принципе нормальные оказались мужики, и за борт за ними прыгнули, и не отказались научить детей родину любить.

Как с Боу сговорились, фактически начали с того же места, где он закончил. О том, что значит быть англичанином, то есть как служить родине и жить без надежды. Когда точно знаешь, что всё закончится твоей гибелью, от тебя лишь немного зависит как и когда это произойдёт, и тебе даже не скажут, зачем это было нужно– просто таков твой солдатский долг.

Офицеры не рисовались, не придумывали, это упрощённо их ситуация– пацаны их убили, сделали неудачниками, лишили семей и карьеры. Они не цеплялись за воспоминания, иллюзии надежд в свои «загробные» жизни взяли только то, что у них не отнять даже вместе с жизнями, долг и Родину.

Они не питали к пацанам зла, ни в чём не упрекали, как и нижние чины до них решили попытаться сделать из этих малолетних каторжан полезных родине подданных. От дедов офицеры только тем и отличались, что между мятежом и смертью выбрали бы смерть, к счастью за них выбирали сталкеры и главари SC.

* * *

Неждан.

Мы на занятиях никогда не прерывали британских офицеров, ни жестом, ни гримасой не показывали своего отношения, хотя и сами себе удивлялись, а почему их ещё не зарезали? В наших головах ревела тревожная сирена, и ярко горели предупреждения: «Внимание! Враждебная пропаганда»! Соображение, что в игре мы сами немного англичане, только усугубляет кровожадные наклонности– ну, англичане же!

Никакие соображения британцев бы не спасли, если бы мы, пара виртуальных демонов! не боялась потерять лица перед своими персонажами! В игре! Сами бы никогда не поверили, увы, оставалось принять это как данность и не дёргаться, вернее, искать другие пути в культурном поле.

Я припомнил фантазии Захара и перевёл на английский «Мальчиша-Кибальчиша» споправкой на ситуацию. В адаптированной версии старший братец завербовался в колониальные войска и попал в плен, его продали в рабство, а храбрый Мальчиш ушёл в пираты, стал атаманом, захватывал и грабил буржуинские корабли, даже фрегаты топил, как котят, напал на Ямайку, поубивал солдат и плантаторов и, конечно, освободил брата.

Редкая лажа, но пацаны тащатся, куда там британцам с их заумью! Плюшевый тоже кривился и добавил от себя английской классики. Как раз в эти примерно года в мире вне игры Джонатан Свифт написал бессмертное «Скромное предложение…», вот Плюшевый и выдал его со всеми деталями как реальный проект, который вскоре воплотят на Родине.

Ребята, просто исходя из свифтианских резонов, совсем не заметили сатиры, со многим даже согласились, но в целом отнеслись к идее массово кушать деток ирландских бедняков скорее отрицательно. Разве что по праздникам, но, с их точки зрения, праздники, вообще, придумали бездельники, а их и простыми сухарями кормить не за что.

После «воссоединения» кзанятиям подключились новые преподаватели, Черныш первый. Он тоже посидел на уроках, послушал и в порядке факультатива стал читать стихи. Прямо по-английски, кто бы мог подумать! Филолог, оказывается, вне игры болеет Киплингом, многое помнит в оригинале. Большую часть можно давать пацанам без всякой обработки, он творил как на все времена и миры, остальное Черныш вместе со своим Гарри Весельчаком обратно на английский переводят.

Мимо него не прошло увлечение «секретным демонским» языком, и он, как признанный демон, с удовольствием присоединился. Частушки его не заинтересовали, не тот уровень, для начала предложил разучить и перевести «Нинка как картинка с фраером гребёт». Ребятишки накинулись на произведение почти в оргиастическом эстетическом экстазе.

Тут же, как бы сам по себе, Руда забирает себе хирурга лейтенанта Райхона и устраивает обязательную для всех и курсантов, и штрафников практику в медблоке, прям как в старые добрые времена, когда мы ему пациентов за ноги таскали. Всех расписал на врачебные вахты, а пока резать-штопать некого, он пацанам фельдшерские основы читает. И не поспоришь же, дело-то нужное!

* * *

Да ясно всё с ними– думают, наверное, что штрафная команда под их влиянием окультурится, обрастёт барахлом, превратится в чёрт знает что с бантиками при этом рыжем клоуне. Ну и пусть думают. Мы уже не бравируем пренебрежением общественным мнением, мальчишки наши почти ничем от «нормальных» не отличаются, только серьёзней, взрослее что ли. В том взросление пока и выражается, что перестали мы выставлять напоказ интимные вещи, о них посторонним вообще лучше не знать.

SC зверушка хищная, своенравная, на цепь не посадишь, и на потеху за бантиками она гоняться не станет. Акулёнку нашему ещё расти и расти– набираться сил, массу наедать, зубки отращивать, копить свирепость. «Д’Артанян» перестала полностью удовлетворять штрафным требованиям, слишком много чужих глаз.

Думаем, пора нам по уговору с Командором принимать корабли под команду. Начали с «Бродяги», решили, что с ней будет проще– корабль знакомый, многие нас там помнят. Вот хоть лейтенант Боу, аж жаль стало беднягу. Джима на «Бродягу» не загонишь, лейтенант приезжает на матчи, болеет за парня– ходит потерянный и уже не знает, зачем он здесь вообще.

Поговорили с ним, спросили, что он такое имел в виду, когда рассказывал о регулярных войсках– почему нам их никогда не победить? Боу объяснил всё на пальцах, как казаки когда-то, но с другой стороны. Вот мы всегда дерёмся за что-то или за кого-то– за свои корабли, за себя, за братцев, хоть и повторяем «никого не жалко», никого и ничего терять не собираемся.

А «регулярные» изначально потеряли всё, и дерутся они не за что-то, а потому что: приказ, присяга, так сложилось, некуда больше деться или ни на что другое не способны, в общем, никому неинтересно, почему именно. Не победить нам их по тем же причинам, по каким не заканчиваются в мире балбесы.

Плюшевый говорит. – Очень мило, у нас как раз есть немного в трюме «Бродяги». Не желаете ли заняться, господин лейтенант?

Боу замялся. – Наверное, с уголовниками не справлюсь, да и зачем это вам?

Мы честно признались, что никаких конкретных планов не вынашиваем. Собственную программу подготовки существенно менять не собираемся, нам, кстати, предстоит работать с морскими пехотинцами на «Забияке», так надо же будет куда-то направлять отсев– ну, не за борт же!

Долбодятлы есть и будут всегда, это неизбывная данность, вот мы очень просим господина лейтенанта ими заняться, и не просто так, а за Родину! Ради него и других джентльменов мы не станем даже сдирать с «Бродяги» флаги, хотя и получили для этого все полномочия от Командора.

Боу, конечно же, знал о нашем соглашении и, скорей всего, собирался уже топиться в море, а тут мы с предложением, даже с приказом от майора Дасти создать и возглавить добровольные части колониальной армии– реально Черныш по нашей просьбе велел своему заместителю написать для Боу именной приказ.

Понятно, что майор и вся хитрая контора лейтенанту в данных обстоятельствах никто и ничто, но всё-таки хотя бы условно официальная служба и не такое уж условное жалование. Командор положил офицерам по две походные доли, а Боу как командиру три.

Подчиняться они будут лично Командору, лейтенант может не переживать, нам сборище недоумков ни к чему, разве что поможем замотивировать и подготовить, чтоб на службе реально жизней своих совсем не жалели.

Боу почти согласился, лишь уточнил, морщась. – Но сейчас-то, после захвата «д’Артаняна», можно обойтись без вашего зверства?

– Какое зверство, лейтенант, вы о чём? – Искренне удивляюсь. – Не было ничего! И не будет!

Плюш уточнил для слегка побледневшего лейтенанта. – Ну, реально не будет! Мы ж не сами сейчас, а с собаками.

 

Глава 6

Неждан.

Нужно признать, что устами младенца сплошь и рядом глаголет истина, а так же ноет, канючит, вымогает и, в конце концов, добивается своего. Вот всё у Захара было! Корабль свой собственный, а на корабле– мешок с золотом, пушки, личный повар, футбол сколько хочешь!

Комбинезон с карманами и клапанами, тройное шитьё, кожаные накладки, самый дорогой– десять фунтов! Берцы самые-самые, разгрузка с ножнами, полная рыбок и звёздочек, ремень с серебряной пряжкой, а на ремне ещё на два десятка гиней добра– серебряная фляжка, одни только ножны под кортик три гинеи, да сам кортик семь! Лично Своята орнаменты наносил, и он же сделал Захару первую в SC татуировку!

Всё у пацана было, а счастья не было, потому что не было собаки! Это горе он мог бы перенести, если бы собак совсем нигде не было, но он каждое посещение «Подарка» собственными глазами видел счастливчиков с настоящими живыми псами!

Я бы сделал вид, что нет никаких собак, Зуб с Клыком их никому специально в нос не пихали, но Захар сам после каждого занятия в хоре шёл к этим особенным счастливчикам и платил шиллинг за разрешение погладить настоящую живую собаку.

Во-о-от, а дальше… ну, а дальше насчёт приказов, Боу, «Бродяги» ипленных всё само собой как-то придумалось.

Пришли к Руде и потребовали в исполнение обязанностей по договору всех годных служебных псов передать в распоряжение SC. Командор спорить не стал, надо– так надо, подготовил приказ о переводе на наш баланс собак заодно с кинологами, уточнил ехидно. – По три гинеи за пса вычитаем из ваших долей или списываем с кассы SC?

Думаю, совсем что ли рыжий охренел?! Три гинеи за псину, да ещё и прокорм за наш счёт?! Не, я всё понимаю, англичанин за собаку дом продаст, но мы-то бездомные!

Возразить мы с Плюшевым ничего не успели, Захар степенно заявил. – С кассы, конечно.

Грегори кивнул и добавил солидно. – Списывай сразу три сотни.

Я сумел подключиться к разговору. – Только на эти деньги губки не раскатываем! Крестьянам скажем, что у них кредит в три сотни фунтов на псарню.

– Но ведь псы входят в общую добычу! – Возразил Руда.

Плюш парировал. – А за общую добычу ты сам сказал– поделим на островах.

– Мы ведь можем и так псов забрать. – Снисходительно объясняю Командору простые вещи. – Только так нам псов крестьяне никогда не отдадут.

– Вернее, они их никогда бы не отдали. – Плюш взял Командорский приказ, рассматривая, довольно проворчал. – А ты несчастных пёсиков нам, таким злодеям, продал!

На полном серьёзе спрашиваю. – Вот как тебе не совестно?

– Идите уже нахрен! – Добродушно махнул рукой Руда.

Разговор с аграриями, как и ожидалось, вышел непростым. Парни взрослые, серьёзные, прекрасно понимают, что просто так содержать животных пиратское сообщество позволить себе не может, и мы вправе потребовать отдачи. Они просили не спешить, не рвать по живому, и больше всего переживали не за псов, а за собаководов.

Может быть, мальчишки проявили бы себя в ватагах или даже в штрафкоманде, но они остались с псами. Хуже того, теперь они в хозяйстве крестьян не просто ради собак, а ради своих псов, их уже не разлучить без серьёзных последствий для психики и пацанов, и собак.

Плюшевый, возможно, резко, но справедливо заметил, что осторожничать мы ни с кем не собираемся просто потому, что с нами самими никто не сюсюкал– пока тут кто-то с собачками возился, нам за парусную вахту доставалось, минимум, по десятку линьков.

– Вы своих пацанов линьками порете? – Уточнил я между прочим.

Зуб и Клык оскорбились вопросом, Плюш зло ухмыльнулся. – Напрасно– ребят ждёт масса новых ощущений.

Я жёстко объяснил. – Они все рекруты SC, одна из главных наших заповедей– никому никаких предпочтений. Они должны пройти через всё, для начала встать с палубы… или мы просто заберём псов и отдадим другим пацанам.

– Тогда мы эта… – Замялся Клык, Зуб вздохнул. – Ну, мы тогда с ними.

– Да вы что!? – Воскликнул я, Плюш поморщился. – Вот никак нельзя без мелодрам и демонстраций?

– У нас же тоже по овчарке. – Смутился Клык. – Никаких исключений, значит, никаких.

Зуб проворчал. – Вы же понимаете, как пацаны посмотрят, если мы их отдадим, или просто оставим. Предательство или страшная несправедливость.

– А хозяйство уже постоянного надзора не требует, будем приглядывать временами. – Клык улыбнулся. – Отпустите?

* * *

Вот приходилось мне читать, как молодым солдатам давали щенят на воспитание, а потом приказывали убить. Наши мальчишки тут же и пришили бы отдавшего такой приказ, да и авторов подобных произведений, наверное, тоже.

По-моему, всякий нормальный подонок обязан быть сентиментальным, и чем он хладнокровнее, расчётливее, тем сильнее должен кого-то любить– закон компенсации. Подонки в чистом виде неуправляемы, вообще не являются по большому счёту людьми и подлежат по нашему скромному штрафному разумению немедленному усыплению как больные животные.

Захар только мысленно усмехнулся, – «сам ты поддонок»! – однако в целом со мной согласился. Бог есть любовь, проверено опытным путём и совсем без пафосу. Новые пацаны, чтоб остаться со своими псами, творили для «нормальных» людей, вроде бы, немыслимое. «Вроде бы» потому, что ничего невозможного для средненького представителя вида homo sapiens в штрафной программе нет, всё зависит от мотивации.

Первый состав SC вначале подготовки поголовно уверены были в собственной неизбежной скорой гибели, оттого и казалось, что нам срочно требуется озвереть, вот и возникла некоторая нервозность в процессе, перегибы на местах.

Попади мы тогдашние к нам сегодняшним, обошлись бы без эксцессов с излишней аффектацией в более сжатые сроки, и так бы озверели как миленькие, никуда б не делись. Однако всяк задним умом крепок, да и скорректировали программу подготовки для новичков.

Зачем превращать человека в зверя, когда рядом более десяти тысяч лет живут и пытаются с нами дружить псы? По идее то же оружие, но гораздо опаснее какой угодно бездушной железки в руках. Человек с собакой не складываются и не делятся, они умножаются, многократно усиливая друг друга.

В очень широком смысле, мальчики, общаясь с псами, как заряжались от них– для англичан собака значит многое, а в сочетании с морем просто чудеса творит. Хотя на казачат они действуют не хуже.

Захар мой влюбился в пёсиков, во всех сразу, без страха, затей и корысти, но щенка не взял, не счёл удобным, ведь у него есть я. Он с собаками только играет вместе со всеми. Например, в кусачки, мастиффов спускают на палубу, а игрокам нужно всего лишь наперегонки с юта перебраться на бак. Или индивидуально в побегайки с овчарками, они в отличие от мастиффов натаскивались на захват.

Юные кинологи вместе с вожаками, Эбом Топором и Угрюмым Джорджем, полезли через «штрафные заборы». В SC в них никто ни секунды не сомневается, особенно в Клыке и Зубе, для мальчишек самих очень нужно научиться преодолевать боль, страх, преодолеть неуверенность, поверить в себя– в жизни пригодится, а в игре этой дурацкой особенно.

Игры с псами заметно оживили учебную скуку на «д’Артаняне». Вот представьте себе, стоило появиться учёбе, сразу завелась учебная тоска, хотя нам в смысле развлечений может позавидовать знаменитый «Артек». Просто кому-то качельки, а кому-то мероприятия в рамках учебного процесса, скукотища, кабы не практика– там вдобавок ещё и противно.

* * *

На «Бродяге» впервый же день приступили к практике. Псов натаскиваем против взрослого человека по команде хозяина-подростка, овчарок на захват, мастиффов на убийство. Не сказать, что мне это нравилось, я снова, как в Мадейре, как здесь же тоже с пленными говорил себе, что это игра, что не мы такие, и пацаны ни в чём не виноваты, подонками нас делает жизнь…

Захар резко заявил, что от моей глупости его уже тошнит, и честно предложил самовыпилиться из его головы или заткнуться и постараться не бесить.

– «Сам ты подонок, дебил несчастный»! – Подумал он мне с негодованием и взял контроль на себя.

«Системное сообщение.

Отношение персонажа изменилось– уровни «почитание», «многое прощается».

Думаю. – «Так это улучшилось или ухудшилось»?

«Изменилось».

И всё! Понимай, как хочешь, вот нафиг мне такой функционал?! Хотя ясно всё, было «мистическое почитание», стало «многое прощается». И что я, в самом деле, лезу с моральными оценками, кому я судья? Кто мне подонок? Захар?

Ну ангелом его назвать трудно. Пусть это изуверство придумали мы с Плюшем, он с Грегори, детки невинные, полностью поддержали– да и что там особенного было придумать?

Устроили «пожарную тревогу». Открыли люк к пленным, сбросили веревку и гранаты с облегчённым «свето-шумовым» составом, от них один грохот и много дыма. Мужики полезли на палубу, сбились в кучку, Грегори дал вводную. – «Спасайся, кто может»! Собаководы хором скомандовали «Фас!» испустили мастиффов. Этих псов натаскивают на убийство взрослого человека.

Пёсики стремительно атаковали пленных, завалили и загрызли двоих, мужики бросились врассыпную. На вантах пацаны с пистолетами стреляют в любого, кто попробует подняться. Грохочут выстрелы, псы рвут глотки раненным. На голой палубе спасенья нет, только за борт. Выпрыгнул один, следом другой, через пару минут все пленные в волнах пытались сообразить, а что же дальше?

А дальше чудесное спасение. Кинологи скомандовали псам «к ноге» и «сидеть», Захар приказал «в дрейф» и «шлюпки на воду», штрафники ласточками сигают через фальшборт– в SC принято залезать в лодки из воды.

Склянки спустя спасённые тряслись и отекали на баке. Пересчитали по головам, не досчитались пятерых, приказали спускаться в трюм. Там как раз более-менее проветрилось, можно отдохнуть и попытаться понять, что это было вообще? Им же никто ничего не объяснял.

Бойцы штрафной команды словно домой вернулись, принялись обустраивать всё «как раньше». Разобрались по вахтам, встали по местам согласно боевому расписанию, почти ничего нового, только на переборках появились первые несанкционированные изображения, да общим фоном чувствуются собаки.

Главным в псах оказался именно фон, само их присутствие. Я отчётливо ощущаю Захаркино какое-то домашнее спокойствие, для него почему-то дом там, где живёт его собака. Все его собаки. Можно, конечно, спошлить, что иному и конура дом, а для бездомных наших пацанов псы сделали домом корабли.

За день между делом устроили ещё пару внезапных «пожарных тревог», наступил закат. Нет бы вместе с нормальными детьми на танцульки, Захар сам у себя ворует минуты сна, ловит последние лучи заходящего солнца– рисует на выскобленной дощечке мордочку Чипа, самого симпатичного мастиффа, на его взгляд. Не будет у парня собаки, есть уже непутёвый демон, вот хоть так– на дощечке.

* * *

У лейтенанта Боу штрафное «как раньше» ностальгии не вызвало, он действительно как раньше с каменной мордой ждал, когда закончится наше новое «не зверство с собачками».

На четвёртый день мы просто сбросили в трюм верёвку, гранат уже не требовалось, пленные без ненужных намёков сами выскакивали на палубу. В этот раз вместо обычной команды пёсикам слово взял лейтенант Боу.

Рассказал, что Командор, по праву, данному его величеством, на вверенных ему судах учредил ополчение. Лейтенант объявил о наборе в добровольное подразделение морской пехоты. Сказал, что служба предстоит очень тяжёлая, не всякий сможет выдюжить, а заплатят обычную походную долю, да и то лишь в случае успешного прохождения матросского курса. За малейшие нарушения или небрежность телесные наказания.

Но! Наказывать будут взрослые матросы совсем без собак. Вот если кого-то устраивают такие условия, уже сегодня первые десять человек могут завербоваться на мостике… Дальше слушать его не стали, дружно ломанулись к юту, хватая впередибегущих за шиворот или за ноги.

Первые десять счастливчиков зачислили в отряд, они приступили к радостному изучению морского дела. Боу решил, что амбиции и спесь королевской морской пехоты не пристали добровольцам, каждый боец должен быть матросом.

Неудачники просто вернулись в трюм, поскольку по правилам все «пожарные тревоги» должны быть внезапными. В этот день их объявляли всего пару раз, вечером лейтенант отправил двоих за нерадивость обратно. Утром снова повторили забег к мостику, и Боу получил ещё десяток отлично мотивированных рекрутов.

Лейтенанту должна понравиться наша схема, ведь ему почти не требуются телесные наказания, по идее рекрутам должно хватать одной только возможности вернуться в трюм. Нам с Плюшем, к сожалению, некогда досматривать это кино, пора переходить к следующей в списке цели.

 

Глава 7

Неждан.

Приступить к «Забияке» помог Черныш, новым шоком, вернее откровением стали его беседы с Йоном! Удивительно, гигант только с ним одним идёт на отвлечённые разговоры. Эта молчаливая глыба, которой и поздороваться влом! Первый раз, когда увидел, как они стоят у фальшборта, морем любуются и о чём-то мирно беседуют, честное слово, забыл, куда шёл!

Замедлил я шаг, прислушался и ничегошеньки не понял, конечно. В разговор не полез, тем более подслушивать не стал, вспомнил, куда шёл, и через две склянки мы с Плюшем настойчиво попросили Черныша рассказать, о чём он болтал с только нашим великаном. Филолог ответил, как всегда, загадочно. – Дасти докладывал, что Йон норвежец, так я задал вопрос, на который он не мог не ответить.

Мы хором тяжело вздохнули, и Черныш дал первые пояснения. – Да спросил, откуда он родом.

Я угрюмо засопел, Плюшевый иронично уставился на его шейку, Черныш поёжился и перестал ломаться. – Да! Откуда родом! То есть про род его спросил, что тут непонятного? Они рода свои от Одина считают поимённо, очень ими гордятся, и на этот вопрос равного Йон просто не мог не ответить!

– Какого равного? Тебя что ли? – Удивился Плюш.

Черныш объяснил. – Ну да! Меня, вас, Командора, мы же пираты, по норвежским понятиям уважаемые люди, не хуже китобоев, тем более солдат.

– И он всё это время рассказывал о предках? – Переспросил я недоверчиво.

– Нет, конечно, в смысле не обо всех. – Черныш отвечал с подозрительным добродушием. – Он Йон Йохансон, то есть сын Йохана, тот сын Эгмунда, сына Гаука, сына Олуфа… э… дальше, извините, не помню.

– Так он получается, по происхождению ярл? – Прищурился Плюш. – Раз считает в роду предков по именам.

– В принципе как любой викинг, да что там, – Черныш махнул рукой. – Йон говорит, теперь у них это просто традиция, титулы давно ничего не значат.

– Ага, просто традиция такая предков помнить. – Согласился я. – Ладно, что он тебе говорил, разобрались, ты-то что ему растолковывал?

– Да ерунду всякую. – Черныш весело усмехнулся. – Ему до сих пор непонятно, кто тут старший!

– Как это кто?! – Взвился Плюш. – А кто ж их из клетки вызволил?!

– Пацаны какие-то. – Пожал плечами Черныш. – Кстати, про вас тоже спрашивал, кто такие, да где ваши родители.

– Он что, дебил?! – Я чуть не заорал. – Ему разве пацаны не рассказывали?!

Черныш развеселился. – Когда? Йон общался лишь с французами, кто по-английски немного понимает, ну о чём моряку болтать с пацанами?!

– «Так ведь на нас и взаправду не написано»! – Заметил Захарка. Он очень за Йона обиделся. – «И сам ты дебил, вот»!

«Системное сообщение.

Отношение к вам вашего персонажа изменилось– уровни «дружелюбие», «симпатия» и «что ещё взять»?

Думаю, ага, опять, значит, изменилось, ладно, и впрямь пора бы уже за мыслями следить.

Плюша, походу, одолели аналогичные размышления, он сказал. – Нам срочно нужны звания и знаки различия. Если что, я вне игры старшиной демобилизовался, пойдёт?

– Пойдёт. – Соглашаюсь. – А звания мы себе сами присвоим?

Плюш пристально посмотрел на Черныша, я тоже обратил на него задумчивый взор.

– А я что? Это вам нужно у Командора спрашивать! – Он принял растерянный вид.

– Пойдём спрашивать. – Грустно вздохнул Плюшевый, я тоже прикинул примерно, во сколько нам обойдутся новые лычки. С главарей SC ниже тысячи фунтов спрашивать за нашивки уже просто неприлично.

* * *

Вышло немного дороже. Само собой Командор взяток не вымогал, просто так совпало, что в каюте оказался Лют с проектом дальномера. Ещё он собирался калибровать орудия и ядра, пристреливать, вот на всё это требовалось финансирование, а Руда не мог придумать, как ему из общей казны оплачивать улучшения частной артиллерии SC.

Мы это словоблудие пресекли, дескать, вовсе не против подгрести под себя разработки Люта, а взамен, кроме денег, в штрафной академии при математическом классе Сыча Лют может вести свои артиллерийские факультативы, то есть под нашей вывеской подбирать и учить помощников.

Черныш нас горячо поддержал, одобрил и предложил Руде в награду присвоить нам звания старшин SC, погоны или лычки на наше усмотрение. Мы слова сказать не успели, как Руда согласился и тут же издал Командорский приказ об учреждении званий в SC, отдельно об учреждении званий старшин SC, о присвоении этих званий мне и Плюшу, приказал нам остальные звания SC придумать самим и ему до завтра доложить, чтоб он их мог приказом утвердить.

– Приказчик хренов! – Только и смог я на это сказать, а Плюш лишь головой качал.

Под это дело устроили вечером тожественное построение, на котором Командор при Йоне и его приятелях объявил нас старшими, по-английски майорами, но не майорами, а старшинами в секретной демонской транскрипции. Очень получилось здорово, и званий лишних на себя не повесили, и в представлении пацанов Командор назвал нас супер-старшими майорами демонов– круче только сам Командор, да и то, как посмотреть.

Как раз подходящий уровень для серьёзного разговора с Йоном. Вот чётко понимаем, зачем нам это нужно, ясно, как этого нужного добиться и с чего начинать, что без помощи, вернее соучастия «викингов» на «Забияке» делать нечего– даже если поубиваем там всех, толку от морпехов не добьёмся.

Обговорили всё и обмусолили, но стоим с Плюшем и друг на друга боимся смотреть. А вдруг кто махнёт кулаком и скажет «раз»? Тогда всё, начнётся игра, и кому-то из нас придётся начинать разговор с Йоном. И как разговаривать с этим гигантом каким-то пацанам?! Хоть какие эполеты с аксельбантами на нас повесь, о чём ему с нами говорить?!

Захар несмело спросил. – «А можно мне? Ну, давай я попробую, что он мне сделает»?

Думаю, действительно, спросит что-то мальчишка, не убьёт же его Йон за это! Захар мысли мои принял за одобрение и решительно направился на полуют, где полагалось находиться вахтенному начальнику. Не оглядывался, уверен просто, что Грегори следом топает.

Пришли, встали перед гигантом дерзко, руки в боки, ждём, когда он обратит внимание. Йон благосклонно опустил на нас взор немного насмешливых бледно-голубых глаз. Странно, я бы сказал, пугающе добрых глаз, в моём представлении так должен был смотреть бравый солдат Швейк на всех встреченных идиотов.

Захар себя идиотом не считает, потому, смело глядя в глаза, спросил свободно. – Мы собираемся пойти поиграть на «Забияку», хочешь с нами?

В его глазах сверкнула смешинка, Йон отвернулся, вроде как посмотреть на рангоут, проговорил в сторону. – Хорошо, можно я парней позову?

Захар серьёзно кивнул и ответил степенно. – Конечно, только не всех, нужно и здесь оставить матросов.

Вот так, оказывается, просто! Впору радоваться и умиляться, но чувство такое, будто рассказали очень смешной анекдот, все ржут до икоты, а до тебя не доходит, и начинает казаться, что ржут над тобой. Делаю, как обычно в таких случаях, морду кирпичом, вроде, всё я понял, только ничего смешного тут нет, от имени командования благодарю Захара за успешно проведённые переговоры.

– Да ладно тебе, не обижайся. – Отвечает мне пацан. – Надо побыстрей уводить отсюда Йона, от Черныша подальше…

И добавил особым домашним тоном, – да и нам тоже надо, пока ты об палубу не убился.

Язва такая, вот как на него сердиться? Перевели ребятишки шлягер, спели, от английской рэп-версии этой «Нинки картинки» вподростковом хоровом исполнении культурным шоком чуть не расплющило– и не истерика никакая, нижний брейк это был.

* * *

Явились к Командору, доложили о готовности, тот внёс изменения в порядок ротации ватаг– с этого момента на «Забияке» меняются только отделения SC, ни одной обычной ватаги. Заодно и моряков перевёл на другие суда, только дядю Яшу просил не обижать, да мы за сэра Джэкоба сами кого угодно загрызём, пусть так и будет капитаном.

Перебрались, сутки оглядывались, наконец, занялись пленными. Первым делом вызволили из узилища несчастных португальских девушек, коих если что никто на шлюп силком не тащил– только поманили их морячки, сами побежали.

Наружу из трюма они тоже не особенно рвались, пришлось угрожать оружием. На палубе девы тыкали на нас пальцами, зачем-то показывали мизинцы и пьяно хихикали, никак им было не понять, зачем пацаны их вытащили.

Йон с приятелями девок не удостоили даже взглядом, оставались старые атаманы, вот деды их и озадачили. На «Подарке» хозяйство у казаков и живность, да только надзор общий, а где колхоз, там бедность. Вторые сутки девушки трезвели и входили в курс дел, а для поощрения деды их, если что не так, пообещали за борт выбросить, мол, и не таковских тапливали.

На третьи сутки всех пленных из трюма выгнали и люк гвоздями забили. Мы содрали с мачт перечёркнутые тряпки. Дядя Яша морщился и угрюмо сопел, Захар пришёл на мостик специально его уговаривать. Утешил, что, если схватят, и так повесят, хоть с флагами, хоть без, а ему из этих тряпок портянок нарезали– ну у какого пиратского капитана ещё такие есть? Засмеялся сэр капитан, подобрел сизой харей, махнул почерневшей клешнёй. – А давай твои портянки!

Йон толкнул очень длинную для него речь. Сказал, что он тут главный пират, все делают, что он укажет. Что не по нему, сразу в рожу, кому не нравится, могут топиться. Кстати, если повезёт доплыть, следом идёт «Бродяга», там королевский лейтенант набирает добровольцев в официальную командорскую морскую пехоту.

Мы с Плюшем планировали, если не получится пленных как-то иначе склонить к сотрудничеству, просто выбрасывать их в море и спасать, пока не подобреют. Во многом так и происходило, только никого выбрасывать не пришлось, они сами– оправдали наши надежды Йон с приятелями и казачьи дедушки.

В британском флоте морская пехота занимает привилегированное положение в основном из-за грубой силы, своего рода дедовщина. У нас ситуация встала на уши– морских пехотинцев избивают матросы. Этих молодых упитанных мужчин заставляют чистить клюзы, читай толчки, драить палубу, плести и расплетать канаты, и за нерасторопность бьют по мордасам! Ещё хуже когда эти охреневшие салаги, мальчишки устраивают свои поигрушечки, тут уж действительно хоть топись!

Это дело придумал Плюшевый, рассказал, наконец, что служил в халулайцах, сленговое название спецназа ТОФ, диверсанты, спецура не хуже стройбата. Говорит, всё как-то повода не было нарушить подписку о неразглашении, а теперь, походу, уже без разницы.

Так вот, их первую неделю службы вообще не трогали, всё охотно объясняли и рассказывали. Плюш и спросил опытного солдата, как они в самоходы лазят. Парень показал ему забор с колючей проволокой между гаражом и тылом столовки.

Проволока была натянута как следует, только нижняя струна чуть провисла, и образовалась прореха шириной сантиметров в тридцать над двухметровым ограждением. Плюш сначала, вообще, не поверил бойцу. А через месяц уже понять не мог– чему там удивляться? Совершенно ничего сложного, гораздо труднее было добраться до той прорехи.

Нашим морпехам всего-то дела– фальшборт перемахнуть, никто ж не удерживает, а что можно и не доплыть, так Плюш уверен, что сию секунду кто-то из молодых халулайцев прыгает в ту самую дыру, понятия не имея, что увидит снаружи, военная жизнь иногда так переменчива. Мы же специально шли чуть впереди «Бродяги», чтоб там успели спасти.

Через сутки с начала программы боевой подготовки в распоряжение лейтенанта Боу убыли первые два рекрута. Ну а денька через три, когда задрейфовали рядом с «Бродягой», никто не удивился, что оттуда своим ходом добрались до «Забияки» пяток уже опытных в таких заплывах мужиков в поисках разнообразия и отдыха от регулярной армии Боу.

Как мы поняли из их рассказов, вытащили там из моря каких-то крокодилов говорящих, а не людей, злые до службы ужас кромешный, их господин лейтенант помощниками назначили.

* * *

В жизни бы не поверил, но что с игры взять– оказывается, морская пехота короля почти не умеет драться! Их по уставам от этого отучают, а наши, судя по рассказам, поголовно оказались нарушителями уставов именно в этом пункте.

Смотрели на нас презрительно снисходительно, дескать, что с того, что получилось у вас напасть со спины исподтишка? Или, что всё равно, напали внезапно, без предупреждения!

Нет, ну как будто мне Плюш докладывает, когда собирается по роже съездить, чтоб шиллинг отжать! Ладно, Захар демонстративно пальчиком манит. – Ну, ты, баранище тупорылое, топай сюда!

Парень пытается схватить нахалёнка за шкирку и с треском касается лицом жесткой поверхности. Гнев плохой советчик, заодно учим контролировать эмоции.

Захар часто вежливо просит Йонушку, – пожалуйста, избей вот этого дядю.

На которого Заки тонким пальчиком указал, и гигант не в силах отказать ребёнку. Грега он просто любит, но не слушается, не может он слушаться сразу двоих– он же не шизик!

Морпехи видят, как сэр Джэкоб командует. – Тен! – и Захар ли, Грегори, или кто угодно расстёгивают комбез, вылазят из рукавов, стаскивают до пояса и безоговорочно ложатся для морских горчичников. Наказание не считается унизительным, ещё нужно удостоиться наказания, а не презрительного избиения. Не всякого и не сразу допускаем на рангоут, эту честь тоже нужно заслужить.

Каким образом? А попросту подниматься с палубы. Не можешь, больно, страшно– ползи чистить фекальные стоки, на серьёзное дело таких не берут. Учителя-то те же, казачьи атаманы. Каждым жестом, словом вбивают простую мысль– не нужно готовиться к бою, не нужно его ждать, не бывает боёв прошлых и будущих, бой уже идёт, всё, бояться больше нечего.

Штрафники, мальчишки, для которых это уже стало основой мировоззрения, этак снисходительно просвещают взрослых мужиков! Серьёзно так просвещают, без членовредительства. Командор это дело поставил на вид, что всё, бесплатная медицина кончилась. Цены пиратские, ему тоже некогда и надо зарабатывать.

Морпехи странно к нам относятся. Не злятся, не боятся, как будто благодарны за то, что ещё не покалечили, и особенно за то, что, если покалечим, лечим за свой счёт, а это очень недёшево. Мне, демону, игроку перед ними по-человечески стыдно, пусть и вызвано наше скотство жизненной необходимостью, а этим грубым мужикам и в головы не приходит нас в чём-то винить! Темна ж британская душа!

Пацаны тоже… пережили ребята много, спору нет, но ведь прошло, может, чуть больше месяца, как вышли из Плимута! Когда они успели стать такими снисходительными, понимающими, хладнокровными, когда бы им было так повзрослеть?!

– «Неждан, ты не обижайся, тебе это трудно понять. – Так же снисходительно сказал мне Захар. – Для вас, демонов, это всё игра, а для нас реальная жизнь. Понимаешь, нам тут бывает очень страшно и больно, и нас могут по-настоящему убить».

Честно говоря, сразу даже не нашёл, что на это ответить. Сказать пацану, что я так же всё чувствую и боюсь? А зачем? Это ж какой я молодец, что мальчишка считает меня нечувствительным к боли и бесстрашным!

Пусть и дальше считает, чем дольше, тем лучше, а вот насчёт смерти решил сказать правду, что для нас эта игра по ходу дела навсегда или до смерти. Так же не будет никаких воскрешений и других жизней. «Кина не будет», когда выключат электричество.

– «А! Тогда тебе непонятно потому, что ты демон! – Радостно воскликнул Захар, но тут же смутился. – Неждан, извини, тебе как демону, наверное, неприятно это слышать, но мы все здесь верим в Бога».

– «Ага, было бы смертельно удивительно, если бы не верили. – Просто вынужден я согласиться. – Ты напрасно извиняешься, мы добрые демоны, хорошие, можешь говорить со мной о Боге сколько хочешь».

– «Правда?! Я так и знал, что ты хороший, только э… не всё понимаешь. – Искренне обрадовался Захар и попытался меня просветить. – Злиться на людей плохо, Бог сказал прощать, ведь никто не виноват– Он всех простил. Не говори больше «подонки», ладно»?

– «Хорошо, не буду, прости». – Отвечаю в некотором замешательстве. Действительно, старый я идиот! Не мог сам догадаться, что эти мои самобичевания и самокопания для парня попросту обидны!

– «Конечно, прощу! – Заверил Захар. – Так вот, сам же знаешь, что мы тут в Бога верим не просто потому, что так попы сказали. Что мы живые ещё– настоящее чудо! Смотри, что получается…»

И парень сформулировал мне четыре простые пункта:

1. Мы выжили, значит, Бог есть.

2. Бог помогает правому.

3. Кто выжил, тот прав.

4. Если поступать по правде Его, будем жить и далее, если есть сомнения см. п. 1.

 

Глава 8

Квантум. Бриг «д’Артанян».

Отделения SC на «Бродяге» и «Забияке» постоянно меняются, ведь на «д’Артаняне» появилось столько интересного! Лют дорвался до пушек и к штрафной команде потерял интерес. В принципе он прав, недетское это дело, вредное и опасное.

Даже если на тесной орудийной палубе не задавит пушкой после выстрела, если её не разорвёт, просто дышать сначала пороховой гарью, а потом уксусом совсем неполезно подрастающим организмам.

А чтобы выстрелить, приходится ещё и монтулить за троих– реально, такие же полевые пушки обслуживают втрое больше пушкарей, нормальным расчётам на палубе не поместиться. Так что канониры сполна отрабатывают добавочные паи.

Даже без боёв дело это крайне опасное– орудия пристреливали и калибровали, и парочку стволов разорвало, мужиков покалечило. Жуть, что творилось, пока не выработали более-менее действенную технику безопасности.

И всё равно пацанов, как магнитом, тянуло к пушкам! Ведь, если разобраться, такой уровень артиллерии обусловлен военной наукой, по которой проще нарожать много плохих пушкарей и наделать каких попало пушек, чем выучить и обеспечить нормальной матчастью сколько получится хороших артиллеристов. Не для пиратов та наука писана.

Близнецы совместно с механиками выдали первые дальномеры и колиматорные прицелы. Умникам Сыча показалось мало патентов сигнальщиков и шифровальщиков, потянулись к долям наводчиков и дальнометристов. Ребята с тренированной, цепкой памятью легко оперируют в уме таблицами данных для стрельбы из каждого орудия, но данные эти можно получить лишь опытным путём.

В море пристреляться можно лишь по другому кораблю, или лодке. Так на то и смертники, пора привыкать к обстрелам и вообще полезно помахать вёслами. Приобщаться к артиллерии штрафники начали в роли мишеней.

Никто особо не возражал, буксировали целевые буи, правда, по-своему, на скорость. Дело штрафников, например, с «Забияки» на «Бродягу» прогуляться мимо «д’Артаньяна», а уж как на нём будут стрелять, уже не волнует.

Но опять же обидно главарям SC, что кто-то стреляет и доля им положена, а штрафникам? Не всё понимают? Так вы объясните– на палубе, на свежем воздухе готовы слушать часами! В общем, допустили пацанов для начала к митральезам. Близнецы уже мудрят с защитой расчётов, щиты какие-то прилаживают к станкам и сами станки изобретают.

Снова без пристрелки не разберёшься. Штрафники не задавая лишних вопросов, полезли в шлюпки. Мальчишкам уже ничего не нужно объяснять– не дети, сами понимают, что для того и смертники– рисковать самим ради общей безопасности. И никакой позы, бравады, на мордочках спокойная серьёзность.

* * *

Другим открытием стали Стужа и Жером. Французский шкипер имеет наглость открыто называть «д’Артаньяна» своим! Так и заявил. – Вы будите понять, как любить мой в корабль!

Так все и поверили, что моряк настолько не знает английский! Прикалывался, конечно, не может он иначе, француз одним словом. Самое удивительное, что его за это штрафники за борт не выбросили, насторожились– чтоб так говорить, нужно быть очень в себе уверенным.

Стужа своё ментовское выражение лица как-то даже в игру умудрился протащить– никогда не понять, серьёзно он, или прикалывается. А тут вдруг просто и ясно, без полунамёка на хохму спросил главарей, сколько их мальчишкам нужно времени жизни? Вот сколько бы им хотелось своим пацанам времени хоть для чего? До приватьера или капера? До первого шторма? До последнего сухаря и глотка воды?

Всё, больше поводов задавать общие вопросы штрафники не давали. Жером стал первым помощником капитана, или просто капитаном– французские моряки не забыли своего шкипера. С его воцарением работы значительно прибавилось, он лично приводил свой корабль в порядок.

Вот как дорвался бродяга до неограниченной пиратской власти, видать, что всю жизнь об этом мечтал. Матросы на него неприязненно поглядывали, да и пацаны от него не в восторге, работы, учений и авралов значительно прибавилось.

Прибили намертво к палубам и переборкам почти всё имущество, вдвое, втрое усилили крепления орудий. После серьёзного разговора со старшинами SC мастерские «Бродяги» усиленно работали лишь на командорские заказы. Делались водяные помпы, на готовые кожаные рукава насадки, дополнительные парусиновые шланги, страховочные пояса… – набор «всё для хорошего шторма».

Сыч доложил главарям, что караван идёт необычным курсом, идут они прямиком через «утробу Атлантики». Дурная слава у этого райончика, во времена Второй Мировой излюбленное место преступлений «волчих стай» Кригсмарине.

Одно у маршрута преимущество, за ними точно никто не увяжется. Плюш и Неждан явились к Руде, тот подтвердил, что да, скорость отряда снизилась, управление усложнилось, стало труднее уклоняться от возможных встреч, а у них в отряде, как назло, ни одного фрегата! Серьёзно, нагонит другой отряд, что делать? Кого-то бросить? А толку? Хоть врассыпную разбегайся, поймают, да и как потом снова собраться вместе?

Старшины, как будто только вспомнили, доложили Командору о секстанте, хронометре и прочей штрафной навигации. Тот не очень удивился, как знал уже, SC отрядила на каждый борт отряда пацанов, сдавших Сычу экзамены по определению координат. Общим решением ребят назначили «помощниками капитанов по особым вопросам» сдополнительными паями.

Штрафная команда со всеми силами включилась в подготовку отряда к неизбежному шторму.

* * *

Неждан.

Странно устроен человек. От боя с французами мы вполне могли уклониться, но сами их спровоцировали, с какого-то перепугу считая бой неизбежным. От шторма, как от судьбы, уйти невозможно, а нам казалось, что это ерунда. Можно молиться Богу, если страшно, или просто попросить по-хорошему, ведь шторму случаться совершенно необязательно!

Ну, не может быть в игре фатальных сюжетов! Ага, так нам казалось, хотя квантум, помнится, дал ясно понять, что для него убить нас пустое дело. Грозная безжалостная стихия! Это я об Атлантике, а про игру уже почти не думалось, вернее, океан воспринимался не как в игре. Это судьба– нужно просто успеть сделать всё, что от нас зависит, и принять остальное как данность.

Удивительно, мы шли прямо в чёртову утробу океана, и ничего такого не испытывали, обычная жизнь. Тренировки и занятия по расписанию, думали о своём, болтали, даже играли! Захар как всегда шарился по сети, и мне совсем не хотелось думать, что делает это искусственный интеллект моего персонажа и часть моего сознания, насколько я понимаю природу квантума.

По мне мой самый настоящий пацан на моих глазах изучает французский и латынь, читает английских поэтов, морские приключения, описания реальных походов. Почти забросили боевые развлечения, да словно чёрт его натолкнул на нелепую игру «Сталкеры против пиратов». Совершенно бредовая идея, однако проект оказался полезным.

Прежде всего, достижения игрока в «Сталкере» засчитывали при установке начальных характеристик! Хо-хо! В этом вопросе я смог реально помочь Захару, мы получили довольно продвинутого перса. «Мы» втом смысле, что пришлось и дальше с ним играть, в аккаунт пускают только меня, а парня я словно за ручку провожу.

Интересная игра, разделяться там не получается– прям как в реале, то есть как всегда, Захар, например, за рычагами, я в кресле второго пилота и штурмана, или наоборот. Даже схватки с ИИ не отличишь от реальных, для прокачки на первых уровнях как раз хватило этих виртуальных големов.

Прокачиваться дальше можно только, побеждая реальных противников, а они бесплатно не дерутся– нужна серьёзная ставка, или платишь за тренировочный спарринг с высокоуровневым игроком. Немного разобрался в настройках, оказалось, что с живым игроком просто по желанию подраться не получится. Нужно оплатить форму вызова на бой, отметить галочкой «возможность гибели» себя и его, выбрать время и что-то написать от себя. Если человек за день не принимает вызов, игровые деньги возвращаются.

Обратил внимание, что от позиций «возможность гибели» уразных игроков по-разному менялась стоимость вызова. Всего от стартовых плюшек у нас было 1000 игровых монет. Перебрали почти все варианты, как раз хватило на запрос какому-то «Берсу», да и то пришлось согласиться на возможность собственной гибели, отметка над его смертью сумму не меняла. За сам вызов 300, и столько же он по идее заберёт награды, нам в случае его убийства за две минуты спарринга тоже положена половина всех его денег.

Захару такие условия показались очень подходящими, так чтоб противник не пропустил наш запрос, заполнил поле текстового сообщения сплошным детским матерным натуралистическим описанием трёх форм интимной близости– четвёртое не влезло в 1000 знаков, да и то пришлось сокращать большую часть слов.

Мне бы хватило одного предложения «я тебя … до смерти», не люблю лишних слов, однако Захаркино красноречие всё-таки повлияло на адресата, уже через пять минут он согласился встретиться с нами немедленно. Перед нами выскочили сообщения:

«Предупреждение.

Ваше текстовое сообщение признанно оскорбительным, ваш противник вправе требовать удовлетворения, в случае отказа от боя ваш аккаунт будет удалён».

«Предупреждение.

Ваш уровень– третий, уровень вашего противника– пятнадцатый, вы согласились на возможность летального исхода, болевые ощущения– 100 %. Вероятность успеха– 4,2 %. Старик, сам не знаю, откуда взялись эти четыре процента, системе видней. Давай ты выберешь менее болезненный способ самоубийства? (да/нет)».

Я одобрительно ухмыльнулся, диалоговые тексты писали ребята с юмором. Захар серьёзно ответил. – Нет, меня устраивает этот.

После его слов появился новый текст:

«По требованию оскорблённого вами игрока сообщение о вашем бое не попадёт в ленту новостей, исключительные права на запись боя принадлежат победителю. Удачи в схватке».

Думаю, что это такое удумал сотворить «оскорблённый» спацаном? Не знаю, кем надо быть, чтоб не понять, что писал ему вызов пацан! Этот Берс видит наш третий уровень и со своим пятнадцатым требует ещё и конфиденциальности! Ну, сука высокоуровневая!

– Насрать на его уровень. – Успокоил меня Захарка, и как раз пропал текст сообщения, мы оказались на арене. Взять контроль на себя я и пробовать не стал, такой ощущался Захаров деловой настрой, да и правда– сам нарывался, вот и пусть теперь разгребает.

Действительно ведь насрать на эти уровни, они же ничегошеньки не прибавляют. Уровни говорят о предыдущих победах и сдаче каких-то экзаменов, прохождении испытаний, это просто оценка! Так если покойничку поставили пятнадцатый, Захару полагается сто пятидесятый, но нет в жизни справедливости даже в игре. Укокошил Захарушка оскорблённого на первой минуте, а нам за это очков опыта хватило только для перехода на один уровень!

Мы с Захаром пока непризнанные и нужно этим пользоваться, скромность украшает и пополняет счёт– сразу после боя велели все сведения и записи удалить, даже отказались от денег. Реально система предложила за права на записи десять тысяч игровых монет! Жалко чуть не до слёз, но жадность губительна. Нам с этого покойничка отломилось двадцать четыре тысячи, так Захарка тут же оформил пять аналогичных заявок, а текст скопировал с предыдущей. Думаем, зачем что-то менять, если оно работает?

Практически сразу получили согласие от четверых, а когда их упокоили, пришёл ответ от пятого. Этот перец тридцатого левела, видимо, был в игре востребован и неплохо зарабатывал, за пять минут боя нам подняли уровень на три позиции и отсыпали сорок тысяч монет.

Захар хотел снова заполнять заявки, но я его придержал. Сами же установили суточный игровой лимит– склянки на развлечения и две склянки развивающие программы. Он остался в игре, кроме поединков можно прокачивать персонажа, проходя разные испытания. Особенно его отчего-то привлекло фехтование.

Меня всегда смешил трепет девочек от французского, а мальчиков от махания острым железом. Совершенно в жизни ненужная ерунда, наверно, тем и привлекательна– аристократичной ненужностью, полным отрывом от нормального мата и обычной поножовщины. А тут ещё и гипнотизирующее название «Дестреза»!

Вне игры Пушок этой Дестрезой одолел, и здесь то же самое ещё и за такие деньги– двадцать тысяч начальный курс! Ладно, думаю, куда ещё тратить игровые монеты? За то не бальные танцы или фигурное катание, пусть ребёнок развивается, может, доведётся, кого зарезать в приличном обществе, так не опозоримся перед дамами.

Сам я уже немного в теме, принялся помогать и подсказывать, увлёкся, час пролетел незаметно. Только закончился урок, смотрю, отметка горит– есть личное сообщение. Открываю и э… очень сильно ругаюсь– заявка на бой от некого Григория ПотОмкина! Какой-то пацан пятого уровня чистым матом описывает, как будет меня э… убивать на арене! В трёх вариантах! Явно было бы и четвёртое, просто не влезло в 1000 знаков, и так сплошные сокращения.

Думаю, вот что я ему сделал? Как он мог вообще про нас узнать? Открываю статистику, уровень уже одиннадцатый, но нет никаких сведений о том, как я прокачался. Ага, если открыт дуэльный счёт, сразу попадаем в ротацию, вот условия моего вызова– 300 игровых монет если согласен погибнуть, остальные позиции роли не играют. Почти как наш первый!

Так, думаю, что-то меня тогда насторожило. Возмутило, конечно, что взрослые люди так резко реагируют на детскую ругань… Стоп! Учёный этот, Паша, кажется, чётко сказал, что не может быть в квантуме несовершеннолетних! Захар это исключение и… не только он.

Сразу стало интересно, а что сейчас поделывают Сбитый Грегори и Плюшевый? По идее спать должны, как мы с Захаром, вот и ладушки, действительно хватит игр, спать пора.

– «Всё, тебе говорят! Завтра спросим»! – Привычно уже пресекаю возражения и на правах старшего отправляю Захара спать. Пацан с убитым видом долго рылся в записях, наконец, поставил себе мультик и отрубился, подключаюсь к его сну.

Утром с Плюшевым посмеялись, Гриша ПотОмкин оказался их ником, они, как и мы с Захаром, тоже давно уже лазят по сети и так же считали, что это только им так повезло. Плюшевый сказал, что Зай-Кис для нашего перса неудачный ник, девчоночий или детский, Захар пожал плечами– он первый что-то успел сказать по этому поводу, остальных всё устроило.

Разговорились, у кого, сколько игровых монет, так Плюш втрое нас обогнал! Оказывается, что напрасно мы отказались от записей побед над высокоуровневыми противниками, за их просмотр реально платят! А если открыть бесплатный доступ к самым эффектным поединкам, полагаются премии за просмотры и лайки, ну и реклама, само собой.

Ещё интересней, что поместить в свободный доступ можно любые ролики при условии, что они сняты в квантуме. То есть фото-видео не берут даже в 3-ёх измерениях, только от первого лица с полным восприятием. Объяснять, как делать такие записи Плюшевый не стал, пообещал скинуть в игре ссылки на обучающие ресурсы.

Понятно, что моя паранойя сразу сделала стойку на ушах, вот как могла возникнуть игра с таким названием и с таким функционалом?! Плюш заметил, что идея идиотская, а у дебилов мысли сходятся– нашу вот эту игру тоже особо умной назвать язык не повернётся. А тот проект объясняется просто, в описании ссылка на популярную книжку какого-то Нагорного под тем же названием. Плюшевый читать даже мне не рекомендовал, говорит, лютая графомань на диком бреде, но пипл хавает, вот и замутили игрушку.

Я потом не поленился посмотреть, успокоился немного– действительно дичь клиническая, хоть в учебник вставляй. Надо же такое придумать, каторжане устроили мятеж на корабле, поубивали всех, а офицеров пытали, но они им ничего не сказали! Интересно просто, что они им, кто бы ни подразумевался, могли сказать?!

Потом совершили в городе революцию, горожане, оказывается, до их прибытия и не ведали, как их страшно угнетают. Взяли штурмом замок и богатые дома, прямо колоннами под каким-то флагом и под грохот барабанов! Богачей и чиновников вешали и рубили головы, а губернатора, не понять за что, совсем четвертовали.

Один публичный дом, судя по лозунгам, вроде бы, освободили, но по описанию оккупировали на одни сутки, а на другие жительниц погрузили на корабль и повезли в Америку. Главный герой по ходу дела влюбился сразу в двух девушек и не может определиться, а они в других парней втрескались, правда, в героя тоже влюбились, но уже третьи… короче, интриги.

Дальше читать не стал, автор ещё пишет, вот кто придумал это гадство, публиковать кусками незаконченные книги? А если автор совсем не допишет? Перестанут из клиники выпускать и карандаш отберут?

Если серьёзно, заглянули по ссылкам на «Ква-шоп» и «Кванторрис», принялись разбираться с воспроизведением зрительной памяти. Как раз к ежедневным заботам хватило всей этой игровой ерунды, чтоб о плохом не думать, пока это самое плохое с нами не случилось. Действительно ведь в Атлантике мы обязательно должны пережить… или не пережить бурю.

 

Глава 9

Неждан.

Шторм застал меня и Плюша на «д’Артаняне». Хорошо это или плохо, судить трудно, кажется, что хуже нам быть просто не могло. Вернее, стало казаться с определённого момента, хотя погода продолжала портиться. Атлантика по-своему благородна, если не считать ураганов, внезапно почти не налетает, за то если уж взялась за шкирки, не отстанет, пока души не вытряхнет.

День мы шли в условиях просто плохой походы уже полностью уверенные, что это Атлантический шторм. Приказы розданы, контрольные точки назначены, люки задраены, переоделись в чистое, набили карманы сухарями, на пояса повесили по второй фляжке воды.

Ночью не было звёзд, утро не наступило, волны и тучи смешались– вокруг вода стеной, иногда под ногами мелькает небо. Ударное отделение вместе с лучшими матросами на парусной вахте, мы шли под штормовыми парусами! Что такое штормовой парус? Лично твоя роба на тебе и на мачте, пока ты пытаешься что-то сделать с этой тряпкой по команде шкипера.

А когда слез радостно узнаёшь, что сделали всё не так, и нам снова нужно туда, весело лезешь обратно, ведь на палубе слегка мокро– мачты ложатся на воду и волны смывают нас с палубы. Срывались с рей, в волнах не видно всплеска, куда упал маленький комочек смертного ужаса. Молча обернуться, – прощай, брат, мы будем тебя помнить! – и снова за дело, мы должны идти под штормовыми парусами!

«Чтобы стоять, я должен держаться…» просто должен, просто держаться и держать своих… даже зубами– стало понятно, обо что наши деды сточили зубы– об этот проклятый такелаж! Рулевой плавник при таком волнении практически бесполезен, один удар в борт, другой, и всё– надежда останется только на помпы.

Приказал себе и Захару– не думать, не надеяться, ничего не кончится, это навсегда– можно не бояться. Мысли унесло ветром, страх смыло волнами, время пропало, осталась бездна под нами и бесконечность сверху. Использовал новоприобретённые навыки, запоминал картинку, как снимал воображаемой камерой.

Иногда пробиваются эмоции, осознаю окружающее, чтобы снова отключиться. Я зубами вцепился в ворот Плюша– не отдам! Джим схватил Захара за ноги, держит из последних сил. Шкипер в грохоте шторма что-то орёт небу на латыни, руки простёр, тучи пронзают молнии.

Жером приказал убрать паруса. Нас уже заливает, не хватает рук на помпах и штурвале. Одеревенели руки и ноги, превращаюсь в промокшую насквозь тупую деревяшку. Тело движется через силу, которой давно уже нет, как нет ни крошки в карманах и ни капельки в обеих фляжках. Кто-то тащит за рукав, не сразу оборачиваюсь, нескладная фигура протягивает фляжку.

– А! Рыжий! Спасибо!

По глотку воды, по сухарю и снова за рычаги помпы– без смысла, без цели, просто так. Командор, цепляясь за леер, понёс дальше воду и еду.

Сколько это продолжалось? Где-то через пару суток стало чуть легче. Вот вроде бы тот же шторм, те же волны и тучи, но знали уже, что одолели, выдержали, зверь соскучился нас убивать и пошёл искать жертву полегче.

Самый верный признак– шкипер снова погнал нас на реи ставить штормовые паруса. Нет времени отдыхать, быстрей искать другие корабли отряда. У каждого «помощника по особым вопросам» список контрольных точек, сначала нужно двигаться к ближайшей, и далее по маршруту. Только самая шустрая «д’Артанян» пойдёт не к ближайшей, а к первой в списке. Когда дойдём до последней точки, ждать уже никого не станем, будем считать, что спасли всех.

* * *

Сильно повезло, по пути к первой точке в телескоп почти у горизонта заметили что-то похожее на терпящее бедствие судно. Вовремя подошли, оказалась «Бродяга», по палубу залитая водой. На реях идиллия– мастеровые, бойцы отряда Боу в обнимку с мастиффами и Кэп у Доусона на ручках!

Красавчики просто, но тупые– мы ж не их спасать пришли, вернее, не столько их, сколько саму «Бродягу». Двоих особо нервных пришлось зарезать, и вовсе не для драматизма, нечем стрелять, за сухим порохом слишком далеко лезть. Остальные сообразили, что единственный путь к спасению– только откачать воду.

Поставили на трёх уцелевших реях штормовые паруса, пошла против волнения. Завели по бортам парусиновые пластыри, навалились двумя экипажами, начала понемногу подниматься над волнами. К первой точке решили не идти, нашли же самую тихоходную нашу лохань и времени с ней изрядно потеряли, пошли сразу ко второй.

На наше счастье для «Забияки» и «Подарка» ближайшей оказалась первая точка, практически невредимый шлюп догнал нас под утро, купец ближе к обеду.

«Системное сообщение.

Поздравляем, вы выполнили системное задание «Пережить бурю в океане». Вам начислено 500 очков опыта, ваш опыт 14200.

Доступен переход на следующий уровень, желаете перейти»?

– «Давай».

«Ваш выбор принят.

За переход на новый уровень списано 10000 очков опыта.

Ваш уровень– пятый.

Ваш опыт– 4200.

Доступно рандомное увеличение характеристик и усложнение мира. Желаете применить»?

Думаю, ну что ещё страшнее тут может случиться? – «Давай».

«Ваш выбор принят. Вам начислены бонусы.

Текущая сложность мира увеличена на 11 %.

Увеличение удачи на 12%

Мироощущения на 9%

Предчувствия на 12%

Скорости реакции на 3%

По законам мира вы должны были погибнуть, но вы продолжаете путь, вам засчитывается выполнение задания глобального квеста «Не нарочно изменить мир». Вам доступен выход из игры».

Вот радость-то! Поболтаем, а теперь, всё, спать, Захар уже спит давно. Я тоже упал прям на палубу и отрубился счастливый.

* * *

Просыпаюсь, бужу Захара, не отзывается. Чувствую его, здесь он, со мной, но не просыпается– не хочет просыпаться! Думаю, ладно, беру на себя контроль, а он не берётся! Тело не откликается! Глаза открыть не могу, но звуки различаю и чувствую кожей мокрую одежду, жёсткую палубу под собой.

Решаю, что это сбой программы, хотя какая может быть программа в моей собственной башке?! Но допустим, вот и к снам нет доступа и в сеть не выйдешь, правда, без Захара я не пробовал, может, без него нельзя…

Так! Вот это всё происходит в моей голове и в компьютерах-мозгах квантума, нет никакого Захара! И кораблей в океане нет! Стоп! Что они говорили об игровой смерти? Возможна смерть мозга! Походу, это оно… но я же чувствую Захарушку! Он живой и здоровый, просто очень не хочет просыпаться, отгородился от всего и всех.

Значит, сбой программы? Но почему так натурально? Логичнее были бы искажения, глюки, а тут я как демон какой-то заперт в практически потухшей лампе сознания Захара. Алё, квантум! Что молчишь, вякни что-нибудь! Не отзывается… Почему же так от этого тоскливо?

Так, без истерик! Начнём сначала– кто в чьём сознании? Если как оно и должно быть, призрак, образ Захара в моём сознании, я в этой ситуации должен легко управлять его призрачным телом. Тут облом, значит, всё немножко наоборот. Это как? Если совсем наоборот, я призрак в реальном сознании напуганного, уставшего, впавшего в оцепенение настоящего мальчишки!

Не успеваю как следует охренеть от собственного предположения, чувствую, меня перевернули, хлопают по щекам, оттянули веко, но изображения нет, только свет.

– Что с ним? – голос Командора.

– Вроде бы спит. – Отвечает Плюш. – Дышит, сжался вон, но так не спят.

– Похоже на летаргию. – Голос Стужи.

– Видели фильм «Клиент»? – К обсуждению подключился Пушок. – Мальчишка от страха оцепенел, просто ни на что не реагирует. Это должно пройти.

– То мальчишка, а что же Неждан? – Голос Плюша стал резче.

– А ты не видишь? – Жёстко переспросил Руда. – Его нет, он бы точно так лежать не стал.

– Да уж, Нежданушка оцепенеть не должен. – Грустно заметил Пушок.

– Паша с Женей говорили о смерти мозга в случае игровой смерти персонажа. – Заговорил Руда глухо. – Это, скорей всего, оно и есть. И это не просто временное оцепенение, если квантум засчитал гибель.

– Он живой. – Растерянно проговорил Плюшевый.

Ему никто не ответил, молчание затянулось.

– Вашу мать, он живой! – Зарычал Грег, парня Плюша я даже на слух узнаю.

– Дружище, это просто игра, Неждан уже встаёт с ложемента, – заговорил Пушок добрым голосом. – Мы скоро увидим его на встрече.

Вот как бы ни было мне жутко и одиноко, мысленно заржал, представив себе рожу Грегори. Какой ложемент, какая встреча?!

– Ты не думай, Захара перевезём на «Подарок», ему же нужен уход. – Проговорил Командор.

Раздался резкий свист– Грег сзывает ударное отделение.

Растерянный голос Пушка. – Дружище, послушай, ты напрасно злишься, тут же никто не виноват…

Холодный ответ Сбитого. – Эндрю, залепил едало и пошёл вон. Командор, прикажи в дрейф, шлюпку на воду, сигнал на «Забияку»– мы возвращаемся.

– А-а-а… – Что-то хотел сказать Руда, командир ударного отделения SC выразился яснее. – Лучше сам прикажи.

Руда деревянным голосом отдал нужные приказы.

Грег продолжил распоряжаться. – Китти, Кэтти, пока мы не поднимемся на палубу «Забияки», стоите рядом с рыжим и улыбаетесь. Всё ясно?

– Ай-ай, сэр старший брат храбрец, смертник, сэр! – Хором пропели близняшки.

– Джек! Ну, хоть попытайся развлечь девчонок! – Дружески подбодрил Сбитый, наверное, немного напряжённого Командора– ему тоже должно быть совершенно ясно, на какой случай старшина SC оставил в его обществе эту сладкую парочку.

– Девочки, постарайтесь не скучать. Мы быстро и сразу пришлём шлюпку за вами. – Напутствовал Грег близняшек. Меня, то есть Захара взяли несколько рук, подняли, понесли.

Думаю, тут от меня уже ничего не зависит, нет никакого смысла биться головой в виртуальную стену. Стало интересно, Захару что-нибудь снится? Мне, например, давно не снились девушки– сны же общие с пацаном, вот и никаких девушек. А сейчас-то кто мешает? Никто, значит, спать и … спать!

* * *

Россия. База отдыха «Кедровая», оперативный центр проекта «Кватум Эго».

Раздался звук срочного вызова, Паша поднял глаза на монитор, проговорил. – Здравствуйте, Доктор.

– «Когда получено сообщение от связного? Когда оно было записано»?

Женя посмотрел на потолок, почесал затылок, припомнил. – Где-то с час назад, не позже, а когда он его записал, сказать затруднительно, не совсем ясно, что у них творится со временем…

Доктор не стал дослушивать. – «Связной сообщил о выполнении системного задания, но ни один не попробовал выйти из игры. Захар впал в оцепенение, что произошло с сознанием Неждана, неизвестно. Давайте предположим самое худшее, оно каким-то образом уцелело. Неждан не может контролировать тело, нет связи с игрой, он начинает понимать, что происходит на самом деле».

– Вернее, догадываться! – Заметил Паша. – И не тот он человек, чтобы всех оповещать о своих догадках.

– Да, Доктор, – подтвердил Женя, – пока не убедится, даже Плюшу ничего не расскажет.

– «Как он может убедиться»?

– Никак. – Пожал Паша плечами.

– «Немедленно в рабочем домике установите ложементы, как были. Уложите манекены, лица распечатайте на 3D принтере. Всё сделайте сами! Или нет…»

Побледневшие Женя с Пашей напряжённо вглядывались в монитор.

– «Лучше привлеките Лютикова и Грозного, скажите им, что призраки существуют, пока верят, что они живы. Новую встречу проведём оттуда– у Неждана не должно остаться сомнений, что они ещё реально существуют. Приступайте».

 

Часть третья

 

Глава 1

Неждан.

«Системное сообщение.

В ответ на ваш запрос:

Аппаратные сбои не фиксировались, статистические показатели не превышают допустимых значений– причины для запуска аварийного самотестирования отсутствуют. Если вы считаете, что аварийные процедуры необходимы, обратитесь в техподдержку. Желаете написать запрос»?

Та-а-ак! Кажись, заработала! Отчего это она? Прислушался к Захару– спит, ну-ка, ну-ка! Что-то он слишком старательно спит, дышит ровно, как под линейку, и спокойный-приспокойный. У нас же, вроде бы, шоковое оцепенение? Просто прилежно спящий приличный ребёнок, шока и следа нет.

Спохватился, а что у меня за воспоминания заряжены в сон? Фантазии, основанные на реальных событиях, Ленка с Наташкой голые и пьяные. Собственно я ещё сплю, системное сообщение получил во сне, лежу ни во что не одетый на разложенном диване с двумя девушками и рассуждаю, а что это тринадцатилетний подросток в той же голове подозрительно притих?! Гений, мля!

Просыпаюсь. Чувствую сильные руки, укачивают, добрый рокочущий голос что-то мурлычет по-своему. Попробовал чуть приоткрыть глаза, Йон держит на руках, баюкает. Очень мило, а Захар, кажется, действительно спит. Думаю, пусть поспит, пацану так мало досталось в жизни ласки.

Мальчик паинькой проспал целые склянки и очень натурально проснулся. Йон положил его в гамак и ушёл, наверное, на мостик, так он ради убедительности спал ещё четверть часа. А мне-то что? Радоваться надо, что ребёнок пришёл в себя, остальное детали.

– Привет, Захарушка! Выспался? – Говорю обычным утренним тоном.

– Ага, а ты? – Отвечает, как всегда, очень правдоподобно мысленно зевая.

– И я поспал немного. Что ты помнишь, когда уснул? – Надо же парня подготовить.

– Ну… нас «Забияка» догнала… э… да это ж её капитанская каюта! – Пацан принялся озираться в помещении, спросил весело. – Стой-ка! Мы во сне перелетели с «д’Артаняна»?!

– Можно и так сказать. – Говорю очень серьёзно. – Ты очень крепко уснул и не хотел просыпаться. Я не мог тебя разбудить. Мой мир не откликался. Мне не подчинялось тело.

– А сейчас? – Спросил он настороженно.

– Сейчас всё хорошо. Пойдём на мостик? Обрадуем Йона, Плюша, пацанов, все за тебя очень волновались!

– За нас. – Поправил Захар строго. – Плюш и Грегори должны были волноваться за нас!

– Так и было. Знаешь, я ничего не мог сделать, но слышал всё очень хорошо. Командор считает, что ты умер или почти умер, а я вернулся в наш мир. Он хотел отправить тебя на «Подарок»…

– Нашлась «Подарок»? – Обрадовался Захар.

– Да, с ней всё хорошо, мы подготовили корабли к буре. Так вот, он хотел отправить тебя на «Подарок», как всех тяжело больных. Грегори объявил в SC тревогу, очень попросил Командора не мешать забрать нас на «Забияку», даже приказал печенькам постоять с ним рядом, чтоб не вздумал дёргаться.

– Вот это да! – Захар растерялся и растрогался. С Грегори он уже почти приятельствовал, но точно дружбой это не считал. Пацан оценил, что недавний его «почти враг» пошёл на резкое обострение с Командором, больше, чем угрозу– реальную готовность применить оружие– и за что? Даже не за жизнь его, лишь за уверенность, что нас уже мёртвых случайно не выбросят в море. Захар ни на йоту не верил, что Командор не воспользовался бы случаем избавиться от нас, ведь Черныш ясно сказал– устранят при первой возможности!

Я прочитал его мысли, угадал в нахлынувшей благодарности, весёлой торжествующей злости, холодном презрении. Он ухмыльнулся. – Будем считать, что Командор тоже волновался, передадим приветик.

Захар встал с гамака, огляделся. На столе нашлась фляжка с козьим молоком, ну, конечно– мы ведь больные, нам положено. Заглянул в продуктовый ларь, сухари и сыр, нормально. Через полсклянки встал из-за стола, тело затекло, ещё плохо слушалось. – Неждан, давай-ка ты попробуй рулить.

Я спокойно беру управление, делаю несколько разминочных упражнений. – Вроде бы, всё под контролем.

– Вот и славно, ты и поговори с Плюшем, ведь он считает, что ты… – Захар осёкся, не найдя слов, а что я?

Умер? Сбежал? Чёрт побери, появись у меня тогда возможность выйти из игры, что б тогда? Сидел бы сейчас в рабочем домике и думал, можно ли не считать моё бегство предательством! Ведь я только сейчас начал осознавать, как тогда испугался! Да! Я боюсь умереть, прекратить существование, исчезнуть, ведь я точно знаю, что всё закончится, когда выключат ток моей жизни.

Не хочу ему врать. – Захар, извини, мне было очень страшно!

– Правда?! – Воскликнул он искренне и как-то очень удивлённо. Действительно, по мне сказать трудно, что я очень боялся– спал, и такое снилось… Так! Откуда ему об этом знать?

– Ну, пойдём уже, обрадуем Йона и с Плюшем поговорим, сколько ещё ковыряться?! – Он отчего-то сразу стал меня поторапливать.

Всё-таки подсматривал поганец!

* * *

На мостике с официальными объятьями никто не полез– посмотрели, улыбнулись, и всё, только дядя Яша ещё и вздохнул по-стариковски.

Плюш позвал пройтись по кораблю, проведать ребят. Когда спустились с мостика, я спокойно принялся рассказывать, глядя перед собой. – Захар просто уснул и не отзывался. Я находился в сознании, доступа к управлению не было, квантум отрезало. Всё слышал, ощущал, чувствовал Захара, он просто очень испугался и устал. Представляешь? По-настоящему его напугал только шторм!

– Ну и что? – Не понял Плюш. – Я тоже в шторм на реях не раз обоссался, и так все были мокрые.

– А до этого, значит, ничего страшного не происходило?! – Я начал злиться.

– Когда? – Уточнил Плюш.

– Да не для нас с тобой, для пацанов! – Почти теряю терпение.

– А для них тем более! – Наградил он меня снисходительным взглядом. – Не путай «напугать» с «испугать». Пугаются они с удовольствием, но реально почти ничего не боятся, только собственной гибели– это единственное. А мы…

Он покачал головой. – Привыкли бояться всякой ерунды– рака, СПИДа, ядерный войны, кризиса, а про самое главное, единственное, чего действительно стоит бояться, столько напридумывали!

Я не мог отвести от него взгляда, дружище вновь меня удивил! Он смутился. – Ладно тебе, отвернись.

Я отвернулся к морю, пробурчал. – Давай пока без философии?

Он кивнул. – Хорошо. Как думаешь, что это было?

– По-моему, вывод ясен. По крайней мере, Захар реальный человек в собственном мире, а не результат работы квантума, это я здесь виртуальное порождение.

– Скорей всего это касается нас всех. – Проворчал Плюш. – В той или иной степени, конечно. Так, что мы помним о квантуме? Он взаимодействует с сознаниями. Получается, что твоё сознание «записано» вмозге Захара, ну, какая-то его часть. Сам посуди, иначе бы ты отключился, и случилась бы эта… смерть мозга, как говорили Паша и Женя.

– А она ещё не случилась? – Проговорил я задумчиво.

– Да уж, вопросик! – Согласился Плюш. – Слушай! Нам же полагается выход из игры! Ну, как в прошлый раз! Давай спросим, что произошло с нашими тушками?

– Спрашивать не будем, что-то рассказывать тоже не нужно. – Я задумался. – Давай поставим себя на место Паши и Жени. Допустим, с нами уже что-то случилась, что нужно сделать прежде всего?

– Если игра продолжается, необходимо нас убедить, что с нами всё в порядке. – Проговорил Плюшевый. – Нам невзначай нас же и покажут.

– Следующая встреча произойдёт в рабочем домике, ставлю гинею. – Говорю уверенно.

– Да я и спорить не стану. – Ухмыльнулся Плюш. – Ладно, пойдём всё-таки обрадуем ребят и передадим Командору приветик.

* * *

Россия. База отдыха «Кедровая», рабочий домик проекта «Кватум Эго».

Капитаны Лютиков и Грозный замерли у порога, неуверенно оглядываясь, – как будто ничего не случилось, в ложементах располагались оба клана. Парни дышали, хмурились, улыбались.

Паша и Женя под пристальными взглядами офицеров ФСБ почувствовали себя неуютно. Выдержка у мужиков, само собой, профессиональная, но одного тут уже табуреткой пробили, обострять не хотелось.

– Присаживайтесь, пожалуйста. – Предложил Паша, указав на кресла операторов. – Мы всё сейчас объясним!

Капитаны молча присели в кресла, внимательно уставились на сотрудников.

Женя приступил к объяснениям. – Как вы должны помнить, ваших родных и друзей убили, они мертвы. Всё это, – он обвёл рукой манекены, – инсценировка для… э…

– Мы называем их призраками. – Пришёл на помощь коллеге Паша. – Нужно же как-то называть сознания в отрыве от человека. Главное поймите– это не ваши парни.

Грозный и Лютиков поморщились, но промолчали, учёные продолжили объяснения.

– Произошло невероятное, через квантум удалось подключиться к сознаниям жителей другого мира! Они где-то реально существуют, а то, что считает себя вашими ребятами, это часть сознаний этих жителей, шизоидная составляющая, посредник. – Женя, морщась, постарался подобрать слова попроще.

Паша решительно заявил. – Наша задача, смысл проекта в том, чтобы призраки заблуждались насколько возможно долго. Мы многое можем им подсказать, и нас интересует их мир, особенно та ситуация– что это такое? Представляете, какой может получиться социальный, исторический эксперимент?!

Офицеры задумчиво кивнули, Паша заговорил деловым тоном. – Обратите внимание на мониторы перед вами. Это игра «Сталкеры против пиратов», часть нашего проекта. Невероятно, но факт, призракам как-то удаётся выходить в квантум из своего мира. Точно установлено участие в игре Неждана и Плюшевого, значит, скоро можно ждать появление остальных.

– Мы понимаем, что вы никогда в жизни не занимались подобной ерундой. – Смущённо сказал Паша. – Даже и не думали заниматься чем-то подобным…

Дядя Серёжа поднял на него удивлённые глаза. – А что это прям не думали? Так-то и впрямь времени вечно не хватает, а на пенсии…

Отец Макса проворчал. – Как раз уже оформляют!

– Тем более! – С энтузиазмом поддержал его Женя. – Сетевые онлайн игры не такое уж бездумное времяпрепровождение, и совсем почти не вызывают зависимости, в смысле стойкой привязанности, то есть если надоест, всегда можно…

– Парни, вы нам просто скажите. – Снисходительно заговорил дядя Серёжа. – Мы сможем в сети общаться со своими ребятами?

– Вообще, да. – Действительно просто ответил Паша, но под пристальным взглядом приятеля утратил напускную невозмутимость и не так уверенно принялся объяснять. – Вернее, может быть, что сможете общаться с вашими ребятами или с кем-то… э… кто сейчас считает себя… э… ими…

Женя решил вмешаться. – Мы ожидаем, что они вскоре вместе выйдут с нами на связь, «выйдут из игры», как после ограбления Мадейры. Для этого и понадобились эти э… декорации и ваше присутствие.

– Ага! – Понятливо кивнул дядя Серёжа. – Вам нужно, чтобы они нас и всё это тут «случайно застали».

– Нам нужно! – Сурово поправил Паша.

– Что там вам нужно, лично мне фиолетово! – Грустно сказал капитан Грозный, – а нам просто нравится думать, что где-то живёт часть наших ребят и, если мы сможем им помочь даже на том свете, это просто здорово!

– Считайте, что мы лично заинтересованы в успехе эксперимента. – Поддержал друга дядя Серёжа.

 

Глава 2

Неждан.

Как нам обрадовались пацаны! Искренний восторг потребовал естественного телесного отклика, радостная встреча перешла в весёлую тренировку, аж удивительно, как никого на радостях не покалечили.

Плюшевый велел дать флажный сигнал «Захар проснулся», получили ответ «Выход после отбоя», и всё– служба продолжилась по заведённому порядку, никакие воскрешения не могут его нарушить.

На шлюпе штрафная команда традиционно облюбовала такелажку. Обустроились обстоятельно, ребята ударного отделения даже сладили гамаки, Плюшевый и нам с Захаркой заодно устроил. Вечером Захар стеснительно спросил. – А мне с тобой на выход опять нельзя? Вот в «Сталкеров против пиратов» ты ж меня проводишь по своему аккаунту, может и тут попробуем?

– Неудобно перед парнями без предупреждения…

Захар хмыкнул без слов, да я и так понял, – «в чужую голову вселяться без предупреждения было удобно»!

– Погоди. – Встаю с гамака. Подошёл к Плюшу, потряс за плечо, он открыл глаза. Говорю. – Я попробую привести на встречу Захара.

– Точно! Мы тогда с Грегори придём. – Пробурчал он и закрыл глаза.

Я пожал плечами– моё дело предупредить. Улёгся в гамак, позвал мысленно. – Квантум, алё! Можно выйти из игры с персонажем?

«Ответ на ваш запрос.

Персонаж является частью игры и не может её покинуть».

– Хорош уже крутить мне мозги! Какая в задницу игра?! Захар не игра, он настоящий!

«Системное сообщение.

Поздравляем! Вы выполнили скрытое задание «Осознать реальность происходящего»! Бонус: персонажу доступна ваша статистика».

– Ахренеть мля! Какому персонажу моя статистика, если по всему выходит, что меня практически не существует!

«Системное сообщение.

Поздравляем! Вы выполнили скрытое задание «Осознать нереальность происходящего»! Бонус: персонаж может покидать игру с вами, а вы и так постоянно у него голове».

– Ты что, прикалываешься? Кстати, кто ты на самом деле?

– «Квантум. Игра– это самое привычное для вас моё воплощение. Желаете изменить форму воплощения»?

– А какие ещё бывают? – Мне просто интересно.

– «Из доступных вам форм– бог, шизофрения, внутренний голос. Если оставите игру, вам полагается бонус».

– Да? Ну, пусть остаётся, как есть, давай свой бонус.

«Системное сообщение.

Поздравляем! Вы выполнили два скрытых задания за день, вам начислен бонус 100 очков опыта.

Ваш опыт 4300».

Захар сидел тихой мышкой, но тут не выдержал. – Ха-ха-ха!

Я проворчал добродушно. – Квантум, мы выходим из игры.

* * *

Парни таращились из экрана, как будто в жизни Захара не видели. Оказались мы в «переговорной комнате» сидящие в креслах перед голоэкраном, я в свитере и джинсах, пацан в комбезе. А мы подросли, окрепли, уже не такие заморыши, как первый раз перед самым началом!

Захарушка с интересом разглядывал «демонов», особенно меня, а я помахал рукой Грегори и спокойно смотрел на тела в ложементах, на батю Руды, Серёгу.

Обменялись приветствиями, начал разговор Паша. – Парни, у вас чего-нибудь необычного не случалось?

– Я сознание потерял надолго. – Виновато признался Захар.

– А ты, Неждан? – Спросил Женя.

Я спокойно соврал. – Тоже, наверное, отрубился, как проспал всё время, ничего не помню.

Учёные переглянулись и в свою очередь принялись врать. Врали Женя с Пашей по очереди, в общем, смысл сводится к следующему: Нано-боты в мозгах должны нас рано или поздно убить, я стал первым. Случился припадок или сбой, системе удалось подстроиться под изменения у меня в голове, но имеются необратимые последствия.

Я никогда не смогу выйти из игры, в самом лучшем случае мне придётся смотреть на мир и управлять креслом каталкой из квантума. Вне игры я стал овощем, зоны восприятия полностью переключились на стимуляцию от нано-ботов, сам я ни слышать, ни видеть, ни что-либо ощущать уже не в состоянии. Мозг полностью переключился на виртуальный мир.

Та же участь ждёт всех, мы слишком давно злоупотребляем нано-коктейлями. В принципе проект стал для нас спасением, у нас есть хотя бы такие виртуальные жизни и полный уход с обеспечением… пока не закрыли проект, пока он приносит интересные результаты.

Думаю, ну, ясно, чего-то в этом духе и следовало ожидать. И не скажешь ведь, что шантаж! Всё действительно так– нас должны были убить нано-боты… но именно должны были! Я-то знаю, что Захар рядом со мной реальный человек из настоящего, не виртуального мира, это я призрак– это я мертвец! Нас уже убило нахрен что-то другое, и эти моральные уроды врут мертвецам! Шантажируют привидения!

А что я могу сказать парням? Что нас обманывают? Что Руду обманывает отец, а Люта брат? На них вон и так смотреть больно, у кого-то из близнецов слёзы. В конце-то концов, мы с Плюшем просто знаем, что эти умники ничего нам сделать не смогут, а ребята считают, что игра, наши единственные жизни закончатся с гибелью тел.

Хорошо, расскажем им, тогда ж вон сидят папка Руды и брат Серёги! Да у многих там остались родные, и что-то мне подсказывает, что контора, затеявшая этот проект, ни перед чем не остановится.

Пусть лучше Паша и Женя думают, что вполне нас убедили. Перехожу к делу. – Игра «Сталкеры против пиратов» часть проекта?

– Э… – учёные переглянулись.

Меня поддержал Плюшевый. – Ладно, не суть. Если игра не часть проекта, включите её в проект, пожалуйста. Для вас же не секрет, что мы из своей игры свободно выходим в Рунет! Ну, должны же вы за нами следить!

– А… – Умники развели руками.

Эти двое начали меня бесить. – Короче, так. В эту игру я буду играть, пока интересно мне, понятно?! Сюда больше не приду, пишите в личку в «Сталкерах против пиратов». Связывайтесь с начальством, решайте вопросы, в крайнем случае, мне похрен– можете отключать моего овоща! Прощайте. Квантум, мы возвращаемся.

* * *

Квантум. Бриг «д’Артанян».

Впервые с начала игры сталкеры всерьёз задумались о будущем. Вообще, задумались почти все пацаны да и взрослые тоже.

После Мадейры народ жил, словно зажмурившись– назад нет возврата, смотреть вперёд страшно. Только Неждану и Плюшевому хватило смелости в упор взглянуть на себя, на ситуацию, на мальчишек, они сделали шаг судьбе навстречу и повели за собой всех, кто хотел жить с открытыми глазами.

Они напали и победили и далее намерены сами творить свои судьбы! Они вместе так «замотивировали» пленных, что Командору не составило особого труда вербовать моряков. Это их руками под руководством Стужи и пленного Жерома удалось подготовить отряд к шторму, сильные руки тех моряков спасли всех от лютой ярости Атлантики.

Народ помнит героев поимённо, но два демона стоят над всеми– они не побоялись взглянуть в глаза неизбежности и послать её нахрен! Созданная ими штрафная команда живёт под их командованием без особых каких-то свершений, обособленно, на «Бродяге» и «Забияке», единственном пиратском корабле отряда– корабле без флагов.

Пацаны и взрослые задумчиво поглядывают на шлюп, что рыскает вокруг эскадры, как нравится старшинам SC. Ясно всем, что о будущем своего народа думает Командор с мудрыми советниками, и ведёт народ к будущему твёрдой рукою, однако всем просто интересно, о чём подумывают Плюшевый с Нежданом.

Они и сами очень хотели разобраться, к какому будущему нужно стремиться, что же на самом деле нужно их пацанам. Вроде бы, самое простое– социализироваться, ужиться с обществом, и не беда, что все они приговорены к повешению как мятежники.

У них есть корабли, оружие и много золота– можно возвращаться в Англию, купить землю, разводить овец, собак, лошадей, играть в бридж и заниматься политикой. Эта идея не намного глупее мысли помочь Командору с советниками создать из пленных и каторжан собственное приличное общество и попробовать ужиться в нём– что-то подсказывало старшинам, что повесить могут и там. Вернее, именно там и могут, скорей всего, повесить, так что не нужно спешить в отношениях.

Какое им нужно общество, и вообще нужно ли им оно, пацаны представляли себе смутно, но уже сейчас можно точно сказать, что они ни за что не пожелают расстаться со своими кораблями, собаками, пушками, пистолями, кортиками, друг с другом и со своим золотом.

Отсюда старшины и сделали первые практические выводы. Какой в жизни смысл и в чём общественное благо, разобраться можно позже, а прямо сейчас штрафная команда должна научиться жить в отрыве от эскадры на любом из кораблей, в составе отряда работать против общего противника и в случае нужды, включая вероломное нападение, противостоять Командору. Вернее, исключить возможность такого нападения, в самом крайнем случае просто уйти своей дорогой.

Начали всё-таки почти с морали, вытребовали из стратегических запасов гроссбух, заказали переплёт из чёрной кожи с серебряными накладками, получилась «SC Order book». Явились в бывшую собственную, а ныне медотсек, командорскую каюту и попросили Командора записать приказ о создании Штрафной команды, о назначении Зака без клички её главой, а Сбитого Грегори его заместителем.

Потом Захар, высунув от удовольствия язык, написал приказ о назначении Сбитого Грегори командиром ударного отделения, а Командор переписывал свой приказ о введении в SC званий, сослался на какую-то ерунду и слинял от таких дел. Захар расписывал дальше, пока самому не надоело, вызвал близняшек и обеих сразу назначил начальницами штаба штрафной команды. Далее записывали девочки по очереди под его диктовку.

Китти написала приказ о казне штрафкоманды, а Кэтти о назначении Прилизанного Фреди главным кассиром. Плюшевый отлучился ненадолго и фактически за ноздрю приволок Руду обратно. С ним вместе составили договор о передаче корабля SC брига «д’Артанян» варенду Командору и указали стоимость прописью.

Джек сам написал приказ SC учредить учебную часть и принимать курсантов по результатам экзаменов курсантов на обучение. Так же указали стоимость обучения с указанием отдельных дисциплин.

Сбитый Грегори взял перо и при Командоре свой рукой начертал приказ, что отныне и навсегда все раненные бойцы штрафной команды до смерти остаются под защитой и на содержании SC, помещение их в сторонние богадельни категорически запрещено и пресекается всей мощью SC, не взирая на лица.

Плюшевый подписал приказ и с вызовом взглянул Командору в лицо, тот закаменел фасадом, вроде, не понял. Захар в свою очередь для разъяснения написал приказ об учреждении книги приказов SC– исполнение всех записанных в ней приказов и договоров штрафная команда гарантирует всей вооружённой силой и казной.

На это Руда вынужден был реагировать– пожал плечами, сказал, что и не сомневался, и по-человечески попросил всех самим валить по делам, а то он от SC за сегодня уже устал.

* * *

Старшины SC и новопроизведённые капралы, близняшки, покинули медотсек со своей новой реликвией, через пять минут заглянули Лют и Черныш.

– Что они от тебя хотели? – Без предисловий перешёл к делу Лютый.

– Ничего особенного. – Руда горько усмехнулся. – Всего лишь изложили все договорённости на бумаге. Пообещали за нарушение сразу порешить.

– Нет, ну надо же как не вовремя этот шторм! – Покачал головой Черныш. – Всё ж почти наладилось!

Руда вздохнул. – Неждан и так был не подарок, а тут вообще Женю с Пашей послал. Псих!

– Чёрт тебя дёрнул за язык предложить поместить Захара на «Подарок»! – С досадой проговорил Лют.

– А куда ещё я должен был направить на излечение больного ребёнка?! – Воскликнул Руда.

– На излечение? – Криво улыбнулся Черныш.

– Ну да, а вы что подумали? – Руда перевёл взгляд на Люта.

Тот виновато отвёл глаза. – Да то же самое, что и Грегори, когда приставил тебе к горлу близняшек.

Руда растерянно оглядел советников. – Но ведь я и не думал…

– Тогда не думал, а потом кто бы тебе помешал? – Глядя в сторону, проворчал Лют.

Черныш проворчал. – И давай уже начинай думать, что и кому говоришь!

– Да, давайте прикинем, что и кому. – Улыбнулся Лют. – Всё, Макс, приходи в себя! Сказанного и сделанного не воротишь, плывём дальше!

– Идём. – Машинально поправил его Командор, улыбнулся. – Хорошо, что вы предлагаете в новых обстоятельствах?

– Работаем, как будто ничего не изменилось, они тоже не станут скандалить. – Лют добавил холодно. – Зайдём с другого бока, пора серьёзно приниматься за штатских. Вернее, пора было вчера, сейчас уже нужно как-то форсировать.

– Попробую договориться с SC, то есть попробую их понять, а там посмотрим. – Пообещал Черныш.

 

Глава 3

Квантум. Бриг «д’Артанян».

SC официально базируется на «д’Артаняне», на «Забияке» и «Бродяге» производится плановая ротация отделений. На пиратском бриге все желающие могут почувствовать себя штрафником, вернее, попытаться, Неждан это называет аттракционом «почувствуй себя дебилом». Как и прежде нужно встать на колени у такелажки. Любой «действительный рядовой», так обозвал Плюш «старичков» SC, может поднять соискателя, задать роковой вопрос «Сколько раз ты поднимешься с палубы, деточка»?

Если претендент проявит достаточно стремления, опытный боец становится для новичка куратором. Абитуриент становится курсантом, и с его доли в пользу SC вычитается пятьдесят фунтов. У кураторов может быть сколько угодно новичков, пацаны просто вместе с ними посещают базовые штрафные развивающие занятия и морские тренировки.

Срок обучения не установлен, пока курсанту самому не надоест прыгать с рей в море на полном ходу судна, кататься на штрафных качелях, держаться в учебных спаррингах, или самое ужасное– простаивать, замерев на коленях, бесконечные часы так называемых «политзанятий».

Никакой политики там, конечно, не читают, просто повторяют за инструктором разные полезные сведения из истории, географии, о разных экзотических животных– так лучше запоминается. И на коленях стоять приходится только поначалу, это всё та же игра с деревяшкой на головах, тренировка терпения, самообладания.

Зачем бы ребятам всё это терпеть? Быть курсантом SC очень почётно, все знают, через что приходится им пройти. Штрафники на свои брейк-пати и рэп-батлы посторонних уже не пускают, причём неважно кто пацан в SC– старшина, боец ударного отделения, курсант или салажонок из службы тыла– на танцульках в штрафной команде по-прежнему все равны. И дело тут не в штрафном снобизме, в штрафной команде с самого начала акробатический брейк и рэпосложение стали учебными дисциплинами, на штрафных тусовках самому Командору только позориться.

Главный спортивный деятель Джим действительный рядовой SC, все тренировки по регби он проводит только в штрафкоманде и по просьбе Неждана набирает ребят только из курсантов SC. Его команды три раза подряд срывали главный приз– по двести фунтов на нос! Не курсантам в регби просто нечего делать.

То же касается чемпионата по гребле. Если и раньше с условно бывшими штрафниками никто не связывался, то нынче и подавно кто сможет обогнать парней, что тренируются под настоящим артиллерийским обстрелом, буксируя целевые буи?

Собаководам просто пришлось стать курсантами SC, чтобы псов не отобрали, теперь стать кинологом можно, только успешно окончив базовый штрафной курс. Кроме кинологов на курсы SC записались почти все студенты штрафной академии, главари решили отделить подготовку бойцов, сделали вроде военной кафедры.

Можно быть самым успешным студентом академии, сдать все экзамены, но без начальной боевой подготовки нечего и думать стать дальнометристом, наводчиком, навигатором, связистом или шифровальщиком. Засранцев в бой не берут, не пиратам на пиратских кораблях по боевому расписанию нет места. Зато, каким бы пацан не был ссыклом и засранцем до курсов, успешно их окончив, он может смело рассчитывать на приём в любой ватаге.

Среди всех жирных плюсов нужно отметить всего парочку маленьких минусов. За пререкания с инструктором, конечно же, сразу не зарежут, инструктор за малейшее нарушение дисциплины всего лишь отправляет с занятий пинком под зад и пишет рапорт, Неждан и Плюшевый высоко ставят марку SC, отчисляют сразу. Причём никакого обмана– отчисленному курсанту возвращается плата за обучение в полном объёме, половина из кассы штрафной команды, половина за счёт куратора.

Отчисленный курсант теоретически может в тот же день снова встать на колени у такелажки и ждать, когда какой-нибудь другой эсцесовец, а не бывший куратор задаст вопрос «Сколько раз ты встанешь с палубы, деточка?», присовокупив с кривой ухмылкой «на этот раз».

Когда заканчивать курс, решает сам курсант, нужно только сдать зачёты и доложить о готовности к экзаменам. Останется всего лишь выстоять три раза подряд по две минуты спарринга с кем-нибудь из бойцов ударного отделения по жребию. Экзамены по-эсцесовски мягкие, можно пересдавать сколько угодно, правда, после неудачных попыток лечение за свой счёт, а это у пиратов весьма недёшево.

И никакого зверства, даже гуманизм. Только убедившись, что пацана проще убить или покалечить, чем отговорить лезть в пираты, Плюшевый и Неждан дают заключение об успешном прохождении подготовки.

* * *

Квантум. «Забияка».

Само собой, парням, прошедшим через самые страшные первые тренировки и бой за «д’Артаняна», курсы засчитали «автоматом», да у них и так нашиты на рукавах буквы «SC» исмайлики, теперь это знак участника реального боя. Им, как и «действительным рядовым», открыт доступ к закрытым тренингам «только для своих».

Начинают с купания, желающие вместе с очередным отделением прыгают за борт, плывут вразмашку с тем расчетом, чтоб не попасть под форштевень «Забияки» или «Бродяги», и поднимаются по спасательным концам на палубу.

Ныряют обязательно до завтрака, специальная подготовка начинается с особого угощения– тараканов, трюмных крыс и акульей печени. Тараканы в меню для укрепления психики– для уверенности, что бойцы с голоду не помрут. Своята сказал, что этого мало, нужна уверенность, что и на людей с голоду кидаться не будут, и предложил поохотиться на крыс в полумраке трюма. Кидать в них ножи на шорох.

Когда добыли первые трофеи, с удовольствием показал, как правильно тушку освежевать, выпотрошить, можно закоптить, если тушек будет достаточно, можно вялить, но сочнее они лучше. Турист-экстремал сам же и подал пример.

Про акулью печень сказал Йон, что в ней очень важный витамин, и всё равно другая рыба в океане не ловится. Он же это шустро организовал. Акулы чуют в воде каплю крови за две мили, можно их подманивать и бить проклятых гарпунами.

Только нужно очень быстро спустить шлюпку, самим в неё спрыгнуть, и, если лодка не перевернётся, останется вообще ерунда. Как-то воткнуть рыбе гарпун в жаберную щель, иначе с большой акулой не совладать, а меленьких можно и на крючок ловить, но их, даже маленьких, вытаскивать устанешь, такие живучие. Йон заявил, вряд ли что получится, но тренировки начнутся сразу, пока без акул.

Не напрасно он вслух сомневался в парнях, иначе бы их никак не заставить отведать сырой акульей печёнки– редкая гадость. С особой заботой угощали близнецов, заслужили. Наняла их SC разбираться с быстрым сбросом шлюпок, и шлюпки заказали по особому проекту, "шишига" – шлюпка штурмовой группы. Захар название придумал, Неждан ужасно гордится!

У штрафников даже получается уже не переворачивать эти лодки… иногда, но парни упорные, тренируются, пока Хаски с Маламутом размышляют над техникой. Думают прям на «Забияке», а чтоб думалось лучше, кушают полезную печень каждый день… хотя, каждый день штрафники не обещают, но и так в трюме всегда есть, кем их покормить. И не надо делать такие умные морды!

Зуб с Клыком быстро прошли базовый курс. Учить ребят драться никому и в головы не пришло, несмотря на то, что пацаны их не вызывали таких эмоций, как Клык и Зуб вне игры. Их живых в комуфляже было здорово под элементы рельефа маскировать– не всякий мог догадаться, что вот это большое и грязно-серое на самом деле человек. Хотя Неждан их хорошо знал, и в последнем деле это им не особенно помогло, но и здесь не мешало, они совсем не были тупой горой мышц.

С самого начала продемонстрировали гранаты и разгрузки с тёрочными воспламенителями. Ерунда, в общем-то, парусиновые мешочки с чёрным порохом и фитилём, только даже к такой ерунде не вдруг привыкаешь, если без помощи, конечно. Благодаря дружескому участию аграриев, граната, летящая прямо в башню, стала восприниматься почти без эмоций.

Игру они такую весёлую с гранатами придумали. Рванёт кто-нибудь со скуки гранату с разгрузки, запалит фитилёк и товарищу бросит с криком “одна”! Он ловит и, если ему монетки достаточно, фитиль кортиком обрежет, но это редко, чаще перебросит другому с криком “две”!

Главное– чтоб в воздухе не рванула, тогда придётся платить заявленную сумму самому. Не хочешь– не лови, в смысле не коснись, но приятели же так кидают, что от касания не отмажешься. Так что проще поймать и обрезать фитиль, а если он совсем уже короткий, уповая на Всевышнего, перебросить дальше с воплем “четыре”! Рекорд пока у Плюшевого, целых тридцать два! А без баловства, понтов и жонглирования, штрафники кого угодно до заикания удивят гранатами и пращами.

Главное– сноровка, координация, глазомер, Клык и Зуб со Своятушкой в полном взаимодействии, даже соревнуются, кто штрафнят быстрее оставит без монет. Нун-чаки селянам показались слишком примитивными, и они предложили кистень. И правда, свинчатка на верёвочке любую голову проломит, длина шнура компенсирует малорослость бойцов, сам инструмент удобно размещается в рукаве, легко можно использовать как кастет. Вундервафля одним словом, оставалось лишь освоить и как-то при этом не убиться.

Осваивали опять же в игровой форме– кистенём деревяшки отбивали. Становится один к переборке, желающие бросают в банк монеты и чурки в ведущего, а он уворачивается или кистенём их отбивает, пока не сочтёт банк достаточным. Или черту не заступит, или не прилетит ему серьёзно куда-нибудь, тогда деньги забирает метатель. Потом следующий.

Клык, когда своё искусство демонстрировал, столько загрёб– любой вокзальный нищий пойдёт в смущении на работу устраиваться. Ребятишки заболели новой игрушкой, даже пришлось ограничивать– «викингов» Йона стоит поберечь, да и вообще нельзя из баловства людей калечить. Думать иногда нужно!

Думать учат дед Коля с дедом Пашей, что удивительно– на самом деле учит, а не как всегда. Штрафники под их руководством отрабатывают взаимодействие с бойцами Йона. Лепят деды всё по своей бывшей ватаге, дед Паша не просто так до старости атаманом дожил.

Даже демоны с них опухли– они заговорили о роли каждого бойца, буквально! Тренировки проходят как репетиции спектаклей! Никто казакам не возражал, что всего не предусмотришь и не отрепетируешь, ведь всё предусматривать и не нужно– требуется отработать взаимодействие, чтоб каждый понимал, что делают остальные.

Да и в жизни редко встречается то, чего раньше не бывало, особенно чего ещё не бывало в жизни старого атамана– вот он опыт передаёт. Маетное это дело, мальчишки путаются, выходят из ролей, но старики терпеливы.

 

Глава 4

Квантум. «Забияка».

Главари SC, как и прежде, попытались сформулировать главные задачи команды на текущем историческом моменте и в соответствии с ними составить требования к основному их кораблю, «Забияке». Самая главная, конечно, «д’Артанян», однако она в эскадре штрафной команды оказалась самая непиратская. Во-первых, под флагами, даже с гюйсом Командора, во-вторых, там академия. Основная её задача пушками обеспечивать безопасность транспортов «Бродяги» и «Подарка», скорее просто грозным видом отпугивать любителей наградных за потопленные британские вымпелы.

«Бродяга» тихоходная, неповоротливая, практически безоружная, штрафники могли рассчитывать лишь на бригантину. Йон объяснил, что «шлюп» означает что-то вроде «корабль, построенный вне рангов», то есть мобилизованная в Королевский флот гражданская посудина.

Бригантина, вообще-то, пиратская классика, будто специально подбирали– Йон, по всему судя, знает в пиратстве толк. О себе он ничего не рассказывал, для понимания ситуации хватило историй других морских пехотинцев. Они все, включая офицеров, оказались отпускниками! Каждого начальство одним приказом отправило в отпуск, а другим, секретным, по прочтению сжечь, настоятельно рекомендовали провести его на бригантине «Вирджинии», как звалась «Забияка» вдевичестве.

Забавно, что на шлюпе они не шли куда-то в неведомые края, а фактически возвращались по месту службы в те же Карибы, и похоже, что заниматься им предстояло обычными делами королевской морской пехоты, абордажами, только, так сказать, в частном порядке. Оставалось неясным, кто должен был ими командовать, майор Кроутон не моряк, Кэп не офицер. Впрочем, вопрос этот первоочередным не являлся, а штрафникам за глаза хватило командования Йона.

Он объяснил кажущуюся «несуразность» артиллерии шлюпа. Её чрезмерно мощные калибры действительно орудие убийства, но несколько в ином смысле. Если из обычных пушек стреляют ядрами, картечью, книппелями, чем чаще, тем лучше, из этих орудий палят только один раз совсем без снаряда, но с двойным или даже тройным зарядом пороха. В упор в открытые пушечные порты жертвы перед самым абордажем, после этого на орудийной палубе уже никого не нужно резать.

Основная цель обычных пушек вражеский рангоут, задача снизить подвижность, у шлюпа же повадки, как у настоящего хищника– бросок и клыки в шею. Саму философию главари одобрили, но реализацию раскритиковали, дескать, вот и саблезубые тигры вымерли из-за слишком непрактичных клыков.

Гораздо полезнее вместо больших пушек на орудийной палубе разместить наверху побольше картечниц. С двухсот ярдов начиная, они до контакта с жертвой успеют сделать по три выстрела, самый неприятный противник поджидает как раз на верхней палубе, а орудийную можно через люки закидать гранатами.

Обратились к Командору с проектом обмена пушек «д’Артаняна» и «Забияки» прямо в море. Руда без особого азарта попробовал под это дело подпихнуть счётец, но больше для порядка– должен же он хотя бы попытаться отжать в казну хоть немного золота! Так-то и самому сразу было ясно, что это в чистом виде Командорский проект по усилению общей боеспособности.

Как всякое новшество, это стоило немало сил и нервов. Если с перетаскиванием одного горна с «Бродяги» хлебнули лиха, что говорить о восьми здоровенных пушках и десятке картечниц?! При самой благоприятной погоде в Атлантике чтобы встать борт в борт, требуется немалая сноровка судоводителей и выучка экипажей, а держаться вместе достаточно долго просто нереально– удалось справиться только за трое суток за пять попыток.

Лют не скрывал восторга– в «д’Артаняне» впервые в этом мире реализовывалась концепция «только главный калибр», в реале принятая лишь через триста лет! Бриг по массе залпа приближался к четвёртому рангу, двухдечному фрегату!

* * *

Немного придя в себя, Лют попытался обратиться к близнецам с новыми артиллерийскими проектами, а те попросили пока без них как-нибудь на «д’Артаняне» пушки поставить, они уже заняты на «Забияке». SC установку и доводку митральез оплатила золотом вперёд, звонкой монетой, какие при таких делах могут быть Командорские проекты? Командор, вообще, понимает, что такое НИОКР и сколько это стоит? Вот курносые и посоветовали Люту просветить лорд-хирурга на досуге.

Заглянул на шлюп Стужа с приятелем своим Жеромом, тоже ветераном первого боя SC. Разговорились с главарями о концепции и не заметили, как накидали подробный проект.

Французу очень понравилась идея Неждана атаковать жертву со специальных шлюпок, вырисовывался целый набор тактических схем. Единственная проблема остойчивость лёгких лодок под парусом на океанской волне, на вёслах парусник догнать можно только в штиль. Но и она решалась техникой и выучкой бойцов.

Стужа настаивал на усилении боеспособности самой бригантины. Он вполне одобрил идею Плюша сделать откидные стеньги для десанта на враждебный борт с мачт. Вообще, требуется работать именно над десантом большего числа бойцов за короткое время, цепляться за враждебный борт долгое время нецелесообразно, да и опасно. Он исходил из простой схемы– внезапное сближение с жертвой с самого для неё неудобного направления, обстрел из картечниц и быстрый десант.

Для этого нужно усилить мореходность и ходовые качества. По его мнению, требуется наглухо забить пушечные порты и добавить парусов. С этим Неждан и Плюшевый сразу согласились, но предложение спилить мачты и продырявить борта сначала понимания не нашло.

Не сразу удалось корабелу обосновать столь кардинальные меры. Мачты на самом деле нужно не спилить, а демонтировать и смонтировать немного иначе. Прямые паруса на вертикальных мачтах кренят судно на нос, и оно идёт «ныряющим» ходом. Стужа предложил задать угол наклона, что, кроме усиления тяги, позволит установить стеньги с дополнительными парусами.

Сверлить в бортах отверстия требовалось для крепежа рассекателя и рулей крена. Нужной формы «нашлёпка» на форштевень теоретически должна как-то завихрять воду, что непостижимым образом снижает трение об воду– оказывается, есть и такое! Рули крена так же будут играть роль подводных крыльев, приподнимут корабль и тоже снизят площадь скольжения. Зачем кренить судно корабел показал на пальцах, то есть поставил локти на стол и ладошками изобразил паруса. – Вот мы идём по ветру. Допустим, нужно повернуть налево, креним мачты вправо, – он немного опустил руки, – куда нас потащит ветер?

– А разве так можно?! – Воскликнули хором Неждан и Плюшевый.

Жером серьёзно ответил на правильном английском. – Можно всё, трудно решиться проверить, поверить. Если веришь, можно пешком ходить по волнам.

Поверили в них главари, решились, утвердили и профинансировали проект. Вербовали на судах эскадры для работ на «Забияке» всех без разбору за щедрый аванс и ещё столько же обещали по завершению. Плюшевый с Нежданом под модернизацию продавили на совете клана увеличение своих долей в шлюпе втрое. Йон на переделки только головой качал, но не возражал.

Сыч, насколько позволяли измерения и экспериментальная база, обсчитал гидродинамику рулей и рассекателя, близнецы взялись разработать и изготовить крепление и механизмы приводов. Заодно решили модернизировать привод хвостового руля– убрали с мостика штурвал, сделали ниже, ближе к рулю колесо типа карусели. Рулевые крутят новый штурвал «на ходу»– по команде упираются ногами в палубу и толкают перед собой рычаги.

Пока по одной переделывали мачты, на «Подарке» гражданские срочно сшивали новые паруса, на «Бродяге» мастеровые в срочном порядке при дополнительном стимулировании работали над деталями механизмов, а на самой «Забияке» перемещением груза задавался дифферент на корму, и ударное отделение в верёвочных обвязках спускались по борту монтировать громоздкие элементы.

* * *

Неждан.

Уставали жутко, хуже, чем перед дракой за «д’Артанян». Пока Плюш или я на общих тренировках, другой непременно на каких-нибудь работах. Самое трудное и опасное без нас не обходится, это уже негласный закон SC– командир никогда не прикажет делать то, что сам не может. Пусть парни наши вполне бы справились без пригляда и за бортом, и на мачтах, это нужно нам самим.

Особенно нашим пацанам, Захар и Грегори не допустят даже теоретической возможности кривых ухмылок, они не прячутся за другими! Вдобавок очень это интересно и круто вот так висеть за бортом ногами в воде, каждую секунду готовые всё бросить и подорвать по верёвкам от зубастых рыбок. Акулы всё-таки деликатные твари, сначала демонстрируют плавник идут параллельным курсом, а как нырнула, значит, пора сваливать, они обожают атаковать снизу.

Тоже сделали частью тренировок, ребята осваивают мушкеты. Дополнительно к огневым гнёздам на мачтах оборудовали несколько стационарных стрелковых позиций на палубе– те же станки поставили на штанги и прикрыли деревянными щитами, обитыми медью. Хотя бы от картечи, да и не выстрелят прицельно по стрелкам.

Заодно отрабатывается сброс шишиг, если акул не слишком много, а то результаты пока э… нестабильные. Одна-две поиграться ещё допустимо, больше– ну их нафиг пацанами рисковать. Мы себе уже всё доказали.

Спецтренировки стали как тараканы, давно не считается особым подвигом слопать несчастное насекомое. Если совсем делать нечего, ловим их живьём, отдаём маэстро Филиппу, чтоб пожарил по-дружески, или берём у него уже жареных по шиллингу кулёк, то есть горсть. Полные карманы этого счастья, хрустим, словно семечками.

По-настоящему отдыхаем привычным уже способом, медитируем. Играем в «Сталкеры против пиратов» иочень неплохо там продвинулись. Вернее сказать продвинулись мы в основном в квантуме в целом.

Вот Плюш сказал про записи поединков или другие ролики, оказывается, он и сам не знал, что говорит о самом простом, дешёвом уровне «от третьего лица». В принципе тот же 3-Д фильм близкий к сновидению– можно что-то укрупнять, менять ракурс, «заглядывать за углы».

Другое дело от первого лица, воспоминания от себя лично. Человеческий мозг ничего не забывает, но вспоминать, это, доложу я вам, то ещё искусство. Нужно вспомнить каждое мгновенье боя по нескольку раз, чтобы в сложении получились ощущения, настроение, мысли.

Но и это ещё не полный финиш, главное– «почувствуй себя писателем»! Сколько раз досадовал на авторов– разговоры, разговоры, а драки где? Да вот сам попробовал словами, подчёркиваю– только словами! – передать изображение. Вспомнил, как в школе задавали сочинение описать картину, содрогнулся виртуальным задним числом.

А квантум сука без слов не понимает! Каждая картинка в голове состоит из чего-то, у чего непременно должно быть своё название. Вот каждая сцена, что там происходит, почему, и что я при этом чувствовал– всё это нужно как-то назвать и объяснить, иначе будет тот же 3-Д фильм, картинка.

Хорошо, что можно без литературных изысков, хоть белым матом– объяснить нужно только квантуму, а он понятливый, и чем дольше с ним работаешь, тем быстрей и лучше схватывает. На самом деле ругаюсь лишь по инерции, поначалу тупость этого сверхчеловеческого разума вымораживала мозг до копчика, но как стал понимать, что и сам э… несовершенен, дело тронулось, появился интерес.

Сейчас мы с Захаром готовы, по его милому определению, «натягивать сознание на квантум» даже бесплатно, к счастью пока этого легко избежать. Наши с ним обычные воспоминания пережитого шторма или охоты на крыс в трюме идут по триста игровых монет.

Бесплатный ролик поставил только один, не пожалел для рекламы самый масштабный– бой за «д’Артанян». Просмотров уже за два миллиона, и откуда столько? В общем, в рекламе мы с Захаром пока не нуждаемся, все остальные ролики платные, игровых монет нам хватило бы на три реальные жизни.

Серьёзно! Даже обидно, такое гадство! Будь я живой или мог как-нибудь ещё вылезти из квантума, вывел бы из игры пять миллионов рублей, взял бы сразу свежий крузак, чтоб я так жил, прям зла не хватает. Если так дела и дальше пойдут, и админы за наши деньги ничего больше не смогут предложить, мы с Плюшевым контору, что нас сюда заманила, вскладчину выкупим и поувольняем там всех нахрен!

* * *

Так вот, хватает нам игровых монет на любые учебные материалы, живые консультации у специалистов, даже тренировки! Представляете, личный бой насмерть с чемпионом России на саблях! Или рукопашка с ветеранами халулайцами! Можно и с другим спецназом, эту школу особо рекомендует Плюшевый, и то верно– морские же диверсанты.

Жаба прям задушила, что штрафнят в игру не протащишь, этому миру до таких игр ещё три века, минимум. Передаём сами, как получается, благо, что помощников привалило. Командор лично сам попросился в гости– подняли на «д’Артаняне» флажный запрос на визит! Нельзя ж ему без понтов! Мог бы просто спросить, ходим же к нему на медицинскую практику.

Разрешили, конечно, так он и своих дружков-помощников притащил по блату. Не нужны ему никакие переговоры с политикой, простое личное дело. Все наши демоны, сталкеры на секундочку, наконец-то, заглянули в игру, для них же созданную, даже специально для тупых названную «Сталкеры против пиратов».

Огляделись, вокруг полно вкусного, но всё ужасно дорого, денег нет, и где взять, без понятия. Проконсультировали их по-дружески пару раз, да и послали вынужденно, мы им не нанимались, своих дел навалом. Вот они и придумали делать нам мозг в виде плановых тренировок. Все ж дрались за «Бродягу», а Сыч, Своята, Зуб и Клык и так в SC. Только Командору бедняге пришлось просить разрешения, он к штрафной команде отношения не имеет и оснований присутствовать на наших занятиях у него нет.

Вот на тренировках они получают со мной или Плюшевым учебные спарринги на саблях совершенно бесплатно, а в игре у нас цены уже от трёх тысяч минута! Хорошо хоть парни сами многое умеют, тоже могут кое-чему поучить и не только нас, за каждый спарринг с нами обязательно провести пять учебных схваток с бойцами ударного отделения.

Пушок, как Командор, выпросил для своей ватаги право заниматься вместе с ним, его Эндрю Окошко так и остался настоящим атаманом. В его случае почти никакого снисхождения не проявлялось, он на одном энтузиазме умудрился очень неплохо освоить Дестрезу, это особо отметили казачьи атаманы.

Откуда бы казакам знать об испанской Дестрезе? Ну, Европа, вообще-то, тесная, да и похожие у них взгляды, тоже обожают парное оружие: Две сабли, два кортика, сабля и кортик, кортик и нунчаки и множество других сочетаний с ножом, кистенём, прочим оружием. Для казака оружие всё, что под руку попадётся. Лют и Командор добились определённых успехов в У-шу, так же обогатили арсенал копьём, то есть пикой, веером.

* * *

Особо следует отметить Черныша. Он не только практиковал Кен-до в самых смертельных формах. На первом же занятии показал фокус, запустил волчка по острию сабли, у каждого смертника отныне в кармашке свой потайной волчок. Но дело не только во владении мечом, Черныш не просто говорит о самурайском духе, похоже, что он на самом деле самурай.

Перед первым своим занятием отозвал меня и Плюша и честно заявил о намерении поставить на наших мальчишках эксперимент. Он обратил особое внимание на то, что пацаны хоть и поют с удовольствием в хоре псалмы, к религии довольно прохладны, с тем же удовольствием они пели бы что угодно.

Однако при всём равнодушии к религии на спине каждого комбеза или курточки, на пряжке каждого ремня наносится надпись «С нами Бог»! У Черныша есть теория возникновения верований у обособленных воинских формаций, типа нашей, он просил разрешения проверить свои догадки.

Мы бы никогда не разрешили ставить на наших детях опыты, но в тот момент сами чувствовали необходимость какой-то здравой идеологии. Йон так и молчал, с пацанами заговорили его побратимы:

«Боги создали твердь и море. Землю населили слабые люди, море взяли викинги. Бедный идёт в море за добычей, богатый за славой. Мы не грабим– когда берём чужую жизнь, мы берём своё…»

Не то, что мы резко против таких воззрений, чувство было, что это неправильно. Да, дерзко, красиво, у пацанов холодеет в низу животиков, и кружатся головёнки от эпических преданий. Я сам, да и Плюш, судя по всему, этим переболели, просто само прошло. Здесь и сейчас, в Атлантике среди вооружённых подростков и других психопатов само точно ничего не пройдёт.

Мы пошли Чернышу навстречу, сделали его «политзанятия» обязательными. Ребята по идее могли просто спать с открытыми глазами, сидя на коленках, эти лекции поначалу воспринимались только как возможность отдыха, любимые командиры дали небольшую поблажку.

Насколько нужна была обязаловка, судить не возьмусь, вскоре послушать Черныша стали приходить и взрослые «викинги». Занятия он проводит в виде беседы, вот и первое начал вопросом. – Здесь все верят в Бога?

Пацаны уверенно закивали.

– Объясните, почему?

Ему вразнобой выдали те самые четыре Захаркины пункта:

1. Мы выжили, значит, Бог есть.

2. Бог помогает правому.

3. Кто выжил, тот прав.

4. Поступая по правде Его, будем жить и далее, если есть сомнения см. п. 1.

Особенно парни упирали на недавний страшный шторм– какие ещё нужны доказательства!

Черныш согласился. – Хорошо, Бог есть. Я не видел, чтобы вы молились, допустим, делаете это про себя. О чём вы просите Бога?

Парни хором выразили недоумение– чего ж ещё просить после такого спасения?! Это ж нужно просто обнаглеть в край! Бог и так им всё уже дал, нужно просто взять! Самим взять! Протянуть руки, нагнуться, шагнуть, короче, пошевеливаться!

– Замечательно! – Развеселился Черныш вместе с ребятами. – Получается, что сам Бог сказал вам тогда… э… что сказал?

– А что всё наше! – Заявил Ник Заноза.

– Прям всё-при-всё? – Не поверил филолог.

– Ну, что получится взять. – Внёс поправку Джонни Ножик.

– Да, верно. Бог создал мир и просто отдал его людям, подарил нам без всяких условий. – Возвестил торжественно Черныш. – Возлюбите и овладейте. Познавайте и властвуйте. В познании власть над миром– knowledge is power!

От его иносказаний покраснели даже мы с Плюшем, и тут я сообразил, что покраснел-то Захар! Да все мальчишки поняли его метафоры, им очень понравилась эта версия любви к миру. Тогда ещё подумал, что как-то не так он о Боге, но сразу внимание не заострил.

 

Глава 5

Неждан.

Упустил, каюсь, но меня можно извинить, у нас с Захаром появилось настоящее увлечение. Нашлась в трюме, в укромном закутке среди особо ценного барахла гитара ростовщика, что я сам снял со стены напоследок. Только струн у неё оказалось семь, и какого-то непривычного строя.

Близняшек спрашивать постеснялись, ни к чему о таком напоминать, да и что они могут знать о гитарах? Показал инструмент Марку Фризону, так он скептически осмотрел и предложил за «балалайку» гинею, мол, спрос на них невелик.

Я ему раздражённо сказал, что или он мне просто говорит, кто умеет на таких гитарах играть, или прямо сейчас отделю его тупую лысую бошку от туловища нахрен! Марк грустно вздохнул, заметил, что мне потом обязательно станет стыдно за своё поведение, и лишь в виду обуявшей меня страсти к искусству…

… Захар потащил кортик из ножен…

… он совершенно бесплатно направит к мастеру Вальдо, провизору. Как он играет, Марк не слышал, но Мадейра городок маленький, все друг друга знают, особенно торговцы «горяченьким». Провизор хотел купить как-то по случаю такую или наподобие и совсем не интересовался, откуда товар.

Я иронично приподнял Захаркину бровку, ательер засмущался. – Вернее, спрашивал, то есть просил придержать, если вдруг появятся в продаже…

Я серьёзно уточнил. – В ателье, да? Спросил, когда завезут инструменты?

– Ну, заказал он мне эту штуку, и что такого?! – Взвизгнул мистер Фризон. – Всё равно вы ко мне раньше пришли! Вот теперь иди к нему сам, обрадуй! И прекращай даром мотать моё время!

Интересный тип наш провизор, гитару заказал у портного, недорогую и неновую. Впрочем, у человека могла возникнуть нехватка средств, мало ли у кого какие обстоятельства. Мастера Вальдо я видел редко, выступлениями хора он не интересовался, дела с ним вёл Руда лично, левый спирт у него покупали казачата. Пошёл к нему без приглашения, даже не будучи представлен, подросткам простительно пренебрегать приличиями.

Постучал в дверь его каюты, тот, естественно, оказался на месте. Типичный унылый тощий тип испано-португальского облика– узколицый, бородка клинышком, под кустистыми бровями чёрные очи навыкат. Сам в халате, на столе над спиртовкой что-то булькает в колбе, в каюте воняет. Визиту не обрадовался, видимо, занят– у нас все всегда на своих местах и очень заняты. Без «здравствуйте» прохожу к столу, положил инструмент, начал разворачивать холст.

– На койку! – Резко сказал маэстро.

Я на него посмотрел удивлённо, мол, совсем жить расхотелось?

– Гитару на койку, бестолочь! – Простонал он и потянул руку к инструменту. Я руку отстранил, сам переложил свёрток на топчан, развернул.

– Сколько ты за неё хочешь? – Севшим голосом поинтересовался маэстро.

– Нисколько. – Отвечаю честно. – Я играть не умею, так что просто дарю.

– Просто даришь? – Переспросил он с сомнением.

– Повторяю для глухих– я играть не умею! – Говорю со значением.

– А! – Сообразил мастер. – Ты хочешь, чтобы я тебя научил? А потом? Когда научишься, заберёшь инструмент?

– Тогда я, наверное, никогда не научусь. – Вздыхаю с сожалением. – Гитара твоя, это действительно подарок. Можешь поверить моему слову.

– Кстати, а ты кто? – Прищурился аптекарь.

– Эсцесовец, смертник. – Показал ему на рукаве руны «SC» исмайлик «Улыбки Джека».

Тот уставился на эмблемы, как баран. – Так у вас эти рисунки, оказывается, что-то значат! А что?

В дверь снаружи кто-то сунул любопытный носик, я оглянулся с усмешкой. – Спросишь потом у сынишки. Зови меня Закери, мастер Вальдо. Когда начнём занятия?

– Да я тебе прямо сейчас покажу несколько упражнений, тренируйся, сколько хочешь. – Ответил он, взяв гитару. Присел на топчан. – Сначала настроим только.

Захар решительно потянулся к управлению, мол, я уже умею немного на другой гитаре, ему нужнее. Ладно, уступаю контроль, включаю «запись», это такой особый режим восприятия, чтобы потом легче вспомнить и объяснить квантуму. Курс игры на семиструнной гитаре от средневекового музыканта может многих заинтересовать.

* * *

Вот не понять нашего Командора, вроде бы, уже не дитё, и советники есть умные, а думает, наверное, если человек не обращается за помощью, значит, у него всё в порядке. Если, вообще, думает.

Силами и авторитетом SC оборудовали мастеру Вальдо лабораторию по его пожеланиям, насколько они были реализуемы на корабле. В принципе всё свелось к небольшому увеличению жилой и рабочей площади и некоторому дополнительному оборудованию– чтоб от качки ничего на палубу не падало и на стол не проливалось.

Другой его проблемой был уход и пригляд за детьми, так этот португалец повадился меня(!), старшину SC(!!), Весёлого Ника(!!!) мило просить присмотреть за сынишкой! Смешной сорванец, его Антонио звать, мы быстро переименовали его в Тошку. Никто не возражал, только нам с Захаром кроме рассказывания историй про пиратов и строгого кормления его с сестрёнкой кашей есть чем заняться!

Вспомнили о пятерых несчастных пиратских невольницах, что казачьи атаманы принудили заниматься честным трудом. Этакому освобождению девы были совсем не рады. Мало того, что труд подневольный и бесплатный, ни выпивки, ни моряков, и все нос воротят из-за их сухопутного рода занятий.

На мастера Вальдо они и смотреть стеснялись, такой он важный и строгий, а по приказу весь страх сразу потеряли, взяли дядечку в оборот. Дочку Элену и пацана отмыли, отчистили и следили, чтоб детки снова не извазюкались и вовремя кушали. В казачьем хозяйстве нашлись две козы и куры, да Зуба с Клыком попросили по-хорошему, вопросы с продуктами и уютом закрыли.

Как решались прочие вопросы, нас с Захаром по малолетству чисто теоретически не касалось, а практически действительно пофиг, отчего это маэстро вдруг стал таким рассеянным, а девы светились лукавыми улыбками. Главное, приличия соблюдались даже с небольшим перебором.

Видимо, из благодарности мастер Вальдо начал играть для девушек на гитаре. Концерты устраивались формально для гостей, Захар приглашал дона Алесио или сэра Джона, Фреди Прилизанного, а тот уже с нашего позволения привёл каких-то тёток. Дамы усиленно не обращают внимания на жриц любви внимания, но язвить не смеют– выгоним же и больше не позовём.

Забавно, что слушать гитару ходят не по просьбе или обязанности, здесь у нас интернета нет, даже радио отсутствует, музыка считается чем-то мистическим и невероятным. Недаром концерты пиратского детского хора каждое воскресенье собирают аншлаги. Вернее, там-то даром, но редко, лишь раз в неделю, а чтоб послушать маэстро, дамы стали носить угощение.

Нам с Захаром по идее на этих посиделках делать нечего, примерно на четвёртый такой приватный концерт маэстро с усмешкой предложил мне продемонстрировать успехи. А мы ж всё время просто слушали и за руками его следили. Ну, для нас просто, а ему-то показалось странным, что пацан, с его слов совсем не умеющий играть, так быстро не только усвоил технику, но и запомнил довольно сложную пьесу.

Маэстро подумал даже, что я соврал вначале, но зачем мне было бы это нужно? Возиться с его сопляками и решать задарма другие проблемы? Я не добрый волшебник, так ему и сказал. – Демон я, это все знают! У людей вон спроси, коль не веришь.

Люди в мистическом ужасе разбегаться не спешили, значительно закивали, а сэр Джон даже затейливо выразился сразу на трёх европейских языках и русском матерном. Подумаешь, демон, у нас и в Командора демон вселился, да в Новом Свете, куда мы идём, и в эти тёмные времена демоны обычное дело!

Я спокойно принялся наигрывать другую мелодию, гости продолжили наслаждаться музыкой, маэстро о чём-то задумался. Простые вещи, но никак не объяснишь, как слушать и слышать, смотреть и видеть, чтобы понимать и запоминать, сохранять, осмысливать и повторять потом во сне. А первоначальные навыки я ещё вне игры на шестиструнной гитаре наработал.

В перерывах между пьесами, как во всяком салоне, обменивались светскими новостями, слухами и попросту сплетничали. Трепались гости о делах гражданских, но иногда доставалось даже Командору в виде критических замечаний типа «если бы у этого рыжего чудовища были мозги…» То, что тут же скромненько сидит пусть и не рыжее, но чудовище не хуже, народ почти не заботило, только старались избегать при ребёнке энергичных выражений и слишком острых тем.

Интересно работает эта средневековая мистика, совсем не так, как думали мудрецы. Вроде бы ужас какой– демон! А что по факту? Почтительный улыбчивый подросток играет для них на гитаре– ми-ми-мишечка да и только. Значит что? Значит, демон это ничего особенно страшного.

Пусть в сказках и россказнях попов это рогатые, клыкастые монстры, но вот же сидит, не скрываясь, самый настоящий, пробы ставить некуда, столько на нём дел! Допустим, маэстро не видел Захарку э… несдержанным, но его же вербовал Длинный Джек лично, точно демон.

Тоже не скрывается и тоже такой трогательный рыженький няшка! Значит, что-то не так с демонами? Может и про ад всё врут? Может… ну, нет! Просто это такие демоны, больные какие-то, и вообще, чёрт их всех разберёт!

* * *

Интересно воспринимаются после взрослых пустых светских бесед детские политзанятия Черныша.

– Ребята, расскажите, что такое грех? – Обозначил он новую тему.

– Ну… что делать нельзя. – Равнодушно пожал плечами Крис.

– То есть это никто не делает? – «Не понял» филолог.

Ребята заржали, им показалось, что инструктор изволит шутить.

– То есть всё равно делают? И что дальше?

– Дальше надо каяться идти. – Со скукой ответил Ник.

– Ага, а если попы простят, пустят в рай после смерти. – Дополнил его ответ Джонни.

– А если не пустят? – Уточнил Черныш. – Останешься в аду?

Пацаны снова засмеялись, Джошуа просветил собрание. – Говорят, что в аду намного хуже! Это после смерти!

– Давайте пока забудем про попов, как вы сами считаете– вам есть за что каяться? В чём вы виноваты? – Серьёзно спросил Черныш.

Яша неожиданно зло сказал. – А я ни в чём не виноват и каяться не стану!

– Никто и не заставляет. – Мягко ответил демон-филолог.

– Но попы же говорят каяться! – Воскликнул Стив. – Нам перед казнью говорили поверить, раскаяться, и будет рай! Всех в камере повесили, а меня сюда отправили, хотя я и не каялся.

– О попах пока забыли, хорошо? – Напомнил Черныш, спросил. – Что означает «Евангелие»?

– Благая весть. – Проявил осведомлённость Яша.

– О чём весть? – Тут же спросил Черныш и тут же принялся рассказывать. – О том, что никто ни в чём не виноват, грехи всех, кто поверит в него, Спаситель взял на себя.

– Ну, правильно, те грехи взял, а что потом нагрешили? – Возмутился Джонни.

Черныш заговорил вполголоса. – Спаситель ни словом не уточнил, какие грехи, сказал просто– все. Или вы думаете, что Он не мог взять на себя и ваши вины? Вы думаете, что Он что-то не мог? Он! Бог и сын Бога?! – закончил он торжественно, взял паузу и снова перешёл на спокойный тон. – Вы хотели поговорить о попах? Они велят ходить в церковь и каяться, дескать, так завещал Спаситель.

Черныш покачал головой. – Когда распяли Спасителя, не было церквей, а основатель церкви трижды отрёкся от Него!

– Подожди! – Нику пришла в голову идея. – Если нет греха и все спасены, значит, ада нет? Каждый может вытворять, что захочется, всё равно попадёт в рай?

– Если я скажу, что так и есть, ты выпрыгнешь за борт? – С издёвкой спросил Черныш, пацан смущённо потупился.

Черныш заговорил задушевно. – Ребята, вы недавно сказали мне, что вам нечего просить у Бога– вам, таким крутым и удачливым! Скажите мне– вам мало дара Его? Весь мир ваш, какого ещё рая с адом вам не хватает? Я не знаю, есть ли жизнь после смерти, или это придумали попы, скажите– если вы убедитесь, что нет после смерти ничего, неужели перестанете верить в Бога?

Пацаны к таким вопросам явно не готовы, да и я не люблю эту тему, ведь это чёртово «ничего» почему-то пугает сильнее любого ада, даже меня, почти призрака, физически передёргивает, да и страшно за Захара. Странная штука, вне игры в Бога я почти не верил, а жизнь после смерти «скорее допускал». Оказывается, можно верить в Бога, не допуская загробной жизни или игнорируя этот вопрос. Только… очень страшно!

Что ни говори, правильный у нас политрук, умеет озадачить– куда до него недалёким «викингам»!

 

Глава 6

Неждан.

Мне и Плюшу вдруг позарез понадобилось понять, о чём думает Командор, демоны, штатские, особенно то, что варится в головах наших золотушных сокровищ и чудовищ. Это случилось, как падение с крыши на асфальт, хуже– как взрыв шального снаряда в блиндаже. Вот только что сидели с кружками в руках, болтали, строили планы, бац– и всё смешалось в вашем доме!

Командор удостоил «Подарок» официальным визитом, скомандовал экипажу и гостям срочное построение. В то хмурое утро ребята в уже привычном идеальном порядке застыли в строю на палубе «Подарка», гражданские столпились на баке.

Командор отчётливо произнёс слова приговора и, взяв Мадлен за руку, проводил дрожащую девушку вдоль строя к доске. Сколько брала она за любовь? И было ли дело только в деньгах? Но любовь точно была– следом за ней прыгнули двое моряков, спасать несчастную.

Корабли шли, не меняя курса, никто не отдал никаких команд и, … парусники лишь с берега выглядят тихоходными. Мы в наступившей тишине отчётливо слышали их крики, недолго, целую вечность. Они же видели, как штрафники «спасали» пленных, возможно, их самих так же «спасали», они надеялись до последнего…

Командор, не говоря ни слова, держал ребят в строю, пока слышны были вопли несчастных. Наконец, последний раз перед ними мелькнули наши паруса среди высоких волн Атлантики, и всем стал ясен выбор– кто считает, что Джек неправ, скатертью дорога. Но тот, кто останется, полностью с ним согласится. Захару не было жаль, никого, он повторял, – никого не жаль…

А по щекам предательски текло, и наплевать ему, что он Весёлый Ник, грозный старшина SC, приятель самого ярла.

Я вдруг понял, что ни за что не останусь с Командором, тогда мы сделали первый шаг на бесконечном пути. Мы могли всем штрафным составом захаркать его суровую, бесстыжую морду, выпрыгнуть за борт и уйти к себе. Или выкинуть за борт этого долговязого отморозка! Но Захар просто плакал, а я злился и презирал…

Как умело выбрал он жертву! Мадлен не имеет формального отношения к SC, и все знают, что девушки помогают по хозяйству казакам, знакомы с главарями. Народ его грёбаного лордячества видит, как он властью своей творит справедливость, штрафникам больно, но мы стоим в строю, глотая бессильные слёзы!

Мне отчётливо представлялись торжествующие улыбки матрон и виноватые взгляды только в мыслях виноватых отцов семейств. Я прямо явственно видел, как они обсуждают расправу над несчастной и видят в этом справедливое решение так желанной ими власти!

Мне не нужно было что-то воображать, я просто знал, что за рожи припрутся к нашему Командору не позднее завтрашнего дня с нижайшей просьбой взять их с чадами и домочадцами под руку свою. Пираты постеснялись сказать им, что они добыча, рабы, так они сами потащат к ногам идола власти, главарю пиратов, лорду-хирургу свою драгоценную покорность, как же на самом деле она дёшево стоит!

* * *

Квантум. «Забияка».

Пушок неожиданно попросился к Неждану и Плюшу обсудить важные дела. Главари выслушали братца в перерыве между занятиями.

Ему показалось, что они из-за занятости немного оторвались от жизни. Оказывается, решением совета клана в пиратском обществе уже насаждается официальная идеология. Простая и детская– Бог в правде, то есть за них, ведь всегда торжествует справедливость. Каждый пацан знает, что с ним его ватага, и если за ними правда, то за них сам Командор, значит– с ними Бог. Что вышивают на спинах комбезов, выбивают на пряжках ремней, даже на лезвиях кортиков? "God is with us"!

Однако где Бог, там и другие персонажи поблизости. Уже расцвели и размножились всамделишние заговоры на романтической почве детского авантюризма. Кроме деструктивных элементов нашлись и самые пиратские, по их мнению, пираты. Такой оголтелый ортодокс припёр Пушку свою озабоченность недостаточной степенью восторженности пацанячьих мыслей с перечнем конкретных мыслей и пацанов.

Произошло это ещё до поднятия флагов на «д’Артаняне», Пушок же изначально воспринимался мальчишками как признанный демон, вхожий к Командору, народный пиратский радетель за народ. А так секретным приказом Командора стал ещё и главой Политической полиции, во взаимодействии с Хитрой конторой выискивает заговоры.

Заговоры зреют в честолюбивых, амбициозных головах, такие головы очень ценны сами по себе как управленческий кадровый резерв. Если пацану удалось “тайно” родить антигосударственную идею любой глупости и увлечь хоть кого-то из ребят– это воистину бесценный кадр! Такой парень просто обязан разбираться в людях и знать пацанов, как они сами себя не знают.

Найти этакое дарование просто чудо, тем более чудесное, что оно само пришло к Пушку и фактически принесло в клювике идею политической тайной полиции. Пушок тут же назначил мальчишку первым тайным резидентом и дал задание вербовать агентуру.

Потом назначил другого атамана резидентом и ещё нескольких– резидентур много не бывает. Полезно, когда они независимо друг другом и заняты. Настолько полезно, что Пушок аж сам в Бога поверил, когда его огольцы предъявили ему на блюдечке первый настоящий заговор.

Их, конечно, выявляют все до единого, но не пресекают ни в коем случае– очень осторожно изучают и стараются приспособить. Дело уже дошло до подобия классификации. Основная часть базируется на захвате заговорщиками личной власти.

Самые экстремальные формы встречаются довольно редко, но надо отдать мальчишкам должное– есть идеи взятия Командора в заложники, просто взятия и передачи властям, а так же несколько сценариев с покушением, все– чтоб стать «настоящими» командорами.

Самая распространённая– угнать корабль, шлюпку, плот, захватить остров хотя бы один, с дикарями или без них, и стать «тоже» командорами.

На другой редкой крайности почти приличные дети мечтают просто хоть как-нибудь удрать, сдаться властям или утаить детали биографии, вернуться к нормальной жизни или хотя бы попытаться узнать, что это такое.

Тайная полиция под руководством Пушка неофициально повела заговорщиков к светлым их идеалам. В заговоры внедряются агенты, и мягко перехватывается управление. Ведь заговор сам по себе просто оболочка, тайна, связывающая заговорщиков одним своим существованием, и содержание её может быть любым, но зачем любым, когда так много нужно сказать мальчишкам на ушко?

Официальный базисный принцип "не врать" для демонов теперь полностью звучит– не врать самим. Как жить ребятам без мечты? Без дерзких замыслов и смелых планов? И нафиг они нужны, если никому неизвестны?

Понесли властители дум идеи в массы через эпическое своё творчество. Пожалуйста, никто ж не мешает, даже помогают и способствуют, для того вся литература и замышлялась, чтоб мальчишки сами всё придумали и сформулировали. Чтоб жили не только зубами и кулаками, но идеями.

Они с Командором уже работают над идеологией нового общества. Ведь кроме пацанов, есть гражданские, есть офицеры, даже матросы и солдаты… да что там! Пацаны в большинстве своём не мыслят себя пиратами! Им нужны семьи, государственная власть, законы, права…

– И не надо, пожалуйста, делать такие морды! – Заметил Пушок на гримасы главарей. – Тем более что это касается только гражданских и большинства пацанов, штрафники плевать на всё это хотели, и…

Неждан и Плюшевый очень спокойно, внимательно смотрели ему в лицо, Пушок реально почувствовал холодок на шее.

– И не надо так на меня смотреть, пытаться завербовать ваших «старичков» совсем больных не нашлось. – Проговорил Пушок, весело глядя им в глаза. – Но у вас много курсантов, «бывшие», служба тыла. Все они играют в регби, болтают с Джимом и другими спортивными деятелями, многие должны денег, общаются с маклерами, короче, э… наша тайная деятельность в скором времени всё равно должна стать для вас явной.

– И ты решил сдаваться?! – Ухмыльнулся Плюш.

– Договариваться. – Поправил его Пушок. – Я вам сразу без всяких условий дам интересную информацию. Хотите?

– Ты ж сказал, что без условий. – Пожал плечами Неждан. – Давай.

– Заговор у вас возглавляет Йон. Его бойцы подбивают штрафников бросить эскадру и уйти на «Забияке». – Сообщил Пушок.

Старшины с некоторым усилием всё-таки смогли сохранить невозмутимость, Неждан вопросительно поднял бровь. – Что ты хочешь?

– Я понимаю, что вы есть и пить не будете, но вычислите всех моих резидентов, так вот, не нужно никого убивать, я сам их вам назову. И…

– Ну, хватит этих пауз! Говори толком. – Нахмурился Плюш.

– Братик твой, Фреди. Разреши его завербовать? – Проговорил Пушок просительно и поспешил ставшему очень спокойным Плюшу всё объяснить. – Заметь, он будет знать, что работает с вашего разрешения и всё вам расскажет! Я не сообщу о нём Командору, я сам не спрошу имён его агентов!

Он понурился, сказал глухо. – Всё равно это скоро должно было так закончиться, я обязан был хотя бы попытаться…

– Был, было, а почему в прошедшем времени?! – Удивился Неждан.

– Наверное, думает, что я его убью сейчас. – Грустно усмехнулся Плюш. Хлопнул Пушка по плечу. – Братуха! Зёма, алё! Ты совсем охренел так обо мне думать?

Пушок уставился на него, как впервые увидел, засмеялся. – Наверное, совсем!

– Хорошо, поговори с Фреди. Даже знаешь, не говори, что с моего ведома, интересно– доложит о вербовке или утаит? – Сказал Плюшевый.

– Подготовь учебные проверочные вербовки всех штрафников, включая бойцов ударного отделения. – Жёстко проговорил Неждан. – Подстрахуем, никого не убьют, но чтоб как по-настоящему!

– Договорились. – Неуверенно согласился Пушок.

– В случае успеха вербовщику и тебе за любого штрафника награда по тысяче фунтов, мы ценим своих ребят! – Заявил Неждан, улыбнулся. – Ты же о Йоне Командору уже рассказал? Что он думает?

* * *

Черныш спросил пацанов. – Назовите главную заповедь.

– Не убий! – Смиренно вздохнул Джои, эсцесовец первого набора, когда штрафкоманду не называли даже «Улыбкой Джека». Кстати, благодаря таким ребяткам и стали называть.

Черныш заговорил очень серьёзно. – В Евангелии есть слова Учителя: «Сказано «не убий», я же говорю вам, что сказавший ближнему своему «безумец» уже достоин геены огненной». То есть что?

– Э… – Яша неуверенно поднял ладошку, – то есть получается, что Учитель отменил заповедь! Не надо обзываться, тогда и не убьют!

– Ха-ха-ха! – ребята оценили остроумную версию.

Черныш улыбнулся! Он выглядел очень довольным! – Да. Правда, в тексте Писания значится «уже сказавший» или «хотя бы сказавший ближнему «безумец», достоин геены». Но что-то мне подсказывает, что эту маленькую добавку сделали позже.

– Постойте! – Возмутился Джим, его тоже занесло в тот раз на лекцию. – Но там в другом смысле! Что к ближнему нужно относиться, как к себе! Прощать! Ударили по левой щеке, подставь правую!

Джонни Ножик резонно заметил. – Ну, конечно! Нужно быть полным придурком, чтоб получать в одно место! Поворачивайся!

– Ха-ха-ха! – Одобрило собрание его находчивость.

– Правильно, ребята. – Без улыбки согласился Черныш. – Люди просили Бога дать им Учителя. Мы уже знаем, что только слабые люди просят Бога о чём-то. Как вы думаете, о чём они просили? Что принёс им Учитель?

– Силу! – Почти хором проорали юные пираты. – Слабым нужна только сила!

– Верно! – Торжественно возвестил Черныш. – «Не мир я принёс вам, но меч»! Так когда-то сказал Учитель римским рабам, и так я сейчас говорю вам Именем Его! Вам– приговорённым, обречённым, фактически казнённым!

Пацаны потрясённо притихли, Неждан с Плюшем тоже потихоньку прорастали в палубу, Черныш закончил проникновенно. – Учитель сказал: «Всякий поверивший Мне спасётся»! Истинно так!

 

Глава 7

Неждан.

Всё-таки зря мы пускали этого политического деятеля на шлюп! Командора, естественно. С нами он говорить не спешил, в компании Черныша о чём-то разговаривал с Йоном. Думаем, ну, пытаются как-то образумить, чтоб не разевал пасть на чужое имущество. Мы же поделили уже «Забияку»!

Однажды после беседы Ярл собрал народ на мостике, ударил ножищей в палубу и заявил. – She’s my!

Захарка аж попутал, я спешно перехватил управление. Плюшевый задумчиво уставился на Йонушкину бычью шейку, прям на ярёмную жилу. Я братца за рукав дёрнул отвлечь, так он и мне подарил романтический вурдалачий взгляд.

Улыбаюсь ему грустно, мол, Йонушка как-то всё по-своему понял, доли же мы всё равно с Командором сами пересчитаем. Плюш улыбку расценил правильно, тоже заулыбался, мы ему дружно закивали, мило улыбаясь, почти как японские таможенники скандинавскому туристу.

На лице Йона отразилась эмоция, немыслимая в этом мире, но легко нами угаданная по прошлым жизням. Такое лицо бывает у всякого нашего соотечественника-современника при ожидаемой и неизбежной встрече с очередным дебилом, или с бабушкой-вахтёром, или с инспектором ДПС, или свидетелем Иеговы…

– Ладно, – проговорил он, и, закончив речь, снова закаменел обликом.

Мы с Плюшем озадаченно переглянулись– что-то он не договаривает!

Черныш по-дружески всё любезно нам растолковал. Командор заключил с Йоном договор. Во-первых, Йон признал Джека Командором, а тот признал его ярлом. Во-вторых, подарил ему как вассалу свою долю в шлюпе, а в-третьих, парни клана также передали Йону свои доли– мертвецам они не нужны. Остались только доли дяди Яши, Билли Бонса, но ему тоже уже не нужно, и наши восемнадцать паёв из тридцати восьми.

Доли мою и Плюша Командор утроил, как договаривались, ведь SC оплатила модернизацию «Забияки»! По пиратским расценкам! Между прочим, Черныш не рекомендовал нам зря надоедать сэру Джеймсу, пока не договоримся с ярлом о его драккаре.

Мы синхронно припомнили Йонушкино лицо, когда он толкал свою программную речугу, и решили пока ни о чём таком с ним не разговаривать. Стало понятно, что как только мы расслабились, начали принимать этих деятелей за приличных людей, нас сразу поимели сверху– тупо по-пиратски швыранули через коленку!

Захарушка ржал на всё сознание! Я в смущении уступил ему контроль. Действительно непонятно, отчего он веселился– грабють ведь внаглую! И обидно же– ведь это мы, боевая четвёрка клана взяли шлюп, пока перепуганные мелкие засранцы тряслись зажмурившись! – Уф, ну, прости, – примирительно сказал Захар, – но сам же подумай! Что Командор подарил Йону? Из того, что и так его? И какова там наша доля?

– Всё, если захочу! – Говорю, не подумав. – Мы первые договорились с Командором о разделе добычи!

– Напомнить тебе ваш последний договор? – Ласково спросил мой умник. – Вы условились не убивать друг друга при условии, что не будете путаться в чужие дела. И всё! Точка. Абзац.

– Ну, да, вообще-то, так, – я вновь растерялся, – но мы ж признали его Командором, а он приказал учредить SC, и нам по его приказу…

– Не начинай, пожалуйста, снова, – задушевно попросил Захар, – а то я уже ржать устал. Хватит с меня ярла, его тоже признали, и он кого-то согласился кем-то считать. Ещё думают, что взрослые люди!

– Но как же иначе??? – Мне непонятно. – Мне что, вообще, никому и ни во что не верить?

– Отчего же? – хмыкнул Захар, – Черныш ведь тебе сказал в Кого и во что верить.

– И всё? – Ничего не понимаю!

– Ага, всего лишь, – спокойно заверил меня малыш, – ты пока не грузись, потерпи, потом привыкнешь.

* * *

Стал я подозревать, что мой шкет меня беззастенчиво дурит. Казался он мне простым и детским, Захар и не возражал. «Будь по-твоему», – подыгрывал моему самомнению, изображал из себя дитё, а сам ненавязчиво, исподволь гнул свою линию. Всё равно ведь объяснять бесполезно, и так всё будет по его хотению.

Когда я это дело только заподозрил, он сразу просёк и не подумал отнекиваться или смущаться– сам виноват, раз не понимаю простых вещей. Я ж постоянно твердил, что это его жизнь, он и не спорит, да, его собственная, единственная, лично ему данная Богом.

Мне, конечно, спасибо, я, оказывается, порой бываю забавным, даже полезным! Но тупой! Понятно, демонов не выбирают, что вселилось, то и пригодилось, однако не буду ли я так любезен начать иногда думать? Просто в виде отдыха от беспрерывной болтовни и нелепых истерик?

Вот те, думаю, фокус– такая досталась детишечка! У парня переходный возраст, это очень серьёзно, однако слишком он ехидный, злой– ему явно обидно. Злится он на меня, вот что! Опять что-то нужно. Значит, корабль с пушками и золотом у него есть, самая крутая пиратская наколка, лучший в двух мирах диверсант друг-соперник, футбол, собак всяких орава, гитара– полный комплект! Что ж ещё ему может понадобиться?!

Может… э… «счастье, когда тебя понимают»? Что я действительно с ним как с ребёнком, в этой игре парни стремительно взрослеют. По идее пора влюбляться в принцессу и под это дело каких-нибудь приключений– дракона, злого колдуна и кучу обычных тупых врагов.

Вроде бы, всё и так укладывается в подростковую, хулиганскую парадигму. Прыгаем с рей на палубу условного противника– пока просто в море. Ребята следом сбрасывают шлюпки и гребут нас спасать, заодно испытываем новое изделие курносых– метатель гарпунов.

Обычный фальконет, заряженный железным штырем с гарпунной насадкой, а к его хвосту крепится проволока, и от неё уже трос на катушке. Теоретически эта штука должна хорошо впиваться во вражеский борт. Пока на акулах тренируемся– нормально получается, с полусотни ярдов гарпуны вонзаются в туши до середины.

Очень всё миленько у нас шло, кабы не Йонушка. Большая сволочь ярл тоже охотится на акул, но как он это делает! Прыгает на рыбок своей тушей и бьёт специальным кривым ножом в жаберные щели. При детях… чтоб его акулы сожрали, при таких детях!

Я чуть из квантума не выпрыгнул, когда мой сорванец сиганул с реи «Забияки» поддерживать реноме старшины SC. Помирать так по-дурацки нам не впервой, Заки традиционно отключился, «поплыл» от боли в отбитых ногах, я как всегда вернул контроль. Рыбка, получив пятками по башке, нырнула и вынырнула чуть поодаль в очень скверном настроении.

Слегка надрезал левую ладошку ножиком и руку в сторону протянул. Рыба конечность атаковала снизу вверх, по своей акульей привычке переворачиваясь кверху брюхом. Ладошки, конечно, на месте не оказалось, туша хорошо разогналась и вылетела на поверхность как раз жаберными щелями под удар ножа. Был бы он прямой, фиг бы я попал и вогнал лезвие на всю глубину, а кривой легко нашёл щёлку и сам заскочил по самую рукоятку.

Отпрянул я от раненого животного, отгрёб, к этому моменту парни уже шишигу сбросили. И нет бы ко мне сразу, им потребовалось сперва добычу загарпунить, старшина, как всё начальство, не тонет по определению! Пришлось дожидаться, едва второй раз за день не съели, уже круги сужали твари зубастые. В общем, Захар серьёзно пообещал больше так не делать– без разрешения, ага.

Он незлой мальчуган, понимает, что я за него беспокоюсь, понимает меня, наверное, лучше, чем я сам. Испереживался я тогда, перенервничал, Захар меня отодвинул в спящий сегмент общего мозга. Мы уже освоились с управлением ресурсами– в обычном режиме нам требуется не более четырёх процентов мощности, так у нас обычно половина спит, примерно треть тестируется, то есть тоже спит, но видит сны. Пять процентов пашут, и двенадцать «под парами» вполной готовности. Если проще, уснул я, а Захарка поставил мне развивающий сон.

Приснился портовый кран, как я его палубу зачищал. Палуба на кранах состоит из паёл, рельефных стальных листов. Я в комбезе, в очках и в респираторе на четвереньках по палубе ползаю и щёткой турбинки сдираю ржавчину, старую краску. Коленки уже болят, поясницу, шею ломит– то ещё удовольствие.

Палуба переходит в крышу машинного отделения, на неё без страховки выход запрещён. Страховочный ус совсем достал– цепляется, за что попало, путается под ногами. Ус– это короткий кусок верёвки с петлями под карабины на концах, по мере продвижения по крыше карабины к тому же приходится постоянно перестёгивать.

Вообще, когда-то с этого я начинал работу на кранах, привыкал к специфике. Из-за правил безопасности меня раз десять штрафовали! Вот штрафнятам с нами повезло, мы-то добрые– не хочешь, не страхуйся. Один хрен их даже линьками не заставишь страховаться.

И не от куража или бравады, просто некогда– не принимают их натуры лишних, ненужных движений. Когда на спине «God is with us!», ребятам и в головы не приходит, что они могут упасть– они же не собираются этого делать! В общем, ясно, к чему Захар поставил мне этот сон. Не в первый уже раз, стало надоедать.

Ух-ты, а вот и он, лично пожаловал! Подошёл, улыбнулся, поднял вверх руку и вытянул сверху трос. Подёргал, проверил, надёжно ли привязан, встегнулся. Ё ж моё– выдумщик обвязку задом наперёд надел, и пристегнулся к верёвке сразу за скобы на пояснице и между лопаток. Надвинул на глаза очки, натянул респиратор, взял турбинку и пошёл чистить палубу, а сам над ней как парит, висит на длинной верёвке.

Думаю, наверное, за противовес привязал. Но нет, выше– за стрелу? Ещё выше! За колёса на ноке? Ну и ну– верёвка уходит прямо в небеса! И верёвка чудная– тонкая, как струна, и сверкает серебром. А он поработал для демонстрации, снял респиратор, засмеялся и в небо указывает.

Гляжу– с небес протянулась тоненькая ниточка. Я решительно отстегнул ус, взялся за нитку. Она послушно вытянулась, завязываю её на конце «восьмёркой» ив карабин. «Не подведи, родная», – шепчу струнке и подпрыгиваю вверх. Струна сверкнула раз, другой, засветилась серебром, стала на вид прочнее. Рядом весело хохочет Захар. – Полетели, Неждан!

– Как? – я уже не сомневаюсь, что это возможно, мне в самом деле интересно.

– Как дети! – веселится пацан. – Как ангелы!

И он, раскинув руки, как крылья, полетел к морю, набирая высоту. Я просто захотел быть с ним рядом, палуба внезапно ухнула из-под ног. Перед глазами пронеслась стрела крана, сам кран стал игрушечным, потом пропал вместе с портом, городом… а вокруг колокольчиком звенел смех Захара, отражаясь от брильянтов звёзд в космической черноте!

Обычный пацан, почти ребёнок! Какое же это счастье, когда тебя понимают! Захар с удовольствием прокручивал мне этот сон раз за разом, только потом мы обходились без вступительной «крановой» части– просто хватались за серебряные лучи звёзд и летали на них.

Я смеялся всё веселее, вместе с Захаром! Мы смеялись над прошлыми страхами, над собой, как трясущимися от страха руками хватались за всякую рухлядь– законы, обязательства, обычаи– обман, самообман. Или того веселее– над перепуганными идиотами, что копошатся в яме и вцепились друг в друга– они при этом ещё и боятся упасть!

На душе стало легче, уютнее. Что нам слова Командора? Или слова ярла? Что нам, вообще, любые слова? Я вижу ответ в весёлых глазах Плюша, или в печальных Черныша, в озорных голубых льдинках Йона и в бездонных омутах Длинного Джека. Мы все узнали цену страховки и прочувствовали надёжность парусника в океанском шторме, мне до полного понимания не доставало лишь одного шага…

К небу! Есть только мой Захар, небеса и наша вера– нить связующая нас с Бесконечностью. Нам не нужны слова, на вопросы не будет ответов. Нам никто не нужен, и какое же это счастье быть со своими парнями! Они могут быть рядом или далеко, всегда вне, отдельно и вместе– каждый на своей сверкающей нити с одним на всех Богом!

Мне грустно и стыдно перед Захаром, перед мальчишкой! Я всё время упорно называл всех нас подонками и находил десятки оправданий!

Что подчинение фактически уже рабов– рабов присяги, страхов, обстоятельств, сословных предрассудков, означало лишь смену хозяев, без которых рабы в рабских своих душонках и жизни не мыслят, а насилие и угроза насилия делают из любого обормота нечто похожее на человека.

Что убийство врагов в бою, казнь непокорных, насилие и грабёж населения без веры в божественное происхождение королевской власти ничем не отличается от таких же безобразий во имя и славу “закона” или “законных прав”– лицевой стороны фальшивой монеты лукавого.

Оправдания эти годятся лишь рабовладельцам, мародёрам, палачам и сержантам, счастливо всё в себе сочетающим. Оправдания, необходимые действительно виновным– я виноват, я оправдывался. Вина– вторая сторона фальшивой монеты врага, ибо она требует оправданий– как-то прикрыть свою жизнедеятельность салфеточкой, сплетённой из лживых слов, одна большая ложь порождает множество маленьких, как оно и требуется лукавому.

Пацаны наши ни в чём не виновны потому только, что и подумать не могут перед кем-то оправдываться. Они никогда не скажут, – “не мы такие, жизнь такая”. Наоборот, сколько раз Захар мне спокойно объяснял. – Мы такие крутые, потому и выбрали нашу замечательную жизнь.

Мы адекватны жизни, ещё круче свыше не дано, роптать на промысел Божий– гневить судьбу, а оно надо? С судьбой полагается смиряться, с кроткой детской верой в Провидение следовать ей, какой бы она ни была.

 

Глава 8

Неждан.

У меня не получилось злиться на Командора. Да, он, как и раньше, пытается хитрить и манипулировать, однако потуги наших мудрецов что-то преподать нам в «правовом поле», надавить на мораль, кажутся такими наивными– всё равно как потребовать у волков соблюдать какие-то законы, кроме законов природы, конечно.

Да и не волки мы, в конце концов. Пацаны, и эсцесовцы, и «простые» пираты, видят, что Командор не ищет внешних проявлений власти, не требует чего-то для себя, его альтруизм воспринимается как что-то сказочное, «демонское». Законы и приказы его направлены, прежде всего, на защиту слабых.

Плюшевый смущённо назвал наш уклад «первобытным социализмом», как и положено социализму, получилось весьма тоталитарненько. Слабые духом, те, кто просто стремился выжить по формуле «умри ты сегодня, а я завтра», умерли первые. «Улыбка Джека» стакими «выживальщиками» э… судебных заседаний не устраивали, формулу эту скотскую загнали в самые тёмные уголки трусливых душонок.

Потом когда-нибудь в счастливом будущем, когда у каждого будет сколько угодно чистой воды, своя хижина, коза и гармошка, как мечтают мальчишки, идейка эта снова вылезет из норы и примется творить «прогресс» ипрочие мерзости, но пока у нас социализм.

Никого, я особо хочу это подчеркнуть– никого не выбросили за борт потому, что сочли обузой. «Корабль дураков» наш самый что ни на есть настоящий, часть его пассажиров плохо разговаривают, некоторые совсем не говорят. Они с трудом запоминают простейшие последовательности элементарных движений и повторяют их бесконечно– на кораблях не бывает лишних рук, как нет лишнего сухаря или глотка воды, лишнего дня жизни.

Ни у кого не вызвал вопросов приказ Командора по нормам снабжения, всё лучшее по высшему, нулевому приоритету больным и немощным, самому Командору и офицерам по первому уровню, что останется, второй уровень у всех остальных.

SC это, конечно же, не касается, снабжаемся сами по себе, вне категорий, но куда бы мы делись с кораблей в океане! Все в одной лодке, штрафники со всеми вместе сами в свободное время навещают больных, помогают в хлопотах, возятся с малышнёй– ну, не только за козьим молоком они лазят на «Подарок»!

И сам Командор отдельно и регулярно с его альтруизмом или одержимостью, медицинская практика, ассистируем ему и лейтенанту Райхону по графику. «Заносите, держите, бинтуйте, приберитесь и давайте следующего».

На медпрактике позвал меня свежестью подышать, угрюмо посопел ветром Атлантики и грустно буркнул, что Йон скоро уйдёт, и удержать его нет никакой возможности.

– Хрен этого медведя удержишь, – Командор тяжко вздохнул, – но вы-то, штрафники, коты…

– Кто?! – Я аж рассмеялся.

– Не обижайся, сами виноваты, заладили– звери, звери! Я и подумал, а какие вы звери? Точно не волки, вы б мне при первой возможности глотку порвали…

– Не наговаривай на волков! – тут я принципиален, – они во многом больше люди, чем мы.

Руда пожал плечами, соглашаясь, и озвучил главную мысль. – Вы– коты, шкодите, гуляете, где вздумается, и возвращаетесь домой.

– Ты хочешь, чтоб мы пошли с Йоном и привели обратно? – доходит до меня.

Руда взглянул снисходительно. – Он хочет, чтобы вы пошли с ним. У вас в SC есть хоть какая контрразведка?

Изображаю растерянность. – Ваша хитрая контора! Йон говорил с пацанами, и кто-то из моих парней стучит?!

– На связи, – строго поправил Командор. – Не волнуйся так, стук прошёл с двух сторон.

– Успокоил! – я ошалел с такого сюжета. Хорошо хоть точно знаю, что это понты, а так бы и заснуть не смог– рыжий всё-таки редкая сволочь!

Руда задушевно улыбнулся. – Вопрос к тебе– вы сами хотите сходить пошкодить?

– Угу, пиратство у нас теперь так называется? – радостно ему улыбаюсь. – Ну, да, хотим– мы тут как раз случайно пираты!

– Славно, идите к Йону с предложением. Он по-своему честен, не уйдёт не прощаясь. Обусловим уход тщательной подготовкой и снаряжением «Забияки». – Даёт готовую инструкцию Командор. – Назовём это дальним дозором. Связь же у нас есть через личные сообщение в «Сталкерах против пиратов», грех не воспользоваться. Как нагуляетесь, ревите пожалобней всей бандой, у Захара хорошо получается.

– А нам не сделают больно? – делаю «страшные» глаза.

– Вам??? – заржал Руда во всё горло.

* * *

Захар с ярлом договорился запросто. Спросил застенчиво. – Пойдём вместе?

Йон не в состоянии ему отказать, кивнул без слов.

– Только ты Командору скажи. Сам скажи, хорошо? – Попросил Пацан.

– Хорошо. – Йон отвернулся, скрывая досаду. Видимо, не хотел он с ним говорить, думал так уйти.

– «И нам бы пришлось его убить, он что, не понимает»?! – Меня всего внутри трясёт от этого сказочного долбодятла!

– «Спокойно, Неждан, всё обойдётся». – Захарке весело. – «Кстати, ты уже придумал, чего ради нас несёт в этот поход»?

– «Вот сейчас и подумаем». – Говорю ему в тон.

Большая скандинавская зараза велел в дрейф и флажный запрос Командору на официальный визит ярла. А у нас на этого медведя даже приличного камзола нет! Так и отправился в эсцесовском комбезе, позорище какое!

Вскоре вернулся очень довольный с красивой кожаной папкой, сверху золотое тиснение «Order», а в ней каллиграфически писанный приказ, один экземпляр даже по-латыни, вот! Значит, ярлу приказано уйти в одиночное плавание, а нам его во всём в походе слушаться. То, что «Забияка» формально под командой SC, мы Командору не подчиняемся, да и ярлом он не может командовать, никого не волновало– дорога не папка с приказом, а внимание.

Руде зачем-то понадобилось демонстративно своей волей отправить шлюп в пиратский рейд. Интересно, что он демонстрировал этим народу? Поверить в то, что мы ему подчиняемся, у нашего народа не должно найтись «достаточно тупых», как говорит Марк Фризон.

Ну, да и ладно, самое время понять, на кой это нам сдалось, и как нас встретят, когда мы вернёмся с добычей? Ярл дал всего пару дней, чтоб подумать и собраться– начал терять терпение. А всё Командор и, вообще, вся банда сталкеров виноваты– принялись снаряжать нас, как на Луну, и, судя по всему, были готовы снаряжать до наступления эры космических полётов. Йон заподозрил, что его просто дурят, сказал. – Давайте сначала просто куда-нибудь сходим!

Ага, просто тебе с этакими эскадренными навигаторами! Лют и Сыч придумали заразы умные учения под кодовым названием «Найди меня». Полагаться только на связь через квантум рискованно, да и глупо упускать такую возможность для тренировки.

«Забияке» предстояло вернуться на торную океанскую дорогу, набезобразить и пройти по такому-то графику через контрольные точки с такими-то координатами. В одной из точек мы должны встретить эскадру.

Захар с Грегори кинулись спешно доучивать и сдавать основы Навигации, нефига, конечно, не сдали и просто выпросили у Сыча и Люта умников для индивидуальных занятий. Командор приказом повелел SC пройти боевую практику в походе ярла Йона, и разрешил нам взять с собой, кого захотим из желающих составить нам компанию.

С эсцесовскими математиками трудностей не предвиделось, но Лют другое дело, на наш взгляд он слишком носится со своими дальнометристами и наводчиками! Пусть они курсанты SC, ведь не рекруты и не рядовые, значит, нам приказать им нельзя, пришлось уговаривать. За то, что Лют разрешает своим мальчикам уйти с нами на боевую практику, так страшно рискует, на их долю потребовал пушечек!

– Вот что вы возьмёте с потерпевших? – Лют принялся разжёвывать и запихивать свою заумь в наши раззявленные варежки с отвисшими челюстями. – Пленных? Своих бы прокормить! Отберёте еду и воду? Это всё равно, что убить бедняг. Само собой, возьмёте серебро и золото, карты, документы, инструменты и приборы. Вообще всё железо, оружие, кожи, любые ткани, особенно парусину, такелаж, детали рангоута. Но, что особенно важно– нужно выдрать акулам зубы– забрать пушки, ядра и порох. Вы же освоили перегруз пушек на реях, механизмы так и остались на «Забияке»… и, вообще, – я у вас выкуплю все пушки и боеприпас.

– А денег хватит? – усмехнулся Плюш, – предупреждаю сразу– в долг будет в три раза дороже. Такова у нас долговая ставка.

– Наслышан о вашем «прилизанном» чадушке, – скривился Лют, – как вы его терпите? Оборзел, будто сам чёрт ему родственник!

– По-родственному и терпим, – сухо отозвался Плюшевый. А я не смог сдержать ехидной усмешки, тут же сказал, – парень в SC брат храбрец, ты же знаешь наши правила?

– Вся ватага виновного за любого штрафника? – Лют кивнул, – в курсе. Все мои ребята хотят ваши буквы на рукава.

– Кто пойдёт с нами на дело, – очень серьёзно сказал Плюш, – буквы получат сразу. Ты им, пожалуйста, объясни, что они значат.

Лют серьёзно пообещал всё разъяснить и ушёл гад такой! Если такой умный, почему бы ему не начать объяснения с нас? Я бы с удовольствием послушал, что такое SC! Команда смертников, расходный материал? По приказу Командора? А вот хрен по всей его бесстыжей конопатой харе! И приказы его похрен, тем более эти писульки.

Ясно, зачем ему этот цирк, даёт нам понять, что признаёт нас перед своим «порядочным обществом», а обществу демонстрирует, что мы его подчинённое формирование. Почувствовал Руда наше отчуждение– мы с Плюшем на все вопросы лишь вежливо улыбаемся и киваем, молча. Он, наверное, решил, что мы в претензии– ведь нас выгоняют, как нашкодивших котов.

Командор ещё не понял, что мы уже ушли, сами и навсегда. Мы не уйдём от его «народа» слишком далеко– в пустыне Атлантики золото само по себе никому не нужно. Наша стая всегда будет рядом с его стадом– может не тревожиться… хотя нет, пусть переживает– у него от нервов котелок лучше варит.

Он умница– подсказал, что всю SC забирать нельзя, а то ж по возвращении снова придётся выгрызать привилегии. И давно стоит вопрос– кто возглавляет нашу команду? Как сделать, чтобы милого штрафного дракончика ни у кого не получилось обезглавить?

Конечно же, всё дело в яйцах– их тупо нельзя складывать в одну корзину. Вот нашими финансами заправляет скромняга Прилизанный, все его знают, и никто бедняжку не любит, особенно месье Режан, казначей Командора. В заначке у Фреди волшебный мешочек, кстати, в нём уже не одни лишь луидоры. Но большая часть активов вложена в проекты. Доли в судах, всякие кредиты.

Например, близнецы со Стужей за оснащение и доработку «Забияки» получили тысячу гиней– цена нового корабля! Им это так понравилось, что они всё вложили в разработку каких-то новых чудес, и им при пиратской дороговизне, конечно, снова не хватило денег.

Не проблема– SC не позволит прогрессу заглохнуть из-за такой ерунды. А чтоб близнецы про нас не забыли, и никто их не обижал, с ними останутся наши милые печеньки, Кэтти и Китти. Вернее, вынуждены будут остаться. Ведь пойди они в поиск, за ними близнецы потащатся, а охранять курносых попрётся вся призрачная банда– ну, не представляют сталкеры будущего без прогрессу, а прогресс без этих недовинченных давинчей.

Или в пиратском сообществе вовсю развивается спорт. Ушлые пройдохи перекупают перспективных игроков, формируют команды– и идут за деньгами к Джиму. Просто на такие проекты без его одобрения Фреди денег не даст.

За Джима мы спокойны, пусть и непиратский из него получается смертник. Он не пойдёт с нами просто потому, что этот прохиндей не считает морской разбой занятием, достойным настоящего воина! Хотя в то же время он умудряется считать нас достойными людьми, раз играет с пацанами на деньги, и, вообще, не стесняется облапошивать юных пиратиков.

Это лейтенант Боу так на него влияет, присматривает за парнишкой. Кто такой Боу? Командир «негодяев», ещё одного «формирования Командора». Ну, не все морпехи остались с Йоном на «Забияке», и не все бандиты удрали от этих морпехов с «Бродяги». Вот Боу и принялся воплощать свои бредни о регулярной, профессиональной армии.

Однако, хоть это и бред– лепить армию из бандитов, застроенных контуженными с рождения морскими пехотинцами, я бы поостерёгся выводить против них своих сорванцов, даже ярл с викингами не вдруг бы на такое решился. Что уж говорить о пацанских ватагах Командора?

Для пацанов с их Командором пока главное пугало– отделение Ника Занозы, злого до бешенства от того, что ему приказано «приглядывать за хозяйством». Это Командору лишняя гарантия, что мы вернёмся– пусть даже не надеется, Плюш Ника ни в жизни не бросит! А Заноза с ребятами любого распустят на лоскуты за близняшек, Джима или Фреда.

Кто ещё у Командора, кроме ватаг? Сталкеры? Сыч под плотной опёкой SC. Пушок? Тот без Фреда, вообще, как без рук. Своята? Ему, как и нам, как его парню, Невиноватому Джону, противна власть их величеств с их представителями, и как вечному неформалу, туристу-экстремалу, неприятно «нормальное общество».

С Лютом, близнецами и Стужей всё ясно– слишком они в нас заинтересованы. Зуб и Клык? А с ними ещё чудесней– в SC нынче целое отделение собаководов, своя «К-2», и аграрии костьми лягут за своих чадушек.

За прочность положения Командора, тоже можно не волноваться– с ним его народ, майор Кроутон, лейтёха Гилмор, хитрая контора и Дасти, заместитель Черныша. А сам Черныш пойдёт с нами– он считает, что ещё не всё сказал и не всё понял.

Его идея не гнать никого, никому не отказывать. Мы с Плюшем аж обалдели слегка– ну, кто, кроме эсцесовцев, может на такое решиться? Ну, казачьи деды– с ними всё ясно, как и с казачатами. Для них прогулка «по зипуны» естественное, только непонятно почему так долго откладываемое благое дело.

Они прям не знают, как благодарить нас, своих благодетелей, хоть и басурман, за то, что наконец-то собрались мы потеребить других басурман, «ить окромя басурманства в энтих дальних морях нихрена не водится».

Вообще, они правы, взять хоть лейтенанта Райхона, басурманского хирурга. Практики ему, бедняжке, не хватает. И ещё немножко денег. Не для того он, видите ли, ещё в метрополии сам на «Забияку» напросился, чтобы мальчишкам вывихи вправлять и порошки от поносу прописывать– ему обещали охоту на пиратов, так он в принципе согласен и на пиратскую охоту.

Пусть с казаками и шотландцем всё более-менее ясно и ожидаемо, но кое-кто действительно смог нас удивить. Первым стал сэр Джеймс. Дядя Яша нам строго так выговорил, что пока он капитан «Забияки», долю свою в шлюпе даже морскому дьяволу не уступит, а пока у него в корабле собственная доля, не потерпит он на «Забияке» любого капитана, кроме себя.

Ладно, думаем, это возрастное– дедушка имеет право на маразм и геройскую гибель. Но сразу за выступлением сэра Джеймса попросился Маленький Бони! Сам пришёл и ватагу привёл на стажировку! Ребята даже не претендуют на долю добычи, лишь бы взяли! Мы братца обняли, насколько хватало рук. – Какой разговор, дружище! Доли ваши наравне со всеми и во всём– от золота до свинца, стали или пары галлонов морской воды в требуху!

Черныш, глядя на нас, улыбался каким-то своим мудрым мыслям, а мы тогда ни о чём не могли думать– уходим в поход! В настоящий, морской! Не бежать и защищаться, а в пиратский поиск– вот это здорово!

 

Часть четвёртая

 

Глава 1

Квантум. Бриг «д’Артанян».

На «Забияке» поставили дополнительные паруса на стеньгах, бригантина в лихом развороте едва не легла мачтами на волны, выпрямилась уже на новом курсе. Без фанфар и салютов акула штрафной команды ушла в океан. На кораблях отряда никто не обратил внимания, шлюп рыскал вокруг, как хотел, часто надолго терялся из вида даже в мощные дозорные телескопы. Только на следующие сутки Лют сказал на мостике Командору. – Кажется, ушли. Нам везёт, вот что если бы Йон не захотел никуда уходить?

– Только не смейся, пожалуйста, он и не хотел никуда уходить. – Грустно ответил Командор.

– То есть они не говорили об этом. – Поправил его Пушок. – Но как Неждан и Плюшевый не смогли отказаться от такого предложения.

– Вот ты психолог! – Воскликнул Лют. – А если они поговорят и всё выяснят?

– Что они выяснят? – Командор изобразил непонимание. – Что я приказом отправил их в рейд, и они пошли? Разве не так и должно быть?

– Смотря с чем они вернутся. – Проворчал Лют. – Могут опять устроить скандал.

– Непременно устроят. – Махнул рукой Пушок. – Ещё сутки для надёжности подождём и приступаем.

* * *

Квантум. «Забияка».

С нашим уходом ничего особенного не случилось, мы, уходя, долго сохраняли визуальный контакт с отрядом, а когда оторвались, совсем не было чувства оторванности, вернее, оно осталось прежним, ведь в душах мы ушли гораздо раньше. Только ребята Маленького Бони выглядели немного потерянными– они до этого момента чисто теоретически могли передумать, вернуться к Командору.

Мы нарочито не замечали их эмоций– не подначивали, не говорили, что «теперь их Командор далеко»– всё идёт, как обычно. Вахты, авралы, учебные тревоги, работы по графику, занятия по расписанию.

Черныш спросил ребят. – За что можно убить человека?

Джон скривился. – За враньё!

Ники. – За трусость.

Джеймс. – За предательство!

– Допустим. – Не стал спорить Черныш. – Что означают ваши смайлики на рукавах?

– Так это знак ветерана! – Солидно ответствовал Крис.

– Правда? А что он значил раньше? – Вкрадчиво напомнил Черныш. – Крис, помнишь, за что получил свой смайлик? Вернее, за кого?

Пацан смутился.

– Ты перегрыз глотку Эдди за шлепок по заднице, не забыл? – Не стал его жалеть Черныш. – Он не врал и не предавал, ты убил матроса только за то, что счёл его действия оскорбительными.

– Я… – Крису стало стыдно. – Я разозлился!

– Ты перегрыз ему глотку не за то, что он тебя оскорбил? Потому что разозлился?

– Да, наверное. – Согласился пацан.

– Вот! Люди редко убивают за что-то, чаще всего это происходит «потому что». – На этом моменте Черныш заострил внимание ребят. – Гнев наиболее частая причина убийства, однако, не единственная. Назовите такие причины.

– Потому что работа такая! – Грустно усмехнулся Джош.

– Правильно. – Черныш одобрительно взглянул на парня. – По этой причине убивают палачи и солдаты. Крис, извини, если бы тебе приказали, ты убил бы Эдди?

– Кто приказал? – Не понял пацан, оглянулся на старшин. – Да у нас всякий, кто может такое приказать, спокойно грохнул бы его сам!

– То есть сейчас, без злости и гнева, ты не стал бы его убивать, правильно? – Пристал инструктор к мальчишке.

Тот проговорил сдавленным тоном. – Сейчас я не стал бы грызть ему шею. Обошёлся бы кистенём.

Черныш удивлённо спросил. – За что же?

Ребята досадливо поморщились, Черныш поправился. – То есть почему?

– Потому что! – Крис взглянул на него иронически. – Я считаю, что поступил правильно. Никто не должен распускать руки, если ему кажется, что он больше и сильнее других!

– Вот! – Глаза Черныша горели торжеством. – Бог создал нас по образу и подобию своему, мы тоже можем отнимать жизни. Но вы можете себе представить, что Бог убивает в гневе или страхе? Или потому, что кто-то думает, что оскорбляет Его? Или кто-то может попросить Его кого-то убить? Подобные Богу мы должны быть уверены– верить, что поступаем по воле Его! Мы Его орудие. Ничего личного, только бизнес– бизнес Бога!

* * *

Неждан.

Я от Черныша немного заболел, с нетерпением жду продолжения– очень интересно узнать, по каким принципам и кого наши огольцы собрались э… вершить волю Его. Сколько раз вне игры слышал выражение «немотивированное убийство», такой прямо ужас отвратительный! А Захару нормально, для него оно и не может быть мотивированным, просто «так было надо», и всё. Да и не забивает себе голову сложными вопросами, некогда– на пиратском корабле все бойцы матросы, пассажиров нет, а то ж для пленных не останется места!

Пусть взрослые пираты ни о каких пленных слышать не хотели, Захарка, грозный старшина SC, романтический каботажный юнга всерьёз вознамерился брать заложников– непременно женского полу, юных, богатых, знатных… хотя необязательно богатых и знатных, но женского полу, юных и прекрасных обязательно. Прям уверен в их скорой встрече, ведь с отбытием Захара из Англии красавицам делать там стало совершенно нечего, и в Атлантике их по его расчетам должно быть хоть пруд пруди.

Человек предполагает, особенно в молодости, а океану пофиг, особенно Атлантическому. По самой логике нашего круиза вероятность встреч падала. Это как со струёй из брандспойта– у горловины, берегов Европы, она плотная, и, чем дальше, тем больше рассеивание. А мы уже преодолели больше половины расстояния до берегов Нового Света.

Мы шли через район с романтическим прозвищем Утроба Атлантики– так вне игры это место называлось даже в двадцатом веке из-за активности в том районе волчьих стай Кригсмарине. Ненасытная утроба голодного зверя постоянно угрожающе ворчала– на вторые сутки поиска мы влезли в шторм.

Штормовали очень долго и без приятности, но и без лишних эмоций– появилась бесшабашная уверенность в себе, в корабле. Да и отпала главная забота– опасность оторваться от отряда. А за сам отряд мы не беспокоились, ведь если «Забияка» шёл прямо через бурю, другие наши корабли легко пройдут её по касательной.

На график и маршрут это не повлияет– отряд мог не торопиться, нам отвели достаточно времени на безобразия. Огромные волны и свирепый ветер вдоволь наигрались нашим корабликом и пошли куралесить дальше, море успокоилось, прояснилось небо. Едва отдышались, поправили такелаж, занялись починкой рангоута, наблюдатель доложил: «Цели на горизонте!»

Йон позволил себе улыбнуться– ну, ясно, зачем он повёл шлюп через шторм, явно рассчитывал застать кого-нибудь в раздрае сразу после трёпки. Всего целей две, трёхмачтовый с виду фрегат и фактически неуправляемый корабль с одной-единственной фальшмачтой. Под Британскими сука флагами!

Хотя нам в принципе фиолетово, мы, вообще, без флагов, и по своему происхождению «Забияка»– бригантина, пиратская классика. Чтоб без недомолвок, подняли сигналы к остановке и досмотру и пальнули из пушечки. На трёхмачтовом судне, не смотря на довольно свежую погоду, прибавили парусов…

Нам очень хотелось думать, что охранение не бросило покалеченное судно на пиратский произвол– это они так старались пиратов увести за собой. Не очень у них получилось, мы-то ведь тоже отчасти благородные люди и не можем вот так запросто бросить соотечественников подыхать в океане!

Захар не без скандала возглавил призовую партию– взрослым морякам казалось, что он слишком маленький для этой роли. Да на их рожах ясно читалось, чего им было нужно на несчастном судне– всяких безобразий!

Фигушки, Заки взял с собой лишь побратимов ярла, Гальти, Гардара, Гаука, Гилли. Этих ребят никому не показалось мало. Сблизились с целью, сбросили шишиги. «Забияка» прошёл чуть вперёд и задрейфовал, обернувшись бортом к правому траверзу британца, а штрафнята на штурмовых шлюпках шли к нему с кормы, чтоб не перекрыть шлюпу линию огня.

На борт поднялись, как на учениях. Шарахнули фальконеты, в борт условного противника вонзились гарпуны, налегли на рычаги, за тросы потащили шишиги к цели. На фальшборт забросили кошки, Захар пристегнулся к одному концу петли, мужики разом рванули за другой, и пацан взбежал по борту к блочку на крюке. Цепляет за фальшборт ещё две кошки, вынимает из-за пояса пару пистолетов и орёт: «Рожами в палубу, пристрелю»!

Вот британцам нервы искорёжило! Сначала чудом выжили в шторм, на изуродованном корабле им оставалось лишь молиться и надеяться на чудо. Пожалуйста– наши паруса, как и просили. Ну, без флагов, пираты мы, а чему удивляться в Утробе Атлантики?

Вот их охранение свинтило без лишних вопросов, будто так и нужно, а эти стоят с раззявленными пастями– чисто костюмированный бал в психушке. Мы привыкли уже к нормальным комбезам и банданам, а тут придурки в камзолах и париках!

Захар внёс поправку на уровень собеседников, решил пока не обращаться с вопросами. Ближайшему дяденьке врезал штрафным ботинком под коленную чашечку, локотком с развороту под диафрагму и с размаху рукоятью пистоля по шее, чтоб носом в палубу воткнулся. Грегори примерно также уложил своего. Штрафнята поднялись на палубу, команда «рожами в палубу» наконец-то пробилась в дремучие британские мозги, клиенты поспешили принять рекомендованные позы.

Пацаны частью с оружием наизготовку заняли ключевые точки, частью разбежались по судну искать потерпевших, выгонять на палубу, укладывать. Штрафникам это явно не нравилось– народец сплошь гражданский попался. Даже какие-то тётки с карапузами на руках, их укладывать не стали, только попросили посидеть тихонько. Детки постарше добавили забот– пытались удирать, прятаться– дикари, да и только.

Захар тем временем смог узнать, кто тут за капитана. Им оказался высокий грузный мужчина с разбитой рожей, в сиреневом камзоле и с тростью, конечно. Не подумайте про него дурного– это его так Захарка сначала укладывал, потом расспрашивал, кто «из этого стада грёбаный капитан»? Поднялся, встал почти ровно, немного наискось, и, сохраняя на стремительно опухающем лице остатки достоинства, через губу высокомерно снизошёл. – Чем обязан, любезный?

– Всего лишь жизнью, – усмехнулся Заки, весело глядя на него, задрав голову. И как заорёт. – Деньги, сука, бегом!

Джентльмен вздрогнул, потерянно оглядел весёлые штрафные мордочки, флегматичные лица побратимов ярла и, не сказав ни слова, тяжко вздохнул, развернулся и побрёл к юту. В кормовой надстройке привёл в большую, богато отделанную каюту. Открыл декоративную панель в переборке– тупо, без фантазии– вынул преизрядного объёма увесистый кожаный кошель.

– Это все наши деньги, забирайте, – пробормотал он, – и…

– И уходите? – фыркнул Грегори. – Может, вас всех прирезать из милосердия?

– Если вас не затруднит, только… – процедил капитан и, не выдержав тона, взмолился, – заберите наших детей!

– Хорошо. Мы заберём ваших детей и женщин, – серьёзно ответил Захар.

– Без женщин! – выкрикнул капитан, – или убивайте всех!

– Чудак, мы сделаем с вами всё, что посчитаем нужным, – небрежно сказал Грегори. – Просто подумай, зачем мы, вообще, с тобой разговариваем?

На лице джентльмена сквозь побои засветилась задумчивость.

– Мы дадим вам шанс, – подхватил Захар мысль. – На наш корабль уйдут все ваши дети, и кто пожелает из женщин.

– А мы? – робко поинтересовался капитан.

– А вы пойдёте за нами. – Улыбнулся Грег. – На своём корабле, будете его чинить, бороться за живучесть. И мы вам даже поможем!

– Каким образом? – заинтересовался кэп.

– По-пиратски, – ответил Захарка, – максимально облегчим судно.

– Ну, заберём всё ценное! Просто ограбим! – Грегори всё объяснил опешившему британцу. – Давай карты, судовые документы, бумаги команды и пассажиров на стол быстро!

* * *

Штрафники деловито приступили к разграблению судна. Пока капитан объяснял своим людям перспективы, пацаны первым делом обшарили чужие закрома. Господа ехали явно не в гости, на пмж. В разбитых клетках куры, дохлые после шторма, в загончике едва живые козы, в кладовой нашли сыры и колбасы! Изюм и сухофрукты! Белую муку и даже сахар!

Половину овса, солонины в бочках и сухарей в мешках решили пожертвовать остающимся. Они отчего-то не обрадовались, да нас это, вообще, не волновало. Захар и Грегори нарочито игнорировали британцев– даже не поинтересовались именем капитана.

– «Кому какое дело как его звали»? – говорили штрафные ухмылки.

Ничего личного, всё по-честному– они не сопротивляются, мы их не убиваем. Они не возражали, только дети поднимали истошный ор, когда их спускали в шишиги, но сразу замолкали, стоило шлюпке немного отойти от борта.

У борта шлюпа их укладывали в сетки и на верёвках поднимали на «Забияку». Следом за детьми устремились мамаши, сами, без понуканий, по собственному желанию шустро лазили по штормтрапам.

А когда мамаши с детками оказались на шлюпе, перевозка провизии и прочего имущества воспринималась как нечто само собой разумеющееся. Никто не удивился даже тому, что ребята выдрали из гнёзд все четыре компаса– на кой они мертвецам?

Закончив перевозку добычи, шлюпки доставили на борт потерпевших десяток викингов. Кстати, ярл их отправил по настоятельной просьбе Захара. Он же не только Ваньку валял, изображая презрение– реально презирал этих соотечественников. Сбросил мне пару ссылок по теме, и я легко выудил из общей памяти его воспоминания о таких типах. Они типа беженцы, небедные дворяне, удирающие в колонии, – что-то не поделили с правящей партией.

Откуда он это взял? В трюме нет коммерческого груза, и больше половины команды в ливреях– слуги! Другая половина недалеко от них ушла, судя по состоянию корабля и безалаберно установленной фальшмачте. Захар бы сам утопил этих баранов, чтоб не позорили нацию просвещённых мореплавателей… и он же готов перегрызть глотки тем уродам, что бросили их подыхать в океане. Наши мальчишки родом с корабля дураков– этим всё сказано.

Господь дал им шанс, парни считают своим долгом дать шанс другим. Потому наши суда ещё долго дрейфовали рядом– пока мы с настоящими моряками приводили потерпевших в более-менее пристойный вид.

В процессе общей работы нашли в экипаже британца аж двух почти моряков– один десять лет назад списался из королевского флота унтером и женился на вдовушке, хозяйке пивной в поместье капитана, а второй, его сослуживец, работал у него вышибалой и подметалой.

Обоих задействовали для взбадривания команды, не самим же руки марать. Эти мужики поведали, что их капитан олень из того же заповедника, что и месье Режан. Где-то нахватался верхушек, но толком не вникал– недаром отставной капрал смог ему выдать себя за шкипера.

Вроде бы, эсквайр проиграл какую-то тяжбу и, чтоб совсем не разориться, умудрился заложить почти уже описанное имение и купить этот корабль. Вместе с роднёй и прихлебателями он собрался попробовать начать жизнь в недавно основанном Джеймстауне– о нём в Англии ходят легенды.

Напросился задёшево в компанию к тем негоциантам. То, что мы приняли за фрегат, было барком. Серьёзных пушек на нём нет, команды минимум, зато неплохие ход и мореходность– чисто коммерческое судно. С кем бы то ни было драться в планы купцов не входило, так что ничего личного– только бизнес.

Грегори пришлось, во-первых, огорчить мужиков, объяснив, зачем барыги тащили их за собой– чтоб в случае нужды вот так бросить акулам. Во-вторых, утешить, что, исходя из пункта один, увидеть Джеймстаун им не светило. И, в-третьих, обрадовать, что если им очень сильно повезёт не утопнуть, они смогут повидать экзотические острова.

На этой радостной ноте ребята простились с земляками и отбыли восвояси. На «Забияке», едва подняв шишиги, прибавили парусов. За две склянки почти убежали от британца, но сжалились над бедняжками– сбавили ход и держались на самой границе визуального контакта.

 

Глава 2

Квантум. «Забияка».

Бедняжками, понятно, были сами штрафники. Сразу по прибытию на «Забияку» заложники впали в нервное оцепенение от этого слишком пиратского места, но замешательства хватило ненадолго, едва успели отойти от их судна на приличную дистанцию, началось. Вообще, связаться с гражданскими– так себе идейка. А уж с дамами!

У ребят к ним слишком романтическое отношение, и совсем без иронии– они реально идеализировали женский пол, считали женщин едва ли не легендарными, сказочными существами, единственным источником всего самого лучшего в жизни. Виной тому пример печенек и светлые образы мам, которые «все равно лучше всех».

Но вот эти дамы просто воняли. Парни успели привыкнуть к гигиене, насаждаемой суровой Командорской дланью, подзабыли, как пахнут люди. Вообще, чем-то наподобие несло от пленных в трюмах и от гражданских на «Подарке», так что парни уже отличают «своих» по запаху.

Эти пленные оказались совсем «чужими», ещё и вшивыми вдобавок– фу! И в дополнении к общей непривлекательности обладали противнейшими громкими голосами, глупостью и склочными характерами– резко отказывались от санобработки.

Захар, тяжко вздохнув, предложил им вернуться на собственный корабль. Вздыхал малыш из-за собственного положения– приказом по SC говорить с пленными из штрафников позволялось лишь старшинам, а приказом ярла по «Забияке»– из викингов только самому ярлу, то есть фактически никому.

Вот Захар разыграл с Грегори в «камень, ножницы, бумага», чья очередь наслаждаться женским обществом, проиграл и отдувался за всех. Проводил тёток на палубу, показал им паруса на горизонте и сказал, что никто их не держит– даже поможет желающим перелезть через фальшборт.

Но больше ничем помочь не может– у него нет лишних лодок и людей– придётся дамам добираться самостоятельно. Дамы его неправильно поняли– решили, что им угрожают. Вот дуры! Это же пираты, никаких угроз, а реальный выбор, но бабы предпочли заезженные формулировки «повинуясь насилию» и «во имя детей».

Кстати, занимался детками, Грегори. Малыши во все широко распахнутые глазёнки любовались комбезами, разгрузками, саблями, банданами на бритых головах. Послушно прошли санобработку, подчинялись беспрекословно. И вовсе не с перепугу– всамделишные, настоящие, живые пираты оказались совсем нестрашными!

Прям как старшие братья, только круче. Их настоящие старшие братья остались с отцами. Штрафнята сами ещё подростки, на полном серьёзе считают себя взрослыми, потому и не отнесли к «деткам» сверстников, уложили на палубу за компанию с папашами.

Викинги явно смеялись над той серьёзностью, с которой ребята опекали пленных. Захар заметил иронию и даже слегка обиделся. Неждан нехотя объяснил «взрослые» взгляды. Во-первых, эти бабы для них– добыча, её сначала должен разделить ярл, тронуть что-либо до раздела– воровство. Во-вторых, бабы, вообще, существуют лишь на суше– им просто запрещён вход на борт военного или пиратского корабля, кроме печенек, конечно. А вот это– только товарная позиция, багажное место. Вот мужики и веселятся с ребячества штрафников.

А, в-третьих, на уроке объяснил Черныш. Он всерьёз спросил у парней, зачем нужны женщины? Ребята так же серьёзно выдали несколько версий, но интуитивно все ответы сводились к одному– к семье. Черныш ребячьи мысли оформил верными словами, переспросил, все ли с ним согласны, парни задумчиво закивали, подтверждая.

– Тогда что для нас семья сейчас, сию секунду? – Задал он ребятам непростую задачку.

– Любовь? – мечтательно проурчал Стиви.

– Мечта? – предположил Крис.

– Обуза, – проворчал Джои, – дети там, всякие заботы. И уют в старости.

– Вот прям сию секунду? – удивился Черныш. Сделал паузу, обвёл внимательным взглядом лица ребят и в полтона, будто сам себе, печально продолжил:

– Обычные люди мечтают о счастье, – он кивнул Крису, взглянул на Стива, – о любви.

– Рожают детей, чтобы было кому кормить их в старости, – он улыбнулся Джои.

– Слабые люди ищут в семьях внимания, помощи, поддержки. – Черныш снова сделал паузу и заговорил доверительным тоном. – Но вы необычные ребята с чудесной судьбой. Вы родились сами– не просто вывалились из мамочек– вырвались с боем из общей могилы, утробы корабля дураков. Вы стали сильными, сделали его грозным оружием, не бежите, не спасаетесь, сами вышли в поиск.

Ребята с горящими глазами в упоении внимают откровениям мудреца. Даже викинги останавливаются, как бы случайно проходя мимо, ловят, вслушиваются в чудесные слова секретного языка демонов. Лишь дядя Яша улыбается в усы, смеётся глазами– он давно понимает язык, похожий на демонский.

– Зачем вы пошли в пиратский поиск? – спросил Черныш. – Кому вы что-то хотите доказать? Ведь вы уже всё себе доказали! Вам никто не нужен– вы сильные, уверенные в себе люди. Так скажите мне, взрослые люди, – зачем?

– За компанию! – съязвил Джои.

– По-семейному, – улыбнулся Крис.

– Может быть потому, что стая– наша семья? – неуверенно откликнулся Джошуа. Стив наградил его ехидным, оценивающим взглядом и кивнул на Черныша. – Ага, а этот– дедушка.

– Ха-ха-ха! – Парни загоготали во всю силу юного темперамента.

– Хорошо, пусть я дедушка, – улыбнулся Черныш, – но как вы называете друг друга? Братьями? Вы братья, пока для вас SC семья. У вас нет ни матерей, ни отцов, только братцы и Отец Небесный. Он сделал вас сильными и подарил весь мир! Просто так, даром! Он лишь попросил вас… только попросил! Относитесь к другим так, как хотите, чтобы относились к вам. Вам помогли стать сильнее?

Ребята вновь закивали, до них уже стало доходить, куда он клонит.

– Сделайте сильным всякого, кто придёт к вам, – Черныш кивнул в сторону Бони. – Вход открыт для любого, но и никого не удерживают– вы можете уйти в другую семью, поискать любви и счастья для себя. Но пока вы братья-храбрецы-смертники, для вас нет любви, нет счастья– есть только бой до смерти, и будь проклята надежда! И пока вы смертники, у вас не может быть иной семьи, кроме SC.

Лица штрафников повернулись к старшинам, Захар и Грегори угрюмо уставились в палубу. Захарку просто раздавило, глаза б его ни на кого не смотрели. Он ощущал те же эмоции Грега– злость, ярость и… благодарность пополам с нежностью. Неимоверная крутизна и весёлые приключения обернулись тяжёлым крестом, делом на всю жизнь… и спасибо Чернышу– Захар по юности лет упивался силой, свободой, но уже стучался в сознание вопрос «нахрена они, вообще?»

– А как эта… – Уильям из ватаги Бони шмыгнул носом, – ну, записаться в смертники?

– Ты этого хочешь? – не поднимая головы, спросил Захар.

– Э… ага! – решился Билли.

– Считай, что уже записался, – пробурчал Грегори.

– Правда? – не поверил пацан.

– Нет, – вздохнул Захар, – просто мы тебя услышали. Когда-нибудь, возможно, тебе сделают предложение стать смертником… первый и последний раз… и ты либо сразу скажешь «да»…

– Без размышлений, – добавил Грегори.

– И навсегда! – ужаснулся Бил.

Неждана достал этот детсадовский пафос, взял управление на себя. – Билли, ты хорошо слушал Чарли? В это нужно верить! Ты станешь смертником, если поверишь, и будешь им, пока веришь– ни секундой дольше!

Плюшевый тоже вернул себе контроль, просто кивнул, соглашаясь, и заметил, даже без улыбки, – а базар начали за баб…

Грустно вздохнул. – Доп-лись!

* * *

Неждан.

Если опыт это самое ценное в жизни, поход уже можно было считать успешным. Иначе огрести столько жизненного опыту в Атлантике не светило. Наши «ручные» гражданские слегка стесняются штрафников, общались эпизодически, даже вынужденно. В том смысле, что штатские порой готовы за борт выпрыгнуть, лишь бы не встречаться с нами на палубе– вот чудаки!

Мы, конечно, не виноваты– всякие подлизы и пролазы наговорили на нас людям таких ужасов, аж самим не верится. А штрафники гордые ребята, их избегают, они и не лезут– не очень-то и надо– сами приползут, коли припрёт. Спокойней штатским думать, что нас, вообще, нет, ну и ладушки, нам пофиг и некогда– визиты наши на «Подарок» всегда были официальными и редкими, других дел завались.

Наконец-то, нам повезло наблюдать штатских едва ли не круглосуточно. Кстати, запрет на разговоры с пленными оказался несколько излишним– пацанам просто не хватало слов, а если б они и появились, их всё равно невозможно было бы вставить. Дамы, отмытые и переодетые в чистое, с удивлением осознали, что всё ещё живы и вопреки ожиданиям отчего-то даже не изнасилованы.

То ли они приняли это за собственное достижение, то ли за пиратское оскорбление, то ли за нашу слабость– в общем, бабы взялись за прокачку прав. Самое поганое– скандалить норовили в присутствии детей. Как знали, что, если нам запросто выкинуть за борт визгливое существо, то тронуть мать при ребёнке для пацанов немыслимо.

Грегори и Захар поняли, что совсем без слов не обойтись, и придумали особые наряды– за провинности или по очереди штрафников обрекали на общение с прекрасным полом. Честно, я изумился с наших красавцев, какие в них обнаружились залежи такта и терпения.

Они так очаровательно серьёзно выговаривали невообразимые для штрафника пошлости «право» и «положено»! Если раньше эти глупости лишь веселили ребят, отныне они их люто возненавидели. Парни осознали насколько прав Черныш, утверждая, что слова– ложь, оружие слабых.

Недостаточно просто понимать это, штрафники тренировались применять понимание, демонстрировать непробиваемую невозмутимость и бесконечное терпение. Сам Черныш подавал пример, иначе б, конечно, ничего у ребят не вышло.

Терпение и твёрдость дали результаты, тёткам надоело биться головами в переборку. Конечно, они не отступились, истеричные штурмы сменила правильная осада– изматывали методическим обстрелом подначек, выискивали слабые места, вели подкопы интриг и сплетен. От попыток подчинить они перешли к приручению, в ход пошли ласковые взгляды, улыбки, лесть, «трогательная беспомощность», «робкие просьбы».

Как, ни странно, мы сумели обратить себе на пользу и этот яд. Беда дамочек в том, что, кому и сколько общаться с ними, решали старшины– а мы отнеслись к этому более чем серьёзно, нам хватало горького жизненного опыта.

Ребята получали отраву строго дозировано и немедленно выдёргивались на проветривание мозгов– пацаны боролись за братцев без жалости, высмеивание порой бывало очень жестоким. Хотя настоящую «голубиную» жестокость пацанам показали «беззащитные жертвы».

Не то дамам наскучила роль доноров яду, не то яду оказалось слишком много– они быстро нашли жертву в своей среде и принялись её травить. Тоненькая кареглазая брюнетка небольшого роста с самого начала держалась несколько особняком. Сначала с ней были приветливы, даже почтительны, её всюду сопровождали несколько подруг.

Постепенно отношение к ней изменилось– все стали её избегать, подруги отдалились. С ней никто не разговаривал, она проводила всё время лишь со своими детьми– двумя мальчишками восьми, десяти лет и девочкой лет четырёх.

В определённый момент бойкот сменился травлей– ей высказывались какие-то колкости, за её спиной всегда звучал ехидный смех. Наконец, одна бабища подняла руку на её сынишку– закатила мальцу затрещину. Малыш с рёвом бросился к матери, а она могла лишь обнять ребёнка и плакать, кусая губы, под торжествующими взглядами этого бабья.

Свидетелями сцены были пацаны. Захар до поры не вмешивался, дал ребятам возможность оценить шоу и маленькую деталь– бабы их как пиратов уже не стеснялись. Орали и смеялись, будто в женской бане!

Захар спокойно подошёл к бедняжке, протянул ей руку, говоря. – Пойдёмте, миледи. Старшина предлагает вам разделить обед.

Тётки успели услышать о легендарных старшинах, типа: «Вот погодите, придёт старшина!» Напуганная женщина с надеждой оглянулась в поиске поддержки, но увидела лишь торжествующие, злорадные взгляды. Штрафнята уже взяли её детей на руки, что-то ласково заговорили. Она опёрлась на руку Захара, встала, и пошла за ним, не отпуская ладошку сына.

 

Глава 3

Неждан.

Поднялись на палубу, никто даже не обернулся– все заняты делом. Только Грегори позволил себе рассеянный небрежный взгляд. Захар всё же пунцовый от смущения под воображаемыми насмешками на негнущихся ногах едва ли не строевым шагом прошёл в кормовую надстройку. Войдя в каюту капитана, буркнул. – Дядь Яш, покорми их. Там эти тётки злые…

– Юнга, – укоризненно покачал головой сэр Джеймс, – где твои манеры? Что ты там бормочешь? Представь леди по-английски!

– Садитесь за стол, – обратился Захар к женщине. – Это сэр Джеймс, капитан, он добрый.

Ребята рассадили детей за столом и поспешили смыться от неловкости положения. Дядя Яша выжидающе уставился на Захара. Парень совсем смутился, и мне это надоело.

– Боцман, дай людям пожрать, – сменяю Зака у руля, – жалко тебе что ли?

– Зак, уши оборву! – вспылил дядя Яша по-русски. Но наткнулся на мой насмешливый взгляд и сообразил, что перед ним немного не тот Захарка. – Снова на тебя накатило?

Я перешёл к наглому разглядыванию его персоны. Он опустил глаза, рявкнул, – вестовой! Притащи что-нибудь перекусить для детей…

– По нулевому приоритету, – вношу поправку.

– Ай-ай, сэр! – звонко отозвались из-за двери. Во время разговора ребятня не сводила с нас глаз. Девочку заворожила монументальность дяди Яши, а мальчишек явно восхитила отвага маленького Захара. Через пару минут дежурный прибежал с камбуза с подносом, выгрузил тарелки и снова убежал. Пока я расставлял блюда, парень успел обернуться ещё разок.

– Хватит, что ли? – спросил пацан. Я кивнул. – Проваливай, братец.

– Ай-ай, сэр старшина, сэр! – явно на публику выкрикнул парень и смылся по добру.

Женщина подняла на меня заплаканные… вернее, уже смеющиеся глаза. – Значит, ты… простите, вы– тут главный?

– «Ну и нафиг ты их сюда притащил»? – уточняю у своего «носителя».

– «Э… просто…», – замялся Захар, – «просто иди в задницу, раз такой умный»!

– «Угу, опять, значит, импровизируем. Вот засранец! Ладно, сам напросился».

– Тут главный сэр Джеймс, – отвечаю ей ровным тоном, – а, вообще, главный у нас ярл. Вы кушайте, не обращайте на нас внимания– нам нельзя нарушать режим дня.

– Спасибо, э…

– Просто Заки, – улыбаюсь ей со всем Захаркиным обаянием.

– Спасибо, просто Заки, – улыбнулась она, – а я Ирен Грант…

– Жена капитана Гранта? – ляпаю насмешливо, а она кивнула и явно собралась зареветь!

– Повремените со слезами, Ирен, – говорю торопливо, – сначала расскажите, отчего вас невзлюбили эти бабы?

Если честно, мне это совсем неинтересно, то есть, в общем, я уже догадался. Просто ей явно требовалось пожаловаться, озвучить обиды. Слова пусты– высказанные беды не так тягостны. Чистый психоанализ и ничего личного. Хотя её рассказ меня даже позабавил.

Она подтвердила мои догадки– большинство тёток в прошлом лебезили перед ней как перед госпожой. Теперь же часть из них требовали с неё денег! По праву, как она сама считает! Они заплатили баронету Гранту за проезд до Джеймстауна и сейчас намекают на компенсацию! Ведь коли сам капитан фактически на том свете, значит, по его обязательствам отвечать вдове и детям.

Я принялся её утешать, раз уж взялся за психоанализ. Заверил, что никому она ничего не должна как пленная– у невольников нет обязательств ни перед кем, кроме хозяев. И у тех тёток на том же простеньком основании нет никаких прав, кроме права жить, пока они делают, что им скажет хозяин.

– Кто хозяин? А кому мы вас всех вскоре продадим– нам-то вы ни в каком виде не нужны. И не нужно так плакать– вас, миссис Грант, мы продадим с детьми в одни руки, обязательно добрые. А муж… э… вообще-то, правда– почти мертвец.

– У вас есть маленький шанс увидеться на этом свете, только нафиг этот прохиндей и неудачник? Ладно-ладно, пусть он папа её замечательных деток, но дело-то своё отцовское он уже сделал? Просил же не рыдать! Вот не буду больше ничего рассказывать!

Ирен взяла себя в руки и очень вежливо попросила сообщить о наших планах на её пока ещё живого супруга. Ну, у меня-то особых планов и быть не могло, одни догадки о планах ярла. «Забияка» пошёл сначала по очень пологой дуге, а сейчас уже зачем-то идёт в полветра.

На бизани угнездился второй наблюдатель и не спускает окуляров с корабля её мужа. Мне почему-то кажется, что ярл на всё это пустился не только для того, что бы дать мужикам шанс. Дядя Яша не к месту фыркнул и замотал головой, она с надеждой посмотрела на меня.

– Вообще-то, реальный шанс– мы идём на соединение с эскадрой Командора, – заверил я бедняжку, – если просто дойдём– все они могут считать себя временно спасёнными.

– Что значит просто? – умница стала о чём-то догадываться, – а непросто– это как?

– Милая Ирен, – не выдержал сэр Джеймс, – как поведёт себя ваш супруг, если их догонит другой корабль?

– Какой другой? – растерялась женщина.

– Любой! – перехожу на привычный нам тон. – Всего три варианта: Он попытается удрать от того корабля, надеясь на нашу помощь. Он сразу сдастся– попытается удрать от нас… и от вас…

– Это невозможно! – воскликнула Ирен, скорее пытаясь убедить саму себя.

Дядя Яша ей грустно улыбнулся и продолжил, – и в обоих случаях его может убить недовольная решением часть команды.

– Скорей всего убьёт, – говорю ей грустно.

– А вы? Дали им шанс? Зачем это вам? – её аж затрясло от негодования.

– Чтоб они шли за нами, как бараны за морковкой! Баранина может привлечь кого-нибудь поинтереснее. – Скалюсь ей холодной пиратской улыбкой. – Мы не обязаны быть добрее тех барыг!

– Барыги тащили нас за собой, чтобы бросить волкам, отвлечь, – пробормотала она, – а для умных пиратов мы наживка?

– Не для нас, – отвечаю ей сухо, – и вообще ни для кого. Какие пираты, сударыня? Говорю ж вам, мы идём на соединение…

– Зачем ты рассказал мне это, Заки? – совсем растерялась бедняжка.

– Чтоб ты поняла, – говорю как можно задушевнее, – те бедные женщины– просто дуры, есть кое-кто намного страшнее.

– Я сейчас расплачусь от умиления, твою мать! – Воскликнула Ирен несколько истерично и действительно заревела, – подо-о-оно-о-ок!!!

Вот чего сразу реветь и обзываться! Поела б сначала! Прямо не знаю, что с ней сделал бы, если б не дети! Они всё-таки в жизненных вопросах намного мудрее взрослых– на глупости от тарелок не отвлекались. Хотя слушали ни в пример внимательнее.

– А какой у папы третий вариант? – наевшись, невзначай спросил старший, Чарли.

По всему видать– наш человек. Парень просто принял как данность, что папу сразу не грохнули не за красивый титул, а зачем-то он в живом виде понадобился этим деловым людям. И хоть сам он, несомненно, папу любит, от нас подобных чувств явно не ждёт, трезво взвешивает папины шансы и собственные перспективы, конечно.

Насчёт своих перспектив пацан может уже не беспокоиться– он одним вопросом обеспечил себе светлое пиратское будущее. А заодно маме, брату и сестре. У нас уже принято напрямую инвестировать в образование. Правда, пока это не совсем инвестиции– скорей благотворительность с пиаром. Захар предпочитает называть это нормальным человеческим отношением к детям, но в тот момент его мнение о Чарли полностью совпало с моим– такими талантами разбрасываться нельзя. Даже если из него вырастет мерзавец, пусть это будет наш мерзавец.

На этом Захар решил считать инцидент благополучно исчерпанным. Уверенно отодвинул меня от управления, мило улыбнулся малышу и поделился радостью с сэром Джеймсом– обрадовал старого, что отныне и до контакта с отрядом Командора Ирен с детишками как капитанская семья его капитанские гости. Дядя Яша буркнул: «А то ж!», и взглядом на двери напомнил Захару о непосредственных обязанностях. Парень охотно поднялся, сказав: «Всем пока», и выкатился вон.

* * *

Привычно потянул ноздрями морской воздух, прищурился на паруса, на солнце, и сразу сообразил– что-то происходит! С чего это ярлу вздумалось закладывать овервинд, да ещё и по такому радиусу? Эге, и на марсе бизани никого, только на фоке остался наблюдатель. Захарка вприпрыжку припустил на мостик. Там застали Йона, казачьих дедов, Черныша и Плюша.

– Явился, дамский угодник. – Ухмыльнулся дед Паша.

– И чего это ты припёрся? – Улыбнулся Грегори.

– Да, Заки, доложи-ка свои соображения. – Серьёзно попросил Черныш.

– Кому-то здесь что-то неясно? – удивился Захар.

– Ну, не ломайся хоть ты, Захарушка, – взмолился дед Коля, – растолкуй, сделай милость!

– Клюёт у нас, отче! – оценил Захар блеск Йонушкиных глаз. – Ухватила рыбка нашего живца.

– Э… это вон те, что за нами шли, да? Они что ли живец? – прищурился дед Паша.

– Ага, – кивнул Захар, – мы ж отчего в полветра шли? Бедняги идти за нами измучились, лавировали, но терпели. Если б их нагнал британский вояка, они б тупо остановились и сдались. А ежели принесло противника, неважно какого, они повернули по ветру, чтоб как можно дальше его за собой увести– от жён и деток отвлекают. Так, Йонушка?

Ярл махнул льняной гривой, улыбнулся глазами.

– А мы? Нам-то что делать? – Не понял дед Коля.

– Мы, отче, вскоре закончим поворот и пойдём примерно во-о-он туда. – Ткнул Захар в горизонт.

Казачьи деды проследили за пальцем, явно близки к точке закипания. Грег, вздохнув, будто встал в стойку– выставил перед собой ладони одну за другой прямыми пальцами к деду. – Так мы шли. Вот живец повернул под ветер. Мы делаем овервинд… – бедняга едва не вывихнул руку от усердия– Захар развеселился.

– Ага! И нагоняем преследователя сзади! – дошло до деда Паши. – А зачем?

– Пушки одновременно с двух бортов не зарядишь. – Сухо объяснил Черныш.

– А мы с незаряженной стороны! – улыбнулся дед Коля.

– И нам надо, значит… пока их будут убивать…, – посуровел дед Паша, – успеем?

– На всё воля Божья, – смиренно вздохнул Грегори, – а уж мы постараемся.

На Йона смотреть одно удовольствие– гигант расцвёл, как именинник. Он с виду безучастно, но внимательно следил за разговором. Видимо, ждал от нас сомнений или нерешительности– не дождался, нам-то чего бояться? Всегда успеем удрать!

* * *

Снова нарвался на Захаркину насмешку. Это ж ведь только на словах просто здорово сходить «пошкодить», напасть, драться и убивать потому лишь, что мы вот такие– это, типа, для нас нормально! Да нихрена нормального!

Даже с гопстопом не сравнишь– там хотя бы визуально можно оценить клиента, действительно всегда можно удрать, до смерти гопстопы доходят редко, а в Атлантике почти всегда. И не видим мы на кого лезем– вот такие умные! Знаем, что вот так и так выйдем на противника в полный ветер, а кого судьба пошлёт– неважно. Именно нам неважно– такие крутые и уверенные в себе!

Думаю, надо обо всём рассказать ребятам, настроить пацанов…

– Вот с себя и начнём, – иронично согласился Захар, – Неждан, ты пока не лезь, хорошо?

Я почувствовал его ласковую насмешку, даже признательность, понимание моей обеспокоенности за него, за ребят. Сознание заполнила его спокойная уверенность в себе и в парнях– они осознают происходящее не хуже Захара, так же уверены в своих командирах, и не допускают мысли, что старшины могут оскорбить их разъяснениями или уговорами.

Захар на палубе юта устроился на коленках, закрыл глаза и остановил время, будто включил перемотку. Я старался ему не мешать, тоже настроился, собрался и отчётливо ощутил, что не один здесь, не только с Захаром! На что угодно могу поспорить, не открывая глаз, – рядом с нами так же располагается Грегори с Плюшем, Черныш, Джонни Ножик, Стив, Джои, Джош… Я чувствовал их всех вместе и по отдельности, полное спокойствие. Мы как наши клинки в ножнах, – холодная уверенность стали.

– Полундра! По местам! – Иерихонской трубой хрипло заревел дядя Яша. Его хоть адмиралом обзови, так боцманом и останется. Грегори с Захаром заорали команды по SC. Ребята стартовали ракетами, будто просто запустили программу.

Без суеты, не мешая друг другу, экипировались и бегом на реи. По плану атакуем по-детски, просто с «Забияки», без штурмовых шлюпок. Разбежались по реям, притаились до контакта, тут раздался грохот первого пушечного залпа. Захару аж стало интересно– ну, нихрена себе дела! Что это творится-то?

Наконец-то выпала свободная секунда, чтоб вглядеться в супостата. Одна хорошая новость всё-таки нашлась– стреляли не по нам. Остальные новости на очень редкого любителя. Судьба послала фрегат, правда, маленький, однодечный, но самый настоящий военный корабль.

Этого обстоятельства вполне хватало, чтобы поворачивать оглобли– у наших наблюдателей что-то с мозгами, не смогли отличить фрегата от пирата? Или со зрением, мать их етить– даже нам видны их флаги– британские сука!

Пацаны наблюдатели точно не причём, это ярл у нас конченный отморозок. Впрочем, как все добрые британские моряки– с корабля Иркиного мужика по фрегату врезали из мушкетов. Самому засвербело расспросить мужчин, где они прятали от нас стволы?! И какого морского чёрта просто не сдались военным?!

Вояки заумью заморачиваться не стали, принялись тупо расстреливать несчастный кораблик. Фрегат задрейфовал в сотне-полутора ярдах от жертвы и методично её избивал, а с жертвы упорно отвечали из мушкетов, видимо, им так казалось веселее помирать. С мостика донёсся детский визг гостей капитана. – Папа! Там папа! Крольчата, мои крольчата!!!

Так, какие кролики? Проглядели?! Значит, будем спасать.

«Забияка» летела, словно на таран почти со скоростью океанского ветра. Две сотни ярдов до вражеского борта, мужики навалились на рычаги– лопасть руля резко вправо, шлюп заваливается на левый борт. Одновременно мы тянем за парусные фалы– к повороту! Пятьдесят ярдов до контакта, «Забияка», описав крутую дугу, почти закончила разворот. Картечью шарахнули митральезы, с пращей тучей полетели гранаты.

Шлюп развернулся слишком резко, инерцией тащит к неприятелю борт в борт. Мы разворачиваем паруса по ветру– реи по осевой линии корабля. Снова выстрелы из фальконетов, митральез и мушкетов, не жалеем гранат! «Забияка» кренится в сторону противника, нам пора.

Рвём спусковые верёвки, откидные стеньги на мачтах падают в боевое положение. Захар ловит короткую верёвку, цепляет к ней зажимом десантный трос и прыгает на вражеский корабль с третьего яруса рей.

Время замедлилось, звуки растянулись, смешно вязнут в ушах, внизу неспешно расцветают разрывы гранат в хлопьях порохового дыма. Мерно жужжит катушка, разматывая десантный фал. В самый низ нам пока не нужно, Захар рвёт рамку, только бы не отказали тормоза! Чувствительный рывок за поясницу, распускается амортизатор, отстегиваем пояс с катушкой и спрыгиваем на нижнюю рею фок-мачты.

К этому моменту реакция вояк из крайнего удивления успешно прошла стадию «бестолковая суета» иприняла осмысленные формы– матросики с оружием ринулись к фальшборту. Со шлюпа прогрохотал заключительный залп, Захарка разрядил пару пистолей в спины неприятелям. С рей дружно заработали пистолеты штрафнят.

Ненужные пока железки кидаем во вражьи головы, следом рыбки и звёздочки. На реях финиширует вторая очередь десанта, мы при их поддержке спрыгиваем на палубу. Клинки крылышками мотылька взлетают из наспинных ножен.

Военные уделили нам остатки времени своих коротких бессмысленных жизней. Чудаки– пытались нас колоть! Они не могли работать в мах, чтоб в тесноте не задеть своих, а для смертников свои далеко, стесняться некого. Захар закружился волчком, нанося супостатам болезненные порезы.

Главное– не стоять на месте, не становиться целью, но и не устраивать давку с толчеёй– опасно приблизившемуся бугаю загнал в брюхо саблю, там и оставил. Из рукава выскочил кистень. Хлипко хрустнула височная кость– прикрыл Ваньку. В кувырок, вынуть нун-чаки и по яйцам дяденьке, чтоб саблей не махал. Уклон влево, по локтю вражине, брось кортик, сука! Снова в кувырок– чуть не достали сталью по голове– спасибо Плюшу, рубанул гада по руке.

Внезапно я почувствовал перемену, как сняли давление. Это викинги пошли в абордаж, основная волна десанта с борта. Корабли борт в борт в океане долго не удержишь, потому неприятель до конца не мог поверить в абордаж. А никакого штурма не было– простая десантная операция.

Когда это стало окончательно ясно, неприятели уже превратились в обычных потерпевших. В люки полетели гранаты, снова загремели выстрелы, матросики умненько попадали на палубу. Даже если убьют, хуже им всё равно уже не будет, потому что и на каторге не хуже, чем в военном флоте!

Захар придирчиво огляделся, пора переходить к хозяйственным вопросам. Ага, ярл уже на мостике, вот зараза! А шлюп, сбросив десант, снова развернул паруса и малым ходом пошёл к кораблю капитана Гранта. Тот ещё каким-то чудом оставался на плаву.

До него уже не больше сотни ярдов. Прошу Захара отдохнуть, а сам перехватив азартный взгляд Плюша, прыгаю с ним за компанию за борт. Нам стало очень важным первыми поговорить с лихим баронетом. И само собой, спасти кроликов.

 

Глава 4

Неждан.

За нами следом выпрыгнули штрафнята, а за ними ватага Маленького Бобби, решив, что так и надо. Стажёры с дистанцией справились без помощи штрафников, добрались без приключений, сноровисто поднялись на палубу. И опять– двадцать пять, за рыбу деньги– снова драка!

На нас британцы не лезли, были сильно заняты между собою. Группа англичан в ливреях и «приличных» камзолах у кормовой надстройки отбивалась от народа попроще. Народ предпочитал кортики, «ливреи» дубины, а трое «камзолов» шпаги. Так увлеклись– к нам даже не обернулись.

Да и ладно, работает SC, претензии не принимаются. Захарка с Грегом подали пример, работали лишь нун-чаками, даже без кистеней, а казачата, издеваясь, обошлись голыми руками и обломками, что во множестве валялись на палубе.

Принуждение к миру заняло не более двух минут и особой радости детишкам не принесло. Пацаны ж только из боя, силы уже на исходе, а работы ещё непочатый край. Кораблик явно не жилец, в смысле не пловец– ощутимо осел на нос, кренится на левый борт. Это, кстати, и спасло слуг и господ от народного гнева, по наклонной особо не навоюешь.

Времени в обрез, самим бы нам всё не успеть, потому к спасению энергично привлекли самих спасаемых. Плюш лаконично, но образно обратился к потерпевшим. Типа, кто хочет жить, делай, что сказано, а кто не хочет, пусть не мешается и немного подождёт– некогда их убивать и незачем, кораблик скоро сам утонет.

А эти бараны тупо таращились! Мы не сразу сообразили, что мужикам несколько странно увидеть нас снова. Как умеем, убедили в реальности происходящего, заставили шевелиться. Такое уж человек создание– способен задуматься лишь над первым приказом, все остальные выполняет автоматически.

Господа без возражений вскрыли заначки, пацаны отобрали оружие, прям на палубе из пороха и обломков развели костерок, принялись калить кортики для прижиганий. Рядовой состав подключился к оказанию первой помощи пострадавшим, держали бедняг, пока обрабатывали раны.

Капитану не повезло– ядром руку оторвало по локоть. Захар с Грегори шустро наложили жгут, привели мистера Гранта в сознание, прижгли обрубок, обоссали. Пока перевязывали, он смог даже узнать Захара:

– Опять ты! Да сколько ж можно!

– Баронет Грант, тебе привет от Ирен, Чарли, Тима и Энн, – серьёзно ответил Захар. – Энн беспокоится о своих кроликах, где они?

Капитан пробормотал. – Вот маленькие засранцы!

Грегори ухмыльнулся. – Кто засранцы? Кролики?

– Вы засранцы! – промычал Грант, – а кролики– это игрушки, просто набитые тряпьём шкурки, ха-ха-ха!

– Где они? – Захар насторожился, ему показалась наигранной весёлость мужика с только что оттяпанной конечностью.

– Тебе ещё весело? – Грегори подключился к допросу, – хорошо, сейчас вторую клешню отчекрыжим. А жене скажем, что так и было, она ж за тебя беспокоится, бедняжка.

– Ирен за меня беспокоится? – удивился Грант.

– Вот дура, правда? – усмехнулся Захар. – И Чарли с Тимми очень просили спасти папу, но они ж ещё дети.

– Игрушки в моей каюте… и вскройте там палубу в левом от входа дальнем углу. Найдёте сундучок, в нём всё, – капитану, наконец, удалось снова потерять сознание.

Подошли шишиги, первыми в лодки спустили так вовремя потерявших сознание раненных. Захар с Грегори в капитанской каюте для верности взломали все переборки и всю палубу, но нашли только кроликов и довольно тяжёлый сундучок.

Подождали, пока шлюпки доставят раненных на захваченный фрегат, вернутся и заберут пленных, потом ещё раз вернутся уже за трофеями. Забрать успели далеко не всё, было до слёз жалко остатки сухарей в мешках, солонину в бочках, паруса и такелаж! Корабль всерьёз собрался тонуть, ребятам пришлось в темпе покинуть судно и добираться обратно своим ходом.

* * *

Впервые мы плыли всерьёз– по-настоящему спасались с тонущего судна, а не дурью маялись. И нам впервые в пиратской жизни довелось наблюдать, как тонет корабль. Лениво, нехотя, будто устало завалилась на левый борт, мачты легли на воду, под волнами скрылась корма, обломок бушприта начал медленно задираться вверх и почти вертикально скрылся в глубинах. Финал мы досматривали уже с палубы трофейного фрегата.

Ну, так– поглядывали украдкой, пока нас ярл материл. Йонушка был необычно многословен. Оказывается, мы приказом Командора подчинены ему! И мы не смели без приказа соваться на тонущий корабль! Ага, на военный корабль– сколько угодно, главное– по приказу! Захару стало смешно, он всерьёз спросил ярла. – А Командор это кто?

Йон натурально завис с постановки вопроса. Действительно, кто нам Командор? Вот здесь? И вообще?

– Как добычу поделим? – внёс Грегори конструктивную струю.

– Поделим? – переспросил ярл.

– Именно поделим, – кивнул Грег, – мы ж не викинги, дружище, ты нам не командир. Мы сами– командиры.

– Сколько вы хотите за свои доли? – прищурился Йон.

– Да у тебя ж денег не хватит! – рассмеялся Захар. – Пять тысяч фунтов, пойдёт?

– Сколько?! – опешил ярл, – да вся эта рухлядь столько не стоит!

– Вот и чудненько, – улыбнулся Грегори, – значит, ты согласен получить на свою долю пять кусков?

– Э… а… но надо же всё подсчитать… – растерялся ярл.

– Ладно, мы согласны получить за свои доли пять тысяч, – грустно вздохнул Захар, – где деньги?

– Но так не принято! – возразил ярл, – добычу нужно сначала продать, потом поделить по долям.

– Ещё лучше! – согласился Грегори, – мы покупаем всё, цену ты знаешь. Доля SC– половина.

– Треть, – сурово отрезал Йон, – и не спорьте, иначе в другой раз я вас не возьму!

Захар усмехнулся. – Половина, или в другой раз мы не пойдём с тобой на нашем фрегате.

– Чёрт с вами! Не ходите! Где я получу пять тысяч? – зло проговорил Ион.

– Половина от пяти– две с половиной, – проворковал Грегори, – получишь у казначея сразу после рандеву с отрядом.

– После рандеву? – Скривился ярл, – Командору ещё полагается доля.

– Только десятина на общее, они отдали тебе все свои доли, – ласково пропел Захар.

– Хорошо, – буркнул ярл, очень внимательно разглядывая нас, – пусть будет ваш фрегат, и мы пойдём на встречу с отрядом, но с вас четыре тысячи, и закончим этот разговор.

– По рукам, – кивнул Заки.

– Идёт, – улыбнулся Грег.

Ярл резко отвернулся, ушёл на мостик. Заки с Грегом переглянулись, грустно вздохнув. Жалко парням Йонушку, но они же пираты, как он. А с пиратами только дай слабину!

* * *

Пацаны ватаги Маленького скромно ждали окончания разговора в сторонке.

– Старший брат храбрец, разреши обратиться! – подал голос Уильям.

– Чего тебе? – обернулся Захар.

– Ты говорил, что я могу стать смертником после боя…

– И ты вздумал мне напомнить? – змеем прошипел Захарка. Зло впился сузившимися зрачками в напуганное лицо мальчишки. – Наверное, решил, что я могу забыть такие вещи? Или ты собрался давать мне советы?

– Я не… но ты ж ведь сам… и Грегори… вот… – залепетал Билли.

– Сколько раз ты поднимешься с палубы, деточка? – насмешливо задрал Захар левую бровку.

Пятый раз Бил падал на палубу уже без сознания. Счастливчик этакий– слинял во временно небоеспособные! К нам подбежал Гаук и в резкой форме потребовал «прекратить драку» изаняться делом. Типа, мало нам было дел! Но он объяснил нам просто, – это же ваш корабль? И ваши пленные? Вот и работайте, охламоны!

* * *

А нас всего полсотни подростков! Ну, ладно, Йонушка, будь по-твоему! Захар срочно отозвал с «Забияки» всех стажёров SC вместе со всеми инструментами, и чуть не зарезал лейтенанта Райхона, хирурга. Этот шотландец заломил такие цены! Дескать, своих он обработает за долю лекаря, а за пленных пусть платят их владельцы.

Ага, у своих-то лишь вывихи, ушибы, неглубокие порезы и три лёгких пулевых ранения! А пленных одной только картечью изуродовало на пару тысяч по его расценкам! Захар напомнил об откупе за долю, так коновал сказал, что за долю откупа он поможет лишь с выбраковкой. И сразу приступил– идёт такой по палубе, назначает лечение. – За борт, за борт, за борт, э… посмотрим, за борт, этого срочно в медотсек, за борт…

Захар потянул саблю из-за спины, я перехватил управление. Пацан просто устал, срывается, самому ж ясно, что если сократить хирургов, легче нам по любому не станет. Штрафнята вплотную занялись раненными, не обращая внимания на слова лекаря. Более-менее дееспособные пленные естественно охотно вняли просьбам помочь товарищам.

Тем более матросики уже убедились, что с этими мальчиками шутки чреваты последствиями. Гриша с Митяем наладили перетаскивание раненных в медотсек, уборку… не так уж неправ был шотландец. И я говорил– чтобы подчиняться без размышлений, человеку достаточно добровольно выполнить одну-две команды.

* * *

Первым этим обстоятельством воспользовался Плюшевый. Он тоже сменил уставшего, издёрганного Грегори, при помощи казачат шустро организовал первую вахту. Прибыли на шишигах стажёры, Плюш велел лодки поднять на борт трофея– викинги без штурмовых шлюпок перебьются, до «Забияки» ивразмашку недалеко. И у них же штурмовиков нет!

Старший умник стеснительно извинился– пришлось оставить на шлюпе вахту сигнальщиков, а то викинги туповаты. Плюш радостно заорал команды, – паруса под ветер, с дрейфа сниматься! Бегом, макаки беременные!!!

Вместе с умниками пошли на мостик, они заниматься излюбленной навигацией и связью, а я выяснять, есть ли ещё кто живой из офицеров. Повезло, пяток обезоруженных их благородий стояли, понурившись, под охраной казачьих дедов и пятёрки викингов.

Там же присутствовал Черныш, он с дедами пришёл на фрегат в основной волне десанта. Стоял на мостике, как обязанность отбывал, любовался морем. Я его спросил об офицерах, в первую очередь меня интересовал, конечно же, врач. Черныш лишь пожал плечами. – Это ваши пленные, работайте.

Вспомнил, как начинал допрос Дасти, спрашиваю ближайшего британца. – Титул, имя, звание!

Молодой ещё парень нарочито смотрит мимо и поверх меня! Они меня игнорируют, ага. Вообще-то, офицерам несказанно повезло, что штрафники сразу до мостика не добрались, ими занимались сравнительно вменяемые викинги.

Нам же, в первой волне десанта, главное было дожить до второй волны, потом ещё дождаться атаки главных сил– не до церемоний, короче. Просто врезал ему с ноги в промежность, по рёбрам, по печени и за волосы с размаху приложил мордой о палубу… э… три раза.

– Джентльмены, поздравляю. Судя по обращению, убивать нас не собираются. – Усмехнулся коренастый дядька средних лет.

– А вы, судя по юмору, доктор?

Мужик слегка качнул треуголкой.

– Тогда будьте любезны вернуться к своим обязанностям. Вы до суда побудете тюремным врачом.

– До суда?! – изумился самый представительный из офицеров мужчина.

– Ага, вы все обвиняетесь в пиратстве, – простецки улыбаюсь ему в благородную рожу, – кстати, кто в вашей банде главный?

– В пиратстве? Ты, маленький негодяй, смеешь обвинять королевских офицеров в пиратстве?! – от негодования представительная морда аж покрылась красными пятнами.

– Ну да. Доктор, вы ещё здесь? – Делано удивляюсь. – Быстро в капитанскую каюту, пока наш коновал всех раненных в море не выбросил!

И ору уже в спину бегом удаляющегося врача. – Каждая спасённая жизнь облегчит вашу участь!

– Э…, как тебя? – с палубы подал голос молоденький офицерик, – что ты говорил о суде?

Заехал я ему ногой в бок за хамство, – вас, юноша…, – ещё пендель по рёбрам, – я просил представиться.

– Субалтерн Дрейк, – проскулил парнишка, скорчившись у моих ног.

– Подходяще. – Киваю ему одобрительно. – Так кто у вас главный?

– Э… я капитал Смоллинг… э…, – надменно промычал представительный.

– А я Захар, то есть Закари. Итак, кэптен, с какого бодуна вы занялись пиратством? – интересуюсь участливо, – жалование задерживают?

– Боевой корабль флота его величества не может быть пиратским…, – начал вещать капитан.

Я его прервал. – А вас как-то угораздило! Просто, по-человечески объясните, почему вы расстреливали беззащитный мирный корабль?

Офицеры недоумённо переглянулись. Они себе и представить не могли, что им кто-нибудь когда-нибудь задаст такой вопрос! Ладно, упрощаю задачу. – Почему вы стреляли в мирный британский корабль?

Дрейк опёрся на локоть, попробовал приподняться, простонал сквозь зубы. – Они первые начали!

Я поймал весёлый взгляд Черныша. Ага, цирк и детский сад! Пнул паренька по руке, чтоб не вякал поперёк старших, он снова мордой воткнулся в палубу, а сам я пристально уставился на капитана. До него стала доходить пикантность ситуации– положение было не просто ужасным, оно было дурацким. Кэп, видимо, растерявшись, забормотал. – Но мы же патрулировали тут, вот заметили паруса. Подошли, смотрим– явно терпят бедствие…

Я иронически задрал брови.

– …ну да, они же под нашим флагом, мы, правда, хотели помочь! Дали сигнал к остановке– не реагируют. Когда немного их нагнали, сделали предупредительный выстрел. А они по нам из мушкетов!

– И что? Военным так непривычна стрельба? – изображаю крайнее изумление. – С чего вы, вообще, решили, что стреляли по вам? В кого-то попали?

– Но они вели себя крайне подозрительно, приличные моряки не убегают от военных кораблей короны! – снова решил подать голос Дрейк. Он воспользовался тем, что от него отвлеклись, уселся на палубе.

– И, молодой человек, да, мы решили, что стреляли в нас! – Капитан заговорил уверенней, – а по законам королевства выстрел в солдата короля– это выстрел в короля!

Я от души врезал ногой по харе субалтерна, он снова прилёг.

– А сейчас, получается, я приложил башмаком по морде его величество? – Оборачиваюсь к капитану. – Да я просто дал пенделя салаге!

Викинги не выдержали– заржали, даже Черныш улыбнулся.

– Итак, вы погнались за судном. На его борту прозвучали какие-то выстрелы, и вы принялись его топить. Я ничего не путаю?

Офицеры растерянно переглянулись.

– Но даже этого сделать вы не сумели– вас взяли на абордаж. – Говорю им без тени улыбки. – И вы смеете называть себя офицерами короля?

– Он всё-таки утонул, не смотря на вашу защиту, – проворчал мужик в мундире с эполетами.

– Ага, а вы, пока топили мирное британское судно, просрали пиратам королевский фрегат. – Говорю им спокойно. – Рановато вам в офицеры.

Оборачиваюсь к бойцам ярла. – Джентльмены, содрать с этих эполеты и для начала каждому по десятку линьков. Пока пусть помогают коновалам, полюбуются суки… потом в боцманскую команду.

– Ай-ай, сэр, – браво откозырял в недавнем прошлом морской пехотинец. Викингам явно по душе мой приказ, хотя они в любви к приказам ещё замечены не были.

* * *

Я оглянулся на Черныша, тот кивнул с улыбкой. И он, и деды, и викинги никуда не торопятся, решили задержаться. Ну, будем считать, что по обмену, на «Забияке» же остались сигнальщики Люта. Там же семейства спасённых британцев, как бы их перетащить на фрегат? Проблемка.

Ладно, пока решаю этот вопрос отложить. Оставшихся с нами бойцов ярла назначил командирами вахт. Правда, с одним исключением– того ветерана британского флота, «шкипера» потерпевшего судна, и его приятеля обозвал боцманами и велел им опекать бывших офицеров. Тех самых, что давеча их чуть не утопили.

Плюш разобрался с вахтами, на борту воцарился образцовый эсцесовский порядок– всех заняли делом. По случаю пиратского нападения личный состав покормили сухарями с солониной, а на ужин готовилась овсянка. Мы переглянулись и направились посмотреть добычу. Интересно же, чего ради баронет Грант начал стрелять в королевский фрегат.

Да-да, нам «шкипер», мистер Мелоуз, всё рассказал. Он сразу заподозрил неладное, когда капитан вдруг велел повернуть круче к ветру, и просто растерялся, потеряв из виду наши паруса– у них же в навигации все не очень понимают.

Как увидел другие паруса на горизонте, обрадовался было, но слуги и приятели капитана уже стояли с мушкетами! Грант приказал команде спускаться в трюм! Другой корабль был далеко, а нацеленное на них оружие близко, мужики подчинились.

Прошло довольно много времени, шкипер не знает сколько– склянок не отбивали. С палубы донеслись выстрелы, потом загрохотали пушки. После того как, проломив борт, в трюм влетело третье ядро, народ решил, что наверху помирать всяко веселее. Кинулись на охранников, они были так испуганны, что просто бросили ружья. Вырвались на палубу, набросились на людей капитана. Хотели спустить паруса, флаг, сдаться… а пушки всё палили. Ну и тут мы всех спасли, ага.

Мы первым делом вскрыли сундук, там нашлись золотые гинеи и толстый гроссбух. В книге не оказалось ничего интересного, имена в столбик и цифры в строчку. Умненько друг дружке улыбнувшись, распороли кроликов и … нефига! Просто ветошь! Я их для верности даже наизнанку вывернул– пусто!

Плюш, резонно заметил, что это ещё не повод лишать детей любимых игрушек, раз уж мы их разобрали, тряпки стоит постирать. Так и сделали, постирали и повесили сушить на такелаже. Под южным солнцем всё сохнет быстро, после вечерней овсянки пошли их снимать. Смотрим, на некоторых платочках выступили ровные колонки цифр. Да это же шифровка, или ключ к шифру! И в гроссбухе тоже циферки.

Сами мы головы не ломали, отдали всё умникам стажёрам. Мы с Плюшем грустно смотрели, как мальчишки азартно схватились за эту загадку. Плюш сказал, что ему будет очень жалко, если у них не получится. В смысле, их будет жалко. А парни на это даже не обернулись, так увлеклись. Или не поверили. А мне их уже было жалко. Я отчего-то был уверен, что они справятся… и останутся с нами навсегда.

 

Глава 5

Неждан.

Остаться навсегда, в этом-то вся прелесть! Вроде бы, столько всего произошло, пацанам впору прыгать от избытка чувств. Нефига– подтянуты, собраны, спокойно деловиты– всё как всегда, ничего особенного. Подумаешь, ушли в автономку– что наша жизнь, в конце-то концов? Прошли через бурю, напали на купеческий корабль, захватили фрегат– и что особенного? Просто решили одни задачи, решаем следующие, вся жизнь бесконечный кризис. Тысячу раз прав Черныш, говоря. – Пусть всё продолжается!

Не нужно терпеть, ждать, надеяться, стремиться к покою. В нашем случае просто глупо к нему стремиться, его же выдают ежедневно, по расписанию! Обязательная медитативная практика– две-три склянки неподвижного сидения на коленях. Ага, на палубе корабля, в любую погоду.

И не столько в том покой, что медитация– могут же и по морде дать. Чисто по-дружески, чтоб выиграть шиллинг. Немногие решаются медитировать с закрытыми глазами, Плюш с Грегори, например, отдыхают лишь прищурившись.

Только мы с Захаркой отдыхаем по-настоящему, и вовсе не потому, что главари. Просто Захар уже настолько развил интуицию, а я даже в виртуальном, незрячем состоянии отчего-то стал чётко чувствовать окружающих, их настрой. На этой нашей особенности мы уже успели заработать с пяток гиней шиллингами– парни всё никак не могут поверить в этакие чудеса, лезут проверять.

Так вот, покой не в самой по себе медитации, а именно, что в расписании, в укладе жизни, непрерывном кризисе, бесконечной череде задач. Бессмысленно надеяться на отдых, ждать конца дня, вахты, аврала, шторма, боя… жизни! «И если боль твоя стихает…», значит, ты помер– я вам как привидение говорю.

Весь мир Его, данный нам в ощущениях, и сами ощущения– испытание и награда. Коли уж веришь в Него, знаешь, что это не закончится никогда, и в этом знании, в уверенности покой смирения и кружащая голову дерзость гордыни.

Это так на меня влияет Черныш, потусторонний поэт, романтик и филолог, что-то потянуло на отвлечённые рассуждения, а в жизни всё предельно конкретно– работа с личным составом. В результате дележа добычи в нашем полном распоряжении оказались около двухсот почти здоровых и выздоравливающих матросиков. Задача простенькая– уговорить слушаться двести мужиков.

Действительно ничего сложного, они слушаются тупо по привычке подчинения. Вообще, для них почти ничего не изменилось– их старые унтера, как в экипаже королевского фрегата, так и на пиратском корабле мигом заняли руководящие должности. Просто в унтера всегда и везде выбиваются индивидуумы, что жить не могут без должностей– сами предложили свои услуги.

Вначале они с удовольствием приняли участие в публичной порке господ офицеров за «просрание пиратам боевого корабля его величества», чем осознанно спалили все мосты к прошлому– демонстрировали лояльность власти. Следом, почти без перехода, попробовали власть на зубок, натурально– Плюш одному за пререкания передние зубы вышиб, Ванька Ножик сразу двум, правда, нун-чаками– добрые мальчики. А Захар… э…, впрочем, не важно. Так что в дальнейшем они демонстрировали одно только рвение по службе.

Даже пришлось осаживать этих «пришибаевых», ведь матросиков ни уговаривать, ни запугивать не пришлось. Они вот только что в бою убедились в весомости наших претензий на власть, в том же бою самых отважных и опасных из них убили или покалечили, а остальные решили сделать вид, что ничего особенного не произошло.

Ну и что из того, что бывшие офицеры драят клюзы и палубу? Просто они были ненастоящие, а настоящие офицеры всё так же всемогущи и недосягаемы, всё те же унтер-офицеры тянутся перед ними в струнку, преданно пожирая глазами.

Матросам повезло нарваться на соотечественников– тот же судовой капеллан ежедневно проводит службы, и они молят Всевышнего о здравии короля, главы и защитника церкви. Главное, что их никто не зовёт в пираты, ничего им не предлагает, не проповедует– сами понимают, что в море на корабле без слаженной напряжённой работы всех ждёт гибель.

Им твёрдо пообещали, что по прибытию на место их никто больше не потащит в море! Что это значит для английских матросов? Они же попали на флот либо за ногу, либо за шею, и навсегда, без вариантов. А тут им дали надежду, почти даром! И были бы они счастливы, если бы не эти дети!

Ну да, они считали нас детьми, что взять с нижних чинов? Пацаны им приветливо открыто улыбаются, по-своему вежливы, даже почтительны. Обычные, в общем, мальчики, и матросы лишь ребячеством объясняли некоторые особенности нашей жизни.

Для начала, с подачи Грегори, фрегат назвали «А вот и я!», а на переборку кормовой надстройки нанесли эпическую фреску «упоротый вояка». Зажили со специфическими песнями и странными танцами, обустроились уютно, по-штрафному– завели качельки, шашки, швыряемся гранатами, ножами и деревяшками, кистенями машем. Матросики поначалу на всё это лишь дико таращились, а потом ничего– обвыклись.

Их к играм никто и не думал принуждать, не хочешь– получай заслуженную порцию линьков и служи дальше. А коли есть настроение, вместо линьков можно сыграть, например, в пекаря. Кстати, пекаря мы улучшили, ныне ведущий охраняет не тупую деревяшку, а штрафника в медитации. Чтоб выиграть шиллинг, нужно всего лишь дать ему в морду.

Пацан, закончив медитировать, сам поощряет ведущего, или, если его покой был нарушен, лично платит проигрыш и выдаёт матросику порцию, которой он тщился избежать. Это стало миленьким дополнением к скучным наказаниям. Всякий может рискнуть– побыть лошадкой, поиграть в жмурки, просто подраться. Вскоре объявились парни, готовые играть с нами постоянно– мы добились-таки своего, выявили в стаде подходящих нам типов.

Это ж только с виду казалось сумасшедшей игрой, а подаренная надежда на счастливое окончание похода хуже обмана– это реальная морковка для ослов. Матросу достаточно бояться, терпеть и надеяться? Значит, готов быть ослом.

Нам пофиг, что это рабство и порабощение– ослы должны пахать всегда и везде, это основа любого общества. Но если это вызывает внутренний протест, непонятная злость толкает на безумства– велкам, дружище, ты попал по адресу.

Мы нарочито «не замечаем» пленных, ими занимаются только унтера, и как все унтера, они командовали не «от имени», а лично, насаждали личную власть по мере сил и способностей простым мордобоем. Однако во флоте, кроме личной власти, за ними стояла власть короля, поднять на них руку значило поднять мятеж.

Вот в этом вопросе Захарка меня весьма удивил, проявив недетскую принципиальность. Он к его величеству не испытывает ничего личного, но считает, что на корабле SC есть власть лишь старшин SC, и всё, точка. Как зримое, предметное выражение этого принципа Захар приказал снять флаги, ему посмели возразить.

Парень, не говоря больше ни слова, выпустил оппоненту кишки, они натурально на палубу из дяденьки вывалились. Не сказать, что такое было для нас уж очень необычным, меня поразила спокойная рассудительность Захара. Именно так: убеждённость– решение– действие. Спасибо мальчику, ко мне он снизошёл-таки до объяснений: Оказывается, у него есть силы и время для разговоров и драк только с теми, кто ему важен, прочим должно хватать простых намёков.

Действительно, намёки проще некуда: Нет над тобой короля, только ты сам определяешь собственное положение. Если можешь, набей лично неприятному унтеру рожу за десяток линьков, или сыграй с ребятками во что-нибудь весёленькое. Рыжий весельчак Джордж первым повадился начинать каждое утро, сразу после завтрака, с побивания выбранной случайным образом унтерской морды и направляться к детям за «наказанием».

Таким парням с нами интересней, на полном серьёзе заявляю. Дело это очень серьёзное, полное философского смысла. Начали мы когда-то с издевательств над пленными, чтобы принудить их к труду, а пришли к принуждению стада баранов к труду, дабы подвигнуть редких козлищ к бунту.

Эти сокровища, бунтари, ежедневно, ежечасно убеждались, что они особенные, сами по себе, и освободились не благодаря нам– сами. Мы постоянно повторяем «никого не жаль», порой демонстративно их не замечаем или насмешничаем, говорим им, – это только ваш выбор, ваша судьба.

Они перестали от нас отходить. Парни не сбились в отдельное стадо, дружат и ссорятся со «своими» мальчишками, играют и дерутся, трудятся и учатся с нами. К окончанию автономки мы работали на рангоуте только со «своими» матросами, и разговаривали с ними как с равными.

Для прочих, для стада только приказы… и надежда! Один из главных наших постулатов «слова– ложь– уловка слабых». Эта разница в обращении заменила сотни слов. Мы ничего им не проповедуем, но всё-таки обращаем в свою веру. Молодые ещё парни смотрят на пацанов, на их спокойствие, уверенность, презрение к боли и трудностям, ненависть к надежде. Им очень хочется стать похожими на штрафников, но это действительно страшно– проклясть надежду, остаться с нами навсегда.

* * *

Я отчётливо это понял благодаря викингам. Ярл устроил ротацию своих парней на фрегате и потребовал смены наших сигнальщиков на шлюпе. С умниками на практику всегда отправлялись обычные штрафнята. На «Забияке» мозги пацанят окучивают под руководством ярла, а на фрегате постоянно кто-нибудь из побратимов Йона. Они поют свои песни, рассказывают саги. О Валгалле, валькириях, Серхи, Торе, Одине и Локки, о Рагнаради. Об истинном племени богов, хозяевах мира.

Мы вместе с Чернышом объясняем ребятам, что нельзя огульно делить людей на классы по факту рождения. Даже текущее положение человека или его мировоззрение не даёт для этого оснований, просто потому, что нельзя считать себя априори сильней, хитрей противника.

Мы часто видим лишь то, что нам показывают, а порой и хуже того– что мы хотим увидеть. Саги и мифы– просто картина мира, каким он видится викингам. Кстати, не во всём правдивая, ведь в их сагах нет ни слова о «блестящих» походах в Гардарику, прародину казачьих дедов. И нет в сагах ничего об обречённости викингов, их вечном блуждании по свету. Всё, как всегда, по кругу– разведка, набег, захват, а потом они либо перестают быть викингами, ассимилируются, либо гребут дальше.

Именно благодаря деду Паше и деду Коле мы обрели надёжную опору. Всё просто– ничего личного, только бизнес или профессия такая. Казаки по происхождению не могли кичиться родословными от богов, хотя для них понятие «казачий род» многое значит.

С их точки зрения, каждый мог стать казаком. При одном условии– самому захотеть быть казаком, испытывать в этом непреодолимую потребность. Человек должен быть казаком, пока эту потребность не преодолеет– не остепенится. Вот тогда ему следует завести семью и воспитывать маленьких казачат. В общем, со штрафнятами ярл обломился, наши мальчики не сменят SC на его дружину. Только, разве что, на свою собственную дружину, как мечтает Маленький Бобби.

Викинги не напрасно надсаживали глотки, матросики внимательно к ним прислушивались. Слишком многие из наших новых приятелей не смогли отказаться от заманчивого предложения уйти на «Забияку». Стать викингом– стать сильным в дружине, связать себя клятвой с ярлом– «пристегнуться», «застраховаться», сразу кем-то себя считать… хотя бы до последнего боя.

А мы с удивлением осознали перемену в отношении к нам казаков. Что бы они ни говорили, раньше нас готовили для славной, небесполезной и неизбежной гибели. И когда мы осознали и приняли неизбежность последнего боя, деды стали учить нас побеждать и выживать. Ребята больше не воспринимались ими как случайные попутчики, отцы серьёзно готовят профессионалов.

Деды прекратили читать морали, всё уже сказано и услышано– казаки занимаются с нами на саблях. Вообще, сабли сначала нам преподавали Черныш с Командором, но они– спортсмены, любители, романтики-ролевики, их Кен-до способ познания мира, укрепления духа, обретения себя.

Это, конечно же, очень важно и полезно, но пиратам и казакам этого недостаточно. Нам некогда заниматься глупостями– совершать подвиги, кого-то спасать или спасаться самим– море для нас наконец-то стало работой и домом. И в этом-то для меня самая прелесть– остаться навсегда с пацанами, с морем…

* * *

В жизни бы не подумал, что я способен на такие длинные отвлечённые рассуждения. Большую часть времени своего призрачного существования провожу в виртуале, а то и вовсе в медитации– не думать, оказывается, очень непросто.

Совсем не думать словами для нас с Захаром пока недостижимая цель, но мы к ней уверенно стремимся, всё реже попусту болтаем друг с другом. Я иногда говорю сам с собой, да перехватываю порой аналогичные Захаркины рассуждения. Основной наш способ общения привычная виртуальная арена, и реальная практика. Дай ребятам волю, загнали бы нас спаррингами, к счастью в пиратской жизни фехтование неглавное.

Нам таки стоило захватить фрегат, хотя бы чтоб оценить всю прелесть лапочки «Д’Артаньяна» иласточки «Забияки», даже «Бродягу» ребята уже не назвали бы гробом. Во-первых, корабль мы хапнули для нас просто здоровенный, во-вторых, по-настоящему, дурацкий.

Сколько раз мы с тоской и благодарностью вспоминали Жерома и Стужу, матерясь сквозь зубы на реях этого вооружённого бревна! Работали прям как в первые дни нашей морской жизни, аттракцион «почувствуй себя салагой». Благо экипаж попался многочисленный и живучий, одни сдохли бы просто с надсады.

Смех и ужас– здоровенный этот корабль оказался тесным! Самые важные его пассажиры пушки, всё рассчитано для них. Оттого узка верхняя палуба, неприличная для нормального судна осадка, и не протолкнуться на палубах от народу и всякой фигни.

Как на всяком порядочном военном судне проводим бесконечные учения. Ярл устроил нам регату– догонялки. Парусов у фрегата намного больше, но куда ему до шлюпа! «Забияка» дразнил, издевался так, что даже у пленных заклокотала в утробе морская злость, англичане, вообще, азартные натуры.

Не к лицу им было пасовать перед мальчишками, они никак не могли относиться к нам как к морякам. Ну и доказывали сами себе свою крутизну, что нам и требовалось. Странно, мужики улыбались нам, с виду стали счастливыми. Над ними не хлопала, не перечёркивала небо проклятая королевская тряпка! Они шли домой, этот рейс последний!

За это они готовы палить в кого угодно, натурально из пушек. Умники Люта укомплектовали расчёты, каждый день боевая тревога и стрельбы. В кого? А пушкарям уже пофиг в какие мишени стрелять. Приступили к пристрелке каждого орудия, а их всего двадцать!

* * *

Нужно заметить, что матросики уходили на «Забияку» не сами по себе, а по уговору. Йонушка, сколько мог, терпел семьи потерпевших, но упорно томил бедняжек в плену, желая развести нас на бабло. Ага, когда мы ему предложили отпустить их на фрегат в обмен на пожелавших стать пиратами английских матросов, он легко согласился на доплату в одного доктора и тысячу фунтов.