Утро началось с подъема на рассвете. Эридан разбудил меня и Кристину и погнал на утреннюю пробежку.

Вчерашний разговор с Эльвирой у герцога не задался. Он ей пытался втолковать, что шиза несет огромную угрозу, та же в ответ молча слушала, морщилась моим курносым носом, глотала комья от обиды и сдерживала слезы. До Тарфолда не сразу дошло, что она вот-вот разрыдается, ее выдала только дрожь в подбородке, а когда, опомнившись, он попытался Эльвиру утешить, нарвался на тихое:

— Не подходите!

После этих слов она окончательно задавила в себе вырывающийся плач и ушла в подсознание, где и сохраняла молчание до сих пор.

Обиделась. И на меня, и на него.

Самое смешное, что я ее даже понимала в каком-то смысле. Это для меня она заноза в одном месте, а я для нее единственное окно в мир. Да и как по мне: она взяла олимпийскую планку. На что она вообще надеялась? Что женоненавистник Эридан оценит ее выходки? Хотя, надо заметить, он и так изменился, мягче стал, оттаял, что ли.

Кристина витала где-то в облаках. Вчера во время визита королевы она и Велидор, пока прятались в комнате, смогли окончательно найти общий язык. Никакого флирта в их общении не было, только серьезные разговоры, пусть и на отвлеченные темы. А перед сном король Пятого Радужного с аппетитом уплетал стряпню, которую еще с утра приготовила подруга.

В общем, все как будто шло своим чередом.

Мы вернулись после пробежки, приняли душ, позавтракали. Все казалось таким спокойным и обыденным, словно вокруг нас никогда не закручивался клубок дворцовых интриг. Велидор вел себя, как обычный человек, а не король. Беседовал на отвлеченные темы, расспрашивал о Внешнем мире, даже анекдоты рассказывал.

Бусинка и Мурз облюбовали подоконник и теперь отогревались на теплом солнышке. Только неприкаянный Пушистик все никак не мог найти себе место и грустно бродил по дому. Пожалев его, я забрала белого красавца к себе на руки, только там он наконец успокоился и уснул.

Герцог предпочел одиночество и, расстелив ватман Анфисы на столе в гостиной, дополнял схему какими-то деталями.

Хрупкая идиллия нарушилась подозрительным шумом, раздавшимся с улицы. Радостная музыка приближалась к поместью герцога, топот лошадей по брусчатке наводил на мысли об огромной процессии, а оры глашатаев «ПРИНЦ ДАРРИЙ ЕДЕТ К ВОЗЛЮБЛЕННОЙ» привлекали толпы зевак.

— Герцог, это, кажется, к вам. — Я спряталась за занавеской, едва увидела, перед каким домом тормозят золотая карета и несколько колесниц с охраной. — Кажется, у королевы не вышло убить великую любовь сына к одной неизвестной компаньонке!

Тарфолд нервно сглотнул. Перспектива получить от наследника Керении брачный конверт абсолютно ему не улыбалась.

— Черт! — смачно выругался он, глядя на светящегося счастьем принца, шагающего к порогу особняка.

Десяток лакеев шли за ним и волокли огроменный букет алых роз и кучу подарочных коробок.

— М-да уж, — прокомментировал Велидор. — Здесь он переплюнул даже меня. Данная цветочная композиция тянет скорее на целую клумбу, чем на нескромный букетик.

Не согласиться с ним было сложно, ибо спины слуг едва ли не трещали под весом необъятного облака нежных бутонов.

Сам принц торжественно нес в руках вытянутую коробку алого цвета, перевязанную золотым бантом.

— Радует только, что брачным конвертом он не размахивает, — хихикнула Крис и заработала гневный зырк от герцога.

— Ваше Величество, — обратился он к Велидору. — Боюсь, прогнать принца у меня быстро не выйдет, поэтому вынужден попросить вас побыть некоторое время наверху. Бусинку и Пушистика так же забрать с собой.

Король Пятого Радужного не возражал, лишь, хитро сощурившись, поинтересовался:

— Могу я предложить Кристине составить мне компанию?

— Предложить можете, только она никуда не пойдет, — обломал просьбу Тарфолд. — У королевы вчера уже возникали вопросы об ее отсутствии, боюсь, принц может быть таким же любопытным. А нездоровое любопытство в нашей ситуации излишне.

К этому моменту Даррий уже подошел к дому и теперь настойчиво трезвонил в дверной колокольчик. Поэтому спорить с герцогом Велидор не стал, подхватил под грудки королевских кошаков и, перемахивая черед две ступеньки, взлетел на второй этаж. Обиженный Мурз, расставшийся с Бусинкой, гневно размяукался ему вслед, за что тотчас же огреб от Кристинки.

— Только попробуй, — тихо прошипела она коту. — Пометить ботинки правителю дружественного королевства не лучшая идея.

Рыжий спорить не стал, подарил фрейлине надменный взгляд и, помахивая пушистым хвостом, побежал встречать принца.

Едва герцог распахнул перед гостем двери, один из лакеев церемонно объявил:

— Принц Даррий Викториан Сирский! Первый и единственный наследник престола Объединенной Империи Королевств Керения и Фердинария!

Я взглянула на «первого и единственного» и присела в почтительном реверансе. Каков наглец! Соглашение между королевствами еще не подписано, а он уже регалии будущего правителя себе присвоил. Видать, таким образом на Беллатриссу хорошее впечатление собирался производить. Хорошо же его зельем приложило, раз антидот в полной мере не подействовал.

— Доброго утра, герцог Тарфолд, — поприветствовал Эридана сынок Ризеллы, меня с Кристиной при этом напрочь игнорируя. — Я приехал к вам за помощью, — голос Даррия был вежлив и полон нот отчаяния.

— Интересно, какой? — не утруждая себя ответным приветствием, сухо произнес злыдня, скрещивая руки на груди.

Герцог явно не собирался метать бисер перед принцем, поэтому сразу предпочел осадить наследника ледяным тоном.

— Вчера, на девичнике, ваших подопечных, — Даррий махнул рукой в нашу с Кристиной сторону, — сопровождала компаньонка Беллатрисса. Женщина невиданной красоты и изящества.

Как мне удалось подавить смешок после этой фразы, не знаю, а вот «око» герцога опасно запульсировало.

— Ну и при чем тут я? — продолжил холодно интересоваться герцог, упрямо перегораживая незваным гостям вход в дом. — И к чему, простите, этот «гербарий»?

Эридан ткнул пальцем в «букетище».

— Это подарок для моей возлюбленной, — воодушевился принц. — Вы должны помочь мне ее найти!

— Должен?! — Бровь герцога пошла на излом. — Принц, вы, кажется, забыли, с кем говорите. Герцоги Нейтральных земель ничего не должны даже королям. С чего, позвольте узнать, вы вообще явились искать эту даму ко мне домой?

Уловив в тоне герцога опасные ноты, принц прикусил язык и попытался объяснить ситуацию со своей точки зрения:

— Герцог, поймите правильно, но я со вчерашнего дня ищу эту женщину. Мои люди перерыли все агентства гувернанток и компаньонок в королевстве, но никто не слышал ни о какой Беллатриссе. Везде нам посоветовали искать у того, кто ее нанимал. Вот я и явился к вам просить помощи. Хотите, я встану на колени?

Заявление прозвучало неожиданно, особенно от наглеца Даррия. Мы с Крис переглянулись. Падающий на колени перед герцогом принц, когда еще мы такое зрелище увидим? Но злыдня с нами не согласился и от такого «заманчивого» предложения отказался:

— Не хочу. Сомневаюсь, что ваше унижение поможет в ее поиске. Если девушка захочет быть найденной, она явится к вам сама. Поэтому я делаю вывод, что Беллатриссе более близкое знакомство с вами не нужно.

Уголки губ Даррия дрогнули. О таком раскладе событий он явно не думал. Как так-то? Мысль о том, что его, единственного и неповторимого, можно отвергнуть, не желала укладываться в голове.

— Невозможно, — безапелляционно заявил он. — Ей наверняка что-то мешает. Я почти уверен, что вы ее от меня прячете. — После этих слов он подозвал одного из лакеев, в руках которого лежал накрытый бархатной тканью продолговатый предмет. Жестом фокусника принц сдернул материал и обнажил зонт, потерянный вчера герцогом на девичнике в суматохе. — Поисковое заклинание по принадлежности предмета привело нас сюда.

Принц нежно погладил дамский аксессуар, которым Эридан вчера воевал с охраной, и мечтательно закатил глазки.

— Так что я знаю, моя любимая в этом доме, — с предвкушением заявил наследник, глядя в лицо нашему преподу.

Живой глаз Тарфолда нервно задергался. Ситуацию нужно было спасать, только решение упорно не приходило в мою голову.

Где-то в стороне глухо откашлялась Кристина.

— Ваше Высочество, могу я высказаться? — приседая в глубоком реверансе, спросила подруга и, получив утвердительный кивок, продолжила: — Это мой зонт. Госпожа Беллатрисса взяла его у меня перед девичником, посетовав на возможный дождь. Но я не ваша любимая, вы ведь лично обвенчали меня с женихом!

На лице принца отразилось недопонимание.

— Заклинание привело вас к владельцу предмета, а это я! — пояснила, как ребенку, Кристина. — Беллатриссы в этом доме нет.

— Леди живет крайне уединенно, — встрял Тарфолд. — И не работает ни на одно из агентств. Сопровождать фрейлин согласилась только по моей личной просьбе, поэтому я не могу разглашать место ее жительства и другие данные. Даже вам, принц.

Моська Даррия стала трагичной и разочарованной. Я его даже пожалела. Клуши-дворянки опоили наследника зельем, а попытка нейтрализовать его действие не удалась, несмотря на все старания. Возможно, если принцу рассказать, что он влюбился в несуществующую даму, сила наведенной магии ослабнет. Вот только сейчас для этого явно не время и не место.

— Если все так, герцог, как вы сказали, — тихо вымолвил расстроенный принц, — и Беллатрисса действительно не хочет меня видеть, то я попрошу передать ей от меня небольшой подарок. — Он протянул Эридану длинную, прямоугольную коробку с бантом. — Если она не согласится принять, можете распорядиться подарком на свое усмотрение.

Тарфолд задумчиво оглядел и так несчастного Даррия и решил окончательно его не расстраивать. Коробку из рук забрал.

— Я передам, но ничего не обещаю, — недовольно произнес препод.

Вообще в роли Золушки, которую нашли по зонту вместо туфельки, Эридан себя ощущал неуютно. На его лице отчетливо читалось желание поскорее сплавить принца подальше, выпроводить всю свиту и забаррикадировать вход в дом. Так, на всякий случай. А то что-то зачастила к нам королевская семейка. Не дай бог, следующим гостем Викториан пожалует.

Принц уже разворачивался к выходу, когда ушлые слуги принялись складировать многочисленные подарки и букет роз в ближайшей части холла.

— Ваше Высочество, — окликнул Даррия герцог. — Мы договорились только об одной коробке, я попрошу забрать этот «веник» и остальные презенты с собой.

Желания спорить у керенийского наследника не возникло, коротким кивком он приказал лакеям выполнить просьбу Эридана.

Длинного прощания с принцем не вышло. Стоя на крыльце, мы еще некоторое время наблюдали опущенные плечи наследника и его вяло плетущуюся к карете фигуру, подождали, пока Его Высочество усядется в экипаж и уедет восвояси. Только после этого прошли в дом. Там в гостиной нас уже ожидал спустившийся Велидор.

— Ну вот! — заявил он. — А вы переживали, что принц надолго. И десяти минут не прошло.

— Нам просто повезло, что Кристина оказалась такой сообразительной, — похвалил подопечную Эридан, кладя коробку с подарком на стол. — Не придумай она про зонт, вышло бы гораздо печальнее.

Подруга расплылась в довольной улыбке. Не так часто приходилось слышать от злыдни похвалу.

— Герцог, а что вы собираетесь делать с подарком? — поинтересовалась она.

Меня, признаться, тоже волновал этот вопрос. Золотистые концы бантика так и манили за них потянуть, развязать и заглянуть внутрь. Любопытство в предвкушении потирало ручки.

Но равнодушный ответ Тарфолда развеял надежду узнать, что там, словно пыль.

— Сожгу или выброшу, — твердо заявил он. — Беллатриссы не существует. Следовательно, и подарок отдавать некому.

Для меня эти слова прозвучали кощунственно. Да разве так можно? Неужели ему самому не интересно?

— Бросьте, — не выдержала я. — Это глупо. Давайте хотя бы откроем, а потом вы решите. Может, там что-то ценное. Если это окажется настолько ненужным, лучше сиротам в приют пожертвуйте. Толку больше выйдет, чем сжигать.

Начальник СБ Академии призадумался, а затем равнодушно махнул рукой.

— Делайте что хотите, — позволил он нам с Кристиной, чем мы тут же воспользовались.

Коробища мгновенно была перетянута на диван, и мы, как две сороки, слетевшиеся на яркое, окружили несчастный бантик. Трепетно потянули за яркие концы. Ощущение было такое, словно утром после новогодней ночи вскрываем мешки с конфетами.

Велидор отошел к Эридану и с усмешкой наблюдал за нашими действиями. Весело ему, видите ли. Просто мужикам никогда не понять этого чувства, когда перед тобой огромная яркая коробка, внутри что-то интересное, но ты еще не знаешь, что именно. И твои пальцы скользят по алому бархату обивки, а сердце замирает от понимания, что там явно не ерундовина какая-нибудь. Просто иначе никак не объяснить, почему в моем мире в подобных крошечных бархатных коробочках дарят ювелирные украшения, а тут прямоугольник в полметра длиной.

— На счет: раз, два, три? — предложила открывать Кристина, находясь в таком же предвкушении, как и я.

Я кивнула и взялась за крышку со своей стороны, а она со своей.

— Ра-а-аз! — протянула я. — Два-а-а! Три!

Рывком поднятая крышка замерла в наших руках. Да и сами мы застыли, едва осознав, на что именно смотрим.

Легендарное красное платье именитого мага-дизайнера Вивиана Лан-Красса лежало сложенным на тонкой шелковой материи, выстилающей коробку изнутри.

Я нервно сглотнула и перевела испуганный взгляд на Эридана. Герцог сверлил немигающим взором подарок принца. Его побелевшие пальцы вцепились в подлокотники кресла, грозя раскрошить дерево в щепки.

Вот же издевка судьбы. Платье, почти точная копия того, которое было у предавшей герцога Ридреги. Платье, из-за которого случились все события в Академии после бала. Платье, которое Даррий решил преподнести в знак любви никогда не существовавшей женщине.

— Пожалуй, его лучше действительно сжечь, — тихо пробормотала я.

— Оставь! — с усилием Тарфолд отвел взгляд и медленно выдохнул. — Тряпка не виновата во всех бедах. Лучше прочти, что в записке.

Я с опаской глянула в коробку, где действительно в складках сложенного наряда лежал белоснежный конвертик.

— Я надеюсь, он не брачный? — спросила я, прежде чем развернуть, и только получив утвердительный кивок, раскрыла и прочла: — «Самой красивой даме Двадцати Королевств. Буду рад видеть в этом наряде на завтрашнем балу».

Да уж! Жаль, мечтам принца не суждено сбыться. Я передала записку герцогу, а он, в свою очередь, Велидору.

Кристина тем временем отложила крышку в сторону и аккуратно коснулась материала платья кончиками пальцев, провела ими по нежному шелку, дотронулась до драгоценной алмазной вышивки и печально выдохнула:

— Оно стоит бешеных денег, а его никто никогда не наденет!

— Если нравится, можешь забрать! — Эридан в попытке расслабиться откинулся на кресло и задумчиво соединил пальцы. — Второй раз я вашей компаньонкой наряжаться не собираюсь.

Я хмыкнула. В этом как раз никто и не сомневался, мало ли, вдруг у Даррия окончательно шарики за ролики заедут, и он бросится насиловать Беллатриссу! Вот уж сюрприз так сюрприз будет!

А вот по лицу Крис пробежала тень недоверия к словам Тарфолда.

— Я что, самоубийца, такое платье на бал надевать? Если не разорвет принц за присвоение наряда, пришибут его потенциальные невесты. Даже жаль, что им теперь ничего не светит.

Правда, несмотря на громкие заявления, наряд из коробки мы все же вытащили. Захотелось полностью рассмотреть этот шедевр модной индустрии, а вот примерять — не очень.

— Вы бы могли использовать этот наряд для всеобщей пользы, — задумчиво произнес Велидор. Он занял свободное кресло и теперь внимательно изучал записку принца. — Королева-мать явственно намекнула, что никого из вас на ближайших мероприятиях видеть не желает. Даррий же, наоборот, собственноручно вручил лазейку, обходящую запрет. Плюс появление в подобном провокационном наряде вызовет, как бы помягче сказать, бурю в высшем свете. Чем не отвлекающий маневр?

Я искоса взглянула на правителя Пятого Радужного.

— Ваше Величество, вы серьезно? — искренне поинтересовалась я. — Вы видели, сколько шпилек и заклинаний летело в Анфису и вашего друга, а ведь они всего лишь танцевали на столе. — Разумеется, я понимала, что это «всего лишь» было крайне откровенным, но появление в платье казалось мне чем-то гораздо более опасным… — Нас точно прибьют, а с утра я еще очень хотела жить.

Эридан на мою короткую речь даже внимания не обратил, он вполне всерьез задумался над словами Велидора.

— Идея здравая. Быть на балу мы обязаны. Необходимо понять, кто именно любовник Ризеллы. Конечно, мы бы могли заявиться туда и просто так, но лишняя суета в стане врага — это не так уж и плохо.

Я закатила глаза к потолку и без лишних церемоний огрызнулась:

— Вот тогда и надевайте это платье сами! В конце концов, его вам подарили!

На самом деле я злилась. Сама не знаю от чего, но идти в этом платье на бал не собиралась ни за какие коврижки. Да, оно мне нравилось. Не спорю. Я бы его с удовольствием повесила в своем шкафу и любовалась на него тайком ночами. Но играть роль «красной тряпки для быка» не хотелось. И Кристина меня в этом желании поддерживала.

— Хотите кого-то в это платье обрядить, наймите! Или давайте переправим кому-нибудь из жаждущих руку и сердце Даррия! Я почти уверена, наденут и поскачут на бал вприпрыжку! — предложила она.

Мое живое воображение представило толстуху Кларентину, которая скачет; сотрясая землю, ко дворцу. Из-под каблуков вылетают куски почвы, шлейф развевается, ровно до того момента, пока дворянка не спотыкается и не пропахивает носом траншею длиной в два метра.

Невольно улыбнулась.

— Нанять никого нельзя, — снисходительно напомнил герцог. — Пройти в замок можно только тем, у кого есть приглашение. А отдать кому-то тоже не вариант, теряется разрешение от Даррия.

Я мысленно зарычала.

Герцог же решил меня морально добить:

— А вообще, если вспомнить некоторые обстоятельства, кто-то это платье выиграл в споре. Так может, Эля, это твоя карма?

Вместо ответа я задохнулась от негодования.

— В каком еще споре? — заинтересовался обстоятельствами Велидор.

— Выжить после поцелуя с этим гадом, — процедила я, теряя остатки самообладания и малейшего приличия. К черту! Если поцелуй с белобрысой сволочью пережила, то и он оскорбления выдержит. Заслужил!

— Это сейчас ты или Эльвира сказала? — удивленно переспросил Тарфолд.

— Эльвира! Эльвира! — сквозь зубы процедила я. Хоть где-то можно вину на шизу свалить.

— А-а-а, ну ей можно, — расслабился и проглотил мою наглую вольность препод. — Она себя не очень хорошо контролирует.

Ну зашибись заявочка! Я скрестила руки на груди и приготовилась высказать злыдне еще много чего ласкового, раз уж можно стало. Вот только Кристина вовремя одернула, развернула силком к себе и, глядя в глаза, прошептала:

— Эль, действительно надо. Ради Глеба. Мы же должны узнать, кто его папаша?

Ну вот не надо меня по больному бить. Это нечестный прием.

— Сомнительно, что сам Глеб меня об этом попросил бы, — сказала и плотно сжала губы. Медленно выдохнула, прикрыв глаза.

— Ну хочешь, я платье надену, — так же тихо предложила Крис. — Кому-то все равно придется в нем идти.

Я ощутила прилив вины, будто вынудила подругу. Вот что я за человек такой? То не хотела, то совесть меня грызет.

— Давай жребий, — предложила альтернативу. — Кто вытянет, тот и наденет.

Но через пять минут я, жалея о своих словах, молча сжимала обломанную спичку и косилась на идеальный наряд. Видимо, этому платью суждено оказаться на моей фигуре.

— Не расстраивайся так, — приободрил герцог. — У тебя будет одна из ключевых ролей. Опасно, но я смогу тебя подстраховать.

Я скосила на него сощуренный взгляд:

— На вашем месте я бы задумалась не обо мне, а о себе. Уж слишком я в этом платье буду похожа на Ридрегу!

* * *

— Лапа готова! — послышался победный клич из угла комнатушки.

Ликовала тройка аналитиков. Только что им удалось сложить одну из самых сложных мозаик Двадцати Королевств — собрать осколки когтистой ноги Горгулия буквально по крошкам.

Видят боги, сколько магии бедняги пятикурсники перепробовали ради облегчения процесса, вот только без толку. Целый курс корпел над склеиванием с культуры. Дружно и слаженно. И с таким энтузиазмом все помогали друг другу, что Вероника невольно начала завидовать. У аналитиков не было такого соперничества между собой, как у фрейлин. Не висела дамокловым мечом атмосфера опасности, вечной напряженности и потенциальной подставы от соседней тройки.

Возможно, дело было в смешанном коллективе. У аналитиков и юноши и девушки обучались вместе. У фрейлин же все курсы напоминали филиал серпентария.

— Отлично! — обрадовалась Вероника новости. — Тащите сюда!

Перед ней полукругом на столе уже лежало правое крыло, часть туловища и вторая лапа. Фрейлина занималась самым важным и ответственным делом: медленно вдыхала жизнь в еще не до конца собранного Горгулия. Это Милонский посоветовал.

Так и сказал:

— Я переживаю, что для оживления целой скульптуры сразу у тебя просто не хватит энергии. А вот медленное вливание в каждую часть отдельно может облегчить дело. Только не переусердствуй. Нам каменный зомби-апокалипсис не нужен, еще не хватало, чтобы по Академии бегала одинокая каменная рука и летало не до конца собранное крыло.

Вот Вероника по каплям и оживляла Арсения, балансируя на тонкой грани, не доводя до того состояния, когда еще не склеенные воедино руки-ноги историка заживут собственной жизнью. Последний рывок она хотела совершить, когда все будет окончательно готово.

Радовало уже то, что дело продвигалось быстро. Никак не ожидала первокурсница, что ушлые аналитики так быстро и оперативно смогут составлять и склеивать разбитые до крошек осколки камня в цельный предмет. Правда, магического клея ушло ведро, но новый уже варился под чутким руководством Арвенариуса.

Препод лично заперся на бывшей вотчине опального Глеба и занялся снабжением аналитиков склеивающим зельем. Даже Терция подключилась.

Госпожа Шарон вручную делала магические кисточки для нанесения клея из шерсти белки-пушанки. Зверушка была полуразумна, и уговорить ее на «поделиться ворсом» стоило огромных трудов. Но этикетша пообещала белке коллекцию блестящих десертных ложек, и пушанка согласилась. Зачем ей нужны были серебряные приборы, оставалось загадкой, но белочка терпеливо разрешала себя обривать в десятый раз за день, а потом усиленно отращивала новую шерстку.

Из добытого ворса Терция крутила тонкие кисточки, соединяла с деревянной ручкой, похожей на карандаш, и телепортировала к аналитикам для дальнейшего использования.

Дольше пяти минут эксплуатации ни одна из кисточек не выдерживала, но тут уж ничего не поделаешь. Ритуал склеивания магических предметов, а именно таким Милонский посчитал Горгулия, требовал особо капризных условностей.

— А мы сейчас второе крыло доклеиваем, — вырвал курсантку из мыслей оклик симпатяги аналитика Морлея. Парень, обладатель невероятно выразительных зеленых глаз в обрамлении длиннющих ресниц, внимательно смотрел на фрейлину. — Вероника, ты бы сходила поела, что ли, — заботливо предложил он. — А то бледная уже как смерть. Нельзя столько много работать и так себя изводить.

В ответ пришлось устало улыбнуться. Мимика вышла вымученной, фрейлина действительно устала. Вот только иначе было нельзя, от нее зависела самая важная часть работы.

— Я потерплю, — упрямо заявила она. — Нельзя расслабляться.

— Да что ты в самом деле, — всплеснула руками девчонка из другой тройки аналитиков. — Еще не хватало нам голодных обмороков. Если не хочешь сама идти, давай я схожу.

Соглашаться не хотелось, но вредный желудок предательски заурчал, сдавая с потрохами.

Морлей дружелюбно усмехнулся.

— Солея, сходи, пожалуйста, — обратился он к однокурснице. — Только не в нашу столовую, а к тете Мане.

И так задорно подмигнул уже фрейлине, что Вероника невольно заинтересовалась:

— Что за тетя?

— Домовая из столовой преподов. Мы на третьем курсе вычислили, что они ее там от наших глаз прячут. С тех пор бегаем к ней за нормальной едой.

— А она не против?

— Она только за. — Морлей наносил клей на очередной осколок Горгулия. — Считает, что курсантов морят голодом, и с радостью дает еду навынос.

— В таком случае не вижу поводов отказываться, — Вероника улыбнулась в ответ и снова сосредоточилась на работе, хотя краем глаза все же подглядывала за деятельностью аналитиков.

Ее не переставали удивлять свобода и сплоченность, царившие в коллективе пятикурсников. Никаких перешептываний за спиной, язвительных комментариев. Это были не разрозненные тройки, а единый организм, работающий как часы.

— А все аналитики такие дружные между собой? — наконец поинтересовалась она, заслужив тем самым кучу удивленных взглядов. Пришлось пояснить: — Просто у нас на первом курсе за месяц столько дрязг случилось, столько конфликтов. А у вас все так мило и тихо, что даже непривычно.

— Поначалу мы тоже грызлись, — пояснила обычно молчаливая шатенка Леся. — Но когда пять лет живешь бок о бок, то уже к концу второго курса начинаешь волей-неволей становиться лучшими друзьями.

— И что, даже внутри троек не грызлись? — изумилась Вероника.

— Не-е, — протянул Морлей. — С тройками все как-то сразу слаженно вышло. А у тебя не так, что ли?

Вопрос заставил девушку скривиться. В тонкости ее взаимоотношений с Ванессой и Кларентиной посвящать посторонних не хотелось, поэтому пришлось обойтись общими фразами:

— Ну, мне точно не повезло так, как вам. У меня отвратительные соседки.

Внимательные взгляды скользнули по лицу первокурсницы. Аналитики отметили для себя эту зажатость, но уточнять причины не стали.

Самый умный курс Академии не просто так обучался пять лет делать выводы из минимума информации, чтобы понять — особо лезть в душу Вероники не стоит, тем более целой толпой.

— Кстати, — вдруг вспомнил Морлей. — А ведь даже у нас на факультете случались казусы. Вспомните, как нам Милонский рассказывал историю преподавателя зельеварения Глеба. Он ведь тоже учился у нас, но его предали собственные товарищи.

— В смысле? — заинтриговалась Вероника. — Расскажите!

Симпатяга-пятикурсник попросил взглядом разрешения у остальных и, только получив одобрительные кивки, продолжил:

— Магистр Глеб изначально обучался на аналитика. Причем отлично обучался, был одним из лучших. Но на выпускных экзаменах что-то пошло не так. В общем, завалил. А дальше произошло необъяснимое: лучшие друзья из тройки обвинили Глеба в загубленных жизнях и карьерах, а после попытались отравить.

— Отравить человека с уникальным иммунитетом к ядам? — перебила шокированная Вероника. — Они идиоты?

— А в тот момент никто о талантах магистра не знал. Дар проявился уже после лошадиной дозы яда, которым отравили Глеба.

Вероника поежилась, представив ситуацию до конца.

Ей еще, выходит, повезло. Она-то изначально от дворянок ничего хорошего не ждала. Они самодурные, мало ли что им в голову взбредет. А Глебу всадили нож в спину те, от кого он не ждал. Неудивительно, что зельевар был малость поехавшим. После такого сложно сохранить рассудок в здравии.

— Бедняга, — протянула фрейлина. — Теперь понятно, почему он такой странный. Я надеюсь, виновные понесли наказание?

По рядам аналитиков пронеслось невнятное мычание.

— Нет, — произнесла Леся. — Усуарис и Клив — так звали товарищей Глеба по тройке — сразу после покушения исчезли без вести. Над этой загадкой бьется каждый курс на протяжении уже не одного десятка лет. Милонский задает ее в конце первого года обучения, а тем, кто разгадает, обещает заочные высшие оценки по выпускным экзаменам.

— Может, скрылись во Внешнем мире? — с ходу предположила Вероника. — Один из них ведь был иномирянином.

Гипотеза вызвала у аналитиков снисходительные улыбки.

— Эта версия была одной из первых, но поиски в обоих мирах не увенчались успехом, — объяснил Морлей. — Гораздо больший интерес вызывает сам факт их предательства. Попытка убийства из-за заваленного экзамена и отчисления… всем нам это кажется сильно надуманным мотивом для столь серьезного преступления. Вкупе с исчезновением я думаю, что здесь что-то явно другое.

— После истории с разбитым Горгулием, — встряла Леся, — у нас родилась другая версия событий. Мы, правда, ее никому не озвучивали.

В ее сторону тут же послышалось гневное шиканье.

Зыркнув на сокурсников, Леся без капли смущения, словно великую тайну, поведала:

— Возможно, Глеб был психопатом с рождения и, провалив экзамены, окончательно съехал с катушек. Убил сокурсников и инсценировал покушение на самого себя, заранее зная, что выживет. Ну а тела… при его тяге к ядам и химии он мог уже тогда изобрести что-нибудь эдакое для растворения тел без остатка!

Бр-р-р! Вероника зябко поежилась, представив подобное, но преподавателя все же решила выгородить:

— Уж слишком это жутко звучит! Да и наверняка было какое-то расследование преступления. Не позволил бы ректор потенциальному маньяку преподавать в Военной Академии.

— Вот то-то и оно, — подтвердил Морлей. — Глеба проверяли. А в материалах дела фигурируют показания Трои Александровны. Она свидетельствует за невиновность зельевара. Мы спрашивали у Филония, почему ее показания не подвергались сомнению, но он сказал, что физкультурнице можно верить, а почему — не уточнил.

— Да уж! — задумалась Вероника. — И все же я бы озадачилась, куда пропали его сокурсники. Не бывает такого: был человек… а потом исчез. Есть же следящие заклинания и артефакты.

— Лично я считаю, что они все же сбежали в один из параллельных миров. — Морлей материализовал мел и доску, на которой нарисовал размашистую ромашку в пять лепестков. — Возможно, в Пантеон, Олимп, Элементам или Нежить.

Называя каждый, аналитик убористо вписывал их названия в лепестки, а в последний, пятый внес Двадцать Королевств. В пустой сердцевинке расположился Внешний мир.

— Это еще что за картинка? — поинтересовалась озадаченная фрейлина, впервые услышав незнакомые названия и увидев подобные художества.

Морлей хлопнул себя по лбу и принялся пояснять:

— Совсем из головы вылетело, что первокурсникам об этом не говорят. Да и вообще редко эта информация дальше аналитиков уходит. Всего есть шесть миров. Пять из которых между собой никогда не пересекаются. А вот шестой, — он ткнул мелом в сердцевину цветка, — Внешний мир является неким перевалочным пунктом между остальными. Для перехода в каждый нужны особые условия и энергозатраты. Да и сами миры не очень дружелюбны к чужакам. Поэтому, сама понимаешь, экскурсий зуда не водят. Но я склоняюсь к мысли, что в случае побега наши недоучившиеся Усуарис и Клив могли рвануть именно туда. Желания и возможности искать их там точно ни у кого не возникло. Из-за энергозатрат на обратный переход в Двадцать Королевств никто не решится исследовать каждый из миров. Овчинка выделки не стоит.

— Выходит, можно наворотить кучу дел, а потом безнаказанно смыться? — чувство справедливости Вероники негодовало. — И никто даже не кинется искать?

Аналитики довольно равнодушно пожали плечами.

— Выходит, можно, — подтвердила Леся. — Но это уже, по сути, не наше дело. Мы аналитики, наша задача распутать и объяснить, дать советы по решению ситуации и рентабельности затрат. В данном варианте поимка преступников не имеет смысла, но если бы дело имело масштаб на уровне королей и они бы решили наказать виновных, тогда, возможно, кто-то из боевых магов и отправился бы на поимку.

Конечно, ничего нового Вероника для себя не открыла. Ради простых смертных особо сильно никто заморачиваться не будет, но червячок болезненной обиды на несправедливость мира все же зародился в ее душе.

— Как-то странно тогда, — озвучила она неожиданно пришедшую мысль. — Выходит, сто лет назад, когда Глеба едва не прибили, никому даже дела не было. Провели тихое расследование, и все закончилось. А сейчас покушение на Трою, разбит Горгулий, и обвинили все того же Глеба, но деятельность развита едва ли не на все Двадцать Королевств. С чего бы такой размах?

Вопрос повис в воздухе, и пятый курс задумался. В тишине слышалось шебуршание от склеивания историка. Прошло около миг гуты, пораженная такой странной реакцией фрейлина переспросила:

— Ребята, с вами все в порядке? Чего умолкли-то?

Со стороны послышалось тихое:

— Мы думаем, а думать лучше в тишине.

Вероника хотела попросить поделиться мыслями, но ее тут же перебил Морлей.

— Возможно, королевский дом участвует в расследовании из-за того, что все началось именно на балу для Керинов, — озвучил он свою версию событий.

Некоторые однокурсники поспешили не согласиться, отрицательно покачав головой. Кто-то даже выкрикнул:

— Ну и что? На королевских балах ежегодно кто-то умирает при невыясненных обстоятельствах. И ведь никакого расследования, кроме формального, не проводится. А тут поистине международный размах.

— Правильно! С чего бы такой шухер? — поддержала Солея, не так давно пришедшая с пирожками от домовой Мани.

В тесной комнатушке нарастал гул и ропот спорящих аналитиков. Выдвигались и отметались новые версии. Появились новые доски, их тут же убористо покрыли меловыми схемами и расчетами. Про склейку Горгулия временно забыли.

Вероника уже трижды пожалела, что вообще завела этот разговор. Молчала бы себе в тряпочку, а теперь приходилось слушать и помалкивать, ибо споры о нестандартности ситуации велись аналитиками с таким маньячным огнем в глазах, что фрейлина просто побоялась встревать.

Однако бурный спор к результатам так и не привел. Версий куча, и ни одной подходящей.

— Ребята, — робко пискнула Вероника. — Может, все же вернемся к делу?

От нее отмахнулись и спор продолжили. То с одного бока, то с другого звучали десятки предположений.

— А может, Глеб вообще не виновен! — взвился вверх голос Солеи.

— Тогда где Троя, и кто разбил Горгулия? — язвительно огрызнулась Леся. — Преподша встала и ушла, а историк убился об стену?

Аналитики спорили столь увлеченно, что фрейлина поняла: если она сейчас это не прекратит — ор будет продолжаться бесконечно.

С тяжелым вздохом пришлось встать с насиженного места, отойти чуть подальше к стене, снять с ног туфельки тридцать шестого размера на тоненьком каблуке и хорошенько замахнуться одной из них. Внимания на боевую фрейлину никто не обращал, поэтому едва обувь с оглушающим грохотом впечаталась в деревянную доску и прошила ее насквозь, пятикурсники вздрогнули и удивленно воззрились округлившимися глазами на Веронику.

— Значит, так, — спокойно и холодно произнесла она. — Все споры в свободное от задания время. А сейчас убираем лишние предметы, возвращаемся на свои места и продолжаем клеить Горгулия! Вопросы зададите ему сами, когда оживлю! Я думаю, он с удовольствием сам расскажет, кто же его разбил и куда делась Троя!

В гробовой тишине Вероника прошла мимо ошарашенных аналитиков, выдернула из доски метательную туфельку, невозмутимо обулась и, вернувшись на свое место, ехидно приободрила:

— Работаем, ребята! Работаем!