Ты можешь забыть столько вечеров печали,

благодаря утренней ласке.

Jesans, Жан Габен

Я просыпаюсь на спине, прижавшись щекой к груди Доминика, его большая ладонь покоится у меня на животе, наши ноги переплетены, чувствуя жуткую жажду и желание пописать, и чертову головную боль во все двадцать четыре карата. Голова раскалывается так, что мне даже больно вздохнуть.

«Никогда больше, клянусь».

Осторожно, убираю его горячую тяжелую руку, сажусь на край кровати. Лишившись тепла его тела, я сразу же чувствую себя обездоленной и замерзшей. «Видно, кондиционер работает на всю катушку», — успокаиваю я себя. Я опускаю ноги на холодный пол. Ой, моя голова. Я все же добираюсь до ванной комнаты, благодаря тусклому свету ночника. Оооо... писать тоже больно. Глубоко вздохнув, я спускаюсь на кухню, выпить воды. На кухонном островке на черной салфетке лежат две таблетки обезболивающего и рядом стоит стакан воды.

Секунду я моргая, тупо смотрю на них.

«Он приготовил это для меня?!»

Не задумываюсь, я чешу у себя в затылке. Ой. Хватаю таблетки и запиваю стаканом воды, возвращаюсь назад в постель. Очень, очень осторожно, потому что голова раскалывается еще больше, такое впечатление, словно расколется на две половинки, я забираюсь под одеяло. Сильная рука тут же обхватывает меня за талию и сонный, мурлыкающи йголос бормочет мне в волосы:

— Спи, милая Элла. Завтра утром ты почувствуешь себя лучше.

Не в силах произнести и слова, я закрываю глаза, и через пару минут впадаю в глубокий сон без сновидений.

* * *

Меня будит какой-то звук. Я открываю глаза, Дом недавно из душа, но уже полностью одетый, сидит на постели. Его волосы все еще влажные, и я вдруг вспоминаю, когда первый раз увидела его. Кажется, наша первая встреча была уже так давно, словно в другом веке. Он настолько стал частью моей жизни.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.

Я убираю волосы с лица и несколько раз моргаю. Веки отяжелели, во рту привкус, словно натолкали волос. По крайней мере, головная боль ушла.

— Выживу, — бормочу я.

— Послушай, мне нужно уйти, но ты можешь оставаться настолько, насколько хочешь. Сделай себе завтрак. Мы сходим на ланч, когда я вернусь, хорошо?

— Нет, я не могу остаться. Я должна съездить к маме, а потом за ланчем я встречаюсь со своей лучшей подругой.

— Хорошо, — он достает свой телефон из кармана, — какой номер у твоей мамы?

Я с удивлением смотрю на него.

— Зачем тебе?

Он отрывает глаза от своего телефона.

— Я параноидальный ублюдок. Мне нужна вся информация о ближайших родственниках.

Меня так перепугало его нахальное заявление, что следует дать ему номер моей мамы после двух ночей... горячего секса (хоть я задумываюсь, чтобы это значило, поскольку никакой любви между нами нет), я в конечном итоге даю ему номер. Кроме того, я толком еще и не проснулась. Поэтому, если честно, он застал меня врасплох.

— Теперь, номер твоей лучшей подруги?

У меня расширяются от удивления глаза, но я сдаюсь и даю ему номер Анны.

— Хорошо, я предоставлю тебе своего водителя, который отвезет тебя, куда тебе нужно. Он будет ждать тебя в холле.

Я тут же отрицательно качаю головой. Теперь я уже окончательно проснулась и стала раскаиваться в том, что согласилась дать ему номера телефонов.

— Пожалуйста, не надо. Я вызову такси.

— Нет, ты не будешь вызывать такси, Брайан отвезет тебя, — говорит он, выпятив вперед напряженно подбородок.

Я прикрываю глаза. Я не в состоянии сейчас ни с кем бороться, не говоря уже о джаггернауте, каким он является в данный момент. (Джаггернаут — многотонный грузовик для международных перевозок).

— Хорошо, хорошо.

— Я заберу тебя из дома в восемь вечера. Одень красное платье.

Я открываю глаза.

— Ах ... сегодня вечером мы куда-то пойдем?

— Сегодня суббота. Почему бы нам не выйти?

У него телефон жужжит в кармане. Он достает его, смотрит на экран, и в немом вопросе вскидывает бровь, глядя на меня. Я пожимаю плечами, давая понять, что он может ответить. Он нажимает кнопку и тут же слышится женский быстро лопочущий голос. Я отвожу глаза, притворяясь, что очень заинтересовалась лучом солнечного света, скользящим из-за занавески, которые он немного приоткрыл.

У меня начинает бурлить в животе боль, перемешиваясь со стыдом и яростью. Больной ублюдок! Это просто убийственно, разговаривать по телефону с женщиной, когда я обнаженная лежу в его кровати, пахнущая сексом с ним. Я делаю все, чтобы эмоции не отразились у меня на лице. Он хочет, чтобы мы были врагами и только трахались? Конечно, я смогу это сделать. В конце концов, он будет сожалеть. Но голос у меня в голове говорит: «Он будет сожалеть, только в твоих мечтах».

— Уймись, Лейла, — говорит он в трубку и прерывает звонок.

— На что ты смотришь? — спрашивает он.

— На солнечные пылинки, — тихо отвечаю я, чувствуя облегчение. Я все ему простила. Он разговаривал со своей сестрой. Я чувствую, как внутри моего тела разливается тепло.

Он поворачивает голову, рассматривая пылинки, парящие в лучах солнечного света.

— Зачем?

— Потому что..., — я делаю паузу. Боже мой, я так счастлива, хотя по-моему, нет причины. —Пылинки обладают магией. Они все время кружатся вокруг нас, но увидеть их можно только в луче солнечного света.

— Понятно.

— Ты не понимаешь!С помощью них с нами разговаривает Вселенная, как бы говоря, что существует и другая жизнь, которую мы не видим, не слышим и не можем потрогать. Знаешь, это как собаки слышат, а мы нет, летучие мыши чувствуют звуки,а другие животные видят ультрафиолетовое излучение.

Он внимательно смотрит на меня.

— И ты работаешь налоговым инспектором?!

Я пожимаю в ответ плечами.

— Я ухожу, но прежде чем уйти...,— он тянет за одеяло, которым я прикрываю грудь.

Я сильнее прижимаю его к себе и с нервным смешком интересуюсь:

— Что ты делаешь?

— Хочу получить кое-что, что напоминало бы мне о тебе.

Одеяло соскальзывает вниз.

— Раздвинь, — говорит он, не отрывая взгляда от моего лобка.

Я развожу ноги, он вставляет палец. Невероятно, но я уже очень мокрая, палец легко проскальзывает внутрь. Он достает его и обнюхивает, лизнув.

— Именно это,— замечает он.

И целует меня в губы, а затем уходит.

* * *

Дверь закрывается, я неподвижно лежу в кровати в полной тишине, в пустой квартире несколько секунд. Потом вскакиваю с постели и бегу в ванную, чтобы взглянуть на себя, как я выгляжу. Я цепенею, увидев свое отражение в зеркале.Господи! Честно говоря, я никогда не видела себя в таком непривлекательном ужасном виде.

Я принимаю душ, одеваюсь и спускаюсь в холл. Мужчина в черном пиджаке поднимается с дивана у окна.

— Мисс Сэвидж?

— Вы Брайан?

Он улыбается и кивает.

— Куда мне следует отвезти вас?

Я говорю ему свой адрес, и он отвозит меня домой на красивом темно-синем Bentley. Стоит мне выйти с задней двери машины, парковщик, восхищавшийся Мазерати Дома, подходит ко мне.

— Не принадлежат ли эта машина тому же парню? — спрашивает он.

— Ммм, — отвечаю я, улыбаясь как кот, съев только что сливки, и забегая к себе домой.

Моя квартира кажется мне настолько бедной и тесной, после его роскошных апартаментов. Я быстро съедаю пиалу хлопьев,и на метро еду к родителям. Мама странно поглядывает на меня.

— С тобой все в порядке, дорогая?

— Да, а почему ты спрашиваешь?

— Ты немного раскраснелась. Может ты заболеваешь?

Я кашляю.

— Со мной все в порядке, мам.

— Проходи. Я сделаю нам чаю.

Мы пьем чай, и я стараюсь изо всех сил не обращать внимание на болтовню матери, но это очень трудно, поэтому через некоторое время говорю, что договорилась встретиться с Анной.

Я встречаюсь с Анной в «Старбаксе». Она пристально рассматривает меня.

— Что с тобой случилось? — спрашивает наконец.

— Ничего плохого со мной не случилось, — вздыхая отвечаю я.

— Ты выглядишь, словно подхватила грипп или еще что-нибудь, — настаивает она.

— Хорошо. Я переспала с мужчиной.

— Что за черт?—кричит она, и люди за соседними столиками неодобрительно посматривают на нас.

— Выражай свои мысли, не так громко. Я не хотела бы, чтобы люди на соседней улице слышали тебя, — шепчу я с отчаяньем.

— Расскажи мне все подробно, — приказывает она, откусывает большой кусок сэндвича с яйцом.

— Нечего рассказывать. Он просто парень и у нас только секс.

— Когда это ты занималась только сексом? — спрашивает она с набитым ртом.

Я усмехаюсь.

— Когда он выглядит, как греческий Бог.

— Кто он?

— Деятельность кого, мы расследуем.

Ее рот раскрывается, и я вижу не прожеванное яйцо, хлеб и еще что-то зеленое. Она поспешно проглатывает и говорит:

— Господи, Элла. Это похоже на посягательство на тело вора? Ты спишь со злостным неплательщиком? Ты НЕНАВИДЕЛА налоговых мошенников.

Я прикусываю губу.

— Я не знаю, Анна, я так запуталась. Все, во что я так верила раньше, сейчас напоминает какую-то неправильную иллюзию. Я не могу этого объяснить. Единственное, я должна быть с ним, что-то у меня внутри тянется к нему.

— Вау!

— Знаю. Ты можешь в такое поверить? Я ведь никогда не говорила подобных вещей, да?

Она отрицательно качает головой.

— Ну что ж, это серьезно?

— Нет. Без шансов. Он ничего не хочет, кроме секса.

— Что?—она морщится и у нее на лбу появляются морщины.

— Да. У него такие стены внутри, словно бункер для атомной бомбардировки. Мне кажется, у него в жизни произошла какая-то страшная трагедия. Когда мы первый раз встретились, я застала его страдающим, я не должна была этого видеть, но он был совершенно измученным. Я никогда не видела таких страданий.

— Он не похож на еще одного гребанного неудачника, как тот псих Майкл.

— Он не неудачник. У него просто произошла какая-то трагедия, вот и все.

— Похоже ты влюбляешься в этого парня, не так ли?

— Я не собираюсь в него влюбляться.

— Ты не собираешься? Да, ты уже на полпути к этому.

— Нет, — твердо настаиваю я.

Она вздыхает.

— Секс хоть хороший?

— Фан-бл*дь-тастический, — говорю я с большой улыбкой на лице.