Теперь нам нужно рассмотреть материализацию второго и третьего типа, т. е. видимую, но не ощущаемую прикосновением и во многих случаях прозрачную, и материализацию полную, которую во всех отношениях невозможно отличить от тел людей, находящихся в своей физической оболочке. Второй тип встречается довольно часто, и хотя такая материализация не возникает в непосредственной близости от присутствующих, материализовавшийся голос однажды попросил меня лично провести рукой по такому телу. Я могу сказать только, что не почувствовал абсолютно ничего, хотя фигура была отчётливо видна. Несмотря на свою прозрачность, она стояла передо мной и улыбалась, глядя на мои тщетные попытки прикоснуться к ней. С закрытыми глазами я совершенно не мог определить, была ли моя рука внутри или снаружи этого тела, которое казалось вполне живым. Формы такой природы, вероятно, создать легче, чем более плотные, поскольку однажды я получил убедительное доказательство того, что форма, казавшаяся совершенно плотной, была плотной только частично. Рука, достаточно сильная, чтобы крепко схватить вашу, часто сменяется рукой, которая с точки зрения прикосновений вообще не чувствуется, хотя зрительно она кажется такой же плотной, как и физическая. Случай материализации этого второго типа описан сэром У. Круксом в его "Исследованиях".

Прозрачные формы

Однажды вечером, во время сеанса с мистером Юмом, оконные занавеси, находившиеся от него примерно в восьми футах, стали шевелиться. Тёмная фигура призрака, наполовину прозрачная, возникла перед присутствующими; она встала у окна и рукой двигала занавеси. Пока мы на неё смотрели, она исчезла и занавеси перестали колыхаться.

Вот ещё более удивительный случай. Как и в предыдущем, призрак вышел из угла комнаты, взял аккордеон и стал скользить по комнате, играя на инструменте. Фигура была видимой для всех присутствующих в течение нескольких минут. В это время мистер Юм оставался видимым. Когда фигура приблизилась к даме, сидевшей в стороне, последняя слегка вскрикнула, и фигура тут же исчезла.

Когда по тем или иным причинам материализация осуществляется живым человеком, глубоко познавшим законы астрального плана (например, учеником адепта), то она образуется конденсацией окружающего эфира и достигает необходимой степени без помощи другого лица. Однако во время сеансов это явление обычно осуществляется не так: используется гораздо более простой способ, который заключается в том, чтобы значительное количество материи занимать у тела медиума. При благоприятных условиях можно видеть, как эта материя большими туманными клубами исходит от медиума.

В работе У. Эглингтона "Между двумя мирами" есть три очень интересные иллюстрации, показывающие последовательные стадии развития этого тумана от его первого, едва заметного появления, до момента, когда медиум в состоянии транса почти полностью скрывается за этими клубами, подобными плотному и тяжёлому дыму.

Этот туман быстро сгущается в фигуру. Иногда вначале она в точности подобна двойнику медиума. Мне вспоминается один сеанс с хорошо известным медиумом мистером С. Хаском. После некоторого молчаливого ожидания мы увидели, как внезапно вспыхнул яркий свет, при котором всё в комнате стало видно совершенно четко. Медиум съёжился в кресле самым необычным образом, очевидно, в состоянии глубокого транса и дышал очень шумно; прямо перед ним возник его точный двойник, живой и энергичный, державший на ладони вытянутой руки овальной формы тело, которое и было источником яркого света.

Так продолжалось несколько мгновений, затем в одну секунду свет потух, и фигура заговорила с нами знакомым голосом "руководителя", показывая нам, до какой степени он создал тело из материи самого медиума.

Нет сомнения, что не только эфирная материя на мгновение берётся из тела медиума, но также часто более плотная материя и жидкость, как бы ни было нам трудно осознать возможность такого переноса. Я сам наблюдал случаи, когда в подлинности этого явления не приходилось сомневаться, и его доказательством было значительное уменьшение веса тела медиума, а также его странный и мрачный вид, когда он сидел, съёжившись настолько, что его лицо исчезало за воротником. "Руководители", управляющие сеансом, редко позволяют увидеть своего медиума в подобном состоянии, и они поступают мудро, потому что это действительно ужасное и нездоровое зрелище, до того мрачное и по-странному "нечеловеческое", что оно может серьёзно напугать нервного субъекта.

В руководстве по материализации, озаглавленном "Люди из другого мира" полковник Олькотт описывает способ, посредством которого он тщательно взвесил материализованную форму, назвавшуюся Гула. Первый раз этот молодой краснокожий весил 88 фунтов, но по просьбе полковника он быстро сократил свой вес до 58 фунтов, затем опять увеличил до 65 — всё это в течение 10 минут и не меняя одежды. Так вот, почти всё это количество физической материи должно было браться из тела медиума, которое, следовательно, пропорционально теряло в весе. В этой же книге полковник рассказывает нам, как он ставил такой же опыт на материализованной фигуре К. Бринк, которая весила сначала 77 фунтов, потом довела свой вес до 60 и 52 фунтов, никоим образом не изменяя своего внешнего вида. В этом случае мы сталкиваемся с удивительным явлением полного исчезновения медиума во время материализации, хотя полковник привязал его к креслу нитью, запечатанной своей печатью; это было сделано так искусно, что медиум никак не мог бы покинуть кресло обычным образом, не порвав нити. Тем не менее, когда полковнику во время сеанса разрешили войти в кабинет, кресло оказалось пустым; там не только не был кто-либо виден, но даже на ощупь в кресле никого не могли обнаружить. И тем не менее, когда сеанс был окончен, медиума нашли в кресле, в полусознательном состоянии и совершенно обессиленным, однако нить и печать оставались нетронутыми. Конечно, это удивительное явление, однако не уникальное. Эта материя не всегда вытекает только с одной стороны, иногда она как бы просачивается через всю поверхность тела под действием сильного притяжения, производимого духом-руководителем. Вот как мадам д'Эсперанс описывает это истечение материи.

"Тогда я испытала странное ощущение, которое иногда овладевало мной на сеансах. Я часто слышала, что другие описывают его как ощущение от паутины, задевающей лицо. Однако для меня это было скорее подобно тому, как если бы изо всех моих пор тянули очень тонкие нити ("В стране теней").

Мадам д'Эсперанс

Многие медиумы написали свою автобиографию, но ни одна из них не производила на меня столь благоприятное впечатление, как автобиография мадам д'Эсперанс. Она пленяет не только своим искренним и серьёзным тоном, но и глубиной проникновения в сущность проблем. Автор производит впечатление человека гораздо более вдумчивого, стремящегося понять подлинную природу явлений, которые она наблюдала.

Она рассматривает свою сверхъестественную способность с позиций разума и берётся изучать её с искренним и честным намерением понять, что же она представляет собой на самом деле. Выражая своё глубокое восхищение мужеством и решимостью этой дамы, нельзя не сожалеть, что ей не пришлось изучать теософическую литературу, которая с самого начала раскрыла бы ей все те детали, которые она постигала постепенно и зачастую ценой многих бесполезных страданий и беспокойств. Её книга начинается волнующей историй о совершенно непонятном детстве, затем следуют годы умственной борьбы, когда медиум медленно освобождалась от пут самой узкой ортодоксальности.

Когда её медиумические способности достигли полного развития, они приобрели удивительнейший и разнообразный характер. Некоторые примеры, приведённые автором, кажутся совершенно невероятными для человека, невежественного в этой области. Тем не менее я сам был свидетелем явлений подобного рода, и поэтому мне вовсе не трудно допустить возможность всех странных фактов, о которых рассказывает автор.

Она захватывает читателя и с большой силой описывает исключительно интимные отношения, существующие между медиумом и материализованным телом.

Мы настолько привыкли отождествлять себя со своим телом, что для нас почувствовать, что оно, без своего владельца, способно к самым сильным и необычным ощущениям, значит испытать нечто новое, странное и даже, может быть, ужасное. Мадам д'Эсперанс дает очень реалистическое описание того сверхъестественного положения, в котором так часто должен находиться медиум, отдающий себя для материализации. И я верю, что каждый, кто прочтет эту книгу, осознает, насколько нежелательно, в высшей степени нездорово на всех планах и со всех точек зрения должно быть подобное переживание.

Я стану Анной?

"Теперь я вижу, как приближается другая фигура, поменьше и более стройная; она протягивает руки. Кто-то поднимается из дальней половины круга, подходит к ней и падает в её объятия. Я слышу неотчётливые восклицания: "Анна, о детка моя, любовь моя!".

Подходит другой человек и заключает дух в свои объятия. Слышатся вперемежку рыдания, плач и ласковые слова. Я чувствую, как моё тело раздирает во все стороны и перед глазами темнеет. Я чувствую, что меня обнимают чьи-то руки, и тем не менее я одна сидела на стуле. Я чувствовала, как чьё-то сердце бьётся у меня на груди, что-то происходит, и тем не менее рядом со мной не было никого, кроме двух детей. Никто не обращал на меня внимания. Казалось, что все мысли и все взгляды были направлены на белую стройную фигуру в объятиях двух женщин в трауре.

Конечно, это моё сердце, биение которого я слышу столь отчётливо. Но чьи же это руки вокруг меня? Я ещё никогда не испытывала столь реального ощущения прикосновения, и я начинаю себя спрашивать, кто это "Я". Я — тот белый силуэт или тот, кто сидит на стуле? Это мои руки обнимают за шею старую даму или же мои — те, что лежат у меня на коленях? Я говорю о коленях человека, сидящего на стуле, на случай, если это не я.

Конечно, это мои губы, что получают поцелуи; это моё лицо, что всё омыто обильными слезами двух дам. Но кто это может быть? Это ужасное чувство, когда теряешь ощущение своего тождества; я пытаюсь поднять одну из этих бессильных рук и коснуться кого-нибудь, чтобы убедиться, действительно ли я существую или только во сне. Анна — это я, или моя личность, так сказать, растворилась в её личности?

Я чувствую дрожание руки старой дамы, я ощущаю поцелуи, слезы и ласки сестры; я слышу их благословение. Жертва настоящей агонии сомнения и тревоги, я спрашиваю себя, сколько это будет продолжаться. Сколько ещё времени это раздвоение будет продолжаться? Кто из нас в конце концов останется? Буду ли я Анной или Анна будет мной?

Вдруг я ощущаю на своих неподвижных руках маленькие руки ребёнка. От их прикосновения я прихожу в себя и с восторгом чувствую, что стала сама собой. Маленький Джонт, устав от того, что его отгораживали от меня три фигуры, и почувствовав себя вдруг одиноко, схватил меня за руки, чтобы утешиться. Одно прикосновение детской руки делает меня глубоко счастливой. Мои сомнения относительно моей индивидуальности исчезли. По мере того, как я обретаю способность мыслить, белый силуэт Анны исчезает в кабинете, а обе дамы возвращаются на место, потрясённые, рыдающие, но вне себя от счастья.

В этот вечер должны были состояться другие материализации, но я чувствовала себя какой-то ослабевшей и равнодушной ко всему происходящему; меня совершенно не интересовало то, что могло ещё произойти. После этого были другие материализации, однако я чувствовала, что жизненные силы покинули меня и я мечтала об одиночестве и покое".

Это ощущение усталости и угасания жизни, разумеется, свойственно медиумам очень часто. В книге "Исследования" сэр У. Крукс замечает: "Будучи свидетелем мучительного состояния нервной и телесной прострации, в котором пребывал мистер Юм после некоторых из этих экспериментов — как он лежал на полу, бледный, потерявший голос, почти без сознания, — я не могу сомневаться в том, что эволюция психической силы сопровождается соответствующим истощением жизненной силы".

Это полностью соответствует моему личному опыту; после сеанса я часто видел медиума совершенно обессиленным, и я боюсь, что многие из них вынуждены прибегать к алкоголю, чтобы прийти в себя после такой ужасной потери сил. Материализовавшаяся личность неизбежно поглощает такую большую часть их жизненности, а потрясение всего организма оказывается таким сильным, что после сеанса их состояние очень напоминает шок, наступающий после хирургической операции. И в этом нет ничего удивительного, поскольку заимствование сорока фунтов физической материи, а потом их возвращение действительно являются серьёзной хирургической операцией.

Что касается таинственной связи между медиумом и материализовавшимся духом, мадам д'Эсперанс так описывает свой контакт с Иоландой:

Тесная связь

"Казалось, что между нами существует странная связь. Я никак не могла обеспечить её присутствие среди нас. Она приходила и уходила, насколько я могла судить, совершенно независимо от моей воли; однако я обнаружила, что когда она находилась с нами, её краткое материальное существование зависело от меня. Казалось, что я теряла не свою индивидуальность, а силу и способность действовать. Я также теряла большую часть своей физической материи, хотя в это время я ещё не подозревала этого. Я чувствовала, что во мне происходят какие-то перемены, однако всякое усилие с моей стороны думать логично действовало на Иоланду каким-то таинственным образом и ослабляло её силы" ("В стране теней"). В глубине сознания у медиума всегда остаётся ощущение своей индивидуальности, однако всякая попытка утвердить её или думать последовательно немедленно ослабляет активность материализовавшегося духа или же заставляет его возвратиться в кабинет. И это естественно, потому что логическое мышление предполагает химическую реакцию, окисление фосфора мозга; и только в состоянии совершенной пассивности физического тела такое количество материи может уходить из него без опасности для жизни. Фактически эта опасность существует всегда. И в случае шока или внезапного потрясения угроза смерти может стать реальностью. Вот почему движение невежественного и хвастливого скептика, хватающего "материализованного духа", есть поступок столь же преступный, сколько глупый, и тот, чья колоссальная тупость позволяет совершить такое варварство, серьёзно рискует сыграть роль обвиняемого в деле по убийству. Людям с таким уровнем интеллекта не должно быть позволено участвовать в таких тонких опытах. Зло, которое может принести такой опасный дурак, доказывается следующим отрывком из воспоминаний мадам д'Эсперанс:

Горький опыт

"Я не знала, сколько времени продолжался сеанс; я знала, что Иоланда взяла на плечо свой кувшин и вышла из кабинета. Позднее я поняла, что произошло. Я испытала мучительное, ужасное ощущение, будто меня согнули и раздавили; я воображаю, что так чувствовала бы себя резиновая кукла, резко сжатая рукой своего маленького обладателя. Затем меня охватил ужас; агония боли пронизала меня; мне казалось, что жизнь уходит из меня и что я падаю в ужасную пропасть, не зная, не видя и не слыша ничего, кроме эха пронзительного крика откуда-то издали. Я почувствовала, что падаю, но не знаю куда. Я попыталась удержаться, схватиться за что-нибудь, но безуспешно. Затем наступило беспамятство, и я пришла в себя, только чтобы содрогнуться от ужаса, чувствуя себя смертельно раненной. Мои чувства, казалось, рассеялись во все стороны, и лишь мало-помалу я овладела ими настолько, чтобы понять, что произошло. Иоланду схватили, и тот, кто её схватил, заявил, что это была я. "Вот что мне рассказали. Этот рассказ был настолько необычен, что, если бы я была в тот момент способна думать или даже двигаться, я бы посмеялась над ним. У меня было ощущение, что во мне осталось очень мало жизни, но и это дуновение жизни было пыткой. Лёгочное кровоизлияние, от которого я вылечилась на юге, началось опять; я почти задыхалась от крови. Следствием этого сеанса была длительная и серьёзная болезнь, которая на несколько недель отсрочила наш отъезд из Англии, поскольку я была совершенно нетранспортабельна".

Поэтому не удивительно, что "руководители" принимают все возможные предосторожности, чтобы защитить своих медиумов от подобных жестокостей. Сами они могут страдать в своей временной оболочке, которую они заимствовали, доверяя порядочности и добрым чувствам тех, кто находится на физическом плане. Р. Д. Суэн в книге "Спорная область между двумя мирами" говорит об этой проблеме так:

"Двое моих друзей, люди очень умные, — доктор А. Д. Уилсон и профессор Д. Мейс, оба из Нью-Йорка, однажды схватили то, что, казалось, было светящейся рукой. В обоих случаях результат был одинаковый. То, что они схватили, стало расплываться и полностью исчезло, пока они продолжали держать эту руку. Из полученных мной сообщений следует, что "дух", проявляющийся таким образом, страдает от такого обращения и будет появляться в телесной форме только перед тем, в ком он не уверен, что тот воздержится от всякого вмешательства, если только на это не будет дано специального разрешения. В моих опытах я всегда действовал соответственно, и свой успех я отчасти приписываю такой сдержанности с моей стороны.

Я не знаю, страдает ли "дух" в подобном случае, хотя он, разумеется, страдает, когда материализованную фигуру ударяют или ранят. Вот почему существует мнение, что непрерывные взмахи сабли вокруг преследуемого человека могут его защитить (и действительно, так случается часто, на что указывалось в некоторых рассказах, приведённых выше). У средневекового мага сабля была очень важным инструментом.

Никакое другое физическое оружие не может хоть как-то поразить астральное тело: сабля же может проткнуть его много— много раз, прежде чем его владелец это заметит. Однако в случае материализации (для всех физических явлений материализация необходима, хотя бы незначительная) физическое оружие может действовать на астральное тело через своего посредника и вызывать почти такое же ощущение, как у физического тела. Но несомненно то, что медиум может быть серьёзно ранен при посягательстве на материализовавшееся тело, как видно из рассказа мадам д'Эсперанс.

Я от всего сердца присоединяюсь к чувствам мистера Суэна и я всегда руководствовался ими в своих исследованиях. Некоторые приступают к такого рода занятиям с твёрдым убеждением, что их будут обманывать, руководствуясь идеей, что в их силах помешать такому результату, столь унизительному для их чувства собственного достоинства; и вот они пытаются изобрести всяческие устройства и приёмы, которые, как они думают, сделают надувательство невозможным. Совершенно верно, что во многих случаях явления не получаются при условиях, поставленных этими людьми, потому что умерший, естественно, не слишком расположен утруждать себя, причинять себе неприятности ради кого-то, кто приходит к нему с необоснованными подозрениями. Очень часто также условия, поставленные невеждами, таковы, что делают явления невозможными.

Доктор А. Р. Уоллейс очень справедливо замечает, что "люди науки почти всегда требуют от этих исследований, чтобы они проводились при заранее заданных условиях; и если ничего не выходит, они видят в этом доказательство нереальности явлений. И тем не менее они хорошо знают, что во всех других областях научного исследования — Природа, а не они определяют основные условия, с которыми следует считаться; в противном случае все их эксперименты обречены на неудачу. Об этих условиях терпеливо спрашивают у Природы, и они различны для разных областей науки. Разве они не будут иными в исследовании тонких сил, о природе которых физик ничего не знает?

Точно таким же образом наблюдатель может сделать электрические опыты невозможными, если ему вздумается считать изоляционные устройства подозрительными и он будет настаивать на получении таких же результатов с неизолированными проводами. А когда ему вежливо объяснят, что изоляция является необходимым условием, он станет кричать, как попугай, о надувательстве и заявлять, что все эти так называемые электрические чудеса нельзя получить в заданных им условиях! О том, сколько глупости и жестокости бывает у людей подобных настроений, подробно рассказывается в книге полковника Олькотта "Люди из другого мира".

Что касается меня, то я принял тактику, состоящую в том, чтобы доверять добрым намерениям умершего, пока его действия не доказывают обратное. Я позволю ему поставить такие условия, которые ему хочется, и показывать то, что ему угодно, т. е. прежде всего установить дружеские отношения; и я неизменно находил, что если умерший доверял мне, он был рад продемонстрировать границы своих возможностей в той мере, в которой они ему были известны, и очень часто сам предлагал мне различные опыты, чтобы продемонстрировать перед другими людьми подлинность явлений.

Несколько раз меня пытались обмануть. Когда я замечал, что это дело рук медиума, я довольствовался молчанием, но больше его не беспокоил. С другой стороны, я также наблюдал случаи, когда был убеждён, что медиум не имеет никакого отношения к обману, что его намерения совершенно честные, а надувательство было полностью делом рук невидимых актёров. Мне случалось видеть, как тело медиума, находившегося в состоянии транса, покрывалось лёгкой материализованной тканью и выдавалось за фигуру духа, по-видимому, с целью избежать труда создавать настоящую материализацию или потому, что сил для настоящей материализации у "духа" не хватало. В этом случае медиум, выйдя из состояния транса и узнав, что произошло, со всей серьёзностью и очевидной искренностью утверждал, что не имел ни малейшего представления о произошедшем. И так как я до этого несколько раз получал через этого медиума подлинные материализации, я ему верил.

Точно такую же историю о так называемом "надувательстве" рассказал мне один хорошо известный медиум. Несколько лет назад "разоблачение" этого медиума наделало много шуму и о нём писали во многих иностранных газетах. Но вполне возможно, что и в этом случае медиум говорил правду. Мой опыт гарантирует истинность моих слов, когда я утверждаю, что даже в случае явного обмана мы не всегда имеем право сваливать вину на медиума. С другой стороны, я видел однажды, как у медиума, пришедшего на сеанс, из кармана висел кусок муслина, и я узнал эту материю, когда на сеансе она появилась в качестве спиритической драпировки. Я хочу сказать, что это была именно та материя, которая торчала из его кармана, потому что на сеансах часто появляются ткани, вещество для которых берётся из одежды медиума. Возьмём ещё раз пример у мадам д'Эсперанс, чтобы показать, как это происходит.

"Спиритическая" драпировка

"Во время сеанса с Кристиной ассистент оторвал кусок драпировки, в которую был облачен один из духов. После я обнаружила, что у моей юбки частью вырезан большой квадратный лоскут. Моя одежда была пошита из тёмной и плотной шерстяной ткани. Присутствовавшие констатировали, что заимствованный кусок драпировки был той же формы, что и недостающий лоскут на юбке, однако он был значительно больших размеров, белого цвета из тонкой, лёгкой ткани, напоминавшей осеннюю паутинку.

Подобный эпизод однажды уже произошёл со мной в Англии, когда кто-то попросил у маленького духа Нини кусок её просторной одежды. Она согласилась, но нехотя, как казалось, и причина её нежелания стала ясна после сеанса, когда я обнаружила дыру в своём новом костюме, который надела в первый раз. Он был почти чёрным, и я приписала происшествие скорее случайности, чем действиям со стороны Нини. Теперь, когда это случилось во второй раз, я стала понимать, что это вовсе не было случайностью, что моё платье или одежда присутствующих служили материалом, из которого духи изготовляли свои "великолепные драпировки". ("Страна теней")

Существуют различные типы материализованной драпировки: одни очень плотные, другие исключительно тонкие — фактически тоньше восточных тканей. Иногда дух предлагает своему любимому ассистенту коснуться материи или даже отрезать от неё лоскут. Мне несколько раз случалось получать таким образом кусочки ткани, некоторые из них сохранялись годами и, казалось, были вечными, в то время как другие исчезали в течение часа. Один такой лоскут был у меня не более десяти секунд. Хотя лёгкая и прозрачная ткань, по-видимому, является обычным одеянием у материализовавшихся духов, я также видел их одетыми в обыкновенную одежду земной цивилизации, а иногда в военную форму или костюм, характерные для их положения во время физической жизни.

Материализация

Вот очень хороший рассказ о материализации и дематериализации фигуры, который приводится в "Стране теней". Он был составлен одним из членов кружка, часто присутствовавшим на сеансах.

Прежде всего мы замечаем на полу перед кабинетом какой-то белый пакет, как будто окутанный туманом. Он постепенно зрительно увеличивается, разворачиваясь на полу, подобно ожившему муслину, пока не достигает размера около двух с половиной футов на три фута и толщиной в несколько дюймов, может быть, шесть, а может и больше. Всё это скоро начинает подниматься в центре или около, как будто под материей находится человеческая голова, в то время как туманная плёнка начинает всё больше походить на муслин, падающий складками с таинственно образовавшейся фигуры. Когда всё это достигло двух или более футов, можно было сказать, что внутри находится ребёнок, шевелящий руками, как будто совершающий какие-то манипуляции.

Предмет продолжал расти, иногда уменьшаясь, чтобы потом подняться ещё выше, пока не достиг приблизительно пяти футов. Тогда уже можно было видеть фигуру, которая, казалось, манипулировала со складками покрывавшей её драпировки.

Скоро её руки поднялись довольно высоко над головой, затем открылись, отбросив спиритическую драпировку, и вот перед нами Иоланда, грациозная и прекрасная. Она почти пять футов росту. На голове у неё причёска в форме тюрбана, и из-под него по плечам и до спины спускаются длинные чёрные волосы.

Её восточного покроя одежда обрисовывает каждый контур тела, в то время как лишняя часть белой драпировки обёрнута для большого удобства вокруг неё и затем спускается на ковёр, на случай, если она понадобится для эксперимента. Всё это занимает 10-15 минут. Её исчезновение, или дематериализация, происходит следующим образом: она приближается, чтобы все знакомые из присутствующих убедились в её реальности, затем она медленно, но непринуждённо снимает драпировку, которая служит ей вуалью, сворачивает её и кладет на голову, откуда она падает и покрывает её, как вуаль новобрачной. Затем сразу же, но медленно она уменьшается; и это происходит по мере того, как она дематериализует своё тело под туманной драпировкой, пока не остаётся нечто вовсе не похожее на Иоланду. Она продолжает уменьшаться, теряя всякое сходство с человеческой фигурой и, убыстряя процесс, сокращается до двенадцати или пятнадцати дюймов. Затем вдруг фигура превращается в кучу материи: это только старая одежда Иоланды, которая медленно, но заметно также рассеивается и исчезает.

Дематериализация тела Иоланды занимает две-пять минут, а исчезновение драпировок — от тридцати секунд до двух минут. Но однажды она не дематериализовала драпировку, или вуаль, и оставила её в куче на полу. Затем из кабинета вышел другой дух и мгновение созерцал её, как будто извлекал моральный урок из исчезновения бедной Иоланды. Этот дух, ростом выше Иоланды, исчез, и его заменил другой, с маленькой фигуркой ребёнка: это была подвижная Нини, испанская девочка, которая тоже пришла взглянуть на останки Иоланды. Затем, с любопытством подобрав оставленную одежду, она обернула её вокруг своего маленького тела, которое уже было покрыто драпировкой".

Мне самому пришлось два раза наблюдать за этими двумя операциями, которые происходили в точности так, как описано выше. Тогда это была фигура исключительно высокого человека; он начал появляться не из драпировки, а из пятна светящегося тумана на полу, которое поднималось и росло, пока не превратилось в нечто напоминающее ствол дерева. Поднявшись над нашими головами, фигура затем постепенно сгустилась в чёткую и хорошо знакомую форму, которая приблизилась, тепло пожала мою руку и заговорила ясным и звучным голосом, который нельзя было отличить от голоса живого человека. Примерно после пятиминутного разговора он опять пожал нам руки и объявил, что ему нужно уходить. Он сказал нам "До свидания", и контуры его фигуры сразу стали расплываться; затем она быстро уменьшилась и превратилась в маленькое светящееся облачко на полу: мгновение оно мерцало, затем исчезло.

Я наблюдал однажды, как материализовались одновременно три фигуры; одна из них принадлежала арабу, ростом на шесть дюймов выше медиума, вторая была фигурой европейца среднего роста и третья — фигура маленькой темнокожей девочки, которая выдавала себя за представительницу индейского племени. В это время медиум был закрыт в железной клетке его собственного изобретения, запертой на два ключа (оба находились в моём кармане); замок от неё можно было открыть только снаружи. В тот же вечер, позднее, нас попросили открыть клетку, и два первых духа вывели оттуда медиума в состоянии транса, поддерживая его за руки. Нам разрешили прикоснуться к медиуму и материализовавшимся фигурам, и мы были поражены тем, что последние были более плотными и имели более чёткие очертания, чем медиум. В этом случае они не водворили его опять в клетку, а на глазах у всех положили его на диван, и предупредили нас, что, придя в себя, медиум будет чувствовать себя очень измученным, и тут же у всех на виду растворились в воздухе. Всё это происходило в полутьме, при двух газовых рожках, горевших очень слабым пламенем, однако было достаточно светло, чтобы мы могли ясно различить как черты медиума, так и гостей из другого мира и безошибочно следить за их движениями.

Только при благоприятных условиях можно надеяться увидеть движущиеся материализовавшиеся фигуры, как было описано выше. Чаще бывает, что материализовавшаяся фигура держится в непосредственной близости от медиума; она подвержена постоянному притяжению к телу, из которого она образовалась, так что если её удерживают вдали от медиума слишком долго, она расплывается, вновь переходя в эфирное состояние и возвращаясь к телу медиума. Для здоровья медиума и даже для его жизни исключительно опасно препятствовать каким-либо образом этому возвращению. Несомненно, что именно это вмешательство было причиной столь тяжких страданий мадам д'Эсперанс, воспоминания которой мы цитировали выше. Из самого рассказа очевидно, что наибольшая часть эфирной материи и, возможно, весьма значительная часть более плотной материи составляли тело Иоланды, а не тело медиума. Когда Иоланду схватили таким непростительным образом, то, что осталось в теле медиума, по-видимому, устремилось к Иоланде. Итак, до некоторой степени можно считать, что она находилась вне кабинета, когда руки грубого невежды схватили материализовавшуюся фигуру. Всё это тем более ясно говорит о том, что на сеанс никогда не должны допускаться люди, у которых не хватает образования, чтобы хоть как-то понимать законы спиритизма.

Кроме того нужно очень тщательно подбирать присутствующих. В случае материализации материя заимствуется в некоторой степени у всех присутствующих, так же как и у медиума. Поэтому образованная материя — смешанная и пропитанная отрицательными излучениями, и частицы, взятые у одного из присутствующих, могут неблагоприятно влиять на других, и в особенности на медиума, у которого взято больше всего материи и который почти всегда бывает среди них самым чувствительным... Вот пример, иллюстрирующий данное положение: он также взят из книги мадам д'Эсперанс.

Пагубное действие табака

"С самого начала наших опытов я всегда после сеанса материализации в большей или меньшей степени страдала тошнотой и рвотой. Я привыкла принимать это как естественное и неизбежное следствие опытов. И так было всегда, за исключением тех случаев, когда присутствующие принадлежали исключительно к нашему узкому кругу, который состоял только из детей. Во время серии фотографических опытов эти недомогания усилились настолько, что после каждого сеанса я обычно лежала в прострации один-два дня. Поскольку у меня были все симптомы отравления никотином, мы провели опыты и обнаружили, что ни одного из этих недомоганий у меня не наблюдалось, когда присутствующие были только некурящие. Я также чувствовала себя неизменно плохо после сеансов, на которых присутствовали больные. Если среди них были лица, употребляющие спиртные напитки, то впоследствии я страдала почти так же сильно, как в случае с курильщиками.

Итак, эти сеансы были для меня полезными в нескольких отношениях. Я узнала, что традиционные привычки, свойственные большинству людей, являются помехой на сеансе и всегда вредят здоровью медиума".

"Руководитель", работающий в этой области несколько лет и хорошо знакомый с возможностями плана, часто бывает склонен показать своим близким друзьям очень интересные явления, когда это в его силах. Демонстрации подобного рода иногда давал тот, кто назывался "Джоном Кингом"; это было несколько лет назад, и, возможно, он всё ещё в состоянии показать такие же явления. Присутствовавшие видели, как он брал грифельную доску, обмазанную светящимся составом, и клал на неё свою руку. Это была сильная мускулистая рука красивой формы, и её контуры на слегка светящемся фоне были совершенно отчётливы. Затем на наших глазах он уменьшал свою руку, которая по размерам становилась похожей на руку младенца, однако в точности сохраняла прежнюю форму. Затем медленно и равномерно на наших глазах она опять увеличивалась до того, что покрывала всю доску, и, наконец, принимала свои обычные размеры. Очевидно, что эта демонстрация могла бы быть просто случаем гипнотического действия, если бы свидетелем был один человек. Но так как все присутствующие видели одно и то же, и ничто не указывало на применение гипноза, представляется более вероятным, что мы присутствовали при увеличении и уменьшении материализованной руки. Такой результат очень легко получить любому, кто знает законы управления материей.

Шутка умершего

Бывает, что материализация принимает иную форму, не человеческого тела. Случай, о котором я сохранил очень яркое воспоминание, показывает, что наши друзья, перешедшие в астральную жизнь, вовсе не теряют чувства юмора.

Во время одного сеанса мы имели несчастье терпеть присутствие человека, принадлежащего к категории хвастливых скептиков. В шумной манере, свойственной этим людям, бахвал выказывал своё невежество каждым словом, постоянно повторяя, что всё это вздор, что мы можем быть уверены, что в его присутствии ничего не получится.

Так продолжалось некоторое время, между тем как мы сидели вокруг стола, и медиум, человек кроткий и безобидный, наконец мягко посоветовал ему умерить тон, потому что известны были случаи, когда "духи" плохо обращались с такими людьми... Но скептик стал отпускать ещё более грубые и оскорбительные замечания, призывая любого духа, который когда-либо существовал, напугать его или по крайней мере осмелиться показаться в его присутствии. Мы все сидели в темноте, никаких явлений не было, за исключением нескольким слов, сказанных одним из "руководителей", в которых он информировал нас, что духи собрались с силами. Время шло, и мы все стали уставать; что касается меня, то я думал, что, возможно, наш скептик распространял вокруг себя такое отрицательное влияние и получить хорошие результаты будет невозможно, однако я ошибся.

Чтобы совершенно ясно изложить случившееся, нужно сказать несколько слов о зале, в котором происходил сеанс. Это была совершенно небольшая комната на втором этаже и в задней части дома. Она открывалась в гораздо большую комнату со створчатыми дверями до самого потолка. Мы сидели вокруг большого круглого стола, столь несоразмерного с метражом комнаты, что наши стулья почти касались стен около большой двери. В углу была другая дверь, она вела на лестницу: эта дверь была закрыта на ключ, ключ торчал в замке изнутри, а большие двери были также заперты с нашей стороны на задвижку. Как я уже сказал, мы сидели уже в течение трёх четвертей часа и никаких явлений не было.

Вдруг в соседнем зале послышались необычно тяжёлые шаги, как будто гиганта. И когда мы, насторожившись, подняли головы, большие двери проломились, оттолкнув спинки стульев, которые были с этой стороны, и прижав их вместе с сидящими к столу, причём стол оказался сдвинутым к противоположной стене. Комната с распахнутыми дверями была освещена жутким бледным светом, и в нём мы все увидели огромного слона, идущего прямо на нас и сшибающего на своём пути стулья. Такой гигантский слон вовсе не являлся приятным соседом. Тогда никто не подумал, насколько зрелище было невероятным. Никто не стал смотреть, что произойдёт дальше. Огромное животное возвышалось над нами. Тот, кто был ближе всех к двери, открыл её силой, и, ни мгновения не раздумывая, мы как сумасшедшие скатились по лестнице.

Нас сопровождал взрыв гомерического хохота. Мгновенно мы осознали всю нелепость ситуации, и некоторые из нас бегом вернулись и зажгли свет. Обе комнаты были пусты. Выйти из них можно было только через две двери друг против друга наверху лестницы, и они оставались для нас видимыми всё время. Кто бы ни сыграл с нами эту шутку, он нигде не мог скрыться. От слона не осталось никакого следа, и ничто не оправдывало наш испуг, за исключением вырванного из створчатых дверей замка и трёх сломанных стульев, свидетелей быстроты нашего бегства. Мы все опять собрались в нашем зале и предались безграничному веселью (теперь, когда всё было позади), за исключением нашего скептика, который стрелой выскочил из дома. Он был так напуган, что даже не стал возвращаться в переднюю первого этажа, чтобы взять свой плащ и шляпу, и их пришлось вынести ему на улицу. С тех пор я никогда его не встречал; иногда я спрашиваю себя, каким же образом он объяснил себе это надувательство, жертвой которого он стал.