Лайм покинул замок!

Джослин поняла это сразу же, как только оторвала голову от подушки. За прошедшую неделю они едва ли обмолвились друг с другом и словом, однако накануне вечером женщина почувствовала, что лорд Фок намеревался уехать. Вчера во время ужина царила напряженная обстановка, причиной которой стало присутствие Иво. Джослин искоса наблюдала за Лаймом. Он переговаривался с рыцарями, слугами и сэром Хью. Большую часть разговора она не слышала, но поняла, вернее, догадалась, что лорд Фок давал распоряжения подданным. Перед отъездом. А теперь, проснувшись, женщина была уверена, что он уехал. Не попрощавшись! В глубине души она отчаянно пыталась убедить себя в том, что ей это безразлично, но, увы, тщетно. Внезапный отъезд Лайма заставил ее страдать.

— Дядя Лайм ведь еще вернется, правда, отец Иво? — спросил Оливер.

Помня об обещании Эммы отвести мальчика на утреннюю мессу, Джослин поспешила навстречу толпе, выходившей из церкви. Наконец ее взгляд отыскал рыжеволосую головку сына. Он стоял лицом к возвышавшемуся над ним священнику.

Расположившись у входа в обитель Господа, Иво взирал на людей, которые, в глубине души радуясь окончанию монотонной и скучной молитвы, проходили мимо него. В тот момент, когда молодая мать заметила Оливера, святой отец, прислушиваясь к детскому голоску, склонился к мальчику.

Интересно, что он ответит ему? Джослин настороженно ждала ответа. Неужели священник решится отозваться дурно о Лайме? Неужели скажет Оливеру, что не желает, чтобы его дядя возвращался?

— Отец Уоррен по крайней мере верил в то, о чем говорил, — раздраженно пробормотал один из рыцарей, выходя из церкви.

Другой рыцарь кивнул головой.

— Я слышал, что Иво даже не предупредил его, а просто пришел перед утренней мессой и приказал покинуть приход.

Новая хозяйка Эшлингфорда нахмурилась. Во время службы она тоже обратила внимание на отсутствие второго священника, но, решив, что он заболел, перестала думать о нем. Но теперь женщина убедилась в том, что Иво, дождавшись отъезда Лайма, приступил к решительным действиям и поспешил занять место отца Уоррена. Это могло означать только одно! Он намеревался прочно обосноваться в Эшлингфорде. Джослин не ждала от него ничего хорошего.

Заметив приближение вдовы, священник выпрямился и, учтиво склонив голову, поприветствовал ее.

— Доброе утро, леди Джослин.

— Доброе утро, отец Иво.

Он улыбнулся, но его лицо и жесты выражали недовольство.

— Ваш сын хочет знать, когда вернется Уильям. Похоже, он понравился мальчику.

— Не Уильям, — возразил Оливер, вмешиваясь в разговор, — а дядя Лайм.

Иво выразительно выгнул бровь, но промолчал.

Положив ладонь на голову сына, молодая мать объяснила:

— Отец Иво предпочитает называть лорда Фока его английским именем, поэтому зовет его Уильямом. Ему так больше нравится.

Оливер посмотрел на нее снизу вверх.

— А мне больше нравится Лайм. А тебе, мама?

— Мне тоже, — ответила она поспешно.

— Хочешь посмотреть, что он мне оставил? — взволнованным голосом спросил мальчик.

Только теперь Джослин заметила, что сын прятал одну руку за спиной. Она невольно улыбнулась.

— Да, хочу. Покажи скорее.

С торжествующим видом мальчуган поднял руку и взмахнул новенькой палкой с резной ручкой.

— Палочка для моего волчка, — пояснил Оливер, сияя от гордости.

— Да-а, красивая, — заметила Джослин, любуясь изящной резьбой. — Как добр к тебе лорд Фок.

Мальчик, раздуваясь от важности, выпалил:

— А знаешь, где он ее оставил?

— Наверное, у Эммы.

— Нет, под моей подушкой.

Под подушкой?! Но это значит… это значит, что пока она спала, Лайм заходил в комнату, чтобы положить подарок под подушку Оливера. Боже, неужели он видел ее в одной сорочке, с одеялом, сброшенным на ноги. Джослин судорожно проглотила ком, застрявший в горле.

— Какой приятный сюрприз, малыш! Не забудь поблагодарить лорда Фока, когда он снова приедет в замок.

Оливер кивнул головой.

— Не забуду.

С притворным равнодушием женщина взглянула на Иво.

— И что же вы ответили моему сыну на его вопрос о том, вернется ли ваш племянник?

Глаза священника, казалось, метали молнии, когда он заговорил:

— Я сказал, что Уильям вернется. Он всегда возвращается.

Джослин не сомневалась, что Иво очень сожалеет об этом. Собираясь уйти, она взяла Оливера за руку.

— Нам нужно поговорить, леди Джослин, — не позволив ей сделать и шага, заявил святой отец.

Его просьба не удивила женщину. Ей очень хотелось отказать ему, но она знала, что избавиться от Иво так легко не удастся, поэтому решила покончить с неприятным делом немедленно.

— Оливер, — обратилась она к сыну, — нам с отцом Иво нужно кое-что обсудить. Поиграй пока с волчком, а когда я освобожусь, мы с тобой осмотрим подвал.

Мальчик послушно закивал в знак согласия и направился к Эмме. Няня терпеливо ждала его У двери.

— Хочешь посмотреть, как я кручу волчок?

— Конечно, хочу, — Эмма протянула ему руку.

Вернувшись в церковь, Джослин пересекла зал и, подойдя к скамье, на которой всегда сидела во время мессы, неторопливо опустилась на нее.

Тем временем Иво закрыл дверь и, пройдя мимо нее, остановился возле алтаря.

— Слушаю вас, святой отец, — начала женщина, предполагая, что он заговорит о визите Лайма в ее спальню.

Некоторое время Иво молчал, потом повернулся и вперил в нее суровый взгляд.

— Вы пренебрегли моим предупреждением.

— Вашим предупреждением?

— Будет вам, леди Джослин, притворяться, что вы не понимаете, о чем я говорю. Позвольте напомнить вам о разговоре, состоявшемся между вами и Уильямом в лесу с неделю тому назад.

Итак, он знал больше, чем она предполагала, но молчал на протяжении всех этих дней. В глубине души Джослин надеялась, что его молчание означает неведение, но сейчас убедилась, что глубоко заблуждалась. Судя по всему, священник просто дожидался удобного момента, чтобы бросить ей обвинение в лицо.

— Впрочем, я не уверен, разговаривали ли вы вообще, — понимающе заметил он.

— Разумеется, мы разговаривали, — с негодованием заявила молодая вдова.

Однако священник, судя по всему, ничуть не смутился. Шагнув вперед, он тихо добавил:

— Возможно, сначала вы действительно разговаривали. А затем согрешили, не так ли, Джослин Фок?

Она понимала, что Иво не мог знать наверняка о том, что произошло между ними, а только предполагал, но его предположение оказалось верным. Они с Лаймом действительно чуть не стали близки, но все-таки не стали. Гордо вскинув голову, Джослин уверенным тоном произнесла:

— Можете думать все, что вам заблагорассудится, отец Иво. А теперь мне пора идти. Хорошего вам дня.

Поднявшись со скамьи, женщина направилась к двери.

— Я хорошо понимаю вас, леди Джослин, — бросил ей вслед священник. — Но если вы собираетесь и впредь вести себя подобным образом, мне придется обратиться к епископу.

Джослин, словно натолкнувшись на невидимое препятствие, резко остановилась.

— Вы мне угрожаете?

— Нет, не угрожаю, — скрестив перед собой руки, ответил священник. — Я лишь предупреждаю вас о том, что намерен сделать в случае, если вы не прекратите отношения с Уильямом.

— Значит, вы отправитесь к епископу?

— Да.

— И что вы ему скажите?

Иво улыбнулся так, словно только что выиграл сражение.

— Я расскажу ему о том, что происходит между вами и братом вашего покойного мужа.

— Но вы же не знаете, что между нами происходит, — возразила женщина, чувствуя, что ее неприязнь к священнику усиливается с каждой секундой. — Вам просто хочется в это верить.

Святой отец сдвинул брови.

— Я уверен в том, что вы вступили в преступную связь с Уильямом. И вы, очевидно, забыли, что он теперь ваш брат. Вы совершили грех, за который должны быть наказаны по церковным законам.

Какого же наказания он станет требовать для нее? Порки? Или унижения у позорного столба? Или, что хуже всего, Иво попросит епископа отправить ее в далекое путешествие с паломниками, разлучив с Оливером?

Не желая поддаваться страху, начавшему ледяными пальцами сжимать ее сердце, Джослин тряхнула головой.

— Нет, отец Иво, вы ошибаетесь. Я не согрешила с Лаймом Фоком. Но если вы решитесь сказать подобную глупость епископу, то я… — она знала, что только одно могло удержать священника от попытки навредить ей, — … я тоже добьюсь встречи с епископом, чтобы посоветоваться и узнать, насколько свят один из его служителей.

Иво удивленно прищурился.

— Не понимаю, на что вы намекаете, леди Джослин.

— О, прекрасно понимаете, отец Иво. Я говорю о нападении разбойников.

На долю секунды женщине показалось, что во взгляде священника промелькнуло выражение страха, но в следующее мгновение его глаза стали непроницаемыми.

— Неужели вы имеете в виду то, что во время схватки я пустил в ход меч? — язвительно уточнил он.

Джослин не сочла нужным ответить, предоставив святому отцу возможность самому догадаться, что именно она имела ввиду: кровь, пролитую его мечом, или ответственность за нападение.

— Иногда обстоятельства вынуждают нас принимать крайние меры, — задумчиво сказал Иво, явно желая услышать объяснения.

— Как, например, сейчас, — согласилась Джослин. — Наконец-то мы поняли друг друга. Желаю вам хорошего дня. — Повернувшись, она снова зашагала к двери, ожидая, что он вот-вот окликнет ее и снова начнет угрожать. Однако Иво промолчал, позволив ей уйти беспрепятственно.

Джослин вернулась в свою комнату, но, только переступив порог и закрыв за собой дверь, она перевела дыхание. Женщина не знала, следовало ли воспринимать угрозы Иво всерьез, но не сомневалась, что сегодня приобрела коварного и беспощадного врага.

Торнмид!

Лайм стоял на пороге, оглядывая зал, который когда-то, возможно, можно было назвать величественным, но сейчас он выглядел таким убогим и заброшенным, что больше напоминал пещеру, чем жилище человека.

— Значит, теперь я — хозяин этого, — пробормотал он.

— Похоже, и здесь дела обстоят не лучше, чем везде, — заметил сэр Джон, подразумевая увиденное в поместье за предыдущий час.

Дела в баронстве шли из рук вон плохо. Исключение, пожалуй, составляло стадо овец, пасущихся на полях. Лайм быстро подсчитал в уме, что за счет вырученных от продажи шерсти денег он мог наполнить пустые сундуки Торнмида, но не раньше, чем через год. Что касалось остального, теперь принадлежащего ему, то обе деревни, в которых они задерживались по дороге к замку, почти обезлюдели, а те немногие жители, что вышли поприветствовать их, выглядели подавленными и растерянными. Большинство господских полей давно не видели плуга, дороги срочно нуждались в ремонте, да и замок следовало немедленно привести в порядок.

Ров, окружавший стены крепости, распространял удушающее зловоние. Надворные постройки, казалось, вот-вот рухнут на землю. Люди и животные бесцельно блуждали по замку. Почти половина слуг и крестьян разбежались в поисках другого господина. Вот что ждало лорда Фока в Торнмиде.

Интересно, обитатели покинули замок до того, как сэр Роберт сообщил им о скором прибытии нового барона, или после? В следующую секунду Лайм про себя выругался. Какие глупые мысли лезут в голову! Судя по тому, что никто не предпринял попытки навести здесь порядок к его приезду, было совершенно ясно, что в Торнмиде он стал таким же нежеланным гостем, как и в Эшлингфорде, когда появился там ребенком. Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Лайм твердо решил вернуть всех жителей Торнмида обратно, всех до одного. Однако, несмотря на неимоверное усилие воли, он ощутил приступ гнева.

Будь проклят король Эдуард! И будь проклят он, Лайм, за то, что позволил жажде мести одержать победу над здравым смыслом и принял предложение короля! Какую злую шутку сыграла с ним судьба! Мужчина горько усмехнулся. Значит, именно такую участь приготовил для него Господь. Именно такую и никакую другую. Он, Лайм Фок, незаконнорожденный сын Монтгомери Фока, стал бароном Торнмида, хозяином развалин, хозяином ничего.

Хлопнув ладонью по стене, Лайм несмешливо заметил:

— Хоть в одном король Эдуард оказался прав: замок действительно сделан из камня.

Сэр Джон удивленно выгнул бровь. Оглянувшись на дюжину работников из Эшлингфорда, которых он привез с собой в Торнмид, барон заметил в их глазах беспокойство. Они, затаив страх, напряженно ждали, что в венах господина вот-вот взыграет горячая ирландская кровь и что он обрушит свой гнев на них. Но ему удалось сохранить самообладание, вернее, почти удалось.

Осознавая, что может задержать жителей Эшлингфорда лишь на некоторое время, после чего им предстояло вернуться домой, а сэру Джону — в Данс Касл, лорд Фок решил, не теряя времени зря, приступить к делу. Сначала следовало позаботиться о детях. Взглянув на трех малышей, неуверенно переминавшихся с ноги на ногу у основания лестницы, он заставил себя улыбнуться.

— Отведите их в сад, — обратился Лайм к мужчине, стоявшему рядом с ними. — Надеюсь, он здесь имеется.

— А если нет, мой господин?

— Тогда займите их чем-нибудь. Только не приводите их в зал, пока я не закончу дела.

Мужчина послушно кивнул головой и жестом подал знак детям следовать за ним.

Лайм задумчиво смотрел им вслед. Не совершил ли он ошибку, решив привезти малышей сюда? Хотя они не знали ничего другого, кроме жизни в убогой лачуге с плетеными стенами, замазанными глиной, Торнмид, похоже, не лучше и еще менее гостеприимен. Но желание обеспечить сиротам жизнь, которой они заслуживали, заставило брата Мейнарда взять их в замок.

Тяжело вздохнув, лорд Фок шагнул в зал.

— Давайте-ка займемся делом, — громко произнес он и, не обращая внимания на косые взгляды любопытных слуг, столпившихся в дальнем углу зала, направился к груде столов и скамей. Там вповалку спали местные рыцари, облаченные в тяжелые доспехи, и наемные воины. Некоторые из них, потревоженные взволнованным перешептыванием слуг, только-только начали пробуждаться ото сна, другие продолжали храпеть как ни в чем не бывало.

Недолго думая, Лайм схватил одного из спящих за плечи и резким движением сбросил со скамьи. В следующее мгновение тот с оглушительным грохотом упал на пол, подняв в воздух столб пыли. Трудно было сказать, рыцарь он или наемный воин, так как здесь, в этом грязном, запущенном зале, различий между ними уже не существовало.

Глухо застонав, мужчина пробормотал что-то невнятное и с усилием разомкнул веки.

— Что тебе нужно? — заплетающимся от беспробудного пьянства языком спросил он. Вскоре к его голосу присоединились возмущенные голоса проснувшихся собутыльников.

— Встать! — приказал Лайм. — Немедленно!

Мужчина нахмурился, но не сдвинулся с места.

— А кто ты такой?

— Я лорд Лайм Фок, — ответил Лайм, прислушиваясь к непривычному звучанию титула. — Барон Торнмида.

Во взгляде незнакомца появилась насмешка.

— А-а, незаконнорожденный ирландец! — пробурчал он, не осознавая опасности.

— Немедленно встать! — властно повторил барон.

Прошло довольно много времени прежде, чем рыцарь неторопливо перевалился на другой бок и поднялся на ноги.

— Как тебя зовут? — спросил Лайм, сурово глядя на него.

Мужчина был выше барона на несколько дюймов. Скрестив руки на груди, он покачивался из стороны в сторону.

— Гунтер Уэллинг, — промычал рыцарь, расставляя ноги, чтобы сохранить равновесие. — Я капитан стражников Торнмида.

— Обращаясь ко мне, следует называть меня лорд Фок или господин, — напомнил Лайм.

— А если я не буду?

— Будешь. Иначе пожалеешь.

Гунтер выразительно выгнул густую бровь.

— Неужели?

У Лайма уже давно чесались руки. Его так и подмывало стереть с лица собеседника это наглое выражение. Однако усилием воли он сдержал порыв, считая ниже своего достоинства затевать драку с пьяным.

— Ты бросаешь мне вызов, Уэллинг? — холодно уточнил барон.

Гунтер усмехнулся.

— Нет, я знаю свое место, незаконнорожденный. Интересно, знаешь ли ты свое?

По залу пробежал взволнованный шепот. Обитатели Торнмида начали обсуждать, какую цену придется заплатить капитану за подобную дерзость.

Понимая, что взгляды всех присутствующих сейчас прикованы к нему и что от его поведения сейчас зависело его положение в баронстве, Лайм подошел к Гунтеру почти вплотную.

— Я твой господин, Уэллинг. Вот мое место. Но если ты намерен бросить мне вызов, то я готов преподать тебе урок и научить тебя вежливости и почтению. — Желая подтвердить слова действием, лорд Фок опустил руку на эфес меча.

Гунтер проследил за движением его руки. Стиснув зубы, он не вымолвил больше ни слова.

— Похоже, мне не придется лишать тебя жизни, — заметил барон. — Даю тебе четверть часа, чтобы собрать всех стражников во дворе. И запомни, Уэллинг: за каждого отсутствующего я вычту из твоего жалования определенную сумму. Ты понял?

Капитан недовольно сдвинул брови, но промолчал. Немного помедлив, он прошел мимо Лайма, окликнул остальных рыцарей, столпившихся посреди зала, и покинул башню.

«Итак, — отметил про себя лорд Фок, — начало положено». Капитан стражников явно не питал к новому хозяину теплых чувств, но ему придется относиться к барону Торнмида с уважением.

Теперь предстояло заняться другими подданными и замком.