Я сидел, полностью погруженный в написание дневника, как вдруг неспешной походкой ко мне подошел Брейден и с размаху пнул кресло-мешок, на котором я сидел.

— Дин, тебе говорили, что ты полный лузер? Ты как будто в средневековье живешь.

— Брейден… — привстал Джейк со своего кресла, в его голосе читалось «отстань».

— Нет, я, конечно, знал о странностях Джеральдины, просто не подозревал о том, насколько все далеко зашло.

— Я записываю всякую чепуху, — сказал я. — Люблю писать.

— Бьюсь об заклад, там есть что-нибудь про меня. — Он выхватил дневник из моих рук.

— Прекрати! — крикнул я и вскочил на ноги.

Он держал дневник за спиной на расстоянии вытянутой руки.

Когда я попытался выхватить его, он перебросил тетрадь в другую руку.

Эта сцена очень напоминала те, что происходили в первом классе.

— Поспорим, что здесь про всех нас есть, — не унимался Брейден. — Особенно про Астрид.

Я бы убил его, если бы она это услышала. К счастью, она ушла с малышами.

Знаете, может показаться, что быть запертым в «Гринвее» во время конца свет — а это как раз то, что поднимет на поверхность лучшее в каждом из нас, но — сюрприз! — Брейден был все тем же придурком и хулиганом.

Он вырвал страницу и скосился на нее, держа оставшуюся часть над головой вне пределов моей досягаемости.

— Мне нужна лупа, чтобы разобрать эту чушь, — сказал он. — Вот, послушайте: «Ворота опускаются, чтобы запереть нас внутри. Обреченные на смерть. Крысы в кладовке». Как-то это чересчур мрачно, не находишь?

— Брейден, ты козел! — закричал я. — Как можно быть таким придурком?

— Брейден, брось это, — приказал Джейк.

— А ты не хочешь узнать, что там про тебя написано, Симонсен?

— Я СКАЗАЛ, БРОСЬ ЭТО, — заорал Джейк.

Брейден подпрыгнул на месте. Как и все мы.

Джейк стоял в боевой стойке, руки сжаты в кулаки, а на лице не осталось и следа улыбки. Он был взбешен.

— Ладно, мне плевать, — сказал Брейден и швырнул дневник в конец коридора.

— Тебе надо научиться вовремя останавливаться. — Джейк сказал это громко.

— Извини, чувак, — Брейден повернул ладони наверх, извиняясь, и пожал плечами. — Серьезно. Мне жаль, что так вышло.

Называл ли я его уродом, бурча себе под нос, пока карабкался по груде поваленных книг за своим дневником?

Разумеется.

Тогда мы и услышали этот тонкий, едва слышный звук, похожий на пожарную сигнализацию или сирену. Но звук раздавался внутри помещения и становился все громче.

Это был Улисс.

Он кричал и бежал по направлению к нам.

Мы бросились навстречу и услышали звуки драки из уборной. Пронзительные крики, вопли и еще что-то нечеловеческое.

Нико распахнул дверь.

Малыши сошли с ума.

Близнецы Маккинли прятались под раковиной.

Хлоя сидела верхом на Максе, вцепившись зубами в его голову. На полу была кровь.

Все вокруг верещали, плакали и нападали друг на друга.

Но не Астрид, она держала Батиста за горло, прижимая к стене.

Ее лицо покраснело, а надувшиеся вены пульсировали на шее, что делало ее похожей на разъяренного быка.

Батиста убивали, душили до смерти. Надеюсь, вам никогда не придется наблюдать такую чудовищную картину. Лицо посинело, глаза вылезли из орбит, ноги слабо и беспорядочно дергались.

Нико с Джейком в мгновение ока оказались рядом и оттащили ее от ребенка. Она боролась, кусалась, и пиналась, а я хотел смотреть, хотел присоединиться. В тот момент, когда моя кровь начала вскипать, меня вытащила наружу пара чьих-то рук.

Руки принадлежали Сахалии, как ни трудно было в это поверить.

— Держись подальше, буян, — сказала она мне.

Я мог бы оторвать ей голову, но мне досталась всего лишь маленькая капля этой дряни, и я взял себя в руки и побрел прочь. Я шел по коридору, заставляя себя дышать равномерно.

Алекс пришел, держа в руках кричащую и извивающуюся Хлою. Он с трудом ее удерживал.

— Это вода, — сказал он. — Химикаты попадают внутрь через воду.

— Я уже в порядке, — сказал я ему. — Могу помочь.

Я взял Хлою за руки, а она в это время пыталась меня поцарапать. Она сопротивлялась, плакала, пыталась укусить меня, но я был куда сильнее, сильнее, чем обычно. Слабый запах соединения, исходящий от нее, казался мне сладким. Ее ярость встретилась с моей собственной.

Хлоя была удивительно надоедливым ребенком, так что удерживать ее было даже приятно. Мне стыдно писать это, но такова правда. Я держал ее маленькие толстые запястья с широкой злобной ухмылкой на лице.

Сахалия побежала внутрь и вернулась с близнецами Маккинли. Макс шел за ней, всхлипывая и прижимая руку к кровоточащей ране на голове.

— Вода выключена, — сказала Сахалия.

Нико выбежал из уборной с Батистом на руках.

Голова ребенка болталась у него на плече.

Тело обмякло, можно было разглядеть волдыри, появляющиеся вокруг глаз и рта.

— Расчистите место, — сказал Нико. — Он не дышит.

Вперед вышел Брейден. Я только что понял, что его не было в уборной. В это время он находился где-то в проходах между стеллажами.

Трус.

— Я знаю, как делать искусственное дыхание, — сказал Брейден, склоняясь над Батистом. Но увидев опухшие губы и кожу, покрытую волдырями, Брейден испуганно поднял голову и притих.

— Я тоже знаю, — сказал Нико и занял место Брейдена, с готовностью скользнувшего в сторону.

Нико приложил рот к синим, обсыпанным волдырями губам Батиста и стал дуть, как на затухающий костер. Слава богу, это не заняло много времени. Пары глубоких выдохов и пары мягких, но убедительных толчков в худую грудную клетку хватило, чтобы веки Батиста затрепетали. Он судорожно вздохнул. Потом еще раз.

Я заметил, как Брейден посмотрел на Нико. В этом взгляде читалась зависть, смешанная с сожалением и, возможно, страхом, но в основном зависть.

Тем временем Джейк с трудом вытащил Астрид из уборной.

Ее рубашка была порвана, а из уха текла кровь.

— Мне нужна веревка или что-то в этом роде, — Джейк кричал, Астрид визжала и вырывалась. — Она слишком сильная.

В этот момент она вырвалась из его рук и ринулась прочь. Она поскользнулась, но, удержав равновесие, не остановилась, а побежала в один из темных проходов.

Во взгляде, брошенном нам на прощание, я прочел ужас.

У нас на руках оказалось пятеро ревущих малышей, в разной степени пораженных химическим оружием.

В дополнение к тумакам, полученным Максом от Хлои, он так же начал покрываться волдырями. Близнецы Маккинли спрятались от нас, у них, как мне кажется, была паранойя, хотя они и без этого любили прятаться. Группа крови Улисса была, скорее всего, четвертой. Мне показалось, что и Сахалия принадлежала к тому же типу. Некоторое время она держалась от нас на приличном расстоянии.

У Батиста, так же как и у Алекса, Джейка и счастливчика Брейдена, была вторая группа, внешних симптомов поражения у них не было. Вернее, были, но стерильность не входила в круг наших забот.

— Нам нужно их помыть, — сказал Алекс.

— Я не знаю как! — закричал я. — Мы же не можем использовать чертову воду! Ну и что теперь делать? Я без понятия!

Нико взглянул на меня.

— Дин, уйди, — сказал он. — Эта штука слишком сильная. Она на тебя влияет.

— Да, сходи за Астрид, — сказал Брейден язвительно. — Вы будете отлично смотреться вместе.

По всей видимости, я ударил его.

Но ничего подобного у меня в памяти не осталось.

Я проснулся некоторое время спустя связанным и лежащим на кресле-мешке лицом вниз.

Я извертелся, пытаясь сесть, но у меня никак не получалось.

Тогда я перевернулся на бок.

Свежевымытая и закутанная в полотенце Хлоя сидела напротив, поглощала одну за другой конфеты, как заядлый курильщик сигареты, и смотрела на меня так, будто я был ее мыльной оперой.

Для протокола сообщаю, что они вымыли детей бутилированной водой в детском надувном бассейне. Потом положили грязную одежду внутрь и завернули в полиэтилен. Грязная, разрушающая психику и вызывающая волдыри вода так же осталась внутри. Великолепное решение.

Идея принадлежала моему брату.

Они затолкали бассейн в отдел детских колясок, который позднее мы стали называть свалкой.

— Хлоя, — сказал я так тихо, как только мог. — Пожалуйста, сходи к Алексу и скажи, что со мной все в порядке, и я бы хотел, чтобы меня развязали.

Она пожала плечами.

— Хлоя, позови Алекса.

— С чего это? — спросила она противным голосом.

— Потому что я прошу тебя об этом, — ответил я.

Она проигнорировала мою просьбу и сосредоточилась на поедании шоколадки, обкусывая ее со всех сторон.

— Хлоя!

— А что мне за это будет?

— Ты издеваешься?!

Она зевнула.

— Сходи за Алексом.

— Я не обязана делать то, что ты говоришь. Ты мне не хозяин.

— Я прошу тебя, пожалуйста.

— Ты не просишь, ты требуешь. Никто не любит диких медведей, знаешь ли.

Если бы мои запястья не были стерты в кровь нейлоновой веревкой, я бы посмеялся над нашим диалогом.

— Хлоя, справедливая Хлоя, принцесса всего хорошего и доброго на свете, не соблаговолишь ли ты передать послание моему брату?

Она хихикнула.

— Скажи волшебное словечко, — продолжала она надо мной шутить.

— Самое огромное пожалуйста для самой прекрасной из юных дев.

— Ла-адно, — протянула она и потащилась к другим детям.

Только тогда я заметил Батиста в спальном мешке в той стороне, где сидела Хлоя. Он просто лежал, уставившись в потолок.

— Эй, Батист, — сказал я. — Ты в порядке?

Он не ответил.

Алекс поспешил разрезать тугие веревки.

— Ты укусил Брейдена за голову, — сказал он, подмигивая мне, и прошептал: — Это было потрясающе!

— Где все? — спросил я, растирая затекшие запястья.

— Мы все еще отмываем близнецов, — ответил он.

Он собрался уходить. Я не последовал за ним.

— Увидимся после этого? — спросил он.

— Ну, я никуда не собираюсь, — ответил я.

Я услышал тихое сопение из спального мешка в другом конце комнаты. Судя по тому, как Макс вырубился, пожалуй, они его под завязку накачали бенадрилом. Сыпь теперь выглядела на три тона бледнее, из чего я мог сделать вывод, что лечение сработало.

Я подошел к Батисту. На нем не было одежды, только полотенце, в которое он был замотан внутри спального мешка. Он выглядел ослабшим и безучастным. У него сыпь тоже стала бледней, и я решил, что ему тоже дали бенадрил.

— Ты в порядке, малыш? — спросил я его.

Его маленькие ручки были холодными как лед.

— Пойду раздобуду для тебя одежду, — сказал я.

Я отправился в детский отдел и подобрал комплект теплой одежды. Я даже захватил пару дурацких плотных носков на подошве. Мне казалось, что ему было необходимо что-то крайне теплое и мягкое.

— Смотри, Батист, — сказал я, держа в руках одежду. — Как тебе твой новый наряд?

Батист оставался безучастным. Мне пришлось одеть его, хотя никакого опыта в одевании малышей у меня не было. Закончив и даже не забыв про дурацкие носки, я хорошенько растер ему спину.

Да, именно так. Уверяю вас, мне было также неловко, как и сейчас, когда я вам об этом рассказываю.

Но почувствовав, как его худенькая спинка начала расслабляться, я решил не останавливаться.

— Горло болит, — прохрипел он через несколько минут, и я решил, что это хороший знак.

Я сходил за детским ибупрофеном и фруктовым льдом. На обратном пути я натолкнулся на Брейдена, он нес завернутого в полотенце Генри.

— Ты придурок, — сказал Брейден, показывая на меня.

Сложно сказать почему, но я почувствовал себя очень счастливым.

Я приготовил ужин на всех (ура!), отнес тарелку Джози и посидел с ней, пока она ела.

Я завел привычку болтать с ней. Хотя «рядом с ней» больше похоже на правду.

Наш диалог проходил примерно так:

Я: Джози, как ты?

Джози:…

Я: Я в порядке, спасибо за беспокойство. В смысле, я слегка расстроен тем, что наша жизнь в привычном ее понимании окончена. Но я держусь. А ты?

Джози:…

Я: Да, я так и думал. Похоже, ты сейчас переживаешь не самые легкие времена. А знаешь, что я тут подумал? У нас есть уйма чистой одежды. Мы не можем больше использовать воду, но мы заменили душ обтиранием детскими салфетками, и это неплохо сработало. Тебе принести немного? Тебе бы не помешало немного смыть грязь, если ты не против такой формулировки. А повязку на твоей голове давно пора сменить.

Джози:…

Я: Хорошо, я принесу новую. Без проблем. И захвачу детских салфеток. Я бы соврал, если бы сказал, что мы о тебе не волнуемся. Знаешь, ты не сказала ни слова с тех пор, как мы вышли из автобуса…

Джози:…

Я: В общем, если тебе что-нибудь понадобится, зови меня. Просто скажи, что тебе надо. Скажи хотя бы что-нибудь.

И все в таком духе.

На десерт мы ели фруктовое мороженое, его испортить просто невозможно.

— Нико, — начал Алекс фиолетовым ртом, — я собираюсь обследовать оборудование, которое есть в магазине. Еще я хотел бы, чтобы мы начали расчистку в бакалейном отделе. Там есть хорошая еда, и нам стоит съесть то, что скоро может испортиться.

— Стой! Стой! Стой! — перебил его Брейден. — Джейк уже этим занимается. У него есть план.

— Да, — сказал Джейк. — Завтра мы разобьемся на команды и начнем приводить это место в порядок.

— Звучит неплохо, — сказал Нико, кивнув Алексу.

— Мы можем помочь с уборкой, — сказал малыш Генри. — Мы с Каролиной отличные помощники.

— Я тоже умею убираться, — выкрикнул Макс. — А еще мыть полы. Я отмывал такие вещи, вы не поверите!

Я мог только догадываться.

— Конечно, — кивнул Джейк. — Завтра мы занимаемся уборкой.

Проблема с туалетом всплыла, когда вечером мы улеглись в спальные мешки.

— Улисс хочет писать, — сказал Макс.

— Откуда ты знаешь? — спросил Джейк.

— Он мой друг. Я его понимаю, — ответил Макс.

— Скажи ему, пусть пописает в углу, — промычал Джейк. — Я так и сделал.

Не мне было судить. Я сделал так же.

— Он боится и не пойдет туда один. Я тоже.

— Мне тоже надо, — добавила Хлоя.

— Прекрасно. — Джейк тяжело вздохнул.

С этим могла бы справиться Астрид, но поскольку она скрылась в неизвестном направлении, нам пришлось разбираться самим.

После бурного перешептывания с Каролиной, Генри поднял руку.

Джейк не мог его видеть в отличие от меня.

— Что такое, Генри? — сказал я.

— Когда мы с Каролиной ложимся спать, мы надеваем памперсы. Так как все это похоже на ночевку, мы достали себе несколько.

Он вытащил открытую упаковку памперсов шестого размера.

— Ты предлагаешь нам гадить в подгузник? — спросил Брейден.

Генри пожал плечами.

— Это неплохая идея. Мы можем просто класть подгузники и памперсы на пол и делать то, что надо. Потом просто сворачивать их и выкидывать в мусорный мешок. Это должно сработать, — заговорил Нико.

Так мы и поступили.

Малыши сразу надели их на себя. Вряд ли им хотелось вставать одним посреди ночи. Я более чем уверен, что об уборной они даже думать не хотели после всего, что произошло в последний раз, когда они были там.

Они просто начали носить подгузники.

Никто не замечает некоторой регрессии?

(На следующий день Нико соорудил для нас отхожее место в отделе детских колясок. Оно было сделано из туалетного сиденья, стоящего на сверхпрочной пластиковой чаше, которые используют на строительных площадках, с засунутым внутрь пластиковым пакетом. Периодически пакет завязывали и выбрасывали в герметичный контейнер. Просто довожу до вашего сведения.)

Около десяти свет в магазине автоматически погас. Это было похоже на приход ночи. Спальный мешок не делал твердый пол мягче, и мне пришла идея перетащить его с утра на шезлонг или что-то вроде того.

Я мечтал, пока не уснул.

А проснулся от тоненького голоска.

Один из малышей разговаривал во сне. Сложно было сказать, кто именно.

Вся речь состояла из одного слова.

Одно слово повторялось снова и снова с разными интонациями и в разном значении.

Это слово было «мама».

Слезно просящее. Требовательно зовущее. Умоляющее.

Я думал, что мне это снится, до тех пор, пока Брейден не сказал:

— Заткнитесь! Заткнитесь!

Все стихло.