Судя по художественным пленкам, колонизированные миры значительно отличаются друг от друга, однако строгие и совсем не романтические факты утверждают, что на самом деле все обстоит иначе. И потому Брон Ходдан, путешествуя темной ночью по совершенно незнакомой планете Дарт, не встретил ничего примечательного или такого, что поразило бы его воображение. Трава, кусты, деревья, птички, множество других самых обычных живых существ, чьих предков завезли на Дарт много веков тому назад…

Экологическая система развивалась исключительно методом проб и ошибок; впрочем, результат получился вполне предсказуемый. А вот звезды на небе располагались не так, как привык Ходдан. Молодой человек попытался выстроить схему. Где село солнце, известно — на западе. Он спросил у Тала, на какой широте находится космопорт. Тот не имел ни малейшего представления. Тогда Ходдан поинтересовался главными географическими особенностями: морями, континентами и тому подобными вещами. Тал не смог ответить ни на один из его вопросов.

Брон разозлился. На Уолдене ему не приходилось беспокоиться по поводу таких пустяков. Конечно, на Уолдене у него был друг — Дерек, а еще была любимая, Недда — так, по крайней мере, ему казалось. Там он стремился добиться восхищения окружающих. Здесь, на Дарте, у него не было друзей, зато некоторое количество граждан в настоящий момент приходило в себя после близкого знакомства со станнером, мечтая только об одном — изрезать его владельца на очень мелкие кусочки очень большими ножами. Ходдан совсем не страдал от одиночества, однако стремление узнать побольше про место, в которое он попал, снова взяло верх.

Земля под ногами была каменистой и неровной. Через два часа, проведенных в седле маленькой жилистой лошадки, внутри которой явно не имелось никаких встроенных пружин, у Ходдана сложилось впечатление, что у него на теле не осталось ни одного живого места. Они с Талом двигались в неизвестном направлении, время от времени на фоне чужих звезд возникали силуэты невысоких гор. Подул прохладный ночной ветер. Тал сказал, что до замка дона Лориса три часа верхом. Примерно через два он задумчиво проговорил:

— Думаю, если вы пожелаете мне что-нибудь подарить, я приму ваш дар и не стану ничего давать взамен. Вы могли бы преподнести мне… вашу долю добычи, которая нам досталась после победы.

— Зачем? — удивленно спросил Ходдан. — С какой стати я должен делать тебе подарки?

— Если я приму ваш дар, — объяснил Тал, — и не отвечу вам тем же, я стану вашим вассалом. И тогда, как дартианский джентльмен, буду обязан всегда находиться рядом с вами, давать вам советы в трудную минуту, сражаться с вашими врагами… и вообще охранять ваше достоинство.

— А как же дон Лорис? Разве не он твой господин? — с подозрением поинтересовался Ходдан.

— Между нами говоря, — заявил Тал, — дон Лорис ужасный скупердяй. Его подарки могли бы быть гораздо более щедрыми. Я преподнесу ему часть денег, которые мы получили за нашу победу. И у меня больше не будет никаких обязательств перед ним. Затем я приму вашу долю денег и стану вашим вассалом.

— Хм-м-м… — протянул Ходдан.

— Вы чрезвычайно нуждаетесь в советчике, — уговаривал его Тал. — Вы же не знаете наших обычаев. Например, дон Лорис и молодой лорд Гек враждуют между собой. Если лорд Гек так хитер, как ему следует быть, парочка его слуг наверняка дожидается в засаде с намерением перерезать нам глотки.

— Хм-м-м… — На сей раз это прозвучало мрачно, однако на Тала реакция Ходдана не произвела никакого впечатления. — Подарки… такая система найма служащих кажется мне слишком сложной. Почему бы дону Лорису просто не платить тебе определенную сумму в год, или в неделю, или уж не знаю как?

Тал возмущенно фыркнул.

— Получится, что он платит за мою помощь! Дартианский джентльмен не служит за деньги! Такое предложение равносильно оскорблению… Вы что-нибудь слышите?

Он натянул поводья, и Ходдан довольно неуклюже последовал примеру своего потенциального вассала. Через пару минут Тал пощелкал языком, и его лошадь снова двинулась вперед.

— Ничего, — с сожалением проговорил он. — Я надеялся, что мы наткнулись на засаду.

Ходдан тихонько застонал. Вполне возможно, что Тал рассказывает ему красивые сказки. Однако те люди в порту размахивали тесаками вполне искренне.

— А зачем кому-нибудь устраивать на нас засаду? — спросил он. — И почему ты так хочешь в нее попасть?

— Твое оружие поразит наших врагов, — спокойно объяснил Тал, — а мы получим хороший навар. Нас обязательно должен кто-нибудь поджидать на дороге к замку дона Лориса, — добавил он. — Потому что леди Фанни, дочь дона Лориса, не пожелала выйти замуж за лорда Гека. Такой отказ, естественно, считается смертельным оскорблением. И потому лорд Гек должен устраивать налеты на земли дона Лориса до тех пор, пока ему не представится возможность захватить в плен леди Фанни и силой сделать своей женой. Только так можно отплатить за унижение.

— Понятно, — с иронией в голосе проговорил Ходдан.

На самом деле он ничего не понимал.

Лошади взобрались на холм, и далеко впереди показался желтый огонь, который окружало туманное сияние, напоминающее цветной дым.

— Крепость дона Лориса, — объявил Тал и вздохнул. — Похоже, обошлось без неприятностей.

Теперь лошади шагали вперед в кромешной темноте. Вскоре, однако, один огонек превратился в два. Оказалось, что в железных клетках, укрепленных на бастионах массивной каменной стены, в сорока футах над землей разведены огромные костры.

Тал остановился практически под факелами и что-то крикнул, задрав голову. Ему ответили, ворота распахнулись, и Ходдан увидел черный, похожий на пещеру коридор. Тал величественно проехал вперед; молодой человек последовал за ним.

Ворота захлопнулись. Впереди горели факелы, и вскоре Ходдан понял, что они с Талом попали в крошечный дворик. Поднимавшиеся на двадцать футов внутренние бастионы давали обитателям замка превосходную возможность забрасывать всем, что попадется под руку, посетителей, если те, после того как их впустили внутрь, вдруг окажутся нежеланными гостями.

Тал снова прокричал их имена и добавил весьма цветистое описание того, как они с Ходданом прикончили двадцать человек в одном месте и тридцать — в другом, оставив трупы на поле боя в лужах крови.

Голоса, звучавшие в ответ, показались Ходдану презрительными. Медленно распахнулись скрипучие внутренние ворота, оттуда появились какие-то люди, забрали лошадей. Тал, не умолкая, хвастался своей удалью и демонстрировал всем подряд монеты, покинувшие карманы громил, которых сразил станнер. Наконец, повернувшись к Ходдану, он важно заявил:

— Пойду доложу дону Лорису, что вы прибыли. Перед вами его слуги. Они дадут вам чего-нибудь выпить. — А потом добавил: — Хозяин, который сначала накормил в своем доме гостя, а потом перерезал ему глотку, навсегда покроет свое имя позором — такова традиция.

И исчез.

Ходдан, не выпуская из рук вещмешка, шагал за каким-то человеком в грязной розовой рубашке. Тот в конце концов привел его в комнату с голыми каменными стенами, где стояли стол и стул. Ходдан тяжело сел, а слуга принес ему бутыль с вином и снова ушел.

Ходдан пил кислое вино и раздумывал над сложившейся ситуацией. Он очень устал и был голоден и, кажется, расстался с очередной иллюзией. На ум неожиданно пришли любимые, часто повторяемые слова его деда, пирата с Зана.

— Совершенно незачем, — говорил дед, — и абсолютно ни к чему иметь мозги! От них одни только неприятности. Счастливому дурачку везет в десять раз больше и чаще, чем умнику, которого сглазили. Башковитый парень начинает думать и в результате додумывается до того, что попадает в тюремную камеру — если ему не повезет. А повезти не может, потому что уроду не хватает ума узнать удачу, когда она сама идет в руки. Мне потребовалась целая жизнь, чтобы помешать моим мозгам взять надо мной верх! Нет, сэр! Я надеюсь, никто из моих потомков не унаследовал тех способностей, что даны мне от природы. А если все-таки какому-то несчастному не повезло, я ему очень сочувствую.

Ходдан находился на Дарте около четырех часов. Его уже успели ограбить, дважды чуть не прикончили, пришлось много миль трястись на спине какого-то неизвестного животного, а теперь, в довершение всех неприятностей, его посадили в каменную темницу, где морят голодом — иначе соображения чести не позволят хозяину замка перерезать ему глотку. Причем винить в неприятностях, в которые он угодил, некого. Сам выбрал свою судьбу! Сам напросился!

Пожалуй, дед был прав, когда утверждал, что глупцам живется гораздо лучше.

Прошло довольно много времени, прежде чем дверь в камеру открылась. Вернулся Тал, который вел себя непривычно сдержанно.

— Дон Лорис желает с вами поговорить, — почти шепотом сообщил дартианец. — Он не доволен.

Ходдан сделал еще один глоток вина, взял свой мешок с вещами и, хромая, направился к двери. По дороге молодой человек раздумывал над тем, что, по-видимому, хромает не на ту ногу. В качестве эксперимента он попробовал другую. Не помогло. Складывалось впечатление, что хромать следует на обе.

Брон проследовал за необычно тихим Талом по длинному коридору, затем поднялся по каменным ступеням и вскоре попал в огромный зал, освещенный факелами. Стены украшало великое множество флагов и знамен, однако Ходдан отметил про себя, что уютом здесь и не пахнет.

Дон Лорис сидел в резном деревянном кресле неподалеку от камина — морщинистый, седобородый, в бархатном одеянии, отделанном меховой опушкой, чрезвычайно сердитый.

— Господин, — почтительно произнес Тал, — вот инженер с Уолдена.

Ходдан, нахмурившись, посмотрел на дона Лориса; лицо местного князя после представления Тала нисколько не прояснилось. Впрочем, в глазах дона промелькнул некоторый интерес. Чужак, хмуро разглядывающий феодала, который никому не подчиняется, а сам держит в своих руках судьбу многих — по-видимому, в здешних краях такие диковинные особи встречаются нечасто.

— Тал мне поведал, — раздраженно начал дон Лорис, — что вы сегодня убили около дюжины слуг моего соседа. Чрезвычайно неприятный факт. Сосед может потребовать, чтобы я вас повесил. Отказ будет расцениваться как проявление дурного тона с моей стороны.

— Лично я считаю, что слуги вашего соседа продемонстрировали полное отсутствие каких бы то ни было манер, когда стали наступать на меня, размахивая огромными ножами, — язвительно заметил Ходдан.

— Да, конечно, — нетерпеливо проговорил дон Лорис. — Я с тобой полностью согласен. В подобной ситуации люди часто совершают необдуманные поступки. Тем не менее… Сколько человек вы убили?

— Ни одного, — отрезал Ходдан. — Я стрелял в них из станнера, который зарядил в порту.

Дон Лорис резко выпрямился.

— Из станнера? — возмущенно спросил он. — Ты воспользовался станнером на Дарте?

— Разумеется, на Дарте, — ехидно подтвердил Ходдан. — Мне кажется, я сейчас нахожусь именно на Дарте. Никто не убит. Парочка мерзавцев получила ожоги и ссадины — не более того! Тал обчистил их карманы. Насколько я понял, у вас так принято. Волноваться не о чем.

Дон Лорис некоторое время возмущенно смотрел на гостя.

— Немыслимо! — запротестовал он. — Станнеры — здесь, у меня? Я считаю, что их следует строго-настрого запретить! Среди моих соседей пойдут разговоры. Кое-кто даже начнет задумываться. Почему ты не пустил в ход какое-нибудь другое оружие? Почему именно станнер?

— Потому что у меня был станнер, — ответил Ходдан.

— Ужасно! — сварливо проворчал дон Лорис. — Хуже ты ничего не мог придумать! Я вынужден буду от тебя отказаться. Несомненно! Тебе придется исчезнуть. А мы обвиним во всем слуг Гека.

— Исчезнуть?! Я?! — вскричал Ходдан.

— Именно, — подтвердил дон Лорис. — Полагаю, убивать тебя нет особой необходимости — хотя с моей стороны разумнее было бы перерезать тебе глотку.

— Я проявил глупость, когда не позволил себя прикончить? — яростно поинтересовался Ходдан.

— Чудовищную! — рявкнул дон Лорис. — Я вызвал тебя с Уолдена, чтобы ты помог мне разрешить одну деликатную проблему, однако, не успев добраться до моего замка — всего через несколько минут после того, как ступил на землю Дарта, — ты все испортил. Я разумный человек, но таковы факты. Ты воспользовался станнером, следовательно, должен исчезнуть. По крайней мере, до тех пор, пока жители Дарта не забудут о существовании подобного оружия. По-моему, я поступаю исключительно благородно. Вы оба… на пару лет отправитесь в темницу. У нас есть несколько чрезвычайно удобных и уютных подземелий.

Неожиданно Ходдан рассвирепел. Он собирался совершить на Уолдене что-нибудь замечательное и прославиться, а его за это чуть не упрятали навсегда в тюрьму. На Дарте он защищал свою жизнь и собственность, а в ответ получил практически то же самое. Похоже, судьба и случай устроили против него заговор!

Но тут невеселые мысли Брона прервал лязг оружия, возникший где-то совсем рядом. У дверей как по мановению волшебной палочки выросли какие-то люди с длинными сверкающими пиками, глядя на которые в голове возникали чрезвычайно неприятные мысли. А в следующее мгновение в зал вошла девушка. За ней следовало еще несколько стражников. Они остались возле двери, а девушка величественно прошествовала через зал.

Девушка была прехорошенькая, однако Ходдан практически не обратил на нее внимания — ему и без того хватало забот.

— Миледи Фанни, — дрожащим голосом пролепетал Тал, стоявший у него за спиной, — нижайше молю замолвить перед отцом словечко за вашего самого верного слугу!

Девушка удивленно посмотрела на Тала, затем повернулась к Ходдану, который в тот момент пребывал в такой ярости и испытывал такое отвращение ко всему свету, на какое только способен человек, оказавшийся в его положении. Незнакомец ее заинтересовал, потому что не одаривал влюбленными взглядами — чрезвычайно непонятная и непривычная ситуация для леди Фанни, дочери могущественного вельможи, дона Лориса. По правде говоря, чужестранец вообще ее не замечал. Просто стоял стиснув зубы и молчал.

— И не пытайся меня уговаривать, Фанни! — рявкнул дон Лорис. — Я разумный человек, но я слишком много тебе позволяю — дело дошло до того, что я разрешил тебе ответить отказом придурку Геку. А теперь у нас куча неприятностей! Не вздумай подвергать сомнению правильность моего решения касательно Тала и этого типа, которого зовут Ходдан.

— Ни в коем случае, отец, — мило проговорила девушка. — А что они такого натворили?

— Милая парочка! — сердито заявил дон Лорис. — Сперва ухитрились одержать победу над двадцатью людьми Гека. Затем тридцать всадников хотели отомстить за своих товарищей — так придурки, которых ты видишь перед собой, справились и с ними. Тал вывернул карманы восемнадцати воинов. То, что произошло, нежелательно, но вполне допустимо. Однако в ходе боя они воспользовались станнерами! Теперь пойдут разговоры. Моментально станет известно, что Ходдан явился на Дарт по моему приглашению. Все будут думать, что я импортировал новое оружие для достижения собственных политических целей. И раскроют мой замечательный план, который я вынашиваю вот уже двадцать лет!

— Неужели они и в самом деле одержали столько славных» побед? — недоверчиво переспросила леди Фанни. — Как чудесно! Кроме того, Тал, вне всякого сомнения, сражался, чтобы защитить приглашенного тобой специалиста. Так и должен поступать верный вассал. Разве нет?

— Я бы очень хотел, — негодующе вскричал ее отец, — чтобы ты не отвлекалась на пустяки! Я послал его встретить Ходдана, а не устраивать бойню. Конечно, немножко проучить моего соседа следовало, но не при помощи же станнеров…

— Тал защищал того, кого ему приказали защищать, — перебила Фанни. — А другой… этот…

— Ходдан, Брон Ходдан, — раздраженно подсказал ее отец. — Да. Он защищал свою жизнь. Вне всякого сомнения, он думал, что оказывает мне таким образом услугу. Но если бы он позволил себя убить — без лишнего шума… насколько проще было бы нам всем!

— В таком случае, получается, — с холодным достоинством проговорила девушка, — что все чувствовали бы себя намного спокойнее, если бы я позволила лорду Геку захватить себя в плен.

— Нет, не получается! Это совершенно разные вещи.

— По крайней мере, — продолжала леди Фанни, — тогда за мной не таскалась бы толпа стражников. Они преследуют меня повсюду, точно щенки, от которых несет псиной.

— Совсем не то же самое, — повторил ее отец.

— Кроме того, — еще более величественно заявила леди Фанни, — с твоей стороны было бы гораздо разумнее назначить Тала и Ходдана моими охранниками. Если они вдвоем справились с двадцатью, а потом с тридцатью головорезами… У меня складывается впечатление, что ты совсем не беспокоишься о моей безопасности! Разве можно запирать таких молодцов в подземелье? По-моему, тебе совершенно наплевать на то, что твоя дочь может достаться этому мерзавцу лорду Геку!

Дон Лорис собрался разразиться гневной тирадой, но, посмотрев на дочь, нехотя заявил:

— Чтобы закончить наш спор, обещаю тебе подумать. До завтра. А теперь уходи!

Фанни, сияя счастливой улыбкой, поднялась и поцеловала его в лоб. Он поморщился. Девушка повернулась, намереваясь покинуть зал, и махнула рукой Талу и Ходдану, чтобы они следовали за ней.

— Мой господин, — дрожащим голосом спросил Тал, — нам тоже можно уйти?

— Да! — прорычал дон Лорис. — Убирайтесь с глаз долой!

Тал резво помчался за леди Фанни; Ходдан поднял с пола свой мешок и последовал за ним. «Это всего лишь отсрочка, — мрачно подумал молодой человек. — Если те корабли и в самом деле прилетели с Уолдена… Но почему три?»

Леди Фанни покинула зал через ту же дверь, в которую и вошла. Несколько пикейщиков шагали впереди, остальные прикрывали тылы. Ходдан замыкал шествие. Наверх вели каменные ступени, высокие, неровные и, казалось, бесконечные.

Появились звезды. Идущие впереди солдаты вышли на ровную, вымощенную плитами площадку. Когда Ходдан наконец их догнал, он заметил, что они находятся на самом высоком бастионе замка. В сиянии звезд виднелись изгиб стены и остроконечные крыши. Внизу, во дворе, горел костер, вокруг которого сновали какие-то люди. И больше нигде никакого света. За стенами замка начинались поля, упиравшиеся в невысокую горную гряду. Тут и там выделялись более темные пятна — рощи, пастбища, лесные массивы.

— Вот скамейка, — весело проговорила Фанни, — садитесь и объясните мне, что с вами произошло. Повторите, как вас зовут? И откуда вы?

— Я Брон Ходдан, — ответил Ходдан, который неожиданно понял, что хмурится. — Я прибыл с Зана, там живут пираты. Мой дед возглавляет самую известную шайку.

— Замечательно! — восхищенно воскликнула Фанни. — Я знала, что обычный человек не может сражаться так, как сегодня сражались вы!

Стоящий в сторонке Тал тихонько кашлянул.

— Леди Фанни…

— Тише! — заявила Фанни. — Ты симпатичный старый ворчун, которого отец послал в космопорт, поскольку считал, что ты слишком труслив, чтобы ввязаться в какие-нибудь неприятности. — Повернувшись к гостю, она сказала: — А теперь подробно опишите мне ваше сражение. Наверное, было ужасно!

Она чуть склонила голову набок и выжидающе посмотрела на молодого человека.

— Сегодняшнее сражение, — сердито заявил Ходдан, — являлось таким же трудным и опасным, как если бы мне пришлось стрелять в рыбу, которую предварительно положили в ведро. Чуть сложнее, но не намного.

В свете звезд он увидел, что выражение лица леди Фанни стало еще более восторженным.

— Я не сомневалась, что вы именно так и скажете! — воскликнула девушка.

— Продолжайте!

— А это все! — огрызнулся Ходдан.

— Совсем?

— Больше ничего в голову не приходит, — признался молодой человек. И сердито добавил: — Мне пришлось скакать верхом три часа — первый раз в жизни. У меня болит все тело. Ваш отец раздумывает, не подержать ли меня в подземелье, пока он не реализует какой-то свой план. Я лишился очередной иллюзии. Меня ужасно беспокоят три светящиеся точки, которые я видел на небе, когда садилось солнце. И еще я слишком устал и озадачен всем, что со мной произошло, чтобы поддерживать нормальный разговор.

— Ой! — прошептала Фанни.

— Если вы позволите мне удалиться, — раздраженно проговорил Ходдан, — я немного отдохну, а когда встану, попытаюсь решить, что же мне делать. Надеюсь, утром я смогу рассказать вам что-нибудь более интересное.

Он встал и поднял с пола свой мешок.

На лице Фанни появилось загадочное выражение. Тал съежился.

— Тал покажет вам вашу комнату. — А потом, старательно выговаривая все слова, девушка спросила: — Брон Ходдан, вы будете за меня сражаться?

Тал взволнованно дернул его за рукав.

— Если вы так желаете, да, — вежливо ответил Ходдан.

— Спасибо, — поблагодарила его Фанни. — Лорд Гек доставляет мне массу неприятностей.

Она следила за молодым человеком взглядом, пока Брон не скрылся из виду.

Тал, тихонько подвывая, спускался вместе с Ходданом по очередной чудовищной лестнице.

— Какое легкомыслие! — стенал Тал. — Я же пытался вас предупредить! А вы не пожелали обратить на меня внимания. Когда леди Фанни спросила, согласны ли вы за нее сразиться, следовало ответить, что вы готовы, если только ее отец окажет вам такую честь. Однако вы взяли и сразу ляпнули «да»! Пикейщики все слышали. Теперь вам придется либо вызвать на бой лорда Гека — самое большое через два дня, — либо навечно покрыть себя позором.

— Сомневаюсь, — устало возразил Ходдан, — что правила, которые распространяются на дартианских джентльменов, распространяются также и на внука пирата и беглеца, коим являюсь я.

— А разве может быть иначе? — Тал был потрясен. — Человек, лишенный чести, не имеет никаких прав! Любой, кто пожелает, вправе его ограбить, даже убить! А если он окажет сопротивление или попытается защитить свою жизнь, его повесят!

Ходдан резко остановился.

— Иными словами, меня ждет страшная участь? Разумеется, леди Фанни не имела в виду ничего плохого!

— Вы вели себя невежливо, — объяснил Тал. — Она уговорила отца не сажать нас в подземелье до тех пор, пока он не придумает, как решить нашу проблему. Вам следовало, по крайней мере, постараться вести себя прилично. Вам следовало сказать, что вы прошли через пустыни и пересекли пылающие океаны, потому что до вас долетели слухи о ее красоте. Вам следовало сказать, что у походных костров на далеких планетах вы слышали баллады, в которых воспевается ее кроткий нрав. Она, наверное, вам бы не поверила, но…

— Подожди! — вскричал Ходдан. — Это всего лишь хорошие манеры! А что ты будешь говорить девушке, которая тебе действительно нравится?

— Комплименты, — радостно сообщил Тал.

Ходдан, едва передвигая ноги, продолжал спускаться по лестнице. Настроение у него было самое отвратительное. Чужой мир, дикие обычаи, оружие постепенно разряжается… Ему совсем не нужны дополнительные неприятности. Однако если он попадет в категорию «хуже-чем-человек-вне-закона», о которой говорил Тал…

Оказавшись наконец у подножия лестницы, Ходдан возмущенно заметил:

— Когда уложишь меня в постельку, вернись к леди Фанни и попроси, чтобы она приказала дать мне лошадь и разрешение отправиться на войну с лордом Геком — утром, после завтрака.

Он находился в такой ярости, что думать о событиях дальше завтрашнего утра не мог.

Его проводили в комнату, которая, по-видимому, отвечала стандартам уютного подземелья — в соответствии с представлениями дона Лориса. Тал исчез, но вскоре вернулся. Он принес лечебную мазь. И по-прежнему никакой еды, вновь объяснив ее отсутствие тем, что, если хозяин накормил гостя, он не имеет морального права перерезать ему глотку.

Отчаянно ругаясь, Ходдан разделся и щедро наложил мазь на ссадины и царапины. Вскоре у него возникло ощущение, что все тело объято жалящим пламенем. Он не мог заснуть, злился и смертельно хотел есть.

Ходдан решил, что пролежал без сна несколько столетий, однако, наверное, он все-таки задремал, потому что из сна молодого человека вырвал вопль. Правда, какой-то неполноценный — только его первая часть. Вопль смолк на исключительно неприятной ноте, а эхо еще долго разгуливало по пустым каменным коридорам замка.

Схватив станнер, Ходдан вскочил с кровати. За первым криком последовали новые, лязг оружия и невероятный грохот — скорее всего, бой шел в темноте. Шум возникал то здесь, то там. Казалось, сражения ведутся сразу в нескольких местах, словно отряд наступавших мчится по не очень старательно охраняемым коридорам.

Ходдан понял, что его дверь военные действия минуют, но все равно тихонько застонал в темноте. От феодального мира можно ожидать чего угодно. Отверженный поклонник должен силой увести из родительского дома презревшую его девицу — так требует этикет. Какой-то мелкопоместный лорд по имени Гек просто обязан выкрасть Фанни, иначе все окружающие станут считать его слабаком.

Где-то раздался выстрел из старого ружья, за ним последовал другой. На короткое мгновение воцарилась тишина, которую разорвал невыносимо пронзительный визг восторга, потом еще какие-то крики и снова лязг оружия…

Ходдан оделся и подскочил к двери.

Дверь была заперта. Он негодовал. Бросился на дверь, но она не дрогнула. Значит, закрыта на щеколду снаружи. Ходдан принялся произносить вслух такие слова, о существовании которых приличному человеку знать не полагается. Затем он выломал стойку кровати и сделал из нее таран.

Сражение достигло апогея. Завизжала девушка, Ходдан ни секунды не сомневался, что это леди Фанни. Он так же точно ни секунды не сомневался в том, что не допустит, чтобы любую девушку захватил человек, за которого она не желает выходить замуж. Брон размахнулся деревяшкой — в недавнем прошлом угловой стойкой кровати — и услышал треск. Нанес новый удар.

Шум снаружи изменился. Складывалось впечатление, что боевые действия ведутся на бегу. Налетчики выполнили свою задачу. Заполучив то, за чем сюда явились — а речь могла идти только о Фанни, — они быстро отступали, пуская оружие в ход, только чтобы расчистить себе дорогу.

Ходдан свирепо колотил стойкой по двери. Услышал какие-то отрывистые крики — кто-то бился на мечах, из самой гущи сражения доносились отчаянные стоны Фанни… И тут из двери комнаты для гостей и одновременно тюремной камеры вылетела доска. Ходдан принялся дубасить по ней со слепой яростью человека, твердо решившего добиться своего. Враг завернул за угол в нескольких ярдах от его камеры. Ходдан ругал — мягко говоря — все вокруг и наносил новые и новые удары… и вдруг услышал топот копыт и победоносные насмешливые вопли — лошади уносились в ночь.

Молодого человека совершенно не беспокоило состояние души дона Лориса, который наверняка переживал похищение дочери. В глубине души каждого мужчины живет инстинкт, требующий принятия самых жестких мер, если названный мужчина вдруг узнает, что какую-то девушку против воли заставляют выйти замуж. Ходдан безжалостно дубасил дверь.

Замок проснулся и начал гудеть, как потревоженный улей. Женщины о чем-то громко переговаривались или стенали, мужчины кричали, винили друг друга в случившемся. Солдаты, отдыхавшие в момент вторжения неприятеля, прибыли на поле боя слишком поздно и, размахивая оружием, никак не могли обнаружить врага.

Брон Ходдан шумел ничуть не меньше, чем четыре дартианца вместе взятых.

Кто-то принес свет. Он падал в комнату сквозь щели, и теперь Ходдану стало намного легче сражаться с дверью. Молодой человек подналег и оказался в коридоре перед совершенно незнакомыми людьми.

— Это инженер, — сказал кто-то кому-то. — Я видел, как он приехал с Талом.

— Мне нужен Тал, — требовательно заявил Ходдан. — Дюжина лошадей. И всадники, которые поскачут со мной. Где конюшня?

В следующее мгновение он вернулся в комнату и взял мешок со станнерами. Ходдан держался уверенно и производил впечатление человека чрезвычайно сердитого — в отличие от слуг дона Лориса, которые считали, что провинились. Налетчики под руководством лорда Гека увезли леди Фанни, защитники замка не смогли им помешать. У них не имелось ни малейших оснований повиноваться Ходдану, но им очень хотелось, чтобы все думали, будто они заняты полезной деятельностью.

Суетящиеся слуги чуть не сбили молодого человека с ног, когда принялись изображать, что заняты важными делами. Они начали носиться взад и вперед, взволнованно переговариваясь друг с другом, потом столпились возле двоих пострадавших, неподвижно лежавших на полу, затем начали вопить: «Тал! Тал, иди сюда!» В конце концов Ходдан оказался в маленьком дворике с каменными стенами, где, размахивая зажженными факелами, бесцельно метались какие-то люди. А в следующее мгновение он увидел Тала, бледного и до смерти напуганного. У него за спиной стоял дон Лорис с горящими глазами и сжатыми в кулаки руками. Казалось, он впал в такую ярость, что лишился дара речи.

— Найди дюжину человек, Тал! — приказал Ходдан. — Пусть возьмут лошадей. И для меня тоже! По дороге я покажу, как действуют станнеры!

— Похитители перерезали подколенные сухожилия у большинства лошадей, — задыхаясь и дрожа от ужаса, пролепетал Тал.

— Возьми тех, что остались! — рявкнул Ходдан. Неожиданно он разозлился на дона Лориса. — Я намерен еще раз воспользоваться станнерами на Дарте! Давайте, можете возражать!

Топот копыт — Тал верхом на лошади, которая шарахается от пламени факелов и непривычного шума. Еще лошади, испуганные, нервные, чувствующие запах крови… Они старались вырваться из рук людей, крепко державших их на поводу. — Тал огляделся по сторонам, начал выкрикивать имена. Горящие факелы освещали все вокруг, как днем. Когда Тал называл чье-то имя, его владелец забирался в седло. Кто-то выпячивал грудь и гордился порученной миссией, иных, казалось, перспектива отправиться в погоню совсем не радовала. Но им хватало одного только взгляда на разъяренного дона Лориса, чтобы посчитать за лучшее промолчать.

Ходдан неловко устроился в седле. Тал, проникшийся драматизмом момента, схватил факел и принялся размахивать им над головой. Раздался скрежет, распахнулись ворота, которых Ходдан раньше не видел. Тал помчался вперед, остальные члены отряда последовали за ним.

В замке повсюду зажегся свет, слуги дона Лориса забрались на парапеты, развели костры в корзинах и опустили их пониже, чтобы иметь возможность разглядеть врага, если он притаился где-нибудь в тени и вынашивает бесчестные планы относительно замка и его обитателей. Многие размахивали факелами, стоя на бастионах. Столбы дыма и пляшущее пламя создавали на фоне звездного неба диковинные картины.

Тал помахал факелом и указал на землю.

— Они проехали здесь! — крикнул он Ходдану. — Направляются в замок Гека.

— Погаси факел, — сердито приказал молодой человек. — Ты что, хочешь, чтобы неприятель увидел, как нас мало, и понял, что мы намерены делать? Давай ко мне поближе!

Тал бросил факел на землю.

Справа от Ходдана возникла неразбериха, там столпились защитники чести дона Лориса. В ноздри ударил сильный запах лошадиных тел.

— Нас ждет богатая добыча! — ликовал Тал. — Зачем я тебе понадобился?

— Хочу тебя кое-чему научить, — сердито ответил Ходдан. — Смотри! Это станнер. Он стреляет одиночными зарядами. Держать его следует вот так: пальцы вдоль дула. Наводишь на врага и нажимаешь на курок. Раздастся короткое шипение, потом смолкнет. Ты отпустишь курок и повторишь всю операцию сначала. Понял? Меньше чем с десяти ярдов не стреляй, поскольку у тебя нет опыта. И не расходуй заряды зря. Запомнил, что нужно делать?

Тал мчался на лошади рядом с Ходданом и старательно повторял урок.

— Давай покажем остальным, как это делается, а потом я выдам ребятам оружие.

Ходдан повернулся к парню, что скакал слева от него. Он еще не успел закончить инструктаж, когда справа возник всадник. Молодой человек проверил, все ли он понял правильно, и выдал ему станнер.

Отряд преследователей мчался сквозь ночь под небом, усыпанным чужими звездами. Ходдан изо всех сил пытался удержаться в седле, одновременно обучая дартианцев стрельбе из станнера. Он чувствовал себя очень странно — неожиданно его охватило беспокойство. Ярко освещенный замок дона Лориса остался далеко позади, и Ходдан вдруг подумал о том, сколь мал его отряд. Враг, за которым они гонятся, победит их количеством, если не умением.

Тал что-то говорил о том, что у лошадей перерезали сухожилия. Значит, на замок напало одновременно два отряда неприятеля. Один ворвался в конюшни и отвлек на себя стражников. А другой тем временем перебрался через стену — или их командир подкупил кого-нибудь из слуг, а тот открыл им запасные ворота. Оказавшись внутри, похитители сразу бросились к апартаментам леди Фанни. А главное, неприятель знал, что погоня будет чисто символической, поскольку значительно превосходил числом силы дона Лориса. Следовательно, убегать люди Гека не станут.

Ходдан пришпорил коня и подъехал к голове отряда.

— Тал! — крикнул он. — Похитители будут полнейшими идиотами, если не остановятся. Они отъехали от замка достаточно далеко… им нечего волноваться, что их догонят пешие солдаты. Они подождут нас… по крайней мере, большая часть отряда. Впереди засада!

— Значит, будет хорошая добыча, верно? — обрадовался Тал. — На наши головы падет позор, если мы с ними не сразимся. А в результате…

— Идиот! — взревел Ходдан. — Наши люди знают тебя. А ты видел, что я могу сделать при помощи станнера. Объясни им, что нас ждет засада. Они должны следовать за тобой и мной — не отставая. Вели стрелять только в упор. Если хоть один человек остановится, чтобы забрать имущество поверженного врага, я разберусь с ним собственноручно!

Тал вытаращил от удивления глаза.

— Мы не остановимся, чтобы взять то, что принадлежит нам по праву?

— Гек не будет тратить время попусту! — Ходдан буквально рычал от ярости. — Он оставит большинство своих людей на дороге, чтобы они нас прикончили, а сам увезет Фанни к себе. Мы должны его догнать, прежде чем перед нами захлопнутся ворота.

Тал отъехал в сторону, а Ходдан возглавил свой крошечный отряд. Он сидел в седле второй раз в жизни и изо всех сил старался не упасть. Со стороны молодой человек поразительно напоминал мешок с цементом. Приключение, в которое он ввязался, его совсем не радовало. Наоборот, Ходдан ужасно боялся, что возникнут какие-нибудь непредвиденные обстоятельства и глупые мелочи, из-за которых вся операция может отправиться псу под хвост. Но даже если он и одержит победу, его положение нисколько не изменится.

Неожиданно Брон подумал о том, что подобная жизнь доставляет ему не больше удовольствия, чем пиратский промысел или занятия электроникой. Просто ты оказываешься в определенной ситуации и должен из нее выйти. Например, Фанни заманила его в ловушку — и теперь он вынужден сражаться с Геком или лишиться чести. Что на Дарте равносильно самоубийству.

Его лошадь начала подниматься по пологому склону, который постепенно становился все круче и круче. Теперь отряд продвигался вперед гораздо медленнее, и вскоре всадники перешли с галопа на шаг. Неожиданно прямо у них над головами появились смутные очертания деревьев.

— Отличное место для засады, — ехидно заметил Ходдан.

Он достал станнер и установил его на автоматический огонь. Своим соратникам он не рассказал об этой возможности оружия.

Его лошадь продолжала подниматься по склону. Неожиданно впереди раздался крик, и Ходдан заметил, что навстречу мчатся какие-то люди.

Он приготовился стрелять так, чтобы луч станнера охватил все, что находится впереди — по широкой дуге, справа налево. Пистолет может беспрерывно стрелять в течение пяти секунд. Но оружие постепенно разряжается, и Ходдан решил, что имеет смысл рассчитывать только на три.

Он нажал на курок. Станнер загудел; его пение заглушили вопли наступавших солдат лорда Гека.