Я слишком взбудоражен, чтобы спать. Чем ближе заря, тем больше я беспокоюсь, как все пройдет.
Смотрю на часы. Окон в комнате нет, поэтому, восходит ли солнце, не определить, но я чувствую, что уже светает. И это вызывает мысли об Оливии. Надеюсь, она спокойно спит в доме своей матери. Одна.
От подозрения, что Гевин, возможно, прикорнул рядом с ней, мне становится дурно до тошноты. С рычанием закрываю ладонью глаза и пытаюсь прочистить мозги.
Однако это не помогает. Мне не перестать думать об Оливии.
Может, если я наберу ее и телефон позвонит всего раз…
Оливия спит крепко. Один звонок ее не разбудит, если она уснула. А если нет…
Нажимаю кнопку быстрого набора, и телефон автоматически выводит на экран номер.
Один гудок, я жду. Только собираюсь нажать «отбой», как слышу в трубке приглушенный голос Оливии.
– Привет, – просто говорит она.
Я улыбаюсь. Почти вижу, как сияют ее глаза, когда она произносит это. В одном слове слышно, что она рада моему звонку. Теперь мне хочется поехать в дом к ее матери, забраться в окно и заняться любовью с Оливией, тихо и медленно, прижав ее к стене.
– Не спишь?
– Да, не могу уснуть. Ты тоже?
– Ага. Мысли не хотят уняться.
– Знакомое состояние.
Долгая пауза, в течение которой, уверен, Оливия размышляет, зачем я позвонил. Однако первой заговаривает она:
– Я рада, что ты позвонил. Хочу тебе кое-что сказать. Надо было сделать это раньше, но я не сделала. А должна была. Теперь я сожалею, что не сказала, когда мы стояли лицом к лицу. Но я идиотка, так что…
Улыбаюсь в темноте. Могу поспорить на тысячу баксов, что она сейчас накручивает на палец прядь волос. Оливия делает так, когда нервничает. А в данный момент по тому, как поспешно она проговаривает фразы, это чувствуется с предельной отчетливостью.
– Что ты хотела сказать?
Я почти уверен, что знаю это сам. Знаю, как она относится ко мне. Когда не борется с собой и не пропадает под грудами прошлого, которое временами забивает ей голову. И я надеюсь, после всего, что с нами было, она знает, каковы мои чувства к ней. Но она женщина. А женщины любят, чтобы им говорили вслух обо всем. В отличие от мужчин, женщинам нужны слова, определенность слов. Мужчинам – нет. Но я не против, если она все скажет.
Слушаю глубокое дыхание Оливии и представляю, как она зажмуривается, будто собирается прыгнуть с моста или совершить что-то подобное. Прыжок. Для Оливии, вероятно, ощущения сопоставимые.
– Кажется, я в тебя влюбилась, – выпаливает она. – Пожалуйста, не говори ничего! – торопится заткнуть мне рот Оливия, прежде чем я отвечу. – Не желаю, чтобы ты чувствовал себя обязанным как-то отреагировать. Просто не хотела, чтобы ты ушел, не зная моих чувств к тебе; я действительно пытаюсь выбросить из головы прежние разочарования, стараюсь оставить прошлое позади и не позволить ему встревать между нами.
– Я не чувствую себя обязанным ничего говорить.
– О! – очень серьезным тоном восклицает она. – Это хорошо. Потому что я не хочу, чтобы ты делал признания из чувства долга.
– Не буду. Если я скажу, что люблю тебя, то это потому, что так и есть, а не потому, что ты ждешь ответного признания.
– Ладно, – тихо говорит она. – О черт! Мама проснулась. Мне надо идти. Пожалуйста, будь осторожен!
– Буду.
– Скоро увидимся?
– Как только я буду уверен, что ты в безопасности.
– Пусть это произойдет поскорее.
Я смеюсь.
– Постараюсь сделать так, чтобы они подчинились моей воле.
– Это не будет проблемой. Ты в таких делах силен.
– Откуда ты знаешь?
– Ты очаровывал меня много раз.
– Детка, я еще даже не начал тебя очаровывать. Подожди, когда вернешься.
– Ловлю на слове, – мурлычет она, и по голосу слышно, что при этом улыбается.
– Да, черт побери. Ты будешь ловить меня на каждом слове, так?
– Что бы вы ни сказали, полковник, – поддразнивает меня Оливия, намекая на наш шутливый разговор, когда она думала, что я – Нэш.
– Это я и хотел услышать.
– Может быть, я даже отдам тебе честь, когда ты приедешь за мной.
– Я приготовлюсь к твоим приветствиям. Уверен, некоторые части моего тела будут салютовать, когда я приеду за тобой.
– Ты такой плохой.
– Но только в хорошем смысле.
– Верно, – тихо говорит Оливия. – Только в хорошем смысле.
– Постарайся отдохнуть. Я позвоню, когда вернусь.
– Ладно. Тогда и поговорим.
Пауза. Никто не хочет произнести последнее слово. И мы его не произносим. Оливия отключает телефон. И я следом.