— Скорее, Тоби! — подбадривала Габриела своего старого спаниеля. Тот, по причине преклонных лет, не хотел резвиться и бегать вприпрыжку, а тихонько плелся за хозяйкой в сторону старинного парка с прудом. — Я прекрасно знаю, что ты уже не мальчик. Но движение — это жизнь. Идем!

Обернувшись, Габриела залюбовалась стоявшим на невысоком холме замком Уайтстоун, что означало «белый камень». И действительно, замок в романском стиле — резиденция графов Милфордов с середины XVII века — был построен из очень светлого, почти белого песчаника.

В течение последних десяти лет Габриела редко бывала здесь. После пансиона она закончила высшую школу искусств во Флоренции. Пока она училась, родители умерли. Поначалу Габриела сильно тосковала по ним. При жизни они довольно мало общались с дочерью, с семи лет отправив ее в дорогой пансион, а ей так хотелось семейного тепла, ласки и любви, выражаемой не только в коротких поздравительных открытках и телефонных звонках… А потом еще несколько лет жизни в Италии… Что за глупое тщеславие — отправлять детей получать образование в другую страну, если это прекрасно можно сделать в родной?..

— Дети должны жить с родителями, верно, Тоби?

Спаниель поднял голову, внимательно посмотрел на хозяйку умным проницательным взглядом и даже, как показалось Габриеле, слегка склонил голову набок, словно подтверждая: ты совершенно права, дорогая.

…Вдовствующая графиня Милфордская вошла в Голубой салон замка Уайтстоун — такая же стройная и величавая, как в годы молодости, только некогда каштановые волосы, уложенные в высокую прическу, теперь стали серебристыми.

— Бабушка, — подбежала к ней Габриела, — Дерек вернулся? Держу пари, что он уже составил план, как приобщить меня к работе.

Старая графиня улыбнулась. Перед приездом Габриелы Дерек и в самом деле прикидывал, чем занять свою юную сестру.

— Безусловно, дитя мое, ты замечательная художница и живопись — твое призвание. Но мы с Дереком мечтаем, чтобы ты освоила и премудрости ведения домашнего хозяйства. В конце концов, ты когда-нибудь выйдешь замуж, у тебя появится свой дом, семья…

— Но, бабушка, я вовсе не стремлюсь под венец, — запротестовала Габриела, — во всяком случае, в ближайшем будущем. Домоводство — ужасная скука.

— Ты не права, дорогая, — возразила графиня. — Стоит только начать, и ты поймешь, насколько это увлекательно. Ведение такого хозяйства, как наше, включает в себя множество аспектов. Не обязательно хвататься за все сразу, можно выбрать, что тебе больше по душе. Помимо замка у нас есть обширные земельные, и лесные угодья, фермерские хозяйства. Счета, в конце концов, тоже требуют времени. Тебе необходимо научиться разбираться в этом хотя бы в общих чертах.

— Ну не знаю, — сморщила хорошенький носик Габриела.

Графиня вздохнула:

— Если домашнее хозяйство для тебя настолько непривлекательно, придется подыскать какого-нибудь богатого бездельника-гедониста, для которого главное — удовольствия и развлечения.

Габриела нахмурилась и счала задумчиво накручивать на палец длинные черные локоны, стянутые на затылке в конский хвост.

— Не удивлюсь, если у моего братца про запас имеется и такой вариант, — с легкой досадой проговорила она.

Графиня тут же сделала невинное лицо и попыталась скрыть улыбку, но от проницательной Габриелы не укрылась ее уловка.

— Ага! Значит, я права! Что затеял Дерек? Признавайся, бабушка!

— Почему тебя это так возмущает, дитя мое? — попыталась вразумить внучку графиня. — Мы с Дереком тебя любим, мы несем за тебя ответственность. Ничего удивительного в том, что мы стремимся устроить твою судьбу наилучшим образом.

— Наилучшим для кого? — вкрадчивым голосом поинтересовалась Габриела.

— Для тебя, разумеется.

— А вам не приходило в голову, что мне самой надлежит решать, что для меня лучше, а что нет, — возмутилась девушка. Глаза ее заблестели, а хорошенькое личико порозовело от возмущения.

— Успокойся, дорогая, — умерила ее пыл графиня, — никто и не помышляет принуждать тебя к тому, что тебе не по душе. Просто Дерек, как твой старший брат и опекун, хочет подыскать для тебя блестящую партию.

— Блестящую партию? Вот как? — хмыкнула не на шутку рассерженная Габриела. При всей любви к брату она не допустит его вмешательства в ее личную жизнь. Подумать только — подыскивать ей жениха, даже не спросив, хочет ли она вообще выходить замуж! — И кто же у него на примете?

— Точно сказать не могу, — ушла от прямого ответа графиня.

— Тогда поставлю вопрос иначе: кто бывал у нас с визитом в последнее время?

— В прошлом месяце в замке гостил лорд Бриджуотер, которого, кстати, ты должна помнить. Вы виделись пару лет назад, когда ты приезжала на каникулы.

— Разумеется, я помню этого Бриджуотера — жуткий зануда и чистоплюй, помешанный на безупречном соблюдении манер.

— Габриела! Как ты можешь так говорить? Герцог очень приятный молодой человек…

— Молодой? — воскликнула Габриела. — Да ему, должно быть, лет сорок пять, не меньше!

— Ему еще нет и сорока, и что с того? Прекрасный возраст для мужчины.

— Это ужасно!

— И что же ты находишь таким ужасным, сестричка? — раздался голос у них за спиной. Увлеченные спором, бабушка и внучка и не заметили, как вошел Дерек. — Что вы так бурно обсуждаете?

— Мы с Габриелей обсуждали ее планы на будущее — чем она хотела бы заняться и что ты имеешь ей предложить, — ответила графиня.

— И, насколько я понимаю, она не пришла в восторг от перспективы вникать в экономические проблемы поместья. — Дерек подошел к сестре и взял ее за плечи: — Что скажешь, Габби?

В уголках его глаз таилась лукавая усмешка. Гнев Габриелы тут же сошел на нет.

— Дерек, я очень тебя люблю и знаю, что вы с бабушкой желаете мне добра. Но я хотела бы сама решать, чем заниматься в жизни, — проговорила она мягко, но решительно.

— Совершенно с тобой согласен, — сказал Дерек. — Но позволь мне все же немного помочь тебе с предстоящим выбором.

— Ха! Так я и думала! — воскликнула Габриела. — Вы хотите все решать за меня!

Дерек остановил ее суровым взглядом.

— Как ты думаешь, многого бы добилась наша семья, если б мы не соблюдали правил приличия и забывали о долге? — спросил он, — Молодые люди в своих поступках часто руководствуются лишь чувствами, а это зачастую приводит к большим неприятностям…

— И поэтому ты решил поскорее сбыть меня с рук?

Дерек недоуменно поднял брови:

— Что ты имеешь в виду?

— Не притворяйся. Мне все известно о Бриджуотере. Ты ведь собираешься сосватать меня за него?

— Фу, Габриела, что за вульгарное слово «сосватать», — подала голос графиня.

— Не стану скрывать, герцог действительно положил на тебя глаз, когда увидел два года назад. С тех пор, по его словам, он только и мечтает о том, чтобы познакомиться с тобой поближе. Кстати, он приезжает сегодня вечером, — как бы между прочим сообщил Дерек.

— О нет, — простонала Габриела, — глаза б мои его не видели!

— Насколько я понял, в отношении тебя у него самые серьезные намерения.

— Неужели ты уже дал ему свое согласие, не спросив меня?

Дерек улыбнулся:

— Ну что ты! Как бы ты обо мне ни думала, Габби, я не деспот. Выбор предстоит делать тебе, и только тебе. Верно, бабушка?

— Разумеется, дорогой, — улыбнулась графиня внуку. — Я только что говорила ей то же самое. Ну вы пока тут побеседуйте, а я распоряжусь насчет ланча. — И графиня величаво выплыла из комнаты.

— Он же старый! — Габриела повернулась к брату и топнула ножкой.

— Не сгущай краски, — снисходительно улыбнулся Дерек. — Ему всего тридцать девять.

— Но он стар для меня!

Брат взял ее за руку и подвел к одной из кушеток, обтянутых голубым шелком.

— Ты когда-нибудь всерьез задумывалась о своем будущем? — спросил Дерек. Тон его был спокойным и серьезным.

Габриела капризно пожала плечами:

— Ты ведь знаешь, мое призвание — живопись!

— Конечно, знаю, и очень горжусь твоими успехами. Поэтому в самое ближайшее время мы намереваемся организовать выставку твоих работ. Вначале здесь, в Саутленде, потом в Брайтоне, а затем, думаю, и в Лондоне.

— Неужели? — просияла Габриела.

— Конечно, сестренка, — заверил ее Дерек, — но речь сейчас не об этом. Не пора ли тебе подумать об устройстве личной жизни, Габби?

Она заморгала.

— Но, Дерек, мне всего девятнадцать! Куда спешить?

— А я и не говорю, что надо спешить, но присмотреться к некоторым кандидатам не помешает, согласна? С таким прицелом я и пригласил к нам в гости лорда Бриджуотера. Кстати, в творческом плане вы составили бы прекрасную пару. Он меценат, обожает искусство, вкладывает деньги в различные его течения, в частности, в поддержку молодых талантливых актеров, музыкантов, художников. К тому же он много путешествует, его состояние это позволяет…

— Но, Дерек, — возразила Габриела, — то, что ты предлагаешь, называется браком по расчету. Ты сам хотел бы жениться на женщине не по любви, а только потому, что она — хорошая партия?

— Почему бы и нет? Главное — чтобы расчет оказался правильным. — Он усмехнулся.

Габриелу поразило холодное, расчетливое выражение лица брата. В душе ее поднялась волна возмущения. Как он может так говорить! Как будто в жизни существует только долг, дисциплина и обязательства! С другой стороны, она понимала, что возложенная на Дерека ответственность за огромное поместье не оставляла ему иного выбора.

— Дерек, я… — начала было Габриела, но брат нежно приложил палец к ее губам.

— Не говори сейчас ничего, Габби, просто подумай, хорошо? Тебя никто не заставляет с ходу говорить «да».

Он поднялся и взглянул на часы:

— Ну что, наступило время ланча, идем?

— Ты иди, — махнула рукой сестра, — а я подойду через пару минут.

Дерек вышел, а Габриела еще некоторое время сидела, размышляя над словами брата. Конечно, прекрасно, когда у супругов схожие вкусы и интересы, но разве это может заменить любовь?..

Встреча фермеров и землевладельцев с представителем министерства сельского хозяйства была назначена на полдень. Местом ее проведения избрали конференц-зал гостиницы «Королева Елизавета». На повестке дня стояло обсуждение наболевших вопросов и проблем аграрной отрасли.

Барона Стивена Кросби, возлагавшего на эту встречу большие надежды, в последний момент вызвали к одному из фермеров. Чертыхаясь, Стив побежал переодеваться и на лестнице столкнулся с Марион.

— Стив? — удивилась она. — Я думала, ты уже уехал. Что случилось?

— Джонатан позвонил. У его коровы осложнения после отела. Надо вводить лекарство внутривенно. Без меня им не обойтись, — пояснил Стив.

— Хочешь, я съезжу на встречу вместо тебя? — предложила Марион. — Послушаю, что будут говорить, запишу самое важное.

— Ты правда сможешь? — оживился Стив. — И тебя не пугает, что там будет много мужчин, которые будут пялиться на тебя? — лукаво подмигнул он ей.

— Меня? — Марион сделала удивленные глаза. — С какой стати? Главное, чтобы тебя это не пугало, — насмешливо добавила она.

Стив расхохотался:

— Один — ноль, в твою пользу. Надеюсь, я вне конкуренции?

— Конечно! — смеясь, отозвалась Марион. — Не волнуйся, ты самый лучший. Спасай корову Джонатана, а я поеду в город.

— Ты просто сокровище, и я тебя обожаю, — с нежностью посмотрел на нее Стив и наградил долгим поцелуем в губы.

Через пятнадцать минут, переодевшись и положив в сумочку блокнот и авторучку, Марион вывела свою машину из гаража и направилась в «Королеву Елизавету».

Конференц-зал гостиницы был полон. Собрались, в основном, мужчины из ближних графств — землевладельцы, фермеры, арендаторы, управляющие. Впрочем, Марион заметила и нескольких женщин.

Она приехала перед самым началом встречи и, не без труда отыскав свободное место, уселась, достала блокнот и ручку и приготовилась внимательно слушать и записывать.

— А я знаю, кто вы, — вдруг сказал ей сосед, парень лет двадцати пяти с красноватым обветренным лицом и широкой располагающей улыбкой. — Представитель прессы. Из Лондона? Я угадал?

Марион не опровергла и не подтвердила его предположение. Да и какой смысл, если он сам для себя все решил?

— Что навело вас на эту мысль? — поинтересовалась она.

Сосед принялся загибать пальцы.

— Вы выглядите как горожанка — это раз. Достали блокнот с ручкой — это два. И, в-третьих, если приезжает представитель министерства, значит, обязаны быть журналисты, — выдвинул он свои веские аргументы.

Представитель министерства — импозантный мужчина в дорогом костюме, явно весьма далекий от деревенской жизни, — вышел к собравшимся и начал свою речь, изобилующую пространными рассуждениями. Все притихли. Однако скоро в зале поднялся гул.

— Так и знал, что ничего нового он не скажет, — разочарованно проговорил сосед Марион. — Одни общие фразы. — Он наклонился к девушке и, доверительно понизив голос, сообщил: — Видите ли, этот господин собирается выдвинуть свою кандидатуру на выборы от нашего округа, потому и устроил встречу.

— И все присутствующие в курсе? — удивилась Марион. — Тогда зачем пришли, если знают, что не будет никакого толку?

— Так ведь надеялись; вдруг приедет человек, по-настоящему заинтересованный нашими проблемами. И напрасно, — сокрушенно воскликнул молодой фермер. — Но, погодите, сейчас ему покажут! — Парень многообещающе хохотнул. — Всем понятно, что этот бюрократ не сможет представлять наши интересы, потому что они ему абсолютно безразличны.

Он оказался прав. Зал заволновался, посыпались негодующие реплики, возгласы протеста. Обстановка сделалась напряженной.

— А почему вы ничего не записываете? — неожиданно поинтересовался сосед Марион, с удивлением уставившись в ее чистый блокнот.

— У меня хорошая память, — уклончиво ответила девушка.

Она бы с удовольствием сделала записи для Стива, если бы было за что зацепиться. Но человек на трибуне и впрямь только усугублял неблагоприятное впечатление о себе. Становилось все очевиднее, что он так же далек от проблем сельского хозяйства, как небо от земли.

— Нам не нужен такой представитель! — высказал вслух общее мнение пожилой фермер, сидевший неподалеку от Марион. Его натруженные мозолистые руки свидетельствовали о многолетнем тяжелом труде. Холеный господин из министерства не мог сообщить ему ничего, с чем он не сталкивался бы на практике. — Есть люди, которые разбираются в наших проблемах гораздо лучше, чем вы, политики!

Ответом на его реплику был всеобщий одобрительный гул и бурные аплодисменты.

— Вы непременно должны познакомиться с нашим землевладельцем, — шепнул молодой фермер на ухо Марион. — Этот человек знает толк в хозяйстве и всегда готов помочь людям словом и делом. Вот кому надо бы представлять наши интересы в правительстве, а не какому-то щеголю…

Он повертел головой и вдруг стиснул ее ладонь.

— Вон он, смотрите!

— Кто? — Марион обернулась в ту сторону, куда указывал фермер.

— Наш землевладелец.

Марион увидела высокого черноволосого мужчину, который стоял, опираясь о перила галереи, опоясывающей большой зал. Скрестив руки на груди, он наблюдал: за происходящим в зале. На нем был безупречный, с иголочки, костюм, и при одном лишь взгляде на него становилось понятно: он чувствует себя здесь хозяином положения, В следующий миг она узнала в нем того самого притягательного незнакомца, который в последнее время занимал все ее мысли. Сердце ее забилось чаще.

— Пойдемте, я познакомлю вас, чтобы вы сами убедились, какой это замечательный человек. Вы должны непременно взять у него интервью.

Молодой фермер потянул Марион за собой, Ее робкий протест утонул в общем шуме, и, пока она лихорадочно подыскивала предлог, чтобы отделаться от назойливого соседа, они уже поднялись по лестнице на галерею.

— Позвольте представить вам, мистер Милфорд, представительницу прессы! — с пафосом провозгласил фермер, и Марион отметила, какое искреннее уважение к графу сквозит в его голосе.

— А, Брайан, приветствую тебя! — Милфорд сердечно пожал молодому человеку руку. — Как поживает твоя достопочтенная матушка?

— Спасибо, неплохо. Нервишки, как всегда, пошаливают, а так ничего.

— Передавай ей от меня привет.

— Непременно, мистер Милфорд, непременно передам. — Брайан просиял. Было видно, что внимание такого человека, как граф Милфорд, ему льстит.

Граф между тем повернулся к Марион и взглянул на нее своими пронзительно-синими глазами, отчего у той язык тут же прилип к гортани.

— Значит, вы журналистка? Вот оно что! — На его лице промелькнула уже знакомая ей циничная улыбка. — Меня зовут Дерек Милфорд.

Дерек Милфорд старался не обращать внимания на то, как зачастил его пульс при виде той самой прелестной незнакомки, которая встретилась ему пару дней назад на шоссе. И дело было даже не в ее внешности. Бесспорно, она была прехорошенькая, но граф и прежде встречал в своей жизни немало красавиц. Ни одна из них не заинтриговала его так, как эта отважная девушка, едва не бросившаяся под колеса его машины. Он часто ловил себя на том, что вспоминает ее лицо, ее большие серые глаза, глядящие на него невинно и в тоже время призывно. Какое сильное притяжение возникло между ними! Он был настолько потрясен, что едва не поцеловал ее…

Желание прижать ее к себе и впиться губами в ее вопросительно приоткрытые губы нахлынуло на него и сейчас, так что Дереку пришлось приложить немало усилий, чтобы не выдать, какие эмоции обуревают его. В прошлый раз он опрометчиво отпустил ее, даже не узнав имени, но больше он этой ошибки не повторит!

— Прошу прощения, здесь так шумно, что я не расслышал вашего имени, — проговорил Дерек, с обаятельной улыбкой глядя в ее, как ему показалось, чем-то встревоженное лицо.

— Это потому, что я его не называла, — ответила Марион слегка осипшим от волнения голосом. — Да это и не имеет значения.

Он озадаченно уставился на нее. С каждым мгновением белокурая незнакомка волновала его все сильнее. Кто же она такая? Разрази его гром, если он не выяснит это.

— Из какой вы газеты? — осведомился он.

— Я… э… из «Сельского вестника». — Марион выпалила первое пришедшее ей в голову название. Кажется, тетя Фелисити выписывает такой журнал.

От нее не ускользнула ирония в его взгляде. Догадался, что она соврала? Ей необходимо бежать отсюда как можно скорее, иначе этот притягательный мужчина навеки околдует ее и она совершит какую-нибудь глупость у всех на глазах. Например, запустит пальцы в его иссиня-черные густые волосы и приникнет губами к его рту…

— Здесь так накурено… Прошу прощения, мне надо выйти на свежий воздух.

Резко развернувшись, Марион чуть не бегом покинула галерею, спустилась в вестибюль, выскочила на улицу и поспешила на стоянку. Щеки ее горели.

«Что теперь делать?» — билась у нее в голове отчаянная мысль. Она снова встретила графа Милфорда, главу враждебного семейства, и совершенно отчетливо поняла: он ей безумно, безнадежно нравится.

Дойдя до своей машины, Марион глубоко вдохнула. Свежий вечерний воздух привел ее в чувство. Когда мысли немного упорядочились, девушка усмехнулась: своим бегством она ничего не добилась. Рано или поздно граф узнает ее имя, ведь земли Кросби и Милфордов расположены по соседству. Стало быть, их пути все равно рано или поздно пересекутся…

Марион вдруг похолодела. Потрясенная встречей с графом, она забыла про свою сумочку, оставленную в зале. А ведь в ней — ключи от машины и документы. Придется возвращаться!

Досадуя, Марион развернулась, чтобы направиться назад, и тут увидела, что через стоянку к ней направляется граф Милфорд. Словно соляной столб она застыла на месте, не в силах пошевелиться.

— Вам уже лучше? — с учтивой улыбкой поинтересовался он.

Марион смогла лишь утвердительно кивнуть.

— А как поживает ваш родственник Бернард? Зубы больше не беспокоят его?

— С ним все в порядке, благодарю вас.

— Почему вы убежали? Я вас чем-то напугал? — спросил он мягко.

— Нет, что вы… — Марион замялась. — Просто теперь я знаю, кто вы такой.

Он вскинул бровь.

— И?..

Глядя на мягкие белокурые локоны девушки, в которых играл легкий ветерок, Дерек испытывал почти непреодолимое желание прикоснуться к ним губами.

Чтобы совладать с собой, он спрятал руки за спину.

— Чего же вы испугались? — повторил он, видя, что девушка молчит. — Я не кусаюсь…

— Когда вы узнаете, кто я, вам тоже станет не по себе, — выпалила Марион.

Граф Милфорд сдержанно улыбнулся:

— Неужели? Может быть, все же рискнем познакомиться?

Марион заглянула в чуть насмешливые глаза Милфорда, и ей вдруг стало даже интересно, как отреагирует он на сообщение о том, что перед ним — представительница враждебного рода? Неужели в них зажжется огонек ненависти и презрения?

— Меня зовут Марион Кросби. Я племянница леди Кросби, — на одном дыхании выпалила она.

Ни один мускул не дрогнул на лице графа.

— И вы журналистка? — уточнил он.

Марион отрицательно покачала головой.

— Нет. Просто тот молодой человек, Брайан, сам так решил, а я не стала разубеждать его.

— Значит, вы приехали на встречу как землевладелица?

— Приехать должен был мой кузен, но у него возникло неотложное дело, и я заменила его.

— Ваш кузен — барон Стивен Кросби, не так ли? Который сейчас управляет имением баронессы?

Марион кивнула.

— И вы там живете? — продолжал расспрашивать Дерек.

— Да.

— И что же?

Она вскинула на него удивленные глаза.

— Разве вы не знаете, что наши семьи — заклятые враги? Тетя Фелисити пришла в ужас, узнав, что это к вам я обратилась за помощью, когда у меня спустило колесо.

— Ах вот в чем дело!

— А что вы думаете по этому поводу? — затаив дыхание, спросила Марион.

— Господи, мисс Кросби, — улыбнулся Дерек. — К чему эти застарелые предрассудки! Мы же с вами современные люди. Да, я признаю, что друзьями мы не являемся, но я не стал бы принимать всерьез эту замшелую историю.

Марион облегченно вздохнула, и он увидел, как просветлело ее лицо. Желание заключить эту девушку в объятия и поцеловать становилось почти непреодолимым.

— Что вы делаете в поместье своей тетушки? Приехали погостить на каникулы? Или в отпуск? — поинтересовался Дерек, надеясь, что, переведя разговор в нейтральное русло, хоть немного отвлечется от не вполне пристойных мыслей.

— Нет, я уже закончила колледж и приехала в поместье работать в качестве ландшафтного дизайнера.

— Замечательно. Желаю вам успеха. Вы ладите со своим кузеном, Стивеном Кросби? — полюбопытствовал Дерек. — Он вас не обижает?

— Нет, что вы! — рассмеялась Марион. — Стив замечательный. Он не способен и мухи обидеть. К тому же мы с ним помолвлены, — с вызовом добавила она, вздернув подбородок.

— Понятно, — протянул он, постаравшись скрыть свое разочарование. Неужели крошечный укол в области сердца, который он только что ощутил, — ревность? Абсурд! Он и видит-то эту девушку второй раз в жизни. — Что ж, весьма практично. Наверняка это идея вашей тети — поженить вас. — Дерек принужденно рассмеялся и снова залюбовался пшеничными локонами Марион, развевающимися на ветру.

— Но мы со Стивом искренне любим друг друга! — воскликнула она. Слишком горячо и слишком поспешно, как показалось Дереку.

Глядя на него, Марион испытывала смешанные чувства. С одной стороны, ее раздражала самоуверенность графа Милфорда, но с другой, сердце девушки трепетало при виде его по-мужски красивого, гладко выбритого лица, ярко-синих глаз и звуках глубокого бархатного голоса. Растерянность и смущение охватили ее.

— Не будем обманывать себя, — произнес он с некоторой грустью, — во многих аристократических семьях и в наше время браки заключаются по расчету. — Сказав это, Дерек невольно подумал о своих собственных планах в отношении Габриелы и лорда Бриджуотера.

Марион промолчала, подивившись его проницательности. Граф прав. Ее брак со Стивом конечно же будет браком по расчету, как ни крути.

— Что ж, желаю вам счастья, — сказал граф Милфорд и направился ко входу в гостиницу.

Марион запаниковала. Он уже уходит? Так скоро? Но ей хотелось… она сама толком не знала, чего ей хотелось. Еще хоть немного побыть рядом с ним, снова почувствовать на себе его пристальный, смущающий, мужской взгляд, от которого все внутри трепещет», а в жилах вскипает кровь…

— Мне очень жаль, что мой предок… застрелил вашего предка, — выпалила она.

Граф Милфорд обернулся. Ей показалось, что его удивительные глаза засияли словно звезды. Или это неровный отблеск фонаря?

Он порывисто шагнул ей навстречу.

— Я тоже сожалею об этом, Марион, — проговорил он своим низким, волнующим голосом. Она подумала, что готова была бы слушать его часами.

— Но… к сожалению, моя тетя… — запинаясь, проговорила девушка. — Она непоколебима в этом вопросе. Она уверена, что проклятие, которое ваш предок наложил на женщин нашего рода, действительно существует.

Дерек усмехнулся:

— А вы, Марион? Вы тоже верите в эту чушь?

— Да… то есть, нет… не знаю. — Слова застряли у нее в горле.

Дерек наконец уступил своему желанию и коснулся ее волос. Как он и предполагал, они оказались мягкими и шелковистыми на ощупь. Марион замерла, неотрывно глядя на него. Она молчала, только сердце неистово колотилось в груди. Не отрывая от нее напряженного взгляда, он притянул ее к себе.

— Если ваша прапрабабушка была такой же красавицей, как вы, Марион, ничего удивительного, что мой предок потерял голову от любви к ней, — прошептал он. Его дыхание обожгло ей щеку.

— Что вы сказали? — выдохнула она.

Вместо ответа он приник к ее губам, и Марион почувствовала, как сердце ее ухнуло, а потом распалось на сотни трепещущих бабочек.

Его губы были мягкими, теплыми и в то же время требовательными. Рука Дерека обвилась вокруг ее талии. Касаться его мускулистого тела, вдыхать его запах — что может быть прекраснее! Зрелый мужчина, знающий себе цену, сильный, обаятельный, искушенный в искусстве любви… Это вам не неопытный юнец вроде тех, с которыми она пару раз целовалась на студенческих вечеринках! Околдованная, Марион забыла обо всем на свете.

Дерек собирался лишь слегка прикоснуться к ее губам, но они оказались такими сладкими, такими податливыми, что оторваться от них оказалось просто невозможно. Он почувствовал головокружение и словно со стороны услышал гулкие удары собственного сердца.

После секундного замешательства Марион крепче прильнула к нему, провела ладонью по его затылку, кончиками пальцев отодвинула воротник рубашки, скользнула по шее, плечам… Дерек не остался в долгу, и его руки принялись нежно, но требовательно поглаживать Марион по спине, ощущая ее живое тепло сквозь тонкую ткань блузки, затем опустились ниже.

Марион с шумом втянула носом воздух и негромко застонала. Ее тело мгновенно ожило. В животе огненной лавой растекалось желание. Краешком затуманенного сознания Марион еще понимала, что должна остановиться, должна отстраниться, но это было выше ее сил: сердце ликовало и пело от восторга, не слушая доводов рассудка…

Дерек прекрасно понимал, что происходит с ней, видел, как она реагирует на его близость, а потому прижался к ней еще плотнее. Сквозь тонкую ткань его брюк Марион почувствовала, что вызвала ответное желание в этом, без сомнения, искушенном в любви мужчине. А раз так, значит, и она нравится ему…

Он оторвался от ее губ, и взгляд его остановился на ее вздымающейся груди с твердыми бусинками сосков, проступавшими под блузкой… Дерек нежно сжал в своих горячих ладонях упругие полушария. Марион запрокинула голову назад и издала тихий стон.

Этот звук привел Дерека в чувство. Он не собирался заходить так далеко, хотел всего лишь вкусить сладость ее манящих губ, но вожделение накрыло его с головой, затуманило разум, лишило самообладания. Соблазнить девушку прямо на автомобильной стоянке, возле гостиницы, где их могли увидеть! Или это дьявол в него вселился? Что за наваждение овладело им? Впрочем, он знал: имя этому наваждению — страсть. С самой первой минуты их знакомства он чувствовал, что его неодолимо влечет к этой юной женщине, и не смог побороть искушение, не сумел удержать свои чувства в узде.

Дерек резко отстранился и сделал шаг назад. В голове шумело, окружающие предметы наплывали друг на друга. Надо же, как его пробрало!

— Прошу простить меня за вольность, мисс Кросби! Сам не знаю, что на меня нашло, — произнес он сухо. — Я не имел права смущать ваш покой. Тем более в преддверии свадьбы… Всего наилучшего!

Он стремительно развернулся и зашагал к своей машине. Через несколько секунд взревел мотор, и серебристый «ламборджини» стрелой вылетел со стоянки.

Все произошло так внезапно, что Марион не успела опомниться. Оглушенная, ошеломленная, онемевшая, она стояла возле своего автомобиля. Колени дрожали, и она боялась, что еще чуть-чуть — и она без сил рухнет на землю. Вокруг не было ни души, и оставалось только радоваться, что никто не видит, как ярко пылают ее щеки и какая глупая улыбка блуждает на ее губах. Способность ясно соображать еще не скоро вернулась к ней.

Что она натворила? Как могла позволить почти незнакомому мужчине страстно целовать и ласкать себя, да еще прямо на улице? Надо немедленно исчезнуть отсюда, вернуться домой, к привычной жизни, к близким людям… Что за помешательство приключилось с ней?

Однако, нетвердыми шагами направляясь обратно в гостиную, чтобы забрать сумочку, Марион вынуждена была признаться самой себе, что нисколько не жалеет о произошедшем. Наоборот, у нее возникло ощущение, что до сегодняшнего вечера она и не жила вовсе, а будто спала и вот теперь, наконец, начинает просыпаться…

Если бы у нее появилась возможность вернуться на полчаса назад, она поступила бы точно так же.