Вид, открывшийся ее глазам, поразил Дэни.

Сад был полон цветов всевозможных оттенков. Ими густо заросло все небольшое пространство, ограниченное высокими стенами. Оттуда, где она стояла, был виден лишь угол небольшого дома. Внимание ее привлекла стройная женщина, сидящая на каменной скамье у фонтана. Она сидела спиной к Дэни, наклонив голову вперед, как будто читала или смотрела в землю. На ней было ярко-зеленое шелковое платье.

Простите… – тихо сказала Дэни и медленно пошла к женщине.

Изумление и испуг отразились на лице женщины, когда она повернулась к Дэни. Она поднесла руку к горлу и посмотрела на Дэни широко открытыми глазами. У нее была матовая кожа, карие глаза и каштановые волосы.

Обрамленные густыми ресницами, глаза ее притянули взгляд Дэни; обе женщины внимательно смотрели друг на друга. Дэни вдруг поняла, что знает эту женщину, и, затаив дыхание, попыталась вспомнить ее имя. Где она раньше видела ее?

– Извините, что я вас беспокою, но…

Дэни умолкла, не зная, что сказать. Чувство, что она знает эту женщину, не покидало ее. Эти глаза уже смотрели на нее однажды… с портрета в кабинете Троя!

Дэни нерешительно пошла вперед, боясь напугать ее, опасаясь, что, если пойдет слишком быстро, темноглазая женщина вскочит и бросится от нее, как испуганная олениха.

– Вы Джанетт Фонтейн?

Кровь отлила от лица женщины; матовая кожа сделалась смертельно бледной. Она убрала руку от горла и схватилась за край каменной скамьи, как будто боялась упасть на землю.

– Вы Джанетт Фонтейн, не так ли?

Сердце Дэни заколотилось от волнения.

Она медленно преодолела разделявшее их расстояние, опустилась перед скамьей на колени и взяла в свои теплые руки холодные, как лед, руки женщины. Руки эти показались ей безжизненными, когда, не отдавая себе отчета, она принялась их растирать. Женщина не пыталась сопротивляться, глаза ее были полны страха. Она бросила взгляд на открытую калитку и вновь посмотрела на Дэни.

Уходите! – произнесла она резким шепотом.

– Вы видели Троя?

Потрясенная, женщина посмотрела на Дэни с изумлением.

Троя?!

Да. Трой приехал, чтобы найти Рейнольдса и вас. Это правда, что Рейнольдс убил вашего мужа?

По выражению лица женщины было видно, что эти прямые вопросы ошеломили ее. Она мигнула и отвернулась.

Вы задаете слишком много вопросов. Уходите.

Дэни сильнее сжала руки женщины и попыталась вывести ее из оцепенения.

– Мне приходится задавать вопросы. Возможно, жизнь Троя в опасности!

Женщина встала, и Дэни отпустила ее руки. Двигаясь, словно тень, Джанетт подошла к фонтану. Глаза ее были пусты.

– Прошло уже больше семнадцати лет…

Дэни ждала этих слов. Она поднялась, подошла и остановилась позади Джанетт Фонтейн. Она была по крайней мере на четыре дюйма ниже Дэни, и Дэни не могла представить, как такая крошечная женщина сумела родить такого сына, как Трой. Бросив взгляд на открытую калитку, она быстро пришла к выводу, что женщина не находится в заточении, а живет за этими стенами по доброй воле.

Почему вы не уехали домой? – спросила Дэни.

– Домой?

– На остров Фонтейн.

Женщина повернулась к Дэни, и ее длинное шелковое платье зашелестело касаясь гравийной дорожки.

– Джанетт Фонтейн умерла. Я не Джанетт Фонтейн.

– Нет, вы Джанетт Фонтейн! Я уверена в этом! – Дэни неожиданно охватила злость при мысли, что Трой, возможно, рисковал жизнью ради женщины, которой он, оказывается, совершенно безразличен. – Как вы могли допустить, чтобы Трой все эти годы думал, что вы тоже умерли, или даже подозревал, что вы уехали и бросили его?! Вы знали, что он нашел тело своего отца висящим в амбаре, когда был еще совсем маленький?

Женщина закрыла лицо руками.

– Боже, нет!

– Да! Да! – Дэни оторвала руки женщины от лица и продолжала крепко сжимать ее запястья. – Да, он нашел его! И он страдал все это время, не зная, где вы, думая, что вы умерли вместе с мужем. Он приехал сюда, потому что уверен в том, что его отца убил Константин Рейнольдс.

Она перестала сжимать руки Джанетт и отпустила их, только когда женщина сморщилась от боли. Дэни так рассердило равнодушие матери Троя к судьбе сына, что она готова была ударить ее. Она отступила назад и некоторое время стояла молча. Гнев ее остыл и сменился печалью.

– Возможно, его уже нет в живых…

– Мой сын! – прошептала Джанетт.

Дэни резким движением вытерла скатившуюся по щеке слезу, досадуя на себя за эту слабость. Слова женщины вновь вывели ее из себя.

Да, ваш сын! – Не в силах больше сдерживать гнев, она схватила женщину за плечи и начала трясти. – Скажите мне, что вы знаете о Константине Рейнольдсе и что вы делаете здесь! Я должна вернуться в дом раньше, чем вернется он. – Дэни отпустила Джанет и опустила руки.

Прошу вас… – Джанетт отвернулась и потупила глаза. – Это так тяжело.

Леди, у меня нет времени!

Скажите мне, кто вы. Кем вы приходитесь моему сыну?

Я люблю его и беспокоюсь за него ужасно. И мое терпение истощается. Меня зовут Дэни Фишер, но сейчас я живу под именем Дэни Уиттикер – вдовы Уиттикер.

Джанетт потерла лоб кончиками пальцев и вздохнула, потом подошла к каменной скамье и опустилась на нее. Дэни примостилась рядом. Ей не терпелось услышать ее рассказ.

– До того как я вышла за… Мерля, я была помолвлена с Константином. Я убежала с отцом Троя. Опозорила Рейнольдса, бросив его за несколько дней до свадьбы. Константин уехал из Луизианы и перебрался в Европу. Он поселился во Франции и женился на графине. Она умерла – по крайней мере, он так говорит – и он, конечно, получил в наследство ее состояние. Прошло больше двенадцати лет тех пор, как мы расстались, и вдруг он неожиданно вернулся в Новый Орлеан и стал появляться в кругу наших знакомых.

Мой муж любил азартные игры. Это был его главный недостаток. Он проиграл Рейнольдсу много денег. Сейчас я знаю, что Константин жульничал, потому что хотел лишить Мерля его земли, дома, его рабов… В глубине души этот человек надеялся, что сможет вновь завоевать мою любовь, если Мерль проиграет все.

Джанетт стала еще бледнее. Дэни с беспокойством подумала, что она потеряет сознание, но, несмотря на это, спросила:

– Что случилось потом?

– Мы поехали в Новый Орлеан, чтобы побывать в театре и затем пойти на вечер в дом одного нашего знакомого. Разумеется, Константин присутствовал на этом вечере. Он подошел ко мне, когда я гуляла в саду, и сказал, что я смогу иметь все, о чем я когда-либо мечтала, если соглашусь бросить Мерля и сына и уехать с ним. Я отказалась, и он пришел в ярость.

Глаза ее были устремлены вдаль, словно она вновь видела всю эту сцену.

– В ту ночь Мерль много выпил и много проиграл. Проиграл даже слуг и экипаж, на котором мы приехали на вечер! Константин вызвался отвезти нас в городской дом, который мы снимали. Я пыталась отказываться, поскольку Мерль не знал, как сильно Константин хотел добиться меня. Он был одержим этой мыслью!

– И вы так и не доехали до этого городского дома? – предположила Дэни.

– Нет, – прошептала Джанетт, покачав головой. – Константин отвез нас на заброшенную мельницу и продержал там две недели. В течение этого времени мне не позволяли видеться с Мерлем и разговаривать с ним.

Это тогда он потребовал у Лэйаль деньги, которые она не смогла собрать к сроку?

Женщина содрогнулась и кивнула.

Да. Потом он увез Мерля, и я больше никогда его не видела.

Как вы попали сюда?

Сначала Рейнольдс отвез меня на Ямайку. Я отказалась стать его женой. Быть его любовницей я тоже не согласилась. Я сопротивлялась ему изо всех сил!

Дэни посмотрела на хрупкую женщину с сочувствием. Сил у нее было явно недостаточно.

– Вы знаете, он совсем сумасшедший, – сказала Джанетт. – Никто даже не подозревает это…

Дэни покачала головой.

– Он производит впечатление совершенно нормального человека.

Джанетт резко повернулась и посмотрела Дэни в глаза. Впервые с начала их беседы лицо ее выражало негодование.

– Я говорю вам, он сумасшедший! Этот человек – сущий дьявол! Вы хотите узнать, почему я не вернулась к Трою? Потому что на Ямайке Константин отдал меня содержательнице борделя и поручил ей позаботиться о том, чтобы я познала все формы половых извращений. Целый год я была узницей в этом борделе, и за это время моя душа умерла. Она отвела взгляд. – Я чувствовала себя такой грязной, такой гадкой оттого, что меня заставляли там делать, что решила: пусть лучше сын думает, что я умерла.

– Рейнольдс забрал вас оттуда?

Джанетт кивнула.

– Через год он вернулся и спросил меня не предпочту ли я роль его любовницы жизни в том борделе. Я выбрала Рейнольдса и оставила всякую надежду вернуться когда-нибудь домой. В бегстве уже не было никакого смысла…

Дэни посмотрела на женщину с сочувствием, хотя и не поняла, что за половые извращения ей пришлось изведать.

– Вам, наверное, интересно, почему я не покончила с собой?

– Нет, но…

– Из-за моей веры, – объяснила Джанетт. – Моя единственная надежда – это спасение в следующей жизни. Я не откажусь от нее даже ради соблазна избавиться от Рейнольдса.

Струи воды из фонтана продолжали взлетать и разлетаться брызгами. На край каменного парапета села птица яркой окраски и окунула голову в воду, чтобы напиться. Потом расправила красные крылья, взлетела и легко перенеслась через высокую стену.

– Теперь вы знаете мою историю. – Мать Троя повернулась к Дэни и взяла ее за руки. Ее карие глаза молили о сочувствии. – Я не видела здесь своего сына. Поэтому, пожалуйста, уходите. Когда найдете его, не рассказывайте ему обо мне.

– Я не могу оставить вас здесь! – возразила Дэни.

– Вам придется это сделать. Я здесь живу. Мой дом здесь, а не на острове Фонтейн.

В голосе и во всем облике Джанетт Фонтейн было столько горечи и безысходной тоски, что Дэни захотелось обнять и утешить ее. Она действительно не могла оставить здесь мать Троя.

Я вернусь, – прошептала Дэни и покинула женщину в зеленом платье.

Когда она шла по благоухающему саду, до нее донеслось единственное слово, произнесенное шепотом:

– Нет!

– Я остолбенела, когда увидела там мать Троя живой и здоровой. Ты только подумай, Лез! Она жила здесь все это время! – Гигант с изумлением покачал головой. – Вот и весь мой рассказ. А что тебе удалось выяснить?

Они сидели на невысокой каменной стене, защищавшей фрукты и овощи Милдред от свиней, которые бесконтрольно передвигались по острову и совершали набеги на сады и тростниковые поля. Возможность побеседовать наедине появилась у них лишь после того, как Милдред легла спать. Когда она негромко захрапела, Дэни вышла из дома и встретилась с Геркулесом возле этой стены. Они сидели за банановой рощицей, скрывавшей их от посторонних взглядов. Во второй половине дня ветер стих, и над островом нависла невыносимая духота.

Дэни задрала свою длинную черную юбку до колен и принялась обмахивать ею свои ноги, пытаясь образом охладиться. Юбка собралась в кучу у нее на бедрах, но она не опускала ее и покачивала ногами, разговаривая со своим партнером.

– Рейнольдс – нехороший человек, – сказал Геркулес. – Рабы оказались неразговорчивыми, и от них я ничего не смог добиться, но зато кухарка у них очень смелая женщина и ведет себя так, как будто совсем его не боится. Она мне много чего рассказала. Все что мне нужно было делать, это широко улыбаться и позволять ей трогать мои волосы… – Он повернулся в темноте и дотронулся рукой до своего нимба. – Как вы думаете, миз Дэни, мне нужно подстричь мои волосы?

– Я думаю, что лично отрежу их своим ножом, если ты не начнешь говорить о деле! Что ты узнал?

– Похоже, у Рейнольдса есть склонность к беспричинной жестокости, но эта черта его не всегда проявляется. Поэтому все там боятся этого человека. Он может спокойно и вежливо разговаривать с вами, а в следующий момент наброситься на своих рабов и избить их до полусмерти без всякого повода. Эти приступы бешенства нападают на него совершенно неожиданно. И все женщины его боятся. Похоже, он больно любит это…

– Что?

– Я говорю, похоже, он очень любит это.

Дэни стукнула его по плечу.

– Я слышала, что ты сказал. Я спрашиваю, что он любит так сильно?

Он медленно повернулся к ней, пытаясь рассмотреть в темноте выражение ее лица.

– Это неважно.

Разумеется, такой ответ не мог ее удовлетворить.

– Что он любит сильно?

Геркулес смущенно поежился и опустил голову. Хотя он пробормотал ответ себе под нос, Дэни расслышала его.

– Заниматься любовью.

Бедная Джанетт, – прошептала она.

Он и с мужчинами любит этим заниматься.

С мужчинами? Как…

Геркулес перебил ее, прежде чем она успела задать очередной вопрос.

– Я не хочу вдаваться в это. Нет, мэм. Я вам об этом ничего не скажу. Спросите кого-нибудь другого.

Дэни подавила свое любопытство и задала вопрос, который волновал ее больше всего.

– Ты думаешь, Трой еще жив?

– Должен быть, жив, миз Дэни. Похоже, на земле Рейнольдса очень много построек, где содержатся рабы. Есть даже специальное место, что-то вроде тюрьмы, куда помещают непокорных и тех, кто пытается убежать. – Он наклонился к ней, словно хотел сообщить важный секрет. – Кухарка сказала мне, что слышала, будто там есть и белые рабы, только она ни одного еще не видела.

Дэни встала и принялась медленно ходить взад и вперед, пытаясь разработать план.

– Туда мы и отправимся! Где находится эта тюрьма?

– Я не знаю. Знаю только, что она каменная и что в ней нет окон, одна лишь дверь.

Каменный дом!

Эти слова произнес надсмотрщик Маккарти в разговоре с Рейнольдсом, которые она подслушала.

– Мы поедем туда завтра ночью, – сказала она, приняв решение.

– Завтра?

– Да. Нам больше нельзя откладывать.

– Только как мы проберемся туда и как уйдем с мистером Троем, если он там?

– Как? Я не знаю, как. Я еще думаю над этим. Но в одном я уже уверена: я не могу отправиться на поиски Троя в этом, – она снова подняла свою юбку. – Но я сгорю здесь заживо в своих кожаных штанах! Тебе придется сходить завтра в город и купить мне какие-нибудь брюки и рубашку. Желательно, чтобы они были темные. У тебя остались деньги, которые я тебе дала?

– Да, мэм. Я спрятал их за домом, где живут слуги.

– Можешь тратить их. Еще нам понадобятся лошади. Завтра ночью, как только Милдред уснет, я приду сюда. Жди меня здесь.

Волнуясь и нервничая, словно попавшее в западню животное, Дэни весь день проверяла и перепроверяла свои пистолеты, осматривала содержимое своих сумок и смазывала винтовки, которые привезла из Луизианы, тщательно завернув их в шкуру. Она делала все это украдкой, так что Милдред ничего не заметила.

Геркулес отправился в город на рассвете. Она знала, что он вернулся в назначенное время, и с замиранием сердца ждала наступления темноты.

Постепенно ярко-синее небо окрасилось пылающими закатными красками, сменившимися лиловыми сумерками. На остров опустилась темнота, и Милдред наконец удалилась на покой. Дэни вырезала из своих высоких сапог горностаевую подкладку, надела их и сунула в голенище правого нож вместе с ножнами, Длинное черное платье полностью закрыло сапоги. Потом она перекинула через плечо сумки с порохом и патронами, взяла оружие и тихо вышла из комнаты.

Геркулес ждал ее за банановой рощей.

– Где лошади? – Она посмотрела в сторону густого леса, который начинался за тщательно ухоженным садом Милдред.

– Нет лошадей.

– Что?! – Она взяла сверток с одеждой, который Геркулес протянул ей вместо оружия, вытряхнула его прямо на землю и подняла короткие хлопчатобумажные брюки. Темно-синие, они сливались с темнотой. Она влезла в них и натянула до талии, не снимая платье. Брюки были слишком велики для нее, и она изо всех сил затянула шнуровку на поясе. – Если у нас нет лошадей, то что у нас есть?

Геркулес увидел, что она собирается снять с себя платье прямо перед его глазами, и резко отвернулся.

– У нас есть мулы, – сказал он.

– Мулы?

– Два мула.

– Могу я спросить, – проговорила она надменным тоном, подражая Лэйаль, – где они?

– Они там, за этими густыми зарослями. Я нашел тропинку в этом лесу и оставил их там, чтобы их никто не увидел.

Чего это ты разговариваешь не со мной, а с этими деревьями? Ты, часом, не спятил?

– Вы оделись?

– Да.

Он повернулся в тот момент, когда она прятала за невысокой стеной свое ненавистное черное платье, предварительно скатав его в комок. В вязаной белой рубашке поместились бы две такие девушки, как Дэни, поэтому она взялась за ее края и быстро связала их в узел на поясе.

– Пошли!

Они неправильно рассчитали время, необходимое для того, чтобы пересечь остров в темноте на упрямых мулах и при этом не привлечь к себе внимания. В конце концов, измученные долгой ездой без седла, они добрались до плантации Рейнольдса.

– Давай объедем дом Рейнольдса и поднимемся на вершину холма. – Дэни указала на темные очертания холма на фоне ночного неба. – Мы окажемся прямо над жилищами рабов. Оттуда мы будем видеть на несколько миль вокруг и сможем оценить характер местности. Мы должны добраться туда до рассвета.

– Задача не из легких.

– Мы не на увеселительной прогулке, – напомнила ему Дэни.

Двигаться через густые заросли сахарного тростника было делом нелегким. Воздух был насыщен влагой. Поля кишели москитами, которым, казалось, очень понравилась густая горная кровь Дэни. Им пришлось оставить мулов у подножия и подниматься по заросшему деревьями и кустарником склону холма пешком.

Хорошо еще, что здесь не так много грязи, – подумала Дэни. Гладкие подошвы ее сапог скользили по сырой поверхности земли, и несколько раз ей с большим трудом удалось избежать падения.

Черт! – пробормотала она, поскользнувшись в очередной раз.

Они шли по оленьему следу – узкой тропке петляющей по крутому склону, едва различимой в темноте. Длинные стебли вьющихся растений опутали густую поросль; высоко над головой, на ветвях деревьев, визгливо кричали растревоженные шумом дикие попугаи.

– Мы почти дошли, – негромко сказала, идущая впереди, Дэни, чтобы ободрить отставшего Геркулеса. Последние метры крутого подъема она одолевала, цепляясь за ветви кустов.

Наконец они добрались до вершины холма и упали на землю, ловя ртом воздух. Светало. Солнце окрасило небо на горизонте. Из подлеска неподалеку доносился шум бегущей горной реки. Они решили остаться там.

– Должно быть, это из-за жары, – предположила Дэни. – Мне никогда раньше не было так трудно подниматься в гору!

Геркулес посмотрел на нее в темноте и рассмеялся.

– Что смешного ты увидел?

– Посмотрите на свои руки. Они такие же черные, как мои.

Действительно, руки Дэни от локтей до ладоней были покрыты грязью.

– Это неплохая идея! – Она села прямо, зачерпнула пригоршню мягкой сырой земли, потерла руки друг о друга и намазала грязью свои предплечья, лицо и шею. – Теперь меня трудно будет увидеть на фоне этих деревьев.

С вершины холма им было хорошо видно как оживает плантация. На рассвете мужчины отправились на поля, а женщины начали ухаживать за небольшими садами позади бараков. Сверху все эти здания казались маленькой деревней с кузницей, мельницей и надворными постройками. Дэни узнала надсмотрщика Маккарти по его высоко поднимающей ноги лошади, а также по черной шляпе и стеку.

– Вот за ним мы должны следить, – сказала она Геркулесу, указав на надсмотрщика. – Постарайся заметить, куда он поедет.

Рейнольдс появился лишь на исходе утра. Седые пряди в его волосах поблескивали, когда он вышел из дома и садами направился к коттеджу Джанетт. Дэни толкнула Геркулеса и указала на него. Рейнольдс вошел в коттедж и пробыл там больше часа.

После полудня они начали отдыхать по очереди: постоянное наблюдение и жара быстро лишили их сил. Маккарти больше не появлялся, но они запомнили, в какую сторону он поехал, и собирались отправиться туда с наступлением темноты.

– Я умираю от голода, – призналась Дэни, когда солнце скрылось за горами.

– Поэтому я и захватил немного еды, – сказал Геркулес и снял с шеи клеенчатую сумку.

– Откуда ты знал, что у нас будет время для еды? – поинтересовалась Дэни.

– Глядите! – Он указал на подъехавшего к жилищам рабов всадника. Это был вернувшийся Маккарти, который быстро спешился и пошел к дому Рейнольдса.

Он выехал вон из того оврага, – сказала Дэни – Туда мы и направимся в первую очередь.

Дорога нам предстоит дальняя. Давайте сначала подкрепимся.