– Она в очень хорошем состоянии, Дарфилд – По-видимо­му, память полностью вернулась к ней, а рана зажила.

Доктор Стивенс и Майкл стояли на террасе Блессинг-Парка, выходящей в сад. Внизу среди розовых кустов на кованой скамье сидела Абби и читала, у ее ног лежал Гарри. Пестрая шляпа скрывала ее лицо.

– С удовольствием констатирую, что она даже набрала вес, – продолжал доктор Стивенс.

– Кухаркины пирожки, – ответил Майкл. Доктор рассмеялся.

– И все же она еще не оправилась от меланхолик. Хорошо бы ей поднять настроение. По-видимому, причина в потере ребенка, и вам следует это исправить, Дарфилд.

Если бы только он мог подойти к ней достаточно близки, чтобы это исправить.

– Не думаю, что дело только в.потере ребенка, Джозеф, – вздохнул Майкл, Стивенс взглянул-на него поверх очков. – Не думаете?

Майкл проигнорировал его насмешливый тон. В Блессинг-Парке все знали, что супруги Дарфилд спят в разных комна­тах, и Майкл больше не мог ссылаться на ее нездоровье. Выглядела Абби прекрасно, бледность исчезла, и, хотя она была еще несколько худой, здоровье вернулось к ней почти полнос­тью. Физическое. Но не душевное. На протяжении шести недель, с тех пор как Абби вспом­нила дуэль и все связанные с ней обстоятельства, Майкл пы­тался поговорить с Абби об этом. Но она всячески его избегала под разными надуманными предлогами. Он делал все, что мог, даже посылал ей охапки роз, испортив отношения с Уитерзом, Как она к этому отнеслась, он так и не узнал, Она упорно отказывалась отправиться с ним на прогулку, поужинать, во­обще побыть с ним наедине – Ирония судьбы: всего четыре ме­сяца назад, еще до того как он влюбился в нее, он был бы в восторге от такого ее безразличия. Но сейчас все было по-другому. Даже ее предательство он не переживал так болезненно. В глубине души он понимал причину ее отчуждения. Он оскорбил ее незаслуженным обвинением. Понимать-то он по­нимал, но не мог простить ей ложь. Ради Гэлена. Даже после всего того, что устроил этот подонок, она расспрашивала о нем Сару, интересовалась, где он, все ли с ним в порядке, не искал ли он встречи с ней. Это злило Майкла, он не мог с этим примириться, но готов был забыть. Он готов был на все, толь­ко бы вернуть Абби. Но Абби, видимо, не хотела к нему возвращаться. Шесть недель после ее выздоровления превратились для Майкла в настоящую муку. Он ужасно по ней скучал, по их беседам, по тихим вечерам, которые они проводили вместе. Скучал по ее игре на скрипке, по легкому, звенящему смеху-По ослепительной улыбке. Он слишком сильно желал ее: когда она находилась поблизости, он замирал от страстного желания. В дневные часы, которые тянулись, казалось, до бес­конечности, он не мог оставаться вдали от нее, и какая же это была мука – смотреть на нее и не иметь возможности обладать ею.

– Как вы думаете, приятный сюрприз не вызовет у нее стресса? – спросил Майкл доктора Стивенса.

– Конечно, нет. А что за сюрприз?

– Визит родственников. Себастьян в ближайшие дни при­везет из Америки ее тетушку и двух кузин.

– Ей это не повредит. Главное, чтобы не очень напряга­лась.

Майкл кивнул. Он, разумеется, не знал, напрягается Абби или нет, поскольку на все его вопросы она отвечает однослож­но. По словам Сары, чувствует себя прекрасно. Во всяком слу­чае, выглядит веселой и вполне здоровой. Все эти мысли промелькнули в голове у Майкла, когда он с террасы наблюдал за Абби, и он судорожно сглотнул.

– Я вечный ваш должник, Джозеф. Я был уверен, что по­теряю ее. Если бы не вы…

– Ну что вы, Дарфилд, это мой долг, – краснея, ответил доктор. – Мне пора. Заеду на следующей неделе. Вы с яей помягче, старина, – сказал ;он, кивнув на про­щание.

Майкл проводил доктора до кареты и вернулся на террасу. Рядом с Абби он увидел Уитерза, который что-то оживленно ей рассказывал, жестикулируя своими огромными кулачиша-ми. Абби смеялась. Господи, неужели она больше никогда не одарит его этой ослепительной улыбкой? Он присел на камен­ный парапет и увидел, как Уитерз махнул рукой в сторону оран­жереи.. Абби положила книгу на скамью и медленно пошла рядом с садовником. Ее бедра мягко покачивались под склад­ками юбки в такт неторопливой походке. Майкл видел, как она остановилась, чтобы осмотреть новые бутоны на розовом кусте, и подумал, что, если ему когда-нибудь еще представится возможность погулять с ней по саду, он непременно с ней по­говорит. Она должна его выслушать и не избегать больше. Абби теперь обедала в гостиной, но Майкл велел передать ей, что вечером в восемь тридцать ждет ее в столовой. Она написала ему записку, что предпочитает ужинать одна. Майкл, лукаво улыбнувшись, написал ей в ответ, что не принимает отказа. И если ровно в восемь тридцать ее не будет к ужину, он принесет ее в столовую на руках. Майкл метался в ожидании Абби, словно зверь в клетке, на глазах у двух испуганных лакеев, стоящих у буфета. Когда часы на каминной полке пробили восемь тридцать, он с на­деждой посмотрел на дверь. Абби глубоко заблуждается, если думает, что он не осуществит свою угрозу, В восемь тридцать две Абби распахнула тяжелую дубовую дверь, решительно вошла в комнату, подбоченилась и сердито уставилась на него.

– Можно узнать, зачем я тебе понадобилась? – спросила она.

Майкл с трудом сдержал восхищенный возглас. Абби вы­глядела потрясающе. Она не потрудилась уложить волосы, и они свободно струились по спине. Ее платье цвета темного золота спускалось до пола мягкими складками. Но прекраснее всего были ее фиалковые глаза, метавшие искры..

– Мне нужно твое общество, дорогая.

– Мое общество? Странно! Прежде ты в нем не нуждался!

– Это совсем не так, Абби, и ты это знаешь. Пожалуйста, садись. Мы можем пререкаться за ужином, – весело сказал Майкл и отодвинул для нее стул. Она с подозрением взглянула на стул, потом на него. Он вопросительно поднял бровь. Со вздохом отчаяния Абби подошла и опустилась на стул, он едва успел пододвинуть его. Майкл не мог сдержать улыбки, садясь на свое место во главе стола. Абби сердито посмотрела на ла­кея, когда тот поставил перед ней тарелку с супом, отчего бед­няга буквально бегом вернулся обратно к буфету. На Майкла ее гнев не оказал никакого действия. Он был так рад, что она сидит справа от него, на своем законном мес­те, что все остальное не имело значения. Он украдкой бросил на Абби взгляд: она смотрела в свою тарелку и не бралась за ложку. Он с притворным безразличием пожал плечами и при­ступил к еде. Несколько минут тишину п комнате нарушало лишь по-звякиванье ложки Майкла о тонкий фарфор. Абби, оттолкнула от себя тарелку с супом.

– Чего ты хочешь?

– Я соскучился по нашим совместным ужинам. Ты не по­пробуешь суп?

– Я совершенно не голодна.

– В самом деле? Может, выпьешь?

– Нет! – без колебаний ответила Абби.

– Даже эля не хочешь? У нас большой запас, – сообщил Майкл.

Абби нахмурилась-:; – Чего ты хочешь? – повторила она.

Майкл откинулся на стуле, сложив перед собой ладони до­миком.

– Я тебе уже сказал. Я соскучился по нашим совмест­ным ужинам. – Абби закатила глаза. – Ты уже выздоровела и чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы есть в столо­вой, не так ли?

– Дело не в моем здоровье, милорд. Я предпочи­таю ужинать одна, – холодно ответила она. Майкла нисколько не обескуражили ее нарочито офици­альный тон и едкие замечания.

– А вот я не люблю ужинать в одиночестве, – сказал он спокойно. – Легкая беседа за столом способствует пищеваре­нию. – Лакей поставил перед ним тарелку. – А телятина сего­дня очень аппетитная, – небрежно заметил он и отрезал ножом кусочек, в то время как Абби даже не взглянула на свою тарелку. Уж лучше умереть с голоду, чем ужинать вместе с ним. – Надо хоть немного поесть, Абби. Ты совсем отощала.

– Ничего, поправлюсь к тому времени, как поплыву в Аме­рику. Это будет через пару недель, – с вызовом ответила она.

– В самом деле? – невозмутимо произнес Майкл и обра­тился к одному из лакеев: – Мои комплименты кухарке. Это просто восхитительно. – И он отправил в рот еще кусочек.

Абби нахмурилась.

– Значит, тебе нечего мне сказать?

– Я уже сказал. Похвалил телятину.

– Я совсем не об этом.

– А о чем? – спокойно спросил Майкл.

Абби подалась вперед и сердито уставилась на него.

– О моем возвращении в Америку. Майкл откинулся на спинку стула и перевел взгляд на люст­ру над их головами, делая вид, будто обдумывает ее заявление.

– Нет, об этом мне нечего сказать, – весело ответил он после недолгого молчания.

Абби вздохнула.

– А что ты хотела услышать? – улыбнулся он, Абби взяла вилку и принялась гонять по тарелке зеленый горошек.

– Что ты обрадуешься или, наоборот, рассердишься. В об­щем, как-то отреагируешь на то, что я сказала.

– Не вижу смысла реагировать на то, чего не произойдет, – заметил он,

Абби сердито сдвинула брови.

– Мне следовало это сделать еще несколько месяцев назад!

– Ах, вероятность этого была тогда не большей, чем сей­час. Как насчет пудинга? – спросил Майкл, кивнув лакею. – Съешь хоть что-нибудь, дорогая.

– Не хочу я никакого пудинга! Нечего мне заговаривать зубы.

Майкл кивнул лакеям, и те тихо вышли из столовой. Ког­да за ними закрылась дверь, он налил в рюмку портвейна и поднял его, словно собираясь произнести тост.

– Абби, надеюсь, ты выслушаешь меня с открытым серд­цем и без предубеждения, – начал он,

Абби перестала качать ногой. И теперь была похожа на ту Абби, которую он знал и любил. Ту, что не могла скрывать от него своих чувств. Она искоса посмотрела на него.

– Что еще ты можешь мне сказать? – с недоверием спро­сила она.

– Ты должна узнать, что и по какой причине произошло в Лондоне.

– Ты достаточно мне наговорил за последние несколько месяцев. Не уверена, что хочу услышать еще что-то, – тихо ответила Абби с искренней грустью.

Майкл поставил бокал на стол.

– Не отрицаю, я действительно наговорил много лишне­го, но разве у нас нет ничего общего, о чем мы могли бы побе­седовать?

– Общего? – Абби рассмеялась. – Громко сказано. У нас никогда не было ничего общего, – насмешливо ответила она. – Ты ясно дал мне это понять в день моего приезда.

– Было. До того дня, когда ты солгала мне насчет Гэлена, – мрачно возразил Майкл.

Абби осеклась. На лице ее отразились боль, гнев, обида, страдание и еще множество чувств.Майкл взял Абби за руку, но она вырвала ее.

– Я не собираюсь тебя обвинять, просто констатирую факт. Я понимаю, почему ты это сделала, но попытайся понять и мою точку зрения.

– И какая же это точка зрения? Что я тебя предала? Что участвовала в заговоре против тебя? Что все время лгала тебе? Это твоя точка зрения? – парировала Абби.

Майкл вздохнул,

– Это нелегко для нас обоих, дорогая. Но пойми, я хочу, чтобы ты вернулась. Я всем сердцем тебя люблю и всегда буду любить. – Нет! – Абби закрыла лицо руками, словно защищаясь. – Как ты смеешь? Как ты смеешь говорить мне это сейчас? – Она задыхалась.

– Это правда, Абби, – мягко произнес Майкл, – я люблю тебя.

В глазах Абби отразилось страдание, но она продолжала слушать его, и это был для Майкла хороший знак.

– Я не поверил Гэлену Керри, когда он явился сюда со своими претензиями. И был в шоке оттого, что ты так бессовест­но предала все то, что было между нами в Блессинг-Парке. Я и представить себе не мог, что ты притворялась, говоря о своей любви ко мне о своей привязанности и уважении.

Абби поморщилась.

– И на том спасибо, – с горечью сказала она.

– Но полной уверенности у меня не было, – продолжал Майкл. – Ты солгала мне, Абби. Не сказала, кто такой Гэлен. Поехала в Пемберхет без моего разрешения и там встретилась с Гэленом. Не сказала, что переписываешься с ним. Давала ему деньги. Это при том, что ты приехала сюда при весьма подозрительных обстоятельствах. Сама посуди, что я должен был думать?

– Я не лгала тебе, Майкл. Я просто не рассказала всего! Скрыла, что он мой кузен. В этом все мое преступление.

– Это только слова, дорогая. Глаза Абби гневно вспыхнули.

– Ты тоже не рассказал мне всего. Ни о своих подозрени­ях, ни о кукле. Это тоже только слова?

– Я не рассказал тебе потому, что не знал, в каких ты отношениях с Гэленом.

– Надо было спросить, – с горечью ответила она.

– И а этом случае ты рассказала бы мне о письмах и о деньгах?

Абби широко раскрыла глаза, избегая его взгляда.

– Если бы ты был здесь, если бы не бросил меня, будто портовую девку, я, возможно, и рассказала бы. Но потом? Со­мневаюсь. Ты даже не был вежлив со мной. И скорее всего не поверил бы мне, что бы я ни сказала. Ты думал толькоо том; как бы я не наставила тебе рога, – сказала Абби и сама удивилась собственным словам.

– Я безумно тебя ревновал, – через силу признался Майкл. Он до сих пор не мог забыть ужасную сцену в лабиринте, когда увидел Рутье и:Абби, и тряхнул головой, чтобы прогнать это кошмарное воспоминание.

– Не станешь же ты меня убеждать, что те ужасные вещи, которые ты мне наговорил, были вызваны ревностью! – ахну­ла Абби.

– Я не хочу тебя ни в чем убеждать – Но мое поведение было вызвано ревностью. Я не мог видеть тебя рядом с другим мужчиной, особенно Рутье, – сердито сказал он.

Целая минута прошла в молчании. Абби во все глаза смот­рела на Майкла. Чтобы не упасть, она оперлась о стол.

– Другой мужчина, – глухо повторила она.

– Да, я считал, что ты мне лгала. Во мне пробуждались самые низменные инстинкты, когда я смотрел, как ты танцу­ешь со своими партнерами и смеешься в обществе Рутье. Ког­да он просил у меня руки Марии, а я отказал ему, он поклялся меня погубить. Я понимал, что он пытается, использовать в своих целях тебя. – Как ни трудно это было ему, Майкл изо всех сил старался быть честным.

Слушая его откровения, Абби едва сдерживала ярость. Зна­чит, это Рутье распространял о Майкле гнустные сплетни? Гос­поди, почему никто не сказал ей об этом? Почему Майкл молчал?

– Позволь мне убедиться, что я тебя правильно поняла, – наконец заговорила она дрогнувшим голосом. – Я не сказала тебе, что Гэлен – мой кузен, не сказала о письмах, потому что тебя в то время не было в Блессинг-Парке. И еще о том, что одолжила ему деньги, мои собственные деньги. Из этого ты сделал вывод, что мы любовники и намерены тебя ограбить.

Майкл молчал: ей не нужен был его ответ, она жаждала его крови.

– А потом, хоть ты и отправился к своей любовнице, при­ревновал меня к Рутье, когда увидел, что я смеюсь в его обще­стве? – Она забарабанила пальцами по крышке тяжелого, обитого кожей дубового стола и с такой силой оттолкнула его, что он едва не перевернулся. – Господи, какой же я была дурой! А я-то считала, что ты мне не поверил, подумал, будто я тебе на каждом шагу лгала! Ты заподозрил меня в измене, потому что ревновал! Но клянусь Богом, Майкл, ты сам велел мне танцевать с другими мужчинами! – воскликнула она. – И ты никогда не говорил мне, кто такой Рутье!

Она резко повернулась и пошла к двери. Майкл вскочил и поймал ее раньше, чем она добралась до нее.

– Отпусти меня! – закричала Абби.

Майкл обхватил ее и крепко держал. Абби попыталась вы­рваться, но он сжал ее еще крепче. Знакомый аромат сирени дурманил Майклу голову.

– Я знаю, ты сердишься…

– А чего ты ожидал?

– Мне очень жаль, дорогая, я был не прав. Я только хочу вернуть все обратно. Хочу любить тебя, Абби. И хочу, чтобы ты тоже любила меня.

Абби не слушала, ее взгляд метался, из стороны в сторону, мысли стремительно проносились в голове. – А когда я в следующий раз засмеюсь, Майкл, ты тоже подумаешь, что я тебя предала? Когда снова посмотришь смерти в глаза, попросишь меня дать моему ребенку твое имя и сой­дешь в могилу, гадая, твой ли он?! – воскликнула она.

Майкл ахнул, осознав, что она неверно истолковала его слова в утро дуэли.

– Я хотел, чтобы наш ребенок носил мое имя в случае, если я погибну и ты снова выйдешь замуж! Господи, Абби, ты же мне лгала! Ты его защищала! – взревел он.

Абби захлебнулась рыданиями.

– Господи Боже мой, да я могу всем сердцем любить тебя, и у меня еще хватит любви для других людей. Вопрос так не стоит – все или ничего! Но этого ты понять не в состоянии! Ты выбираешь между женой и любовницей – все или ничего!

– Абби…

– Ты знал, что твои подозрения разрывают мне сердце? – спросила она, и глаза ее наполнились слезами. Она сердито стукнула его кулаком в грудь. – Ничего не осталось, все вдребезги разбито.

Майкл шагнул к ней.

– Нет – в гневе закричала Абби – Никогда больше не при­ближайся ко мне! Ты осел, Майкл Ингрэм, и я тебя ненавижу! – с горечью воскликнула она и выбежала из комнаты.

Ошеломленный, Майкл некоторое время стоял неподвижно, потом вернулся к столу и взял бокал с портпейном. Он потерял ее. И она права. Он действительно осел. Было три часа утра, но Абби еще не ложилась. Голова нестерпимо болела. Она мерила шагами спальню. Разговор с Майклом разбил ей сердце. Подумать только! Она еще чувствовала себя перед ним виноватой, жалела его, считала жертвой! Она смирилась с тем фактом, что он изменял ей, что не задумываясь бросил ее. Но то, что она сегодня услышала, потрясло ее. И зачем только он сказал ей, что любит ее. Ведь она так давно жаждала услышать эти слова! Она смотрела на дверь, соединяющую их спалььи, и думала, что, возможно, он уже крепко спит, а она тут страдает. Он сделал ей признание, и теперь она несла его признание, его ревность, как крест. Сама мысль об этом привела ее в ярость. Она должна прямо сейчас сказать ему, какой он бездушный негодяй. Увидеть в его глазах отчаяние. Преодолевая головную боль, Абби подошла к двери и распахнула ее, потом прошла через туалетную комнату и с силой толкнула следующую дверь. В его спальне было темно, ее освещали лишь красные угольки угасающего камина. Но Майкл сидел на вышитом покрыва­ле своей постели, вытянув одну ногу и облокотившись на колено другой. Он был в одной сорочке. Когда Абби вошла, он обер­нулся. Гнев захлестнул Абби. Она пересекла комнату и броси­лась к нему, чтобы ударить. Но его сильные руки обхватили ее и опрокинули на кровать. Абби опомниться не успела, как он навалился на нее всей своей тяжестью. Абби буквально поте­ряла дар речи и не сводила глаз с его смуглого лица.

– Я люблю тебя, Абби, Богом клянусь. Я жизни не пожа­лею, чтобы ты меня простила.

У Абби захватило дух: взгляд его серых глаз лишал ее воли, она жаждала его ласк, и это привело ее в еще большую ярость.. Она попыталась вырваться, но он зажал ее словно тисками, она даже шевельнуться не могла. – Я люблю тебя, – шептал он щекоча дыханием.ее щеку.

– А я тебя ненавижу! – Не верю.

– Ненавижу! – повторила она. – Как ты мог, Майкл? Как ты мог? Это несправедливо! Почему ты не верил в мою любовь? – всхлипывала Абби. Голова буквально раскалыва­лась, и она прикрыла глаза.

– Надеюсь, у тебя хватит великодушия, чтобы простить меня, дорогая. Я буду ждать столько, сколько понадобится, – Прошептал он.

. Его губы почти касались ее губ, и она жаждала поцелуя, Сердце ее взволнованно билось. Господи, она ни за что не уступит ему. Ни за что!

Его губы нежно коснулись ее лба, и Абби вздрогнула. Она закрыла глаза, у нее не было сил сопротивляться ему, хотя она понимала, что это безумие. Она не сможет жить без его объя­тий, без его ласк, без его любви. В этот момент его губы косну­лись ее губ. Абби замерла. Сколько нежности в его поцелуе! И сколько страсти! Ее тело предательски отвечало на каждое его движение. Желание нахлынуло на нее, словно гигантские волны на берег, Сегодня его поцелуй имел какой-то особый вкус, и Абби снова парила в заоблачных далях, забыв о реальности. Майкл застонал, и тотчас же из груди Абби вырвался ответный стон. Руки Манк-ла скользили по ее телу, гладили ее груди, щекотали шею, она почувствовала, как он хочет ее, ощущая на своем животе его напряженное естество. Не в силах совладать с собой, Абби просунула руки под его сорочку и неистово ласкала его грудь с мягкими шелковисты­ми волосами и твердыми сосками. Майкл все настойчивее це­ловал ее и отрывал губы от ее губ для того лишь, чтобы сказать, как сильно любит ее, как тосковал по ней все это время. Его слова были как бальзам на ее душевные раны. В его объятиях она вновь обретала себя. Когда Майкл коснулся пальцами пу­шистого треугольника между ее ног, Абби снова застонала и выгнула спину. Майкл осторожно вошел в ее лоно, не переставая шептать слова любви. Из глаз Абби неудержимым потеком лились слезы. Господи! Как же сильно она его любят! Почувствовав, что Абби близка к завершению, Майкл стал двигаться энергичнее, и они пришли к финишу вместе. Какое-то время Абби лежала не двигаясь, лицо ее было мокро от слез. Майкл нежно коснулся губами ее щеки.

– Пожалуйста, не надо, – прошептала она сквозь слезы.

– Прости, – шептал Майкл снова и снова. – Мне так жаль, что я причинил тебе боль. Я бы жизни не пожалел, что­бы повернуть время вспять, чтобы все у нас было, как раньше, чтобы мы не покидали Блессинг-Парка, – тихо произнес он, покрывая легкими поцелуями ее лицо. Поднес к губам ее ла­донь и, нежно поцеловав, прижал к своей щеке. Глаза Абби затуманили слезы. Он говорил так искренне, словно тоже ис­пытывал боль.

Абби была в замешательстве. Зачем она это сделала?

– Позволь мне подняться, пожалуйста, – попросила она. Он неохотно повиновался. Абби соскользнула с кровати, подо­брала свое платье и вышла, не сказав ни слова, не оглянувшись. Майкл упал на спину и уставился в потолок. Черт побери, когда он держал ее в объятиях и она нежно и робко отвечала на его ласки, он готов был умереть от счастья. Ведь она при­шла, чтобы причинить ему боль, но не устояла перед его на­тиском, потому что любила его. Он был единственным, кто мог успокоить и утешить ее, залечить ее душевные раны. К такому повороту событий Майкл не был готов. Он любил Абби, но одними заверениями в любви ее не заставишь в это пове­рить после всего, что произошло. Он глубоко ранил ее душу, а такое скоро не забывается. Майкл застонал и закрыл руками лицо. Он вымолит у нее прощение, если бы даже на это ему пришлось потратить всю свою жизнь. Он не отпустит ее от себя, чего бы это ему ни стоило. Будет бороться за нее. За все годы знакомства с Майклом Сэм ни разу не видел его в таком отчаянии. Даже когда была погублена репутация его сестры, когда умерла его мать и когда отец опозо­рил доброе имя семьи. Майкл метался по библиотеке, как зверь в клетке, бросая свирепые взгляды на Гелена Керри, спокойно стоящего в дальнем конце комнаты. Сэм знал, что рискует, когда привез сюда Керри – Но ведь Гэлен рйскаялся, предупредил Майкла об опасности, исходящей от Рутье, и в итоге убил негодяя. Какое-то время Сэм и Алекс прятали Керри, пока тому не представилась возможность поки­нуть Англию, и Сэм уже не питал неприязни к Керри. Этот мо­лодой глупец легко поддался влиянию Рутье и позволил ему сбить себя с пути истинного. Сэм опасался, что теперь Гэлен до конца жизни будет расплачиваться за содеянное. Даже прошение Абби, на что Керри очень надеялся, не принесет ему облегчения.

– Она ушла на прогулку, – услышал Сэм голос Майкла и снова посмотрел на друга.

– Благодарю вас, милорд. После встречи с Абби я немед­ленно уеду в Портсмут.

Майкл с подозрением посмотрел на Керри.

– Каковы ваши планы? – осведомился он.

– Уеду в Вест-Иидию. Я знаю одного капитана торгового судна, который, возможно, примет меня на корабль.

– Уверен, ваша кузина захочет иногда получать от вас ве­сточки, – сказал Майкл.

Керри удивленно поднял брови.

– В таком случае буду ей время от времени писать, – с опаской ответил он.

Майкл еще раз скользнул по нему взглядом и повернулся спиной.

– Спросите Уитерза. Он знает, куда она пошла, – сказал Майкл. Керри вопросительно посмотрел на Сэма, тот кивнул. Не говоря ни слова, он вышел на террасу.

– Ты правильно поступил, Майкл, – осторожно заметил Сэм.

– Сомневаюсь, – ответил тот. – Но для нее это важно.

– Возможно, тебе интересно будет узнать, что я не слы­шал ни единого худого слова о Дарфилдах, все вам сочувствуют, а Рутье считают негодяем.

Майкл искоса взглянул на Сэма.

– Это правда? – спросил он со слабой надеждой в голосе,

– Разумеется.

– Они и прежде знали, как обстоит дело»-не так ли? – усмехнулся Майкл и опустился в кресло. На минуту воцари­лось молчание.

– Как Абби? – поинтересовался Сэм. Майкл безнадежно пожал плечами.

– Физически? Совершенно здорова. Эмоционально? Держится отчужденно. Бежит от меня как от чумы. Считает, что я живу по правилам двойной морали.

Сэм лукаво улыбнулся Майклу, который невидящими гла­зами смотрел в пространство.

– Подожди еще немного. Ведь Абби тебя любит, я в этом совершенно уверен. Надо набраться терпения. – Майкл фыркнул.

– Боюсь, придется ждать всю оставшуюся жизнь. Уитерз сказал, что Абби пошла к развалинам замка. Там Гэлен и нашел ее. Она стояла на груде щебня, остатках башни. Он остановил коня и помахал Абби рукой. Она. не ответила на приветствие, сурово посмотрела на него и нахмурилась. Зато хромой пес, дремавший на солнце, проснулся и радостно зако­вылял к Гэлену, Гэлен спешился и погладил его. Затем выпря­мился, заслонился от солнца рукой в перчатке и посмотрел на Абби. …..

– Там опасно стоять! – крикнул он.

Абби повернулась к нему спиной. Гэлен с трудом пробрал­ся между камней.и остановился возле груды щебня,

– Я знаю, ты не желаешь со мной разговаривать; но прр-шу тебя, спустись вниз. Если упадешь…

– Ну и пусть упаду – крикнула она. – Тебе не подходит роль жертвы, – упрекнул ее Гэлен.

– Не смейте читать мне лекции, сэр, – холодно ответила Абби, но все же стала спускаться, с холма.

Гэлен смотрел, с каким трудом она выбирает дорогу, и поднялся ей навстречу, когда осталось несколько футов. Абби, не замечая протянутой ей руки, спрыгнула на землю. Отряхну­ла ладони, поправила свою уродливую шляпу и нако­нец взглянула на него. – Как ты здесь оказался? Неужели Дарфилд позволил тебе прийти? – ледяным тоном спросила она. – Или он об этом не знает?.

Гэлен завел руки за спину и нахмурился.

– Знает, малышка. Я пришел просить у тебя прощения.

– Видимо, ты, как и Дарфилд, считаешь, что я должна присесть в реверансе и сказать, что все забыто? – Ничего ты не должна. Выслушай меня хскея бы, черт побери!

Абби равнодушно пожала плечами и пошла в ту сторону, где некогда находился внутренний двор замка.

Гэлен зашагал рядом с ней.

– Я понимаю, как трудно осознать случившееся, но я не хотел причинить тебе боль.

Абби презрительно рассмеялась.

– Неужели? Ты думал, я обрадуюсь твоему предательству?

– Абби, я не надеюсь, что ты меня поймешь, потому что сам себя не понимаю. Но я не миг уехать, не сказав тебе, как горько сожалею о своем поступке. Никогда себе этого не прощу,

Абби шмыгнула носом и тяжело опустилась на груду кам­ней, которые некогда были скамьей. Она чувствовала, что Гэ­лен не лукавит, что слова его идут от самого сердца.

– Ох, Гэлен, – наконец грустно вздохнула она. – Я и в самом деле тебя не понимаю, но не желаю тебе зла.

Гэлен сел рядом с ней. – Ты очень добра, Абби, я этого не заслужил. Но я чув­ствую, что дело не только во мне.

Абби кивнула и опустила глаза.

– Тебе, конечно, не следовало так поступать, Но все рав-, но он заподозрил бы меня во лжи. Он сидел нас под деревом в тот день, и я сказала ему, что ты бывший матрос и знаешь Уитерза. Из этого он сделал вывод, что я лгала ему во всем.

– Понимаю. Это несправедливо с его стороны.

– Ужасно несправедливо.

– Да, но у него не было выбора, – мягко произнес Гэлен, Аб&и озадаченно посмотрела на него.

– Он должен был мне верить, Гэлен. Я ни разу не дала ему повода усомниться во мне.

– Поставь себя на его место, Абби. – Щеки ее порозове­ли от смущения, и она отвернулась. – В чем-то, конечно, ты права. Но не во всем. Ведь ты не сказала ему всей правды. А если еще учесть всю эту постыдную историю с фальшивым за­вещанием, неудивительно, что он в тебе усомнился.

По некотором размышлении она сказала;

– Допустим, в твоих доводах есть логика. Но он не имел правэ обвинять меня во лжи. Тем более что сам вел себя нечест­но. Скрыл от меня, что кукла, которую ты привез, подделка. Об­винял меня в измене, а сам ездил к любовнице. Как после этого я могу верить в его любовь, о которой он без конца твердит?

Гэлен рассмеялся. Майкл, безусловна, любит Абби. Он от нее просто без ума.

– Извини, малышка, но твой муж от страха тебя потерять не может связать двух слов и мечется по библиотеке, как зверь в клетке, высматривая тебя в окно. А под глазами у него тем­ные круги, наверняка не спит по ночам, о тебе мечтает.

Абби поднялась и медленно подошла к развалинам крепост­ной стены. Гэлен последовал за ней и остановился у нее за спиной.

– Лорд Хант рассказывал мне, как Майкл прижимал к себе твое бесчувственное тело, как проводил ночи у твоей по­стели и горячо молился о твоем выздоровлении. Готов покля­сться, так не ведет себя тот, кто приносит ложные клятвы любви. Что до его любовницы, думаю, в высшем обществе связи на стороне являются нормой. Уверен, лорд Дарфилд никогда не вернется к своей бывшей пассии. Абби застыла.

– Почему ты так в этом уверен? – тихо спросила она.

– Готов поклясться, что Дарфилд отдал бы за тебя свою жизнь. Он влил бы в тебя собственное здоровье, если бы мог. По словам Сэма, Майкл достал бы с неба луну и погасил солн­це, если бы это помогло вернуть тебя к жизни. Он безумно лю­бит тебя, Абби. При мысли, что ты можешь оставить его, умирает от страха. Зачем же ему любовница? Мужчины могут меняться.. Я, например, изменился, прими это к сведению.

Абби через плечо бросила взгляд на Гэлена. – Прости его. малышка. Прости, как простила ченя. Он заслуживает прощения гораздо больше, чем я, и клянусь тебе, гораздо больше достоин твоего уважения.

Абби повернулась к нему, а Гэлен обнял ее и крепко при­жал к себе. Потом чмокнул в макушку и отпустил.

– Я сказал то, что хотел. Мне разрешено писать тебе, ма­лышка. Я уезжаю в Вест-Индию и сообщу тебе, когда получу должность – настоящую должность. – Гэлен улыбнулся, неж­но коснулся ее подбородка, повернулся и ушел, оставив Абби у старой каменной стены.

Садясь на лошадь, Гэлен поразился тому, как дрожат у него руки. Его преступление оказалось намного страшнее, чем он себе представлял. Это он виноват в том, что два любящих существа перестали верить друг другу. И в этом ему предстоит раскаиваться до самой смерти.