– Как ты думаешь, лорд Хейвуд появится здесь сегодня вечером? – поинтересовалась Аманда, когда Селия встретила ее в толпе театралов. Люди медленно поднимались по винтовой лестнице, чтобы занять свои места в ложах наверху.

– Да, он будет здесь, потому что я сообщила ему о своем намерении посетить сегодня театр.

– Но это не значит, что ты его увидишь или подойдешь поговорить с ним, – заявила Аманда так же внимательно, как Селия, изучая опаздывающих посетителей.

– Именно так все и будет. Я пригласила лорда Хейвуда присоединиться к нам в ложе Хардли.

Потрясение Аманды заставило бабочек, радостно порхавших в животе Селии, нервно затрепетать крылышками.

Но она еще не успела ничего сказать в свою защиту, как потрясение на лице Аманды сменилось серьезным выражением. Она не слишком вежливо схватила Селию за руку и повела к одной из ниш под лестницей в противоположном конце длинного коридора.

– Этого не может быть! – воскликнула Аманда, усаживая Селию рядом с собой на обитую пестрой тканью скамью. – Твой брат знает об этом?

– Нет. И если только ты ему об этом не скажешь, возможно, никогда не узнает, – нервно улыбнулась Селия. – У него какое-то важное совещание в комитете, на котором он должен присутствовать, поэтому он сказал, что сегодня вечером не сможет приехать на спектакль.

– Ты думаешь, ему об этом не расскажут? – не успокаивалась Аманда.

– Разумеется, расскажут. – Селия постаралась не обращать внимания на разочарование в голосе подруги. – Но к тому времени все уже закончится, и он ничего не сможет с этим сделать.

– Ты прекрасно знаешь своего брата, Селия, – расхохоталась Аманда. – Для него никогда не поздно отреагировать на то, что сделал граф Хейвуд. А этот поступок явно заставит его принять меры.

Селия пыталась отыскать среди зрителей Хейвуда, но Аманда заслоняла ей обзор.

– Он уже здесь? – спросила Селия, нервничая немного больше, чем днем, когда она убедила себя, что больше не позволит брату контролировать ее встречи и передвижения.

Теперь она уже не была так уверена в правильности предпринятого шага. Особенно после случившегося немного раньше спора с братом и его требования держаться подальше от Хейвуда.

– Пока нет. – Аманда смотрела, как открываются и закрываются двери, принимая новых зрителей. – Но если он намерен прийти, то скоро будет здесь, иначе пропустит первое действие.

– Он будет здесь. Граф Хейвуд прислал записку, что приедет.

– Ты так в нем уверена, да? – переспросила Аманда.

– У меня нет причин ему не верить, – отрезала Селия, поскольку доверяла ему больше, чем могла себе представить Аманда.

– Ты же знаешь, как вы будоражите общество. И не только потому, что прошлым вечером уединились в саду леди Кушинг. Почти каждый день вас видят вместе на прогулке в Гайд-парке. Потом вчера вечером все заметили, как во время ужина на балу у леди Россели он сел рядом с тобой.

Селия старалась не смотреть в глаза Аманде. Она знала, что в таком случае подруга увидит гораздо больше, чем хотелось бы Селии.

Но ее тактика не сработала.

– Селия, посмотри на меня.

Селия замешкалась на секунду и медленно подняла подбородок.

– Вот черт. – Глаза Аманды стали круглыми, как блюдца. – Как ты могла?

– Что? – испугалась Селия.

– Я хочу сказать, ты пойми, мы говорим не просто о ком-нибудь. Мы говорим о графе Хейвуде.

– А что не так с графом Хейвудом?

Селия уже приготовилась рассердиться на лучшую подругу, но так и не смогла это сделать.

– Ничего, – ответила Аманда. – Абсолютно ничего, за исключением…

– За исключением чего? – ждала продолжения Селия.

– Селия, он злейший враг твоего брата. Общение с ним не принесет ничего хорошего. – Глаза Аманды раскрылись еще шире. – О боже, – прошептала она, будто ей было тяжело говорить.

– Не надо вкладывать в это какой-то иной смысл, Аманда. Просто мне нравится компания лорда Хейвуда.

– Ты влюбилась в него, да? – Аманда заглянула за угол ниши, убеждаясь, что поблизости нет никого, кто мог бы подслушать их разговор.

– Ничего я в него не влюбилась, – начала оправдываться Селия, но Аманда не дала ей закончить.

– Конечно, ты в него не влюбилась, потому что всегда его любила.

– Признаю, – закашлялась Селия, – что всегда считала лорда Хейвуда очень привлекательным.

– Но это явное преуменьшение, если принять во внимание, что ты всегда говорила о мужчине своей мечты. И теперь я знаю почему!

– Но ты ведь тоже считаешь его особенным, не так ли?

– Я считаю его очень особенным. Таким особенным, что твое общение с ним может заставить Хардли отречься от тебя.

Селии хотелось сказать Аманде, что Хардли никогда так не поступит, вот только она не была в этом уверена. Ей хотелось сказать подруге, что, по ее мнению, Хардли изменился с тех пор, как вернулся Джонас, но, похоже, это было не так. Селии хотелось сказать, что ей все равно, откажется от нее брат или нет, если не считать того, что ей было не все равно. Не все равно… потому что, возможно, ее приданое – единственная причина, по которой Джонас проявляет к ней такой интерес.

Всем известно, что отец с братом оставили Джонасу огромные долги. С тех пор как он вернулся, ходили слухи, что первой его задачей было найти невесту с большим приданым, дабы спасти от потери все унаследованное имущество. У кого в Лондоне приданое больше, чем у Селии?

– Хардли никогда от меня не отречется, – с большей степенью уверенности, чем чувствовала на самом деле, заявила Селия.

– Может, и не отречется, – согласилась Аманда, подавшись вперед, чтобы лучше видеть входивших в зал зрителей, – потому что один из них будет мертв после дуэли, которая состоится, как только твой брат приедет и обнаружит Хейвуда наедине с тобой.

– Ой, не будь такой смешной, – возмутилась Селия, молясь про себя, чтобы этого не случилось. – Хардли здесь не появится, а даже если он и приедет, я буду не одна, а с тобой.

– О, это, конечно, поможет, – округлила глаза Аманда. – Он всегда считал меня соучастницей любого преступления. Единственное, что спасает меня от запрета на существование, так это то, что он не может вычислить, кто из нас является тайным лидером.

– Может-может, – попыталась добавить хоть немного юмора в их разговор Селия. – Он знает, что это ты.

– Ну что ж, если он знает… – Аманда еще раз посмотрела на вход. Едва слышно охнув, она отшатнулась к нише и прижалась спиной к стене. – Если у него есть какие-то сомнения относительно того, кто из нас хуже, тогда ни одна из нас, вероятнее всего, не выживет сегодня вечером.

– Почему? – тяжело сглотнула Селия. Она видела, что глаза Аманды наполнились ужасом, губы плотно сжались, не давая ей закричать.

– Потому что твой брат здесь, – не высовываясь из ниши, пролепетала Аманда. – Он стоит в центре холла и разговаривает с лордом Ривертоном и его женой.

– Черт! – дрожащим голосом сказала Селия. – Он говорил, что его здесь не будет!

– Но он здесь, – взглянула в сторону холла Аманда. – И лорд Хейвуд тоже здесь. Он стоит прямо у Хардли за спиной.

– О боже! – Селия зажала рукой рот, чтобы заглушить стон. Или крик ужаса, рвавшийся из груди.

– Что теперь?

– Откуда мне знать? – ответила Селия, чувствуя нарастающую внутри волну паники. Тело сотрясала дрожь, и в голове мелькнула мысль, не заболела ли она.

– Я советую тебе пойти и держать ответ за свои поступки, – заявила Аманда.

Селия пыталась найти выход из положения, который поможет избежать встречи с этими двумя мужчинами одновременно. Если бы она могла встретиться только с Хардли, у нее был бы шанс уговорить его вести себя прилично и не устраивать сцен. Но Селия не представляла, как это сделать, когда они оба в холле.

Нет, взвесив все еще раз, подумала Селия, наверное, все же лучше сообщить Хардли, что она пригласила лорда Хейвуда, пока его светлость находится в окружении достопочтенных членов общества, с которыми ему придется встретиться завтра в парламенте. Гордость не позволит Хардли устроить сцену.

– Ладно, – вздохнув, Селия встала. – Пойдем.

– Что значит «пойдем»? Если ты думаешь, что я пойду вместе с тобой…

– Конечно, а как же иначе. Ты моя лучшая подруга. Ты – моя…

– Я пойду в туалетную комнату. И пробуду там, по меньшей мере, минут тридцать. Или пока не прекратятся крики.

– Ты же не поступишь так! – Отчаяние Селии было настолько очевидно, что Аманда шумно выдохнула и покорно опустила плечи.

– Хорошо, Селия. Но ты в долгу передо мной, и когда-нибудь я потребую этот долг вернуть!

– Да. Да! А теперь давай пойдем туда. Ты просто отвлеки Хардли. Не дай ему убить меня. И не дай убить лорда Хейвуда.

Селия не могла поверить своим ушам, когда услышала ответ Аманды, выходя из ниши. Когда-нибудь она спросит у подруги, что означали эти слова.

Они вышли в холл, туда, где Хардли и Джонас стояли буквально на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

Селия поняла, что это будет один из самых длинных вечеров в ее жизни. Она молилась, чтобы все они дожили до утра.

Когда Селия пригласила его послушать оперу в свою ложу, Джонас подумал, что Хардли либо не будет в театре, либо он знает об этом приглашении, и Селия каким-то образом вынудила брата согласиться. Но одного взгляда на удивленное лицо Хардли, когда они одновременно вошли в театр, оказалось достаточно, чтобы Джонас понял, что его присутствие здесь оказалось для герцога неприятным сюрпризом.

Джонаса охватило щемящее чувство безысходности. Он выругался про себя и приготовился к мучительному вечеру.

Пока он не закончится, Джонас будет получать удовольствие от того, что его присутствие здесь сегодня стало причиной хмурого выражения на лице Хардли.

Увидев, что с противоположной стороны холла в их сторону направляются Селия и ее подруга, Джонас шагнул им навстречу и улыбнулся.

В его улыбке не было ничего неискреннего. И это все благодаря Селии, отогревшей его душу. Она, черт возьми, оказалась уникальным человеком. Всякий раз, когда Джонас смотрел на нее, ему хотелось прикоснуться к ней, обнять ее, прижать и поцеловать.

– Леди Аманда, леди Сесилия, добрый вечер!

– Добрый вечер, лорд Хейвуд, – хором поздоровались с ним Аманда с Сесилией.

– Хардли, добрый вечер.

– Хейвуд, я не знал, что ты присоединишься к нам сегодня вечером.

– Не знал? – удивленно поднял брови Хейвуд, стараясь придать лицу снисходительное выражение.

– Нет, не знал, – сурово посмотрел в сторону сестры Хардли.

– Вы слушали «Травиату» раньше, ваша светлость? – вступила в разговор Аманда, заставляя Хардли отвести убийственный взгляд от сестры.

Но и взгляд на подругу сестры не изменил выражения лица Хардли.

– Раньше не слушал, но с произведениями Верди знаком. В прошлом году, путешествуя по Италии, я побывал на «Риголетто».

Хардли вновь повернулся к сестре, намереваясь что-то сказать, но Аманда вновь его опередила, задав новый вопрос.

– И что, «Риголетто» произвел на вас такое же сильное впечатление, как и на всю Европу?

Хардли с такой досадой посмотрел на Аманду, что все остальные молодые девушки на ее месте бросились бы на поиски укрытия, но Аманду этот взгляд, похоже, ничуть не задел.

– Пожалуй, нет, сильного впечатления это произведение на меня не произвело. На мой вкус Верди слишком эмоционален.

Леди Аманда улыбнулась Хардли, хотя улыбка получилась скорее снисходительная, чем искренняя. И слова, которыми она ее сопроводила, только подтвердили это.

– Почему это меня не удивляет?

Джонас чувствовал, как заводится Хардли. Ярость буквально закипала в нем. Было понятно, что Аманда намеренно отвлекает внимание Хардли, и мысль о том, что она играет роль миротворца, поразила и развеселила Джонаса. Какой смелый поступок с ее стороны. Или, наоборот, безрассудный.

– А вам понравился «Риголетто», леди Аманда? – восхищаясь ее мужеством, спросил лорд Хейвуд.

– На самом деле да, очень понравился. Некоторые арии кажутся мне душераздирающе страстными. Правда потом мне объяснили, что причина кроется в моем сердце. Оно делает меня необыкновенно восприимчивой к таким эмоциям.

– В противоположность людям, у которых, по всеобщему мнению, нет сердца? – процедил сквозь зубы Хардли.

– Я думаю, – лучезарно улыбнулась ему Аманда, – вы все превосходно понимаете.

Несколько бесконечно долгих секунд мужчины смотрели друг на друга, потом Хардли перевел взгляд на Аманду. Она только пожала плечами в ответ и улыбнулась. Джонасу хотелось громко рассмеяться, но он понимал, что такая реакция лишь добавит масла в уже и без того взрывоопасную ситуацию.

Хардли быстро переключил свое внимание на леди Аманду, как будто не мог допустить, чтобы последнее слово осталось за ней. Но было слишком поздно. Подруга Селии рассуждала о красоте других произведений Верди.

Джонас решил не обращать внимания на враждебность, исходившую от этих двоих. Зачем ему тратить свои силы на герцога Хардли, когда у него есть возможность провести несколько часов рядом с Селией?

– Могу я проводить вас в ложу вашего брата? – спросил он, протягивая Селии руку.

Она улыбнулась и положила свою ладонь поверх его руки.

У Джонаса подпрыгнуло сердце.

– Наверно, мне следует объяснить поведение брата, – начала Селия.

– В этом нет необходимости, – остановил ее Джонас. – Я знаю вашего брата почти столько же, сколько и вы, и прекрасно понимаю, что управляет его эмоциями.

– Вы говорите о Мелисент. – Селия оглянулась назад, где ее подруга все еще разговаривала с Хардли, не выпуская его из своей ловушки.

Джонас проследил за ее взглядом и отметил, что дискуссия между этой парочкой приобретала все более агрессивный характер.

– Да, я о Мелисент.

– Все всегда возвращается к Мелисент, правда?

– Да, каким-то образом ей удается дотягиваться до нас из могилы и причинять неприятности.

– Кстати, о Мелисент, – продолжала Селия. – Я намерена кое о чем вас предупредить.

– Предупредить меня? – остановился на пути к лестнице Джонас.

– Да, это касается матери Мелисент. Если так случится, что вы окажетесь на одном приеме, пожалуйста, старайтесь избегать общения с ней. После смерти дочери она потеряла ощущение реальности.

Джонас с сожалением кивнул. Леди Канделл, как и Хардли, боготворила Мелисент и, вне всякого сомнения, с трудом примирилась бы со смертью дочери.

– На балу у леди Фартингтон, – продолжала Селия, – она настаивала, что Мелисент приехала вместе с ними, и отказывалась уезжать домой без дочери. В конце концов лорд Канделл убедил жену, что Мелисент уже уехала.

Тяжелый груз сдавил грудь Джонаса. Сколько всего случилось в результате того вечера. Как много людей продолжало страдать от поступков Мелисент. Интересно, подумал Джонас, когда все это закончится? Если это вообще когда-нибудь закончится.

– Спасибо за предупреждение. Я ценю вашу заботу.

Селия улыбнулась, и он повел ее через холл и вверх по винтовой лестнице.

Пока они шли к ложе Хардли, многие обращали на них внимание. Избежать любопытных взглядов оказалось невозможно.

– Вас беспокоит, что люди смотрят на нас? – спросил Джонас, почувствовав, как напряглись пальцы Селии, пока она держала его под руку.

– Вовсе нет. А вас?

– Нет, – рассмеялся Джонас. – А почему это должно меня беспокоить?

– Потому что все задаются одним и тем же вопросом: почему вы со мной?

– А почему у всех возникает этот вопрос?

Селия чувствовала себя неловко, и Джонас знал, что она пытается подобрать правильные слова.

– Насколько всем известно, существует множество других подходящих кандидатур, у которых нет таких проблем, как у меня.

– Вы имеете в виду проблемы, связанные с вашим братом?

– Да. Всем известно о существующей между вами вражде. – Селия немного помолчала. – Прямо по курсу, – сказала она, сохраняя улыбку на лице, которая маскировала серьезные нотки в голосе, – Камилла и Розалинда Аткинсон. Они обе очень красивы и, выйдя замуж, получат хорошее приданое.

– Зачем вы говорите мне это? В чем причина?

– Их смущает, почему вы со мной, а не с одной из них.

– Мы должны подойти к ним и объяснить причины, почему я предпочитаю вашу компанию любой другой?

Селия широко распахнула глаза, будто не была уверена, серьезно он говорит или нет, и ускорила шаг по направлению к ложе. Ей явно не хотелось рисковать, если он говорил это всерьез.

– Я так понимаю, что ваш ответ – «нет».

Джонас открыл дверь в ложу, и Селия устремилась внутрь. Он вошел за ней следом.

– Вы ведь понимаете, – Джонас задержал ее у бархатной шторы, которая отделяла вход от мягких кресел, стоявших в передней части ложи, – что уже второй раз расспрашиваете меня о причинах моего желания быть с вами.

– О, я не расспрашиваю вас о причинах, – успокоила его Селия. – Это остальные члены общества не могут понять, почему вы предпочитаете мою компанию компании кого-нибудь другого.

– Может, они хорошо знают, почему я хочу быть с вами, просто сомневаются, хотите ли вы быть со мной. – Джонас шагнул к ней, ожидая, что она отпрянет в сторону.

– А почему бы мне не хотеть быть с вами? – не сдвинулась с места Селия.

– Для этого существует масса причин, – еще на шаг приблизился к ней Джонас.

Он никак не мог остановиться. Вся ситуация была слишком соблазнительной: мерцающий блеск свечей, гул сотен голосов внизу, возможность видеть, но при этом быть невидимым для других, опасность быть обнаруженными братом Селии.

– Напомните, чтобы я объяснил вам эти причины. Позже.

Джонас подпер ногой дверь на секунду, чтобы кто-нибудь, разыскивающий Хардли, не наткнулся на них, наклонил голову и поцеловал Селию.

Она ответила на его поцелуй быстро и страстно, откликнувшись на призыв всем своим существом, поцеловав его в ответ с такой силой, от которой воспарило все его существо.

После самого первого поцелуя Джонас не целовал ее больше, и сейчас Селия растаяла в его объятиях, прижимаясь к нему своим роскошным телом.

В тот момент, когда она обняла его за шею, чтобы быть к нему еще ближе, Джонас понял, что совсем не помнит их первый поцелуй.

Он считал, что тот поцелуй оставил в его жизни самые яркие воспоминания, но теперь знал, что это не так. Новый поцелуй был самым мощным по ощущениям. Он держал Селию в объятиях, чувствовал ее рядом. Ничего подобного он никогда в своей жизни не испытывал.

Их первый поцелуй совсем не был таким ошеломительным, как этот, от которого голова шла кругом.

И хотя он целовал ее не так долго, как в первый раз, сейчас в их единении было что-то более эмоциональное, более мощное. Более удивительное.

Джонас поцеловал Селию еще раз и осторожно отодвинул от себя, услышав за дверью голос Хардли.

– Садитесь, Селия. Во второй ряд. Вот сюда. Первый ряд мы оставим для вашего брата и Аманды.

Селия быстро заняла кресло, на которое указал Джонас, и постаралась успокоить дыхание. Джонас уже сидел рядом с Селией, когда открылась дверь и вошли Хардли с леди Амандой. Разговор между ними мало походил на дружескую беседу.

– Они всегда так спорят? – прошептал Джонас, наклонившись к Селии.

– Да. Я никогда не видела, чтобы двое людей настолько не ладили между собой.

Хардли проводил леди Аманду вперед, к первому ряду, а затем повернулся и посмотрел на Джонаса и Сесилию. При этом выражение лица у него было таким же безрадостным, как у дикого кабана с больным зубом.

– Тебе не следовало заходить сюда без нас, – сварливо заметил он сестре.

– Почему? – взглянула на брата с абсолютно невинным видом Сесилия. – С лордом Хейвудом я в полной безопасности.

– Безопасность здесь совершенно ни при чем, Сесилия. И ты это отлично знаешь. Здесь важно, что скажут люди. Впредь дожидайся, пока у тебя не будет должного сопровождения. А сейчас сядь, пожалуйста, вперед рядом со своей подругой, – указал ей Хардли туда, где устроил Аманду.

– Мне вполне удобно здесь, Хардли, – покачала головой Селия. – Мне бы не хотелось мешать вашему с Амандой обсуждению оперы, как только она начнется, так как у тебя совершенно иное мнение по поводу произведений Верди.

– Мне кажется, что в отношении таланта Верди мы с его светлостью так и не пришли к согласию, – объявила Аманда.

Тон ее голоса был весьма далек от дружелюбного, и Джонасу эта ситуация показалась очень комичной.

Должно быть, Хардли терпеть не мог Аманду, если предпочел провести вечер рядом с ним.

Джонас едва не рассмеялся вслух. Он вдруг понял, что даже если «Травиата» не оправдает его надежд и окажется самой плохой постановкой, он все равно получит большое удовольствие, зная, что Хардли несчастен.

– Мы оставили кресло в первом ряду для тебя, Хардли, – откинувшись на спинку, сообщил Джонас. – Садись. Уже гасят свет. Опера вот-вот начнется.

У Хардли не оставалось другого выбора, как устроиться рядом с Амандой.

Джонас улыбнулся, отметив удачное расположение кресла Хардли относительно того места, где сидели они с Селией. Если герцог хотел время от времени понаблюдать за сестрой, ему приходилось поворачивать голову в сторону леди Аманды.

Хардли быстро обнаружил, что всякий раз, когда он поворачивался взглянуть на сестру, леди Аманда тоже поворачивалась в его сторону, и их гневно горящие взгляды в этот момент пересекались.

В конце концов Хардли решил слушать оперу.

Джонас улыбнулся и положил руку на спинку кресла Селии.

Вечер был превосходным.