Суббота, 1 марта

Сегодня вечером, покуда мое лицо щипали фруктовые кислоты и жгли овечьи мембраны, на свет родилась новая Катя.

Хотелось бы присутствовать при ее неловком, довольно любительском дебюте, но, как сказала я пыхтящей, отдувающейся Анжеле, высаживая ее вместе с сумкой и моей видеокамерой перед роддомом, двенадцать часов естественных родов могут до конца жизни отвратить меня от мужчин, к чему я и без того близка.

Кроме того, я боялась опоздать к косметичке и решила, что всегда смогу посмотреть роды по видео.

Разумеется, из всех друзей лишь я одна рискнула затолкать в свою «хонду-сивик» пятипудовую женщину (рискуя, что воды отойдут на безупречно чистую серую обивку), поэтому взяла с Анжелы клятвенное обещание назвать новорожденного в мою честь, независимо от пола. (Тайно надеясь, что будет мальчик, и еще один представитель мужской породы станет предметом вечных насмешек с моей легкой руки.)

Воскресенье, 2 марта

Вооружившись сигарами, шампанским и бесполым игрушечным монстром, которого нашла сегодня утром в коробке с хлопьями, отправилась в роддом навещать тезку.

Молодая мамаша выглядела полной развалиной, и я немного устыдилась, что нарочно пришла во всем блеске своей умопомрачительной красоты. Анжела вручила мне маленькую Катю, которая тут же завопила многообещающим благим матом. Немедленно вернула орущий сверток Анжеле, объявив, что ребенок – ее копия, хотя на самом деле это вылитый Оболтус, только без волос и более общительный.

Потом прищурилась и, попыхивая кубинской сигарой, ехидно поинтересовалась, где второй родитель. Анжела ударилась в послеродовую истерику и ответила, что он ушел в трехдневный загул вместе со своими безбашенными дружками.

Понедельник, 3 марта

Пошла в супермаркет покупать шариковые ручки: не хватало только тратить на автографы дорогущие чернильные баллончики к «Монблану». Очень странно, но во мне несколько раз закипала злоба на шустрых двухлеток, которые постоянно застревали в колесах моей тележки. Наверное, я просто не в духе.

Когда же смурной подросток принялся читать мне нотацию, что нехорошо проходить через кассу одной покупки с восьмьюдесятью шариковыми ручками, то биологические часы снова остановились. Хорошо, подумала я, ложась в постель одна который раз кряду, что непорочное зачатие случается только с девственницами.

Вторник, 4 марта

Сегодня, проверяя автомат для продажи презервативов, который ношу с собой вместо сумочки, обнаружила, что все сорок восемь штук по-прежнему на месте, хотя я пополняла запас больше двух недель назад.

В разгар моей романтической инвентаризации влетела Элиза и жутко покровительственным тоном предложила познакомить с кем-нибудь из дружков ее приятеля-автослесаря. Тактично отказалась, добавив, что в состоянии платить за обслуживание моей «хонды-сивик», поэтому в отличие от некоторых не должна встречаться с автослесарями, чтобы ремонтировать ее задешево.

Напомнила Элизе о проклятии Намамбо и сказала, что нехорошо сознательно подвергать человека такой опасности, даже если он по роду занятий вынужден носить промасленный комбинезон. Тут Элиза утерла мне нос, ответив, что уже открыла хахалю свою страшную тайну. Он вполне готов на риск и в подтверждение искренности своих намерений дополнительно застраховался от несчастных случаев.

Когда Элиза убежала забирать его из больницы (он вчера вечером свалился в открытый люк), я вернулась к кучке презервативов, Положившись на слабую память и некоторую дозу самообмана, украдкой выбросила двенадцать с тройными ребрышками, девять «Жеребцов-делкжс» и один «Веселый Роджер»,

Сразу снова почувствовала себя лучше.

Среда, 5 марта

Покуда я практиковалась ставить красивую, с росчерками, подпись на чеках от компании «Презервативы – почтой», позвонила тетка из рекламного отдела моей издательницы и сказала, что, возможно, устроит мне интервью в одном из женских журналов. Предвосхитив мой первый трепетный вопрос, тут же добавила, что вряд ли они захотят поместить мое фото на обложку, Видимо, я считаюсь «маститой», поэтому материал обо мне появится между рецептами и вышивкой.

Мало одного огорчения, еще и получаю дебильное «письмо счастья». Там говорится, что если я не выполню их требования, то к сорока годам останусь толстой, скучной и одинокой. Твердо осознавая, что мне это не грозит, все-таки сочла своей обязанностью отксерокопировать письмо и разослать по факсу десяти самым суеверным безмужним приятельницам.

Четверг, 6 марта

Сегодня, возвращаясь из «Лондонского сплетника» (редактор, чтобы удержать у себя будущую знаменитую писательницу, согласился дать заслуженную прибавку, лишь бы я не забросила его паршивую колонку), прохожу мимо стройки. Стиснула, зубы, приготовившись к похабным: комментариям со стороны работяг, которые притворно-увлеченно работали шестью этажами выше. Невозможно описать мой ужас, когда сверху не донеслось ни единого свистка.

Думая, что ребята меня не заметили (хотя уверена, не каждый день женщины проходят мимо них неспешным, можно сказать, черепашьим шагом – большинство дамочек пробегают опустив глаза и прикрывая руками грудь), повернулась и продефилировала перед стройкой еще раз. Ни одной сальности!

Вынуждена была убедиться, что мои восторженные зрители не попадали с лесов. Взбираюсь на платформу и вижу – стоят шестеро здоровенных амбалов, совершенно целехоньки и, что еще хуже, смотрят на меня без малейшего интереса.

Рванула восстанавливать самоуважение в бар «Атлантик». На Шефтсбери-авеню меня останавливают за превышение скорости (абсолютно несправедливо, поскольку полицейская машина мчалась со скоростью не меньше семидесяти миль в час, чтобы догнать меня, выехать наперерез и остановить.) Приготовилась выслушать обычный шутливо-строгий нагоняй, а вместо этого прыщавый юнец, нечувствительный к девичьим чарам, вкатил мне астрономический штраф.

Естественно, входя в бар «Атлантик», не чувствовала себя юной и беспечной, однако с дерзкой улыбкой спросила пожилого посетителя, сколько, по его мнению, мне лет. Тот был жутко доволен, когда отгадал с первой попытки. Разумеется, я не допила вино, которым он меня угостил, да и не смогла бы, потому что оно полностью впиталось в его пиджак.

Пятница, 7 марта

С возмущением прочла в газете, что студенты протестуют против платы за учебу. Я бы в их возрасте просто обратилась к родителям. И вообще не понимаю, на что эти неблагодарные скоты жалуются, ведь они в отличие от некоторых по-прежнему молоды.

Вечером в попытке сдержать неумолимый бег времени отправилась ужинать с Фебой. В ее присутствии я всегда выгляжу на десять лет моложе, отчасти потому, что так оно и есть. Предложила поехать во «Френч-хаус» в Сохо, чтобы продемонстрировать свои увядшие прелести мужчинам – любителям дам бальзаковского возраста. И на тебе! – официант, явно сочтя, что я забыла дома старческую клюку, подхватил меня под локоток и повел к столику.

Когда он побрел прочь с расквашенным носом, Феба сказала, что я чересчур обидчива. Можно подумать, не она послала в нокдаун кондуктора, который попросил двух беременных женщин уступить ей место!

Суббота, 8 марта

Поздно утром позвонила Элиза. Кажется, она одержима мыслью во что бы то ни стало изменить мой статус одинокой женщины – сколько ни уверяй, что мне нравится быть озлобленной и никому не нужной. Она имела наглость устроить мне свидание с человеком, которого я в глаза не видела! Впрочем, Элиза предупредила, что он отнесся к затее с не меньшей настороженностью, согласился только в качестве мимолетного развлечения и, скорее всего, откажется в последний момент.

Под вечер решила упредить загадочного незнакомца и первой отказаться от встречи. Позвонила Элизе и отменила вечерние планы. Сказала, что я уже дама в возрасте, и мимолетные развлечения – не для меня.

Через час позвонила Элиза и сказала, что мой внезапный отказ раззадорил мистера Анонима. Он мечтает меня увидеть и готов не глядя предложить серьезные отношения…

Такими темпами я смогу еще до первой встречи вытянуть из него предложение руки и сердца!

Воскресенье, 9 марта

Сегодня вынуждена была ехать к Анжеле смотреть кинодебют Кати Второй. Слегка позавидовала тому вниманию, которое эта пигалица получает всего на восьмой день жизни, потом решила вести себя как взрослая, вспомнив, что реальную конкуренцию она составит не раньше чем через шестнадцать лет.

В итоге нечаянно все равно оказалась в центре внимания, бухнувшись в обморок во время невырезанной сцены кесарева сечения.

Понедельник, 10 марта

Решила, что мне еще рано с достоинством ждать старости. Позвонила единственному мужчине, который ценит мою внутреннюю суть, а не быстро блекнущую внешность, и попросила посоветовать хорошего специалиста по косметической хирургии.

Увы, не смогла разобрать фамилию хорошего врача, поскольку Фергюсон только что накачал губы гортексом. До тех пор пока опухлость не спадет и он снова не станет говорить разборчиво, придется мне по примеру стареющих кинозвезд обходиться леской и двумя одежными крючками.

Это создало определенные затруднения, ведь сегодня вечером я должна была встречаться с загадочным незнакомцем. Элиза сказала, что мистер Аноним организовал прогулку на воздушном шаре с пикником. Поскольку вид у меня плачевный, решила подогреть его нетерпение старым проверенным способом: позвонила за час до назначенного времени и отменила встречу.

Вторник, 11 марта

Из-за ленивых, эгоистичных работников общественного транспорта, которые воспользовались старым предлогом увильнуть от работы – объявили забастовку, моя домработница-македонка опоздала сегодня на несколько часов. Ей пришлось идти на своих двоих скрюченных артритом ногах.

Заботливо помогла ей встать на четвереньки, чтобы она помыла пол на кухне. Сама встала рядом и принялась смотреть, чтобы не заметала мусор под холодильник, – с этими домработницами нужен глаз да глаз.

Собирая крошки с пола скрюченными узловатыми пальцами (я все не соберусь купить щетку), она бодро поведала, что учится живописи. Добавила, что собирается участвовать в конкурсе портретов под эгидой Королевской академии художеств, поэтому ищет известную британскую личность, которая согласилась бы ей позировать.

Я, разумеется, сказала, что соглашусь только за половину ее премии с условием значительной скидки на дальнейшие услуги по дому. Она была явно растрогана моим благородством, но отказалась, добавив, что ищет кого-нибудь посолиднев (читай, постарше).

Сняла крючки и леску.

Среда, 12 марта

В порядке подготовки к кампании по раскрутке книги, которая начинается со следующей недели, открыла собственный личный веб-сайт, чтобы почитатели-мужчины слали мне восторженные отзывы и номера кредиток.

Четверг, 13 марта

«3 1/2 минуты длиною в вечность» поступили во все фешенебельные книжные магазины и лавчонки. Поскольку скупердяйка-издательница зажала торжественную презентацию, я заставила Теддингтона проглотить зависть и отправиться со мной в импровизированный рекламный тур.

Несколько часов бегали по округе, извлекая мой шедевр из темных углов и рассовывая на полки с бестселлерами. Менеджер крупного магазина несколько удивился, когда я встала за прилавок, достала шариковую ручку и выстроила покупателей в очередь за автографами. Все обмирали от восторга, включая курьера, забежавшего отдать пакет, – за исключением продавца, который решил использовать раритетное первое издание в качестве подставки под горячее.

Пятница, 14 марта

Зашла на свой личный веб-сайт проведать интернет-обожателей. Обнаружился только один. «Хэнк» заверил, что он биржевой маклер на Манхэттене, хотя, судя по ужасающей грамматике, он был стипендиатом в Гарварде. Естественно, в самый ответственный момент, когда он собирался назвать размер своего банковского счета, ноутбук отрубился, и я осталась в состоянии глубокой неудовлетворенности.

После такого облома на личном фронте тронулась к Элизе в Камден – решила отправиться с ней и с ее автослесарем в загородную поездку. Элиза несколько удивилась, зная, что сегодня вечером я должна встречаться с мистером Анонимом на берегу Темзы. Забрасывая дорожную сумку от Луи Вуиттона в драндулет Элизиного хахаля, объяснила, что ничего страшного: покатается на кораблике, пообедает один – только сильнее станет обо мне мечтать.

По пути на юг заметила, что на автослесаре уже сказывается проклятие Намамбо, По счастью для Элизы, он относится к этому совершенно спокойно. А мне вот очень даже не по себе было ехать по серпантину в машине, которую ведет человек с повязкой на глазу, замотанной рукой и обеими загипсованными ногами. Честно скажу, что сидела на заднем сиденье и тряслась мелкой дрожью.

После трех бутылок шампанского и половины аптечки вывалилась из машины и вплыла в коттедж относительно целой и невредимой.

Суббота, 15 марта

Проснулась с дикого бодуна. Автослесарь трогательно пытался открывать зубами пивные бутылки, чтобы запить несъедобный завтрак, который Элиза сварганила для своих разношерстных гостей.

Потом автослесарь вместе с другими представителями сильного пола отправился в местную бильярдную, а мы, женщины, остались мыть посуду. Схватила полотенце и принялась им деловито помахивать. Потом устроилась в уголке и углубилась в «31/2 минуты» в глупой надежде, что кто-нибудь спросит фамилию автора.

Вечером решили затеять пиршество, но я, отстаивая феминизм, по примеру мужчин не принимала участия в готовке.

Вечером произошла безобразная сцена: пятеро кретинов явились без приглашения и затеяли из-за меня драку. Увы, все они были не в моем вкусе, поэтому оставила их сражаться пивными бутылками и ушла в кровать, только чтобы обнаружить там неизвестного ухажера.

Выставила его вон, потом проверила простыни на предмет блох.

Воскресенье, 16 марта

Снова проснулась с жутким похмельем. Все собрались на природу, прогуляться пешком (или ползком) по холодку. Отговорилась тем, что хочу дочитать книжку – уж очень талантливый автор ее написал.

Один из друзей автослесаря – вот гнида! – сказал, что прочел и там одна муть. Отбрила его, заметив, что он, наверное, читал ее вверх ногами.

Домой вернулась пораньше. Еще раз перечла книжку, пытаясь найти, где же там муть.

Понедельник, 17 марта

Очередные нападки со стороны «литературных» критиков. «Возмутительная мерзопакость…», – возмущается один. «Не стоит бумаги, на которой напечатана», – вопит другая.

Ответила обоим, что ожидала с их стороны большей поддержки по отношению к собственной дочери.

Вторник, 18 марта

Вскакиваю ни свет ни заря, чтобы в прямом эфире дать интервью Лондонской радиостанции. Естественно, с недосыпу злая как черт, а тут еще идиот-ведущий подливает масла в огонь, спросив, о чем книга.

«Сам прочти!» – рявкаю я и бросаю трубку.

Вечером звонит тетка из рекламного отдела издательства, начинает меня песочить за невежливый разговор с мистером Ведущим и даже грозится отменить завтрашнее телевыступление. Отговорилась тем, что телефон отрубился во время интервью, поскольку по вине одного особо скупердяйского издательства мне нечем платить по счетам. Кроме того, объясняю, что редко встаю до двенадцати, поэтому не могу давать интервью утренним передачам – особенно на местном канале.

Среда, 19 марта

Пришлось ехать на телестудию раскручивать «3 1/2 минуты» в вечернем ток-шоу. Таксист повез меня дальней дорогой – наверное, набирался храбрости попросить автограф (который я бы все равно не дала).

На студии гримерша спросила, нет ли у меня аллергии на какие-нибудь тени для век. Выразительно ответила, что есть, на розовые и лиловые. Должна сказать, что она неплохо справилась, при том, что гримировать меня все равно, что подмалевывать шедевр Ренуара.

Задерганный продюсер успел предупредить, что шоу на грани срыва: какой-то старичок ветеран захлопнул свои ключи в машине, и вся последовательность выступлений полетела к чертовой матери.

В итоге беспрерывно кашляющий ведущий почему-то вообразил, что я пришла поговорить о слабительных; хотела вправить ему мозги, но из уважения к старости не стала, и пятнадцать минут мило чирикала о том, как новомодный слабительный препарат помогает сбрасывать вес.

Четверг, 20 марта

В сплошном потоке машин какая-то домохозяйка затормозила перед моей «хондой-сивик», забибикала, опустила стекло и принялась истерически вопить, что видела меня по телику. Скрючилась за рулем, жалея, что не могу по примеру других знаменитостей огреть ее клюшкой для гольфа.

Чувствуя, что бремя славы становится невыносимым, заскочила в ближайший паб опрокинуть рюмочку для успокоения нервов. Сразу за дверью натыкаюсь на съемочную группу. Прикрываю лицо сумочкой «Прада», бормочу «без комментариев», и слышу от бармена, что телевизионщики будто бы снимают репортаж о городской жизни, а не охотятся за знаменитой авторессой. Умеют же некоторые врать, не краснея!

Пятница, 21 марта

Чтобы уберечься от назойливой прессы и публики вообще, забаррикадировалась в квартире, заложила почтовый ящик мешками с песком и отключила телефон.

Суббота, 22 марта

С облегчением могу сообщить, что за последние сорок восемь часов в дверь ни разу не постучали.

Воскресенье, 23 марта

Вышла в прихожую посмотреть, не проникли ли туда папарацци, и обнаружила всего-навсего богатейку Франджипани, которая «просто заскочила», чтобы потрясти у меня под носом брильянтом размером с мой ноутбук. Хитрыми кознями не допуская меня до своего банкира, она, кажется, вытянула-таки из него брачное предложение.

Легла в постель совершенно разбитой.

Понедельник, 24 марта

Подключила телефон и тут же об этом пожалела – позвонил Теддингтон и начал плакаться в жилетку: оказывается, он приемный ребенок, но узнал об этом только сейчас. Я ничуть не удивилась, поскольку и раньше со всей мягкостью указывала, что его предки – успешные люди, и непонятно, как они могли произвести на свет такую бездарность.

Кажется, убедила его не разыскивать настоящих родителей. Вдруг они оба госслужащие, это ж позору не оберешься.

Вторник, 25 марта

Фергюсон теперь тоже со мной не разговаривает.

Измаялась киснуть дома и ждать нашествия репортеров, поэтому решила развлечься. Зная, что Фергюсон уже надел смокинг, сунул в микроволновку попкорн и с замиранием сердца устроился на всю ночь смотреть Оскаровскую церемонию, позвонила и скороговоркой перечислила всех победителей – их назвали в вечернем выпуске новостей. Я так делаю каждый год – мог бы уже привыкнуть и посмеяться.

Среда, 26 марта

Видимо, с целью освоить иностранные методы прелюдии Феба вытащила меня из добровольного заточения в какой-то элитный кинотеатр, чтобы я за свои кровные посмотрела фильм, который забесплатно крутят на Четвертом канале.

Выхожу посреди сеанса; человек десять японских фотографов наводят на меня объективы и машут как сумасшедшие. Только хотела высказать, что думаю о назойливых репортерах, как выясняется, что эти наглые рожи просят меня сфотографировать их.

Четверг, 27 марта

Слегка расстроилась из-за возмутительного невнимания прессы. Наверное, поэтому оказалась совершенно глуха к жалобам агентыш.

Накачалась до бесчувствия в баре «Савой», поскольку это было чуть интереснее, чем выслушивать нытье, будто я самая невыгодная ее клиентка. Горе-литагентша нудела весь вечер, что издательство хочет повесить на нее астрономические судебные издержки, которые несет по моей вине.

Оказывается, каждое второе слово в «31/2 минутах» или клеветническое, или оскорбительное, или то и другое вместе. Хуже того, мистер Импотент устал от шуток, что он быстрее прививки от гриппа, и намеревается вчинить мне иск. (Хотя ума не приложу, как он будет доказывать в зале суда, что может продержаться дольше таймера для варки яиц.)

Пятница, 28 марта

Страстная Пятница

Только что прокуковала два часа в «Мэзон Берто», дожидаясь мистера Анонима. Кажется, прежнее маленькое кокетство вышло-таки боком, и он в обиде на прежние отказы решил сделать мне ручкой.

Дальше – новое расстройство. Пришлось идти с Анжелой и маленькой Катей в кафе «Богема». Покуда Катя-младшая срыгивала материнским молоком мне в тарелку, официант стоял рядом и сюсюкал, абсолютно не обращая внимания на то, как куда более привлекательная Катя-старшая перебарывает позыв к рвоте.

Весь вечер была в депрессухе, хоть и отправилась обедать с Франджипани и ее женихом-банкиром в «Лантан». Это дуреха думает, что может за него не волноваться, раз они уже подписали брачный контракт. Однако на случай, если он все же решится бросить на ветер половину своих золотых акций, она пригласила нескольких его бездетных коллег – развлекать меня.

Поскольку в мои намерения решительно не входит делать кого-нибудь из этих кретинов отцом, сидела и ехидничала на их счет, а также развлекала наш столик (и все соседние), разыгрывая в лицах Анжелино поведение за ленчем.

К концу вечера Франджипани как-то странно притихла. Даже ушла незадолго до того, как я доела, не дождавшись, когда ей вернут кредитку. Думаю, обиделась, что мое декольте привлекает такое внимание со стороны ее нового жениха!

Суббота, 29 марта

Включила автоответчик, боясь, что Анжела поймает на слове и оставит сидеть с тезкой. И дернул меня черт вчера посулить себя в няньки, до того как позвонил Фергюсон с куда более интересным предложением – прошвырнуться с ним по Одц-Комтон-стрит.

Однако единственное сообщение на автоответчике оказалось от самого Фергюсона – он сообщил, что ему делают срочную пересадку кожи в ожоговом центре. Якобы он заснул в солярии, и теперь у него ожоги третьей степени на девяти десятых тела. Не знаю, может быть, теперь в ожоговом центре транслируют медленную эротическую музыку, но я, судя по звукам на заднем плане, склонна думать, что у Фергюсона нашлось на вечер занятие поинтереснее.

Ну почему все вокруг – законченные эгоисты, готовые предать меня ради собственных развлечений!

Воскресенье, 38 марта

Пасха

Покуда я взбивала себе праздничный гоголь-моголь, зазвонил телефон. Не подумавши, сняла трубку. О ужас! Это Анжела, просит сегодня ночью покараулить маленькую Катю, потому что они с Оболтусом решили помириться, – надо думать, на заднем сиденье его машины, где и началась вся трагическая история.

Я, конечно, двумя руками за здоровую семью и ничуть не озлоблена из-за собственного одиночества и все же была вынуждена отказаться – боюсь подхватить коклюш. Пообещала Анжеле посидеть с крошкой, как только та получит все необходимые прививки и достигнет половозрелого возраста.

Потом пошла к Элизе на девичник – ее хахаль-автослесарь лежит в больнице с заштопанной физиономией (утром налетел на фонарный столб).

Элиза получила несправедливо большое пособие по сокращению штатов на моей прежней работе (которая по-прежнему реорганизуется с пугающей быстротой). Сказала, что подумывает на эти деньги открыть шикарный ресторан в Ислингтоне. Судя по той жрачке, которой она нас потчевала, ей лучше открыть ларек в Брайтоне. Впрочем, последнее соображение я мудро оставила при себе: лучше не открывать рот, когда жуешь исключительно жесткую ореховую котлету.

Понедельник, 31 марта

Проснулась, кажется, с ботулизмом, который подхватила вчера у Элизы. Все, больше я у нее не ем! Позвонила в «скорую» и на телевидение. По пути в больницу слабо заигрывала с фельдшером, а по прибытии мученически, но обворожительно улыбнулась собравшимся папарацци.

И надо же как нехорошо вышло! Обследование показало, что у меня всего лишь небольшая простуда – видимо, заразилась от Молодого Либерального демократа, с которым общалась позавчера*. Хотя точно сказать не могу, все было как в тумане после пятнадцатой порции водки, которую он мне заказал в тщетной попытке добиться моего расположения.

Вышла из больницы под грозными взглядами прессы и жалостливыми – медперсонала. Подозвала такси, потрясая коробочкой шипучих таблеток от простуды и бражкой с телефонами двух спасателей, медбрата и упомянутого фельдшера.

Возвращаюсь домой и нахожу на автоответчике сообщение от литагентши со слезной просьбой перезвонить. Ответила только потому, что это наверняка срочно – обычно она и в рабочие дни не слишком упирается ради меня, а уж тем более в праздники.

Вторник, 1 апреля

Нет дураков

Автор самого известного в Англии дневника, Катя Ликгстон, просит прощения у дорогих читателей мужского и прочего пола, что сегодня в «Лондонском сплетнике» ее заметки не будет. Она страдает тяжелым токсикозом, и снова начнет писать со следующей недели.

Среда, 2 апреля

Оказывается, я совершенно непреднамеренно заварила фантастических масштабов кашу. Вчера сказала редактору «Лондонского сплетника», что мучаюсь тяжелым токсикозом, имея в виду, что накануне выпила двадцать восемь бокалов водки с мартини. (Заливала горе после разговора с литагентшей, пыталась забыть, что весь тираж отправили под нож из-за отсутствия спроса, что надо мной висит угроза судебного разбирательства, а мою грандиозную литературную мистификацию все почему-то считают заурядным враньем.)

Так вот, я думала, что редактор, как любой журналист, поймет мои слова правильно. Откуда мне было знать, что он принадлежит к новой плеяде газетчиков-трезвенников, поэтому воспримет их буквально и посвятит три сантиметра колонки моей воображаемой беременности. В итоге читатели «Лондонского сплетника» засыпали меня вязаными пинетками, колготками от варикоза и кремами от геморроя. Кроме того, борцы с абортами принялись обрывать редакционные телефоны и сообщать, что готовы несколько отступить от своей принципиальной позиции.

Хуже того, только что позвонил мой сладкозвучный адвокат и сказал, что нерожденного ребенка уже пытаются отсудить тридцать два потенциальных отца, из которых я (насколько помню) спала только с тридцатью.

Четверг, 3 апреля

Мне начинает нравиться то внимание, которым окружена будущая мать. Даже вредные младшие редакторши из «Лондонского сплетника» теперь дергают меня по поводу материала более ласковыми, заботливыми голосами. Похоже, пресса наконец-то серьезно взялась меня освещать. Постараюсь выжать максимум из моей фантомной беременности.

Пятница,4 апреля

Мать прислала экспресс-почтой три комплекта ползунков. Бросила их на быстро растущую кучу ненужных детских вещичек в стенном шкафу. Даже если я когда-нибудь залечу (что крайне маловероятно), мой ребенок точно не будет ползать по Кингс-роуд в махровом полотенце.

Суббота, 5 апреля

Решила заявиться без приглашения на помолвку Франджипани в ее особняк, а поскольку у дверей наверняка дежурят репортеры с камерами и микрофонами, призвала на помощь Фергюсона. Он как раз собирался куковать в одиночестве всю ночь, поэтому охотно согласился надеть беременное платье и выйти навстречу взволнованной прессе в роли меня.

Сама же, облачившись в прозрачное платье и обалденный лифчик «Ла перла», выскользнула с черного входа, впорхнула в машину и рванула через толпу журналистов.

Когда я вошла, торжество было в самом разгаре: в бальном зале скучали человек двадцать гостей. Один из них, уважаемый обозреватель общенациональной газеты, подошел, протянул руку и сказал, что его девятилетняя внучка с удовольствием читает мою колонку.

Вынуждена была ответить комплиментом на комплимент и соврала, будто моя восьмидесятисемилетняя прабабушка с удовольствием читает его статьи. Покуда мы купались в лучах взаимного расположения, его невзрачная жена смотрела на меня зверем и злобно насаживала на вилку мясные тефтельки.

Франджипани явно не обрадовалась, но вынуждена была делать вид ради жениха, которого чрезвычайно заинтересовал покрой моего феерического платья.

Всю ночь вынуждена была отбиваться от пьяных козлов, которые во время вечеринки заново пережили кризис среднего возраста. Почему-то они вообразили, что если женщина не в скафандре, ее можно лапать.

Домой вернулась до рассвета, который вынуждена была наблюдать, сидя на жестком асфальте, поскольку так надралась, что не смогла подняться на три ступеньки.

Воскресенье, 6 апреля

Проснулась в розовых кустах с сильной тошнотой – наверное, не надо было мешать пунш с консервированными фруктами.

Увы, раскрыв утреннюю газету, не обнаружила там своей фотографии в окружении старых греховодников под шапкой: «БУДУЩАЯ МАМА РАЗВЛЕКАЕТСЯ!»

Понедельник, 7 апреля

Непутевая мамаша Анжела заявилась сегодня в гости, кряхтя и отдуваясь под весом Кати-младшей и литровой бутылки с водкой, которую по моей просьбе спрятала от глаз прессы в сумке с ребенком.

Попыталась отговорить меня от розыгрыша, сказав, что мне придется за следующие месяцы основательно располнеть, чтобы выработать характерную переваливающуюся походку.

Поскольку я отказываюсь есть за себя одну, а уж тем более за двоих, возможно, Анжела все-таки: права.

Вторник, 8 апреля

Получила первое и окончательное предупреждение от редактора «Лондонского сплетника» в ответ на признание, что симулировала беременность, плюс несправедливо резкий отказ из издательства на присланную заявку (продолжение «З1/2 минут», рабочее название: «9 1/2 месяцев горького раскаяния»). Кажется, я в полном пролете.

Знала, что не стоит, но все-таки позвонила дуре литагентше и попросила совета. Та полушутя присоветовала, чтобы я по примеру других амбициозных выскочек пошла сниматься в мыльную оперу. С возмущением бросила трубку. Это ж надо предположить, что я продам свою душу коммерческому телевидению!

Среда, 9 апреля

Решила избрать более достойный путь к славе и деньгам: продать свое тело в шикарный мужской журнал.

Добрая секретарша в «Экономисте» ответила, что они клубничку не печатают. Пришлось снизить высокую моральную планку и позвонить фотохудожнику более рискованного толка. Тот сказал, что звезды мыльных опер – более ходовой товар, чем литераторши, но я все равно могу прислать мои «параметры».

Отправила два поляроидных снимка, которые моя домработница-македонка все никак не украдет и не переправит в газеты – главным образом потому, что ленится пылесосить под кроватью.

Четверг, 10 апреля

Готовлюсь к тому, чтобы впервые заголиться на страницах прессы. В качестве первого шага решила временно отказаться от мужчин – не хватало, чтобы какой-нибудь малознакомый придурок выступил с сенсационными заявлениями: «КАК Я ПРОВЕЛ БУРНУЮ НОЧЬ С ОБНАЖЕННОЙ ФОТОМОДЕЛЬЮ!!!» Это разрушит мой тщательно культивируемый имидж умненькой, начитанной «зайки».

Отправилась в хозяйственный магазин покупать заклепки и втулки для самодельного пояса целомудрия. Без особого удивления увидела за прилавком гниду-Себастьяна. Его уволили из «Макдоналдса» по жалобе анонимной клиентки, что он якобы трогает еду.

Враг рода человеческого с подозрительным рвением помог мне выбрать нужные запчасти.

Пятница, 11 апреля

Отвергаю все предложения прошвырнуться по злачным лондонским местам, поскольку ношу теперь стальную защиту от мужчин и не могу надеть утягивающее белье. Всю светскую жизнь приходится вести по телефону.

Первым развлек Фергюсон: позвонил и, заливаясь девичьими слезами, поведал свою скорбную повесть. От безнадежного романа с владельцем сети парикмахерских салонов в торговых центрах у него осталась лишь чудовищная химическая завивка и сильнейшее желание забиться в подполье, пока волосы не отрастут. Я, разумеется, ответила, что сам виноват: надо быть полным дебилом, чтобы связаться с человеком по имени Джино.

Только Фергюсон бросил трубку, звонит Каллиопа из Калифорнии. Рассказывает, что пытается вылезти из депрессии, поэтому беспрерывно ест и уже набрала десять кило. Я искренне ужаснулась, потому что Каллиопа и прежде не отличалась особенно сухощавым сложением.

Расстроилась из-за того, что ее черти занесли в Америку. Лучше бы она поселилась на Джерси, чтобы мне было куда податься в следующем году, когда я буду осуществлять свой план бегства от налогов под видом тура плейбоевской «Девушки года».

Суббота, 12 апреля

Анжела так ценит мой хороший вкус, что умолила поехать с ней на мебельный аукцион в Хакни. Говорит, ей – одинокой женщине с ребенком – не по карману купить подержанную коляску в более приличном предместье. Согласилась только потому, что тамошние мужчины вряд ли введут меня в соблазн.

При встрече Анжела как-то странно на меня поглядела – обычно я балахонов не ношу. Она даже спросила, с какой радости я так вырядилась. Ответила, что некоторым, которые одеваются с дешевой распродажи, не пристало хаять мой шикарный наряд в стиле Дан Френч.

Анжела по-прежнему смотрит недоумевающим взглядом. Медленно и спокойно объясняю. Что. Я. Одеваюсь. В. Модные. Хламиды. Поскольку. Хочу. Держать. Мужчин. На. Расстоянии. Анжела поднимает плохо выщипанную бровь и выражает крайнее изумление: она, дескать, не подозревала, что мне для этого необходимы такие решительные меры.

На аукционе какой-то кретин попытался перехватить намеченную нами покупку. Я, разумеется, сразу подняла руку. Должна сказать, Анжела не слишком обрадовалась, переплатив по моей милости лишний фунт за сломанную коляску.

Воскресенье, 13 апреля

Поскольку теперь я не могу чихать, дышать, бегать за мужиками и вообще делать что-нибудь хоть отчасти полезное, поехала к Фергюсону в Хамстед. Застала его в тот момент, когда он собирался выпить флакон осветлителя для волос в попытке забыть Джино и его криворукую «химию».

Вытащила моего мелодраматичного приятеля за неспаленные корни волос на кухню, хлебным ножом срезала его афро, вышла в сад и провела короткую, но трогательную поминальную службу. Потом в знак неуважения к человеку, который сумел изуродовать Фергюсона сильнее, чем матушка-природа, бросила мерзкие кудряшки в неглубокую могилу и подожгла.

В приступе горя Фергюсон бросился в пламя, при этом его последние уцелевшие волосы вспыхнули, и я вынуждена была бесцеремонно полить их пергидролем от Версачи, который очень кстати оказался под рукой.

Нет надобности говорить, что наше прощание получилось несколько скомканным: Фергюсон торопился в ближайшую парикмахерскую спасать то, что осталось от его лысины.

Понедельник, 14 апреля

Редактор мужского журнала прислал ответное письмо. Вежливо поблагодарил за полученные снимки и бюстгальтер размера 95С. Написал, что мои физические данные более чем годятся, а вот интеллектуальный уровень слишком высок и может отпугнуть некоторых читателей. (Подозреваю, что напрасно написала в графе «идеальный мужчина» – «мертвый», а в графе «хобби» – «расщеплять атомы». Вероятно, против меня сыграло и то, что я вообще смогла заполнить анкету без помощи мужчины-специалиста.)

Ничего, зато теперь я смогу снять пояс целомудрия!

Вторник, 15 апреля

По-прежнему пытаюсь расстегнуть чертов пояс. Наверное, Себастьян, чтоб ему ни дна ни покрышки, нарочно дал мне неправильный ключ.

Испугавшись, что теперь до конца дней должна буду жить, как монашка, позвонила Элизиному хахалю – автослесари должны в таких вещах разбираться. Тот послушно приковылял через час, принес ящик пассатижей и гаечных ключей. Час он одной рукой возился с моими стальными панталонами, потом сказал, что без автогена не обойтись.

Среда, 16 апреля

Пришлось выдержать мучительный бой со Службой спасения, зато теперь я свободна от стальной хватки антимужских трусов, которые так опрометчиво на себя напялила. Пришлось, разумеется, выдержать унижение, представ перед тремя дюжими спасателями, вооруженными пневматическим устройством для извлечения пострадавших из покореженных автомобилей и тюбиком вазелина. Однако не это самое страшное. Хуже то, что потом они наотрез отказались выполнить кое-какую мелкую работу у меня в квартире, а главный позор: пришлось публично сознаться, что не умею менять лампочки в люстре.

Поскольку я категорически не согласна смотреть «Секретные материалы» в темноте (все знают, что щуриться вредно – появляются морщинки у глаз), поехала смотреть их к Анжеле в Тоттнем. Та немедленно оставила меня в роли суррогатной матери при орущем младенце и умчалась мириться с Оболтусом.

Зная, что Малдер говорит, почти не разжимая губ, не стала дожидаться, когда маленькая Катя своими воплями обломает мне весь кайф, и плеснула джина в молочную смесь. Нет надобности говорить, что маленькая Катя спала всю ночь, как младенец.

Когда утром вернулась мать-ехидна в сопровождении Оболтуса, маленькая Катя подняла дикий ор. Я решила, что хоть кто-то в этом доме не хочет меня отпускать. Напротив, мрачно объявила Анжела, потрясая пустой бутылкой из-под «Гордона», просто из-за меня моя тезка страдает первым в своей жизни похмельем.

Четверг, 17 апреля

С ужасом узнаю, что в Лондоне ожидается нашествие крыс. Значит, если я намерена и впредь гордо обходиться без мужской помощи, мне предстоит идти в местный супермаркет покупать сырные кусочки и другую домашнюю отраву.

Несколько часов скупала все подряд и выстраивала линии обороны, зато теперь совершенно спокойна: ни один волосатый хищник не сможет ко мне подступиться, разве что двуногий, и только с серьезными намерениями.

Вечером покинула мое тускло освещенное логовище и направилась во «Фридом», где Фергюсон дает прощальную вечеринку.

После множества обломов на личном фронте и программ по улучшению внешности Фергюсон решил бросить работу в эскорт-агентстве. Отправляется искать себя в Индию, хотя, по-моему, лучше бы он поискал психиатра в Лондоне. Только подумать: сделал себе эпиляцию груди и головы и сидел на барной стойке по-турецки, облаченный в сари. Лучше б не позорился! С безопасного расстояния кинула ему таблетки от дифтерита и дизентерии в подарочной упаковке, а сама скорее к выходу, пока кто-нибудь не подумал, что мы знакомы.

Пятница, 18 апреля

Полдня прыгала на одной ноге, потому что на другой висела крысоловка. Из-за отсутствия искусственного освещения шарахалась ночью в потемках, позабыв, что за несколько часов до того превратила свое жилище в логово смерти. Только когда накрашенные светлым лаком ногти на ногах приобрели вампирский ярко-алый оттенок, решила все-таки прибегнуть к мужской помощи.

Крысоморильщика сильно насмешило мое бедственное положение, однако мерзкие смешки скоро перешли в приятные хрипы, едва я сыпанула ему в чай крысиного яда.

Он ушел, слегка покачиваясь после угощения, а я в ожидании ночи зажгла две свечки.

Только расслабилась, вижу: по плинтусу в спальне бежит что-то четвероногое и мохнатое. Оглушила его томом поэзии Викрама Сета, взяла за хвост и сунула в морозилку.

Суббота, 19 апреля

Свечи кончились, пришлось звонить в аварийную службу лондонской электросети. Через пять часов приехал электрик и несколько удивился, что его вызвали заменить три перегоревшие лампочки.

Нет надобности говорить, что он быстро исполнил требуемое, стоило мне открыть морозилку, правда, сначала со знающим видом объявил, что насквозь промерзшая крыса с застывшим звериным оскалом – на самом деле белочка и охраняется законом.

Воскресенье, 20 апреля

Отправилась в церковь какого-то там святого крестить Катю-младшую.

Очень разозлилась, когда после долгих и нудных разглагольствований на божественную тему священник так рьяно опустил мою крестницу в купель, что забрызгал мне новехонькую замшевую жакетку.

Видимо, оценив, что я единственная пришла на крестины в наряде, предполагающем только химическую чистку, Анжела презентовала мне японское электронное существо – плод противоестественного союза между психом и компьютером. Предполагается, что я должна его кормить, развлекать и брать на руки, когда оно плачет. Иначе, предупредила Анжела, виртуальное дитятко помрет мне в отместку.

Не желая, чтобы на меня вдобавок к убийству белочки повесили еще и смерть несчастного тамагочи, украдкой оставила приемыша на ступенях церкви, пока тот еще пищал, требуя, чтобы ему поменяли пеленки.

Понедельник, 21 апреля

Отрыла морозилку, увидела между пакетом зеленого горошка и бутылкой «Абсолюта» белку, расстроилась и решила, как любая женщина, сбежать от своих проблем. Обычно в таких случаях помогает шоппинг. Местом шоппинга выбрала Гонконг, поскольку знаю особу, которая охотно оплатит поездку, лишь бы сплавить меня подальше от своего жениха-банкира.

Вторник, 22 апреля

Хлопнула взятой у Франджипани кредитной карточкой о стойку в аэропорту Хитроу и услышала, что все билеты на Гонконг проданы. Очень удивилась: думала, люди рвутся оттуда, бегут от коммунистов, а не прутся туда, да еще за свои деньги. В качестве последнего аргумента достала карточку «Пресса» (старательно закрыв пальцем просроченную дату) и получила сиденье в хвосте самолета рядом с туалетами.

Приятно провела долгие часы перелета, рассказывая стюардессам, что их шелушащимся физиономиям не помешал бы хороший увлажнитель. После посадки направилась прямиком к отелю «Пенисула», поскольку слышала, что именно перед ним останавливаются золотые «мерседесы».

Регистраторша высокомерно осведомилась, «забронировала ли мадам номер». Не желая падать в грязь лицом или оплачивать бешеный счет, указала на пожилого брунейца в тюрбане и с маслеными глазками, улыбнулась и сказала, что приглашена на чай к его высочеству. Старый ловелас, не будь дурак, тут же увлек меня в свой шикарный номер, напоил шампанским и тигровым бальзамом, а потом долго гонялся за мной вокруг роскошной кровати, потрясая пригоршней кредитных карточек.

Сумела-таки постоять за честь западной женщины: бросила ему под ноги тысячелетнюю фарфоровую вазу – бесценное культурное достояние, а сама закрылась в ванной размером с футбольное поле, вопя (на несколько ломаном малайском), что триллионы триллионами, а я с карликами не сплю.

Среда, 23 апреля

Провела исключительно неудобную ночь в ванной размером с небольшой пруд, а на рассвете выскользнула из номера, пока мой благодетель мерно похрапывал, не подозревая, что его бумажник из змеиной кожи покидает гостиницу вместе со мной. Вышла на улицу и с возмущением обнаружила, что магазины здесь открываются даже позже, чем на Кингс-роуд. Вынуждена была просидеть несколько часов в забегаловке, попивая слабый зеленый чай и дивясь, как за сто пятьдесят шесть лет британского господства местные жители так и не научились заваривать этот напиток по-человечески.

Потом, спустив валовой национальный доход нефтедобывающего налогового рая на острове Борнео, вскочила на паром до Коулуна (не в ту сторону) и оказалась на каких-то задрипанных островках, утыканных глинобитными лачугами и битком набитых пенсионерами в пижамах и с удочками.

Как будто этого мало, меня тут же оглушила серенада: выступление Пекинской оперы под открытым небом. Барабанные перепонки лопнули сразу. Промучилась несколько часов, прежде чем пришел обратный паром, и я смогла вернуться на материк.

Нищий мальчишка указал мне дорогу к ближайшей недорогой гостинице, несмотря на то, что я отказалась дать ему на чай.

Четверг, 24 апреля

Провела кошмарную ночь с крысами и тараканами, отбиваясь сумочкой «Прада» от вороватых немецких туристов, не говоря уже о том, что в полночь меня разбудили и обыскали гонконгские полицейские (они, видите ли, ищут иностранных карманниц, орудующих под видом проституток). Утром решила еще раз воспользоваться пластиковой карточкой брунейского знакомца. Все такси расхватали туристы-китайцы, я села на метро и в результате уехала куда-то совершенно не туда.

Бутиков «Иссей Мияке» поблизости не обнаружилось, и я вступила в бой с местными жителями. У нас так не давятся даже на полной распродаже в «Хэрродс»! После двадцатого прилавка с тофу почувствовала тошноту и свернула в ближайшую аптеку. Шарлатан-травник продал мне какую-то дрянь – уверена, что это были толченые половые органы исполинской панды.

Окончательно заблудилась и шарахалась по городу в темноте, выковыривая из зубов лекарство.

Пятница, 25 апреля

Отвратительно провела ночь на ротанговой циновке с деревянной чуркой вместо подушки и какими-то на редкость неразговорчивыми соседями – они всю ночь будили меня тем, что посасывали трубки с длинными чубуками. Утром бросилась под колеса первого же такси и умолила водителя отвезти меня в аэропорт.

Пять часов до отлета шаталась по магазинчикам дьюти-фри.

Села в самолет настолько разбитая, что поначалу даже не заметила усиленного внимания со стороны бизнесмена-китайца. Очнулась, когда он открыл бумажник, вытащил пачку дорожных чеков и спросил, согласна ли я выйти за него замуж. Я хоть и привыкла к внезапным предложениям руки и сердца, несколько усомнилась в мотивах косоглазого попутчика, поскольку обычно мне предлагают много больше десяти тысяч долларов. Вынуждена была грубо его осадить, сказав, что не выйду замуж за картавого.

Вернулась домой. Распаковала пакеты из дьюти-фри. От усталости не смогла заснуть и пошла к холодильнику за бутылкой «Абсолюта». Белка по-прежнему там, чудесно сохранилась в вечной мерзлоте.

Суббота, 26 апреля

Из-за исполинской белки в морозильнике расходы на электричество выросли выше крыши. Судя по счету, который я сейчас держу синими от холода пальцами, лондонская электросеть решила ободрать меня, как липку. И это при том, что в холодильнике якобы использованы энергосберегающие технологии.

В довершение беды лондонская весенняя холодрыга постоянно напоминает о заледенелой фауне в холодильнике. Колонку в «Лондонский сплетник» пришлось писать, поставив в ногах четыре недавно приобретенных мини-обогревателя.

Покуда подключала к удлинителю еще три обогревателя, в дверь грубо постучали два молодца из какой-то природоохранной организации. Сказали, что пришли по наводке электрика. Как любой уважающий себя браконьер, обвиненный в убийстве редкого животного, ушла в глухую несознанку и категорически отвергла все обвинения, включая то, что создаю угрозу пожара в густонаселенном доме. Оба гостя живо заинтересовались моей недавно открытой криогенной корпорацией. Бросила им ледышку – пусть разбираются, а у меня есть дела поважнее – например, отправиться к Элизе и попросить, чтобы та обеспечила мне алиби.

К сожалению, Элизе оказалось не до меня. Во-первых, ее автослесаря только что увезли в больницу с мозговой травмой – ему на голову упали обломки отработавшего российского спутника. Во-вторых и в-главных, пропала ее любимая персидская кошечка. А что мне, возможно, придется отбывать пожизненный срок за непреднамеренное убийство белочки – это Элизе по барабану. Только и твердила, что уже обращалась к экстрасенсу и теперь должна искать пушистую любимицу «под колоннадой в обители позора, где воют на луну бешеные псы».

Ушла домой, поскольку, честно сказать, бегать по палатам парламента и вопить «кис-кис» – ночное развлечение не в моем вкусе.

Воскресенье, 27 апреля

Просыпаюсь от телефонного звонка. Экологическая полиция докладывает, что моя «белочка» на самом деле – обычная домовая мышь, только непомерно разъевшаяся на отравленной приманке.

Можно было бы подать в суд на электрика за причиненное нервное расстройство.

Понедельник, 28 апреля

С матерью больше не разговариваю. Она, видите ли, боится, что на следующее Рождество я приеду в Барнсли без представительного мужика, поэтому решила взять дело в свои руки. Прежде чем бросить трубку, резко ответила, что в их глуши, быть может, приличных мужиков и впрямь днем с огнем не сыщешь, но уж в Лондоне от молодых холостяков проходу нет, и совершенно незачем за моей спиной записывать меня в службу знакомств.

Вторник, 29 апреля

Решила доказать маловерной мамаше, что она не права, и отправилась вечером на ипподром. Не обращая внимания на парочки, обнимающиеся под объективами фотоаппаратов, принялась высматривать «одиноких волков». Заприметила, что один молоденький субчик, потягивая пиво, смотрит на меня щенячьими глазами. Насторожилась, поскольку привыкла к более взрослым оценивающим взглядам. На всякий случай, прежде чем увлечь его за собой, устроила проверку: подошла, сказала, что я из отдела по контролю за продажей спиртного несовершеннолетним, и попросила показать водительские права.

Как я и ожидала, он стремглав припустил к выходу.

Среда, 30 апреля

По-прежнему пытаюсь убедиться в своей привлекательности для сильного пола. Взяла у Элизы абонемент, пошла в их местный спортивный центр, села на велотренажер и принялась вяло крутить педали в ожидании, когда природа возьмет свое. Как обычно, на меня пялятся мужики за сорок и поперек себя шире, а молодые и симпатичные – исключительно друг на друга.

Решила не падать духом и отправилась к Теддингтону. Он снова справляет новоселье: сменил неотремонтированный склад в Кентише на непереоборудованный в Клеркенуэлле. Несколько часов сидела и разговаривала с приятным холостяком, который казался идеальным во всех отношениях, пока я не попросила принести выпивку. Увы, пришлось вычеркнуть его из списка кандидатов, потому что моя квартира не оборудована пандусом, особо низкими полками и поручнями.

Четверг, 1 мая

Решила денек отдохнуть от поисков спутника жизни. Поехала к Теддингтону в Клеркенуэлл и предложила допить, что осталось от новоселья. Он сегодня необычно говорлив, хотя муза ушла к публикующемуся поэту, а из «Кареты и лошадей» его вышибли за то, что вырезал на столиках любовные послания к неверной. Сообщил, что его новый наставник – главный рабочий ателье на шестом канале по секрету рассказал: исполнительный продюсер одного из старейших в Англии комических шоу ищет молодого писателя, чтобы вдохнуть жизнь в то, что самые снисходительные кинокритики называют дремучим идиотизмом.

Сразу увидела решение всех своих нынешних проблем (найти мужчину; раздобыть денег; показать Теддингтону, что он не создан для жестокого телевизионного мира). Пожелала своему незадачливому приятелю всяческой удачи, оставила его сочинять письмо к руководителям шоу, рванула домой, позвонила на шестой канал, изобразила голосом помехи в трансатлантической связи и через несколько минут уже говорила с исполнительным продюсером.

Тот немного опешил, узнав, что это не Трейси Ужимай звонит из-за океана проситься в его шоу. Я тоже немного опешила, услышав, что он не читал мою колонку в «Лондонском сплетнике». Пришлось припереть его к стенке, и он, порывшись в памяти, признал, что немного знаком с моим творчеством: месяц назад видел «31/2 минуты» в мусорном баке рядом с магазином уцененных книг. Почему-то счел это очень забавным. Меня так и подмывало ответить, что я тут ничего смешного не нахожу. Хотя он сегодня явно встал не с той ноги, я все же согласилась на следующей неделе посетить рабочее совещание.

Пятница, 2 мая

Подозреваю, что предстоящая война с телевизионным руководством не оставит мне времени для домашнего хозяйства и мелких административных обязанностей, поэтому решила обзавестись помощником.

Раз уж заботливая мамаша заплатила за меня взнос, обратилась в службу знакомств – все равно любой мужик, ухажер или подчиненный, будет у меня на побегушках.

Чтобы не вляпаться, как в прошлые разы, объяснила миссис Свахе, что мне не нужен слишком молодой кандидат, старый, толстый, с криминальным прошлым или неспособный к долгим романтическим прогулкам, кроме как в инвалидной коляске. Миссис Сваха заулыбалась и сказала, что я обратилась по адресу.

Я добавила, что предпочла бы неработающего, но активно ищущего работу. Та призналась, что хронические безработные обычно не пользуются спросом, но недавно она из жалости занесла одного в списки. Прозвучало не слишком обнадеживающе, но, раз я смогу получить его секретарские услуги на халяву, разрешила дать номер моего домашнего телефона.

Суббота, 3 мая

Утром позвонил кандидат. Увы, просительный голос на другом конце провода показался странно знакомым. Похоже, Себастьян настолько отчаялся найти работу или девушку, что отважился нарваться на неизбежную выволочку, которую и получил в ответ на свою наглость.

Ворвалась к миссис Свахе, не обращая внимания на восхищенные взоры старых пней, которые заполняли анкеты в фойе. Боясь упустить перспективную клиентку, миссис Сваха попросила объяснить, чего я, собственно, хочу (чего я не хочу, она уже выслушала).

Перечислила качества, которыми должен обладать кандидат, и на всякий случай – чем черт не шутит – добавила способность удовлетворить женщину в постели. Тут у моей свахи лицо вытянулось, и она посоветовала мне обратиться лучше в эскорт-агентство.

Увы, от этой затеи пришлось отказаться. Вечером как раз насмотрелась на возможных кандидатов на Фебиной деньрожденной гулянке в «Касперсе». Не уверена, что сороковник – такой уж повод радоваться, но разве Феба упустит случай выставить себя на посмешище? В противном случае не понимаю, зачем она надела джемпер из люрекса с мини-юбкой из искусственной крокодиловой кожи.

Ничуть не испугавшись, что в ресторане будет полно прожженных жиголо и состоятельных грымз, соблазнительной походкой вошла в зал, прекрасно понимая, что сейчас все мымры мертвой хваткой вцепились в своих оплаченных кавалеров.

Вскоре после того, как шампанское закончилось, отчалила домой, вполне довольная тем, что спровоцировала не меньше пяти домашних скандалов и как минимум два массажных сеанса теперь точно не состоятся.

Воскресенье, 4 мая

Работать не могу. После вчерашнего дешевого пойла разыгралась дикая мигрень.

Понедельник, 5 мая

Банковские каникулы

В смелой и отчаянной попытке единолично спасти английскую комедию заявилась в помещение шестого канала на встречу сценаристов.

Исполнительный продюсер немедленно решил испытать мои писательские таланты. Поручил написать диалог для главной исполнительницы – ненасытной мужененавистницы. Задача элементарная, как ни далек от меня этот типаж.

Думаю, любая женщина была бы счастлива оказаться в одном тесном помещении с шестнадцатью сексуально озабоченными мужчинами-сценаристами. Любая, но не я. Увы, нигде в моем строгом моральном кодексе не записано, будто я должна быть вежливой с мужиками, которые настолько не вышли рожей, что не смогли найти работу по другую сторону кинокамеры.

И вообще, мне не нравится работать с толпой горластых неудачливых юмористов, поэтому из чистой вредности не смеялась их шуткам – пусть не воображают о себе лишнего.

К концу дня окончательно утратила чувство юмора, так что исполнительный продюсер едва не указал мне на дверь – сказал, что шутки про горластых неудачливых юмористов исключительно не смешны.

Вторник, 6 мая

Собираюсь весь день рыскать по запутанным коридорам шестого канала в поисках более успешного шоу, поэтому решила нанять «негра» – писать за меня сценарий для комического сериала. Уборщица-македонка сперва опешила, выслушав мое предложение, но, когда я объяснила, что на коммерческом канале никакого остроумия не требуется, с жаром ухватилась за возможность повысить свой социальный статус. С пятой попытки нашла кнопку «ВКЛ» на моем ноутбуке и быстро втянулась: пообещала закончить первый эпизод и вымыть микроволновку до ленча, все – меньше чем за десять фунтов.

Я тем временем упорхнула на шестой канал. Несколько часов тщетно убеждала продюсера спортивных программ, что сумею комментировать футбольный матч лучше, чем те недоучки, которых он обычно приглашает. Возвращаюсь к сценаристам – там стоит гробовое веселье. Оказывается, наши новые серии зарубили из-за низких рейтингов и убогих текстов. Через пять минут после объявления шестеро потерявших работу мужиков столпились вокруг меня и начали клеиться – мол, надо теперь вместе искать новые контракты. Я, разумеется, ноль внимания, поскольку не желаю иметь дела с бездарными халтурщиками.

Старательно не замечала их и громко молотила по клавишам, ведь у меня в отличие от этой жалкой братии есть работа.

Среда, 7 мая

Отправилась на шестой канал писать комический сериал (тот самый, из которого меня чуть не вытурили вчера, за то, что я обидела безработных юмористов, назвав их бездарными халтурщиками).

Прихожу и узнаю, что любительское секс-видео с участием умеренно известной особы передается из рук в руки. С ужасом осознаю, что это не моя маленькая домашняя заготовка подобного рода. Только подумать, чего лишена скучающая ханжеская посредственность, у которой одна отрада – смотреть, как коллега в одиночку получает на экране больше удовольствия, чем им когда-либо светит в реальной жизни, даже если из жалости к процессу подключатся Брэд Питт, Ума Турман и пара такс.

Кроме того, пришлось с сожалением отложить поиски более перспективной работы на шестом канале и заново писать первый эпизод. (Вчера вечером вернулась домой и обнаружила, что моя уборщица-македонка – большая поклонница сэра Бернарда Шоу и оставила мне восемь страниц труднопереводимого староанглийского текста.)

Вынуждена была, так сказать, «возжечь лампиаду полнощную» и загрузить работой компьютерную проверку орфографии, не обращая внимания на шуршание под столом.

Четверг, 8 мая

Сегодня Голлум – один из самых неаппетитных коллег-сценаристов – закрыл свою «Полную энциклопедию анекдотов», взглянул на мой «Курс юмора и сатиры», придвинулся бочком и, брызгая слюной, предложил «обменяться творческими задумками» в вокзальном буфете. Ответила, что пока он не начнет гладить одежду и чистить зубы, пусть лучше клеится к кому-нибудь другому. Для полной ясности добавила, что, если он снова захочет взглянуть на мои гениальные черновики, пусть обращается к машинке для резки бумаги. А то, вишь, взял моду рыться после работы в моей мусорной корзине!

Голлум поплелся прочь с перекошенной физиономией, бормоча, что «женщин нельзя подпускать к шоу».

Вечером вынуждена была присутствовать на вечеринке в рекламном агентстве и общаться со всякой шушерой. Бывший босс рассчитывает таким способом пустить пыль в глаза клиентам (которых с каждым разом становится все меньше) – мол, посмотрите, какие большие люди у нас бывают!

Единственное забавное событие за весь вечер: приперся бывший коллега Себастьян, недавно уволенный из магазина скобяных товаров, нечесаный и вдрызг пьяный. Как будто его тут ждали! Нечаянно облила вином его взятый напрокат смокинг, а он сознательно сблевал на мои ботиночки от «Гуччи». Потом в очередной безуспешной попытке привлечь мое внимание Себастьян рухнул на стол, опрокинул восемь бокалов с шампанским, которые я заныкала про запас, и мы с бывшим боссом совместными усилиями вышвырнули его на улицу.

Переступая через простертое бесчувственное тело, испытала легкую жалость к бедному Себастьяну, но к тому времени, как подъехало такси, нелепое чувство, по счастью, уже рассеялось.

Пятница, 9 мая

Восемь часов развлекалась, глядя, как Голлум кипятится и лезет на стену от слуха, который я пустила: дескать, тексты моей уборщицы-македонки смешат студийную аудиторию больше его жалких потуг. Потом отправилась на вечеринку пообщаться с актерами, поскольку в рабочее время нас к ним не допускают.

Разумеется, мои коллеги заявились туда пожрать и выпить на халяву, я же пришла засветиться перед начальством, чтобы меня заметили и поставили вести собственное ток-шоу в прайм-тайм. Тогда я смогу вчинить иск, что меня недостаточно ценят, отсудить многомиллионную компенсацию и никогда больше не работать на телевидении.

Странное дело: начальство осталось слепо к моим талантам и обаянию, хоть я и пообщалась с молодыми актерами, которые исключительно легкомысленно восприняли конструктивную критику по поводу исполнения моих текстов. Потом какой-то зануда-режиссер взял меня за шкирку и отволок обратно к сценаристам. (Коллеги по литературному цеху были очень расстроены, поскольку совершенно не котируются на студии, и в буфете их обслуживают даже после гримеров.)

Потом величественно вошел черноволосый синеглазый ведущий актер Шеймос О'Хара, встреченный моими аплодисментами и завистливыми взглядами остальных сценаристов. Решила, что относительно симпатичная особа, которой он мельком кивнул, должно быть, ведущая актриса (сама я шоу не смотрю), и решила подружиться с ней по пути в туалет, чтобы побольше выпытать про мою новую любовь.

В отличие от актеров, с которыми я пыталась поговорить раньше, Иоланда явна сочла за честь, что сценаристка снизошла до разговора с одной из марионеток. Она даже рот открыла, узнав, что я пишу для нее реплики (обычно женщин к этому ответственному занятию не допускают). Когда же я вытащила собственную фляжку «Абсолюта» (три бутылки бесплатного рислинга уже кончились), благодарность Иоланды просто не знала границ. К концу вечера я единодушно решила, что у нас с Иоландой не хватает выпивки, и мы переместились в Сохо, где пьяный вышибала не пустил нас в ресторан. Возмутительное безобразие, учитывая, кого туда обычно пускают!

Покуда мы сидели на асфальте у входа, Иоланда спьяну призналась, что играет в постоянной массовке шоу. На жаргоне телевизионщиков это означает, что в многолюдных сценах она сидит на заднем плане и не раскрывает рта, потому что за реплики ей все равно не платят.

Суббота, 10 мая

Неотвязная Иоланда пристала как банный лист: своди ее куда-нибудь еще. Наверное, думает, что дружба со мной принесет ей несколько лишних голосов на присуждении ежегодной премии Британской кино– и телеакадемии.

Привела ее в «Зилли» и облила презрением бывших коллег-рекламщиков – те как только поняли, что Иоланда со мной, бросились выпрашивать у нее автографы. Как только она натешилась всеобщим вниманием, я мимоходом спросила про Шеймоса. Бестактная Иоланда ответила, что я смогу переспать с ним только на съемочной площадке – к помещению сценаристов он близко не подходит, поскольку это плохо сказывается на имидже.

Интересно, с какой стати?

Воскресенье, 11 мая

Пришлось временно спуститься с заоблачных высот шоу-бизнеса в холодную серую обыденность. По инициативе предприимчивой подруги Элизы оказалась за импровизированным прилавком на Камден-маркет и вынуждена была наблюдать, как всякие хиппи и пенсионеры лапают мои шикарные обноски. Готова была уступить некогда любимую эксклюзивную юбочку от Армани за смешную цену в двести долларов, но народ почему-то охотнее брал Элизины банки из-под варенья по пять пенсов за штуку. Что ж, ей это очень кстати – лечение автослесаря обходится все дороже.

Понедельник, 12 мая

Засела за компьютер на шестом канале, не обращая внимания на то, что коллеги не смотрят на меня, потому что я игнорирую их. Сейчас все мои мысли об одном: как попасть на съемочную площадку в объятия Шеймоса.

Одновременно подслушивала, как продюсеры по телефону с надеждой перебирают имена возможных гостей для ночного ток-шоу. Сначала это были «Брюс», «Том» и «Арни». К концу дня планку заметно снизили, и я услышала «Гэри», «Бернард» и «Тинкивинки». Чтобы облегчить продюсерам жизнь, громко вставила свое имя, но те, разумеется, сделали вид, будто впервые обо мне слышат.

Вторник, 13 мая

Во второй половине дня продюсер затащил к себе в кабинет и спросил, почему утром меня поймали за диваном на съемочной площадке. Еще он поинтересовался, как я раздобыла пропуск: обычно сценаристы толпятся у дверей и умоляют, чтобы их пропустили на рабочее место.

Обдала его презрением, вздохнула и объяснила, что любая девушка может пройти через пять дверей с надписью «Посторонним вход воспрещен», если расправит плечи, втянет живот и мило улыбнется видеокамерам наблюдения. Надо сказать, что на остальных сценаристов мой подвиг произвел сильное впечатление, хотя главной своей цели – переспать с Шеймосом – я так и не добилась. Голлум и вовсе позеленел от завис, – впрочем, возможно, это были рефлексы от его кошмарной, защитного цвета синтетической рубашки.

Безвкусица преследовала меня до конца дня – вечером обедали в «Пицца-экспресс» с обмороженным Фергюсоном. Мой голубой приятель во время недавнего визита в Непал предпринял неудачную попытку подняться на Эверест, и теперь у него недостает трех пальцев – вот почему мы ели такую еду, которую не надо резать или накалывать на вилку.

Фергюсон сказал, что полностью переменился. Поскольку он лишился еще и половины носа, готова была поверить, но тут он завел речь о том, что намерен исследовать женскую сторону своей личности.

Перестала слушать и погрузилась в свои, куда более важные мысли – как очаровать Шеймоса.

Среда, 14 мая

Целый день героически делала вид, будто пишу третий эпизод, а вечером пошла в конференц-зал отмечать день рождения режиссера. Ровно в девять какой-то скупердяй-администратор повесил на холодильник замок и сказал, что пока рейтинги не повысятся, актеры и сценаристы будут на голодном пайке. По счастью, у меня в сумочке отыскались пассатижи, так что до конца вечера я обеспечивала всех выпивкой.

Ненароком обвела глазами помещение и между прочим спросила Иоланду, почему Шеймос не почтил нас своим присутствием. Та ответила, что он появляется только за деньги, и даже заманчивая перспектива переспать со мной не заставит его нарушить контракт.

Четверг, 15 мая

Сегодня Иоланда повела меня на вечеринку в бар «Мет». Эта профессиональная врушка убедила меня, что там будут одни звезды. Ну, если два актера массовки из «Несчастного случая» и дублерша из «Телепузиков» – знаменитости, то меня должны сопровождать двадцать четыре телохранителя и приветствовать продолжительными овациями.

Проглотила горькое разочарование вместе с квартой текилы и познакомилась с дублером из «Гладиаторов».

Пятница, 16 мая

Голлум прознал, что я флиртую со знаменитостями, и шепотом обозвал меня карьеристкой. Завела глаза к небу, посмотрела на Голлума через черные очки «Райбан» и мило ответила, что уж через его койку вряд ли сумею куда-нибудь пробиться.

Увы, похоже, в ближайшем будущем мне ничего лучше не светит. Телекомпания устроила презентацию, но, поскольку на приличный зал и настоящих знаменитостей денег нет, собралась толпа шушеры в каком-то складском помещении.

Приехала ровно в десять – не считаю нужным величаво опаздывать, когда выпивкой угощают за счет заведения.

Естественно, двум сотням халявщиков пришла в голову та же мысль, и мне пришлось всеми правдами и неправдами пробиваться в начало очереди. Наконец устроилась на стуле, поставила на колени поднос с тройными порциями водки и пять часов сидела в гордом одиночестве посреди безобразной пьянки.

Суббота, 17 мая

Проснулась от назойливого телефонного звонка. Позвонила Анжела сказать, что я была права: заявление на развод произвело желаемое действие, и Оболтус теперь как шелковый. Даже обещал не дуться, если она просит не выделывать цирковые трюки на мотоцикле перед светофорами. Ответила, что счастлива, но прошу впредь не прерывать дурацкими звонками многообещающие сны с Шеймосом в главной роли.

Воскресенье, 18 мая

Максимум, насколько мне удалось приблизиться к избраннику сердца, это пообедать с Иоландой в Уэст-Энде. Она сказала, что для поддержания имиджа стала закатывать истерики на съемочной площадке. Я тут же подтвердила свой статус примадонны, поругавшись с ресторанным персоналом из-за размеров поданного мне окуня, который больше смахивал на анчоуса. В итоге получила вторую порцию, но не смогла ее съесть, потому что под завязку обожралась первой.

Понедельник, 19 мая

Узнала, как сценарист может законным образом попасть на съемочную площадку и не получить за это нагоняй от исполнительного продюсера: сегодня разъяренный режиссер приволок меня туда за ухо, потому что у ведущей актрисы проблемы со сценарием.

Я имела неосторожность вставить в одиннадцатый эпизод несколько слов длиннее, чем в один слог, начисто позабыв, что большинство актеров не в ладах с родным языком и не могут повторить реплику, даже когда она появляется на телесуфлере.

Покуда эта змея подколодная высокомерно спрашивала, что означают слова «сладкая мука», как их произносить и какое отношение они имеют к юмористической сцене прощания, я внимательно осматривала фанерный балкон, выискивая предмет моей страсти. Оказалось, что он сидит в зеленых колготках у бутафорского прудика с утками и по мобильному названивает адвокатам – выясняет, как получить финансовую компенсацию за лишние две минуты на съемочной площадке.

Разумеется, мы не обменялись ни словом, ни взглядом, такое неизгладимое впечатление произвела на обоих эта встреча. Увы, мне пришлось уйти раньше, чем моя романтическая одержимость расцвела полным цветом. Сейчас у меня есть заботы поважнее, например, удержаться на работе.

Вторник, 20 мая

Слегка подправила одиннадцатый эпизод и начала кардинально переделывать двенадцатый. Раз уж ведущая актриса подложила мне свинью, я сделаю так, что ей жизнь медом не покажется.

К концу дня, закончив двенадцатый эпизод, почувствовала, что склочная телевизионная жизнь мне нравится.

К вечеру душевный подъем сменился резким спадом, поскольку пришлось тащиться на девичник к Франджипани. Тоже мне радость, идти на мероприятие, где гарантировано будет пятьдесят баб и ни одного мужика, за исключением приятеля стриптизерки.

Несмотря на лестные знаки внимания со стороны официантов, ушла домой рано, мимоходом бросив Франджипани, что такую задрипанную вечеринку можно было и в Энсфилде устроить, а не снимать зал торжеств в Челси.

Среда, 21 мая

Иоланда провела сегодня контрабандное совещание между актерами и сценаристами за помойкой у столовой шестого канала. Сообщила, что ведущую актрису поперли с работы: она не захотела раздеваться в сцене суда, которую я специально для нее написала.

Вернулась на рабочее место и с возмущением увидела, что мелкий пакостник Голлум правит свои поганые сценарии моей ручкой «Монблан». Выхватила свое сокровище из его бледных костлявых пальцев и строго велела раскошелиться на карандаш.

Четверг, 22 мая

Снова воюю с исполнительным продюсером. Он не только отклонил мое любезное предложение заменить ведущую актрису, но и взял на это место подлую бездарность Иоланду, змею, которую я так опрометчиво пригрела у себя на груди! Спросила, зачем ему выпускница Королевской академии драматического искусства, если он может взять прирожденную актрису. Ответил, что Иоланда – голубоглазая фигуристая блондинка, которая может поднять рейтинги. И потом, мрачно добавил он, довольно и того, что я каждый день ломаю комедию за сценой, не хватало только, чтобы это происходило еще и на экране телевизора.

Подожди, дошутишься, мрачно думала я, пулей выскакивая из кабинета. Ты еще увидишь, как я умею ломать комедию!

Пятница, 23 мая

Вылетала со студии, смело объявив, что «Сейнфелд» – тоска смертная.

Бросилась в «Карету и лошадей» сказать Теддингтону, что теперь он может идти работать на свое дурацкое телевидение. К моему крайнему изумлению, Теддингтон не прослезился, услышав, что он безнадежный бездарь, которому без моей помощи никуда не устроиться. Какое там! Он весело объявил, что решил не связываться с телевидением, поскольку написал, наконец, книгу, которую издатели рвут из рук, и даже заключил договор на публикацию.

Едва не упала в обморок от мысли, до чего докатились литературные вкусы в этой стране, потом более или менее пришла в себя и спросила, о чем книга. Теддингтон забормотал, что это полубиографический рассказ об успешной в прошлом англичанке, которую все люто ненавидят.

Разумеется, идея заведомо обреченная. Как сказала я Теддингтону, про Маргарет Тэтчер и без того много написано.

Суббота, 24 мая

До сих пор вся в синяках после того, как вчера меня вышвырнули из «Кареты и лошадей». Сперва я почувствовала себя немного польщенной, когда Теддингтон нехотя признался, что главную роль в его биографической книге буду играть я. Не каждый день мужчина чувствует порыв написать обо мне триста шестьдесят с лишним страниц. Однако радость быстро сменилась бешенством, когда выяснилось, что рабочее название книги: «Полоумная яйцерезка, черти бы ее драли». Как сказала я Теддингтону, сопровождая свои слова пинком в пах, не такой благодарности ожидала я за все, что для него сделала.

Задыхаясь и постанывая, Теддингтон ответил, что, конечно, признателен за все мои усилия порушить его литературную карьеру и вывалять в грязи его доброе имя, но все равно считает себя морально обязанным объясниться.

Днем, по-прежнему чувствуя себя уязвленной, направилась в «Эль-Винас»: жена адвоката сказала, что он обедает там с клиентом. Не станет же он брать деньги, если я просто загляну в ресторан перекинуться парой слов! Вошла, отодвинула локтем неинтересного клиента, выпила его бокал дорогого красного вина и сказала адвокату, что намерена подать на Теддингтона в суд. Ведь это чистой воды клевета – обозвать меня яйцерезкой!

Адвокат, хорошенько подмазав, отвечал в обычной своей сладкозвучно-вкрадчивой манере, что я не смогу выиграть дело, если, разумеется, не собираюсь лжесвидетельствовать о себе под присягой. Потом – нет в мире бескорыстия! – вручил мне счет за нашу «беседу» и две бутылки марочного вина, которые я на нервной почве выпила за разговором.

Воскресенье, 25 мая

Решила выяснить, кто из моих злопыхателей наушничает Теддингтону. Уборщицу-македонку уже допросила, но вразумительного ответа не получила. Или Теддингтон воспользовался услугами переводчика, или утечка исходит не от нее.

Следующий подозреваемый – Фергюсон, вот у кого язык без костей. Договорилась встретиться в баре «Италия» и тут же об этом пожалела – мой старый знакомец подался в трансвеститы. Какой кошмар, показаться на людях с мужиком метр восемьдесят пять ростом в платье от Акиры Исогавы! Фергюсон клянется и божится, что ничего Теддингтону не рассказывал. Злорадно добавил, что бережет сплетни обо мне для той разнузданной газетной кампании, которая начнется после выхода книги.

Вооружилась развивающими карточками и ринулась в Тоттнем – якобы учить Катю-младшую буквам, а на самом деле – выяснить, не Анжела ли продала меня с потрохами. Увидев мой шикарный наряд, Катя-младшая заголосила на весь дом – поняла, видимо, что ей не светит в ближайшие восемнадцать лет выбраться из окружающего убожества.

Покуда моя трехмесячная тезка мучительно разбирала по складам «предатели», «долго», «не» и «живут», Анжела заверила, что была нема как могила, и, более того, за небольшую мзду согласится молчать во время газетной шумихи, которая разразится по выходе книги. Бросила алчной подруге пять фунтов, поскольку слышала, что в пригороде это большие деньги.

Последний пункт назначения – Элизина квартира в Камдене. Она решила временно уйти с работы, чтобы посвятить все время заботам об автослесаре. Ворвавшись в больничную палату, которая служит по совместительству гостиной, я пригрозила отключить ее хахалю аппарат искусственного дыхания и вырвать капельницу, если Элиза не подпишет письменное признание.

Глядя одним глазом на осциллограф, а другим – в блокнот, который я ей подсунула, Элиза заерзала, но поклялась, что чиста передо мной. Отважный автослесарь через отверстие в дыхательном горле просипел, что мне стоит взять несколько уроков самообороны, поскольку после выхода книги меня начнут одолевать мазохисты, которым нравится, когда их кастрирует сильная женщина.

Понедельник, 26 мая

Банковские каникулы

Записалась в класс кикбоксинга в Шропшире вместе со всяким быдлом. Отказываюсь надевать неэстетичный спортивный лифчик, поэтому чуть не размозжила себе голову во время разминки. Борьба с воображаемым противников мне тоже не понравилась – хочется скорее перейти к делу.

В спарринге снова разочарование…Большинство мужиков – кретины с одной извилиной, которые входят в раж всякий раз, как тренер показывает новый, более опасный прием. Я тоже немного увлеклась и крепко заехала доморощенному Ван Дамму изящным движением ноги. Поскольку я всегда хожу на пятнадцатисантиметровых «шпильках», его увезли в больницу, а меня навсегда исключили из Международной конфедерации боевых искусств.

Раз теперь я не могу отбиваться от нежелательного мужского внимания мирными законными способами, пришлось позвонить Калигуле, подпольному торговцу оружием, и сказать, что нуждаюсь в защите. Он посоветовал обратиться в аптеку. Я ответила: «Не в такой защите, кретин». Он предложил на выбор целый арсенал смертельного оружия, но я попросила прислать по почте баллончик со слезоточивым газом.

Вторник, 27 мая

Чтобы окончательно не свихнуться от мании преследования, решила развеяться: поехать в Сохо и подцепить солидного бизнесмена.

И что я вижу: идет мне навстречу Себастьян в дурно скроенном костюме медведя-панды. Думал обмануть, как будто не узнаю его испуганный визг. Опрокинула его на асфальт и принялась дубасить по меховой голове корзинкой для сбора пожертвований, приговаривая, что нечего шпионить за мной по наущению Теддингтона. Себастьян пытался мямлить, что записался в благотворительный фонд, потому что: а) не может найти нормальную работу за деньги; б) надеется завести полезные связи.

Я, разумеется, и на секунду не поверила в эту наглую ложь. Во-первых, ни одно приличное общество охраны животных не отправит своих добровольцев разгуливать в таком наряде. Во-вторых, ни один солидный бизнесмен не расстанется с кровными медяками, чтобы спасти парочку слабохарактерных медведей.

Среда, 28 мая

Оказывается, моя литагентша не только профессиональная воровка, но и любительница портить людям кровь непрошеными советами. Прослышав про мои горести, она позвонила и сказала – я смогу выставить книгу Теддингтона клеветнической, если приму «контрмеры»: создам себе более мягкий, более человечный имидж, В итоге я не смогла, по обыкновению, спустить на нее собак, прежде чем бросить трубку, – надо создавать новую репутацию.

И тут как на грех почтальон приносит баллончик со слезоточивым газом.

Четверг, 29 мая

Утром чуть не ослепла: неосторожно полезла в сумочку, думая, что достаю аэрозольный лак для укладки волос.

Решила опровергнуть измышления Теддингтона о том, что я черствая, экологически нечуткая горожанка, и согласилась погулять с Элизой в лесопарке Хэмпстед-Хит.

Кто бы меня предупредил, что это сильно пересеченная местность вдали от всякой цивилизации и до ближайшего магазина надо переть полчаса. Тем не менее, я стиснула зубы и героически ломилась через подлесок на новеньких платформах «Прада».

Не замечая моего мученического лица, налитых кровью глаз и вдрызг стертых ног, Элиза сказала, что не ожидала от меня такого единения с природой. Все, что я могла ответить (но не ответила): чем скорее какой-нибудь арабский консорциум выстроит на месте этого «райского уголка» пятизвездочный отель, тем лучше.

Пятница, 30 мая

Добрые дела на сегодня: посидела в приемной косметической клиники, чтобы забрать Фергюсона (или «Речел», как она теперь предпочитает себя называть). В попытке угодить своему новому парню, «Речел» снова решилась лечь под нож.

Удержалась и не сказала исполинскому кокону из бинтов, со стонами исходящему кровью на сиденье моей машины, что никакая операция по смене пола не привяжет семнадцатилетнего школьника к тридцатилетней тетке. Доставила ее вместе с инвалидной коляской на квартиру, старательно не замечая оценивающих взглядов со стороны малолетнего бой-френда «Речел», который увлеченно резался в игровую приставку.

Суббота, 31 мая

Всего третий день операции «Пай-девочка», а меня уже пригласили на свадьбу. Поскольку теперь я не могу закатить скандал в церкви, нажраться в стельку на приеме или укатить с женихом Франджипани – берегу репутацию, – подозреваю, что сегодняшний вечер мог бы оказаться самым скучным в моей жизни.

Вместо этого пошла тихо-мирно посидеть в кафе «Богема» с Фебой, которая тоже встала на путь исправления.

Покуда я в течение трех часов уныло потягивала один-единственный бокал белого, Феба поправила воротничок строгого серого костюма и чопорно заявила, что, побыв дамой полусвета, решила впредь вести целомудренный образ жизни. Оказывается, сейчас это страшно модно.

На языке вертелось, что одинокой сорокалетней тетке нет надобности прибегать к таким сложным ухищрениям, чтобы отпугнуть мужчин. Однако, памятуя свою новую роль, я только улыбнулась, поздравила Фебу с тем, что она так успешно нарядилась синим чулком, и пожелала ей всяческого счастья на новом поприще.

Феба настолько опешила, что взглянула встревожено и спросила, здорова ли я. Шутливо ответила, что чувствую себя много лучше, когда мне не задают подобных глупых вопросов.

Воскресенье, 1 июня

Сегодня решила внести свою лепту в заботу о нищих и обездоленных – поехала к Анжеле на вечеринку. Чтобы почувствовать себя в шкуре бедняка, явилась с пустыми руками и вынуждена была рыться в ванне со льдом – искать чье-нибудь приношение. Тут подходит сзади один из Анжелиных безработных приятелей и начинает похотливо дышать мне в затылок. Удержалась и не огрела его бутылкой с пивом, узнав, что это он ее принес. Взяла себя в руки и попросила бутылку в обмен на номер моего телефона. Сделка состоялась; в итоге я очень умеренно нализалась, а он неискренне пообещал, что позвонит.

Понедельник, 2 июня

Не обнаружив в раковине громоздящейся под потолок посуды, а на полу – нарочно разбросанных вещей, уборщица-македонка немедленно попросила расчет. Сбивчиво объяснила, что теперь, когда я решила обходиться с ней ласково и уважительно, работа у меня лишилась всякого спортивного интереса.

На прощание крепко ее обняла, чтобы проверить, не уносит ли она в кармане парочку столовых приборов. Хотела даже выдать ей маленькую премию, но, увы, она не смогла дать мне сдачу с пяти фунтов.

Вторник, 3 июня

Исключительно трудно разыгрывать роль перед друзьями и прислугой, поэтому сегодня отважилась совершить одиночную вылазку в «Зилли».

Ну как прикажете исполнять лучшие намерения! Вхожу и вижу: ненавистный Себастьян стоит за стойкой и разливает выпивку. Пришлось весь вечер клянчить водку у мужчин-посетителей, чтобы Себастьян не сыпанул мне мышьяку. Порядком наклюкалась и принялась беспечно раздавать благодарственные поцелуи незнакомцам, как вдруг замечаю; мой смертельный враг выскользнул из-за стойки и украдкой звонит по телефону.

Инстинктивно почувствовала, что он докладывает Теддингтону о моем временном срыве. Пришлось перепрыгнуть через стойку и придушить мерзавца, чтобы не проболтался. Потом Себастьян хрипло заверил, что звонил на склад «Абсолюта», чтобы срочно доставили пару ящиков взамен выпитых. Вот врун: я всего-то опрокинула восемнадцать, двойных порций.

Среда, 4 нюня

Милая мамочка!

Пишу эту короткую записку, чтобы поблагодарить за крайне информативное сообщение, которое ты оставила вчера вечером на моем автоответчике. Твой «приятный разговор» с «исключительно вежливым молодым человеком по фамилии Теддингтон» совершенно разрушил мою жизнь. Думаю, тебе следовало насторожиться, когда он представился «свободным литератором».

С сожалением сообщаю, что отныне не считаю себя твоей дочерью.

Прими уверения в моем полном бешенстве:

Катя Ливингстон

Четверг, 5 июня

Позвонила дура агентша. Через какие-то свои нечистоплотные связи в издательском мире раздобыла рукопись Теддингтона и говорит: все даже хуже, чем можно было ожидать. В общем, если я не хочу ходить по Лондону в бронежилете и с пылающими от стыда ушами, мне нужно немедленно сделать достоянием гласности какой-нибудь свой хороший поступок. Она вежливо выслушала список мужчин, с которыми я переспала из жалости в последние десять лет, потом нагло ответила, что это лишь подтвердит уверения Теддингтона в моей «моральной распущенности» и надо придумать что-нибудь получше.

Восемь часов кряду ломала голову, что лучше, чем подарить ощущение собственной значимости пятистам восьмидесяти семи законченным неудачникам, как вдруг меня осенило. Позвонила агентше и сказала, что у меня есть протеже в Африке. Та страшно обрадовалась, что я забочусь об обездоленных крошках в странах «третьего мира», и пообещала немедленно это дело раскрутить. (Полагаю, она бы с меньшим энтузиазмом ухватилась за тему благотворительности, если б знала, что я не помогаю Сабело с прошлого года – мне надоело постоянно выкупать его из тюрьмы.)

Пятница, 6 июня

Как раз когда я решила начать жизнь с чистого листа, похоже, рядом не останется никого, кто мог бы засвидетельствовать разительную перемену. С сегодняшней почтой получила три приглашения на прощальные завтрак, обед и ужин в «Пицца-хат».

Завтракать с Теддингтоном я, разумеется, не пойду. То, что он уезжает в Голливуд на переговоры с крупной кинокомпанией, еще не повод угощать друзей всякой американской дрянью в специализированном ресторанчике.

Суббота, 7 июня

Ленч с Франджипани в «Меццо». Умоляет снова покараулить ее особняк, покуда они с банкиром будут совершать свадебное путешествие по Франции.

В первую минуту подумала, что она тащит меня в бистро, но у Франджипани хватило ума заказать столик в ресторане. Наелась, напилась и оставила мою бывшую меценатку платить по счету, сказав, что не собираюсь потворствовать ее бродячему образу жизни, а уж тем более – нянчиться с паршивой чихухуа, которую она только что унаследовала от двоюродной бабки Амелии.

Воскресенье, 8 июня

Вечером пожелала счастливого пути Анжеле – она перебирается в Милтон-Кейнс, зачем и почему, не объяснила. Пришлось тащиться туда и сидеть в пиццерии, только чтоб попрощаться. Мало что тамошняя кормежка и так в рот не лезет, Анжеле еще стукнуло за едой кормить Катю-младшую грудью. А если б меня стошнило?

На личном фронте успехи тоже нулевые: дюжие молодцы-официанты абсолютно не понимают, когда утонченная женщина делает им деликатные авансы – вместо того чтобы смотреть на меня, беспрерывно пялились на пышные Анжелины прелести.

Видимо, не замечая, что меня вот-вот вывернет, Анжела заворковала, что они с Оболтусом сразу после развода намерены снова пожениться. Посоветовала ей найти другую свидетельницу – мои слабые нервы второй такой многомесячной опупей не выдержат. В конце концов, вынуждена была спешно ретироваться в ответ на просьбу одолжить английскую булавку от стильного мини-килта – заколоть тезке подгузник, который моя непосредственная подруга вздумала менять прямо на столе.

Понедельник, 9 июня

День рождения королевы

С возмущением узнала из газет, что не включена в список почетных гостей. И это при том, что я сознательно обхожу стороной трех взрослых королевских сыновей, чем избавляю ее величество от лишних публичных скандалов. Так и подмывает написать королеве оскорбительное письмо, а потом подкатиться к ее красавчикам внукам.

Вторник, 10 июня

За выходные на бесконечных проводах отъела ряшку, но за сегодня сбросила лишние килограммы, бегая по магазинам с Элизой – хоть она-то, кажется, не собирается сломя голову лететь на край света. Мы ухитрились вдвоем компенсировать общенациональное падение покупательского спроса и, обвешанные двадцатью тремя пакетами, заскочили выпить кофе в «Ришо».

И тут Элиза мимоходом роняет, что они с автослесарем собрались в Вест-Индию – разыскать верховную жрицу и спросить, нельзя ли как-нибудь снять проклятие Намамбо. Если и такое средство не поможет, они махнут в Лурд окунуться в тамошнюю чудотворную воду.

Это меня окончательно доконало. Устав слушать, как другие хвастливо сыплют названиями заграничных городов, пошла в ближайшее турагентство и заказала билет вокруг света первым классом. Вообразите мои чувства, когда стерва-билетерша какой-то вшивой юго-восточно-азиатской авиакомпании достала ножницы и демонстративно разрезала мою кредитку на глазах у возмущенной публики. Сохранила остатки попранного достоинства, сказав, что все равно бы не полетела на их клопиной жестянке – охота мне гробиться во цвете лет.

Среда, 11 июня

Позвонила Бигглсу (с оплатой звонка вызываемым лицом) и попросила в долг. Он по-прежнему в Сенегале, опрыскивает с самолета посевы и пьет без просыха – говорит, это единственный способ пробиться в их профессии.

Гордо объявил, что его уже пригласили на собеседование в уважаемую международную авиалинию. Сама я в жизни не полечу на самолете, который ведет мой придурочный братец, однако надеюсь, что его возьмут – в таком случае я получу солидные скидки на дальние перелеты. Весело сказала, что не стану с ним разговаривать, если он не получит эту работу. Бигглс также весело ответил, что будет страшно рад – ему до смерти надоело платить за наши телефонные разговоры.

Четверг, 12 июня

Благополучно позабыла про Теддингтона с его скандальной биографией, и тут сегодня звонит режиссер из крупной голливудской независимой студии – сообщает, что приобрел опцион. Хотела уже сказать, что думаю о бессовестных кретинах, которые наживаются на моих горестях. Тут он говорит, что Бриджит Бигганс, актриса, которую он пригласил на главную роль, не может сниматься, потому что с ног до головы покрылась нехорошей сыпью – и работала ли я прежде перед объективом? Естественно, отвечаю я, глядя на парочку поляроидных снимков возле кровати. Коли так, говорит он, не соглашусь ли я сняться в главной роли? Кажется, я, наконец, вытянула свой лотерейный билет.

Разумеется, я не стану продаваться за жалкие несколько сот тысяч американских долларов, поэтому потребовала себе отдельный съемочный фургон. Кроме того, я всегда держусь настороженно, когда незнакомые мужики звонят и за глаза предлагают неприличные суммы, поэтому спросила, кто он такой и откуда взялся. Он ответил, что снимал «Маньячку с бензопилой-IV», «Болотную тварь-XI» и «Пляжные очаровашки, часть третья». Его счастье – назови он что-нибудь с Кевином Костнером, дала бы от ворот поворот.

Естественно, друзья подыхают от черной зависти. За омлетом по пять фунтов порция в «Харви Нике» «доброжелательница» Феба сказала, что центр восточного Лос-Анджелеса не «Голливуд в настоящем смысле». За недешевыми спагетти в «Океане» «близкая подруга» Элиза сообщила, что съемочные фургоны – это обычно голые стены без зеркал и ковров. Наконец, за дорогущим обедом в «Ля Гаруш», стервоза «Речел» предположила, что фильм вообще не выйдет на большой экран и будет распространяться только на видео.

Отомстила всем троим, позабыв дома кошелек.

Пятница, 13 июня

Поскольку вскоре меня будут боготворить толпы идиотов по всему миру, нет никакой надобности терпеть этих жлобов – старых друзей. Целый час вычеркивала фамилии из списка знакомых, которым посылаю рождественские открытки.

В середине дня позвонила безмозглая литагентша.

Ни сном ни духом не ведая о грядущих съемках «Долины сексуальной фурии» (рабочее название), она сообщила, что «разрешила проблемы» моего имиджа.

Я ляпнула от балды, что помогаю ребенку в Африке, а эта дурында, не спросив разрешения, вступила в переговоры с благотворительным фондом. Вообразите, что удумали эти «новаторы» – добрые дяденьки из фонда и моя ушибленная на голову литагентша: вместо того чтобы отправить меня в Африку первым классом, поселить в пятизведочном отеле и показать по телику растроганной публике, как я со скорбным лицом обхожу местные трущобы, они решили прислать Сабело в гости ко мне.

Бросилась названивать представителям фонда в Лондоне, сотрудникам ООН в Женеве и наемникам в Анголе, чтобы Сабело завернули обратно. Увы, отвечали они, при всем сочувствии к моей дилемме (как обворожить и женить на себе голливудского красавца, если за подол моего вечернего платья от Версаче будет цепляться девятилетний правонарушитель), остановить Сабело невозможно: он уже вышел из Бофутусваны в долгий пеший переход до аэропорта в Йоханнесбурге.

Суббота, 14 июня

Пытаюсь забыть про человеческую жестокость и несправедливое устройство общества, от которых столько натерпелась в последние дни. Для утешения стала составлять список того, чем следует оснастить мой домик на колесах. (Не желая показаться чрезмерно требовательной, перечислила только самое необходимое: восемь ящиков охлажденного «Абсолюта», одиннадцать блоков красных «Мальборо» и хрустальную вазу, доверху наполненную разноцветными презервативами – но только, пожалуйста, без синих.)

Воскресенье, 15 июня

Вечером позвонила пресытившаяся скитаниями Каллиопа, сказала, что она по-прежнему в Калифорнии, устроилась наконец работать в костюмерную «Спасателей Малибу» – занимается там художественной штопкой. Уверяла, что в Лос-Анджелесе проходу нет от пустых, бездуховных эгоистов и что я обязательно должна ее там навестить – оттянусь по полной. Не обращая внимания на дурацкие шпильки, сказала, что попаду туда быстрее, чем она думает, поскольку получила главную роль в «Долине сексуальной фурии».

Великодушно добавила, что она может посетить меня в личном съемочном фургоне. После долгой паузы Каллиопа огорченно ответила, что по досадному совпадению отправляется в Лондон того же числа, когда я вылетаю в Америку, – несколько подозрительная отговорка, учитывая, что я не сообщила ей день своего отбытия. Тем не менее, предложила встретиться в Хитроу, чтобы она могла угостить меня рюмочкой-другой в аэропортовском буфете. Каллиопа с жаром ухватилась за эту мысль, но разговор оборвался раньше, чем мы успели договориться о времени, – надо думать, по вине какой-то криворукой телефонистки.

Понедельник, 16 июня

Прибыл контракт, экспресс-почтой. Чтобы адвокат не ободрал меня как липку, а я в ответ не откусила ему голову, сама внимательно изучила все пункты. Как большинство уважающих себя, высокооплачиваемых актрис, ничуть не удивилась, что в некоторых сценах мне, возможно, придется раздеться. Планирую менять на экране как можно больше дорогих нарядов, чтобы сбежать с ними по окончании съемок.

Вторник, 17 июня

Прибыл сценарий, обычной почтой. О, ужас! Быстро подсчитав слова, увидела, что у моего единственного партнера Дика Роджера роль на строчку длиннее, чем у меня. Немедленно ее вымарала. С какой стати он должен говорить: «Что такая классная телка делает в этом вонючем бардаке?» – а я практически задаром стонать девяносто минут?

Процесс редактирования прервал исполнительный продюсер с шестого канала. В мое отсутствие его уморительный сериал пришел в такое плачевное состояние, что он был бы рад снова видеть меня в строю. С сожалением ответила, что больше для телевидения не пишу – нет отбою от предложений сниматься в кино.

Попросила передать соболезнования Голлуму: слышала, что он заработал грыжу, когда хохотал над своими шутками, а потом – инсульт, когда публика встретила их гробовым молчанием.

Среда, 18 июня

Готовлюсь к переезду за океан: сегодня утром продала машину на автосервисе. Объявление давать не стала, опасаясь наплыва одиноких мужчин с низменными мотивами.

Позже в каком-то транссексуальном баре на Олд-Комтон-стрит «Речел», по-девичьи прыснув, сказала, что мужчина, который захочет водить «хонду-сивик», вряд ли станет тискать на заднем сиденье женщину. Уела ее, сказав, что в Америке буду водить машину – мечту каждого настоящего мужика. Эта змея ответила, что, судя по сценарию (который я показала специально, чтобы возбудить ее зависть), почти все любовные сцены происходят именно в этой машине.

Четверг, 19 нюня

Утром позвонил режиссер и сказал, что надо обсудить денежные вопросы. Бросила трубку. Считаю, что мы уже договорились, сколько тысяч долларов я буду получать за секунду экранного времени. Кроме того, я все еще не закончила листать трехстраничный сценарий…

Пятница, 20 июня

…Приеду в Лос-Анджелес – первым делом уволю режиссера. И где они нашли такого сексуального маньяка!

Суббота, 21 июня

Кажется, я сумела переплюнуть даже голливудскую систему бесконечной правки и переписывания. Зато теперь уверена, что мой характер отражен совершенно правильно. Увы, пришлось выбросить из сценария Дика Роджера – не выношу мужиков с дурацкими именами, которые к тому же грубо ведут себя в постели.

Разумеется, теперь я выступаю единолично на протяжении всего фильма, состоящего исключительно из умных неамериканских монологов, а поскольку у меня нет желания торчать на съемочной площадке целые дни, придется потребовать дублершу: особенно для финального эпизода, в котором я за святость живьем возношусь на небо.

Воскресенье, 22 июня

К моему полнейшему ужасу и негодованию, сегодня в дверь, позвонил Сабело. Должна добавить, что явился он с пустыми руками, проигнорировав мою просьбу купить в дьюти-фри флакончик духов «Джой». «Блестящая идея» моей литагентши состоит в том, чтобы я холила и лелеяла его целую неделю.

Учитывая, что Сабело проделал ради этой встречи много тысяч миль, смилостивилась и пустила его в дом, правда, под клятвенное заверение, что он не привез с собой никого из вороватых родичей. Потом, чтобы мой протеже скорее освоился на новом месте, поручила ему привести в порядок квартиру – собираюсь получить за нее деньги назад, когда съеду на будущей неделе. Пока Сабело возился с краской, рулонами нового коврового покрытия и хлоркой, села на телефон и без проволочек уволила агентшу.

Понедельник, 23 июня

Это последняя дневниковая запись Кати Ливингстон в «Лондонском сплетнике». Она слишком занята поисками славы, богатства и настоящего мужчины по ту сторону океана, чтобы продаваться тут за гроши. Отныне читайте о ней в «Вэнити фэр». Весь доход от фильма пойдет в трастовый фонд семьи Сабело, который писательница учредит на Каймановых островах по пути в Голливуд.

Как сказала вчера ее бывшая литагент, «с хорошими людьми такого не, случается».