Павел Гурьев то выглядывал в окно экипажа, пытаясь разглядеть что-то в стремительно сгущающихся осенних сумерках, то погружался в тягостные раздумья. Что-то ждет его в конце пути?

И недели не прошло с того дня, как его родители вернулись из любимого матушкиного имения Марьино в Петербург к началу сезона, куда отец при первой же возможности увез мать после всех потрясений, связанных с Катей. Александра Михайловна во всем случившемся винила себя, но Поль прекрасно понимал, что от нее тогда ничего не зависело. За то недолгое время, что Катрин прожила у них, он успел привязаться к ней и искренне переживал трагедию, с ней случившуюся. Когда же и Ник уехал на Кавказ, смирившись с тем, что цыган, вероятнее всего, сказал правду, и она все же погибла, а затем пришло известие о смерти самого Николая, Павел все чаще стал задумываться о превратностях судьбы, разлучившей этих двоих самым жестоким образом. Безмерно жаль было обоих: и Катю, принявшую такое отчаянное решение, и Николая, который не смог простить себе того, что не признался ей в своих истинных чувствах и, тем самым, не уберег ее. После отъезда родителей сам он перебрался в свою квартиру в полку; письма, адресованные Георгию Константиновичу, как всегда, пересылались в Марьино, а корреспонденция Александры Михайловны дожидалась ее возвращения. И так же, как и всегда с тех пор, как дела службы не позволяли ему уезжать с родителями в Марьино, Поль встречал их на ступенях петербургского дома. Помогая матери выйти из кареты, он пристально вглядывался в ее лицо и с облегчением вздохнул, не увидев на нем того потерянного и несчастного выражения, что сводило его с ума весной, и украдкой улыбнулся отцу, ответившему ему такой же понимающей улыбкой. Он остался у родителей на ужин, а после ужина мать отправилась к себе просмотреть корреспонденцию, а они с отцом перебрались в кабинет к бренди и сигарам, но и получаса не прошло, как в дверях кабинета появилась бледная и рыдающая Александра Михайловна, протягивая им какое-то письмо. Отец подхватил буквально теряющую сознание мать, а Поль подобрал выпавшее из ее рук письмо. Это было письмо от Кати, в котором она просила прощения и рассказывала обо всем, что с ней случилось, и он вздрогнул, представив себе, чего стоило Кате написать его. Александра Михайловна, едва прейдя в чувства, попросила Павла съездить в Романцево и привезти Катрин в Петербург. Павел, горячо любящий мать, никогда и ни в чем ей не отказывал, да и самому ему очень хотелось увидеться с Катей.

Экипаж между тем остановился, и, выходя поздним вечером во дворе огромного старинного особняка в Романцево, Павел терялся в догадках, какой же прием ожидает его здесь. Как ни крути, едва ли графиня испытывает теплые чувства к его родителям, так что вполне может статься, что его тут же выставят за дверь. Конечно, он всегда может найти приют в Отрадному Елецких, но перспектива тащиться на ночь глядя еще двадцать верст по раскисшим дорогам была очень малопривлекательной. Уповая на милосердие хозяйки усадьбы, Павел поднялся на крыльцо и решительно постучал. За дверью послышался звук шаркающих шагов, и старческий скрипучий голос весьма нелюбезно поинтересовался:

- Кого еще там принесло на ночь глядя?

Семен открыл двери и, прикрывая ладонью пламя свечи от пронизывающего осеннего ветра, попытался рассмотреть лицо позднего гостя.

- Любезный, могу я Екатерину Владимировну Забелину увидеть? – поинтересовался Поль, поежившись под очередным порывом ледяного ветра.

- Как доложить прикажите? – поинтересовался Семен, пропуская в холл хорошо одетого молодого человека.

- Граф Гурьев, - ответил Павел, осматриваясь по сторонам.

Семен, хорошо запомнивший Георгия Константиновича еще по тем временам, когда он в женихах у Варвары Иннокентьевны ходил, недоверчиво уставился на посетителя.

- Павел Георгиевич, - поспешно добавил он, вспомнив историю своего отца и матери Катрин и поняв замешательство старика.

- Входите Ваше сиятельство. Вот только боюсь, с Екатериной Владимировной Вы сейчас увидеться не сможете. Я о Вас Наталье Федоровне доложу.

С этими словами дворецкий удалился, оставив Павла гадать, что же такого могло приключиться с Катрин, что посетителей она нынче не принимает, хотя он ради того, чтобы увидеться с ней проделал немалый путь, а, судя по освещенным окнам, в доме спать еще не ложились. Через некоторое время на лестнице, ведущей в холл, показалась сама хозяйка усадьбы. Несмотря на преклонный возраст, Наталья Федоровна Блохина по-прежнему производила внушительное впечатление. Годы так и не смогли согнуть прямую спину и ссутулить плечи. Седые волосы ее были гладко зачесаны и убраны в тугой пучок на затылке, а черное вдовье платье только добавляло к ее облику строгости и чопорности. Едва увидев ее, Павел невольно проникся уважением к этой женщине. И все же, несмотря на всю величественность внешнего вида, в чертах ее проглядывали следы усталости.

- Прошу Вас, Павел Георгиевич, проходите, - сделала она приглашающий жест рукой в сторону малого салона, ничем не выказав своего удивления его неожиданным визитом. – Как добрались? Дороги нынче совсем развезло.

- Вы правы, сударыня, дороги ужасные, - согласился Гурьев, с интересом разглядывая графиню.

Они встречались иногда в столичных гостиных, но прошлые обиды между двумя семействами были непреодолимым барьером для общения. Все что позволяли себе члены обоих семей, - это лишь сухой кивок при встрече, если уж приветствия невозможно было избежать.

Графиня окинула его оценивающим взглядом.

- Как же Вы на батюшку своего, Георгия Константиновича, похожи, - невольно вырвалось у нее. Но тут же, спохватившись, она чопорно добавила. - Я так думаю, отнюдь не праздное любопытство привело Вас к нам в такую пору?

- Вы правы, Наталья Федоровна. Маменька, вернувшись в Петербург, получила письмо от Екатерины Владимировны и послала меня за ней.

- Отрадно слышать, что судьба моей внучки не безразлична Александре Михайловне, - сухо заметила графиня.

- Вы не представляете, что ей пришлось пережить, когда Катерина пропала, - тут же вскинулся Павел, защищая мать.

- Не будем об этом. Того, что случилось уже не исправить. Видите ли, Павел Георгиевич, - задумчиво продолжила графиня, - обстоятельства сложились таким образом, что Катрин сейчас лучше всего будет остаться здесь и в Петербурге ближайшие год – два не показываться.

- Я Вас не совсем понимаю, сударыня, - озадаченно ответил Павел, глядя ей в глаза.

- А впрочем, это хорошо, что Вы здесь, - вдруг неожиданно обрадовалась она. – Вопрос решился сам собой. Вы ведь не откажетесь стать крестным, Павел Георгиевич? Все дело в том, что вчера Катюша родила мальчика.

- Родила! Катя родила ребенка?! – не удержался Павел. – Простите, сударыня. Это известие столь неожиданно для меня, - тут же смутился он.

- Ничего, ничего, я понимаю, молодой человек, - вздохнула Наталья Федоровна.

- Но она не писала, что вышла замуж…, - начал Павел.

- Катенька не замужем, и не была замужем - глядя прямо ему в глаза, твердо ответила графиня. – Поэтому если Вы откажетесь, я Вас пойму.

- Нет-нет. Как Вы могли подумать так! Как же можно отказать в таком деле! – поспешил заверить ее Гурьев.

- Ну, вот и славно. Я распоряжусь насчет комнаты для Вас. Думаю, к утру Катрин уже совсем оправится, и Вы сможете увидеться с ней. Уверена, она будет рада встрече с Вами.

Утром Наталья Федоровна вошла в спальню своей внучки. Катрин только проснулась и сидела на постели с задумчивым видом. Катя вновь видела Ника во сне, а проснувшись, вспомнила, какая пропасть разделяет их нынче. Пути их отныне разошлись и дальше каждый из них должен идти своей дорогой, но мысли эти не приносили облегчения. Да, она заявила Елецкому, что не будет искать с ним встреч, однако именно желание увидеть его, терзало ее в этот момент.

- Бабушка, доброе утро, - обернулась она, поспешно вытирая выступившие на глазах слезы.

- Как ты себя чувствуешь, Катюша? – поинтересовалась графия.

- Спасибо Марфе, хорошо, - улыбнулась она через силу, не желая огорчать бабулю.

- У нас гости, - загадочно улыбнулась графиня.

- Ник?! – взгляд Катерины вспыхнул радостью.

Это была первая мысль, что пришла ей в голову, настолько сильно было ее желание увидеться с ним.

Наталья Федоровна тяжело вздохнула. Как хорошо она понимала свою внучку! Как же ей хочется быть рядом с тем, к кому стремиться сердце, поделиться с ним своей радостью.

- Нет, Катюша, это не князь Елецкий. Граф Гурьев к нам с визитом вчера вечером пожаловал, - помолчав некоторое время, добавила она.

- Поль?! Поль приехал?! – улыбнулась Катя, поднимаясь с кровати. – Это так неожиданно, но от того не менее приятно!

Встрече с Гурьевым Катя действительно очень обрадовалась, хотя его появление всколыхнуло все те воспоминания, от которых ей хотелось бы избавиться. Увидев ее входящей в столовую, Павел поднялся ей навстречу. Она выглядела все еще немного бледной, но что-то в ней неуловимо изменилось. Она будто бы вся светилась изнутри, действительно напоминая ангела.

- Катрин, Вы представить себе не можете, как я рад видеть Вас, - склоняясь над ее рукой, улыбнулся Гурьев.

- Я тоже очень рада видеть Вас, Поль, - улыбнулась ему в ответ Катя. – Мне, право, так неловко… Из-за меня Вам пришлось столько пережить. Ваша маменька, наверное, места себе не находила, - вздохнула Катя.

- Главное, что Вы живы, что Вы нашлись, - ответил Павел. – Маменька очень переживала, но когда получила Ваше письмо, была так рада, что просила меня привезти Вас без промедления в Петербург. Хотя теперь я понимаю, что в сложившихся обстоятельствах это едва ли возможно.

- Павел Георгиевич, - с надеждой взглянула ему в глаза Катя, - раз уж Вам известно про мои изменившиеся обстоятельства, у меня к Вам есть просьба. Я бы очень хотела, чтобы Вы стали крестным моего сына.

- Мы уже говорили об этом вчера с Вашей бабушкой, Катрин, и я уже дал согласие, - улыбнулся Павел.

Павел задумчиво разглядывал свою кузину. Что заставило ее поступить так жестоко по отношению к своим близким? Почему она сделала это? И он не удержался:

- Катрин, ответьте мне, пожалуйста! Почему? Почему Вы сбежали, не доверились никому из нас? Неужели Вы думали, что мы оставим Вас без поддержки?

- Мне тяжело говорить об этом, Поль, - залилась румянцем Катя. – Я испугалась. Вы, вероятно, знаете, что мой брат проиграл князю Елецкому большую сумму. Петр никогда бы не смог выплатить этот долг, и я пошла просить Николая Сергеевича об отсрочке.

- Да, мне известно об этом, но Петр должен был сам отвечать за свои поступки. Почему Вы отправились одна на ночь глядя в апартаменты холостого мужчины, имеющего репутацию повесы и, да что уж там греха таить, распутника?! – не сдержался Гурьев.

- Петя грозился покончить с собой, - едва слышно произнесла она.

- Мерзавец! – прошипел Павел. – Он же просто шантажировал Вас! Сыграл на Ваших чувствах к нему!

- Я сама виновата, - потупила взгляд Катрин. - Это я предложила себя князю Елецкому в обмен на расписку Петра. А утром, когда нашла ее на туалетном столике, решила, что он просто не желает больше меня видеть.

- Скольких ошибок можно было бы избежать, дождись Вы его возвращения, - вздохнул Павел. - Но не будем больше об этом.

После обеда мальчика крестили и нарекли Алексеем Николаевичем Забелиным. Стоя в церквушке рядом с Катрин и держа на руках своего крестника, Павел испытывал странные чувства. Дожив до своих тридцати лет, ему ни разу не доводилось столь близко видеть новорожденного. Крохотные пальчики, маленький носик, темный пушок на голове вместо волос. В груди защемило от того, насколько трогательно беспомощным выглядел младенец. От того, что теперь он несет ответственность за этого ребенка наравне с его родителями, в нем проснулось желание защищать и оберегать его. Впрочем, о родителях здесь речи не шло. Гурьев понял, кто отец младенца, и в разговоре с Катей ни разу не упомянул его имя, предполагая, что весть о женитьбе Ника наверняка принесла ей и так немало страданий. Новость о том, что князь Елецкий вернулся с Кавказа с молодой женой, уже вовсю обсуждала добрая половина Петербурга, и после визита в Романцево Павел собирался заехать в Отрадное, чтобы повидаться с ним.

На следующий день, пообещав передать приветы Александре Михайловне и Георгию Константиновичу, Гурьев пустился в обратную дорогу, по пути свернув в Отрадное. По дороге он все гадал, знает ли Ник о том, что у него родился сын? А если знает, то как воспринял эту новость? Собирается ли признать его или сделает вид, что непричастен к его появлению на свет?

Николай только вернулся с прогулки верхом и спешился во дворе отчего дома, когда его внимание привлек звук подъехавшего экипажа. Разглядев герб на дверце, он ускорил шаг. С Павлом они не виделись с того самого памятного дня, когда он принял роковое решение о переводе на Кавказ.

Едва Гурьев ступил с подножки на землю, как тут же оказался в крепких объятьях.

- Поль! Дружище, ты ли это! – улыбался Ник.

- Неужели я так сильно переменился?! – рассмеялся Павел, внимательно вглядываясь в лицо лучшего друга и подмечая произошедшие в нем перемены: блеснувшее серебро на висках и затаенную грусть в темных глазах.

- Какими судьбами? Неужели так соскучился, что не дождался моего приезда в столицу?- пошутил Николай.

- Я в Романцево был, - серьезно ответил Павел.

Улыбка исчезла с лица Ника. Елецкий отвел взгляд и со свистом втянув воздух сквозь стиснутые зубы.

- Как она? – тихо спросил он.

Не нужно было называть имен, они оба знали, о ком говорят.

- Значит, ты знаешь? – вопросом на вопрос ответил Павел.

- Знаю, - опустил глаза Николай.

- Хороший мальчишка, - ухмыльнулся Поль. – Я его крестный. Назвали Алексеем.

Елецкий тяжело вздохнул.

- Я бы многое отдал, чтобы иметь возможность назвать его своим, но ты же понимаешь, что я связан по рукам и ногам! – едва не выкрикнул он, запуская пятерню в густую шевелюру. – Я не могу, - уже тише добавил он. – Наталья не должна узнать об этом. Я не хочу сделать ей больно.

- Значит, Катрин можно причинить боль, а твоей жене нет? – прищурился Гурьев.

- Чего ты хочешь от меня, Поль? – устало вздохнул Ник. – Я не могу не думать о ней. Порой мне кажется, что я сойду с ума от этих мыслей. Но никто не в силах что-либо изменить. Ради Наташи я должен забыть о ней и об этом ребенке. Должен, но не могу! Ты думаешь, у меня сердце не болит? Думаешь, мне не хочется хотя бы одним глазком взглянуть на него?!

- Как же сложно все! – покачал головой Гурьев. – Безусловно, ты прав, но… Мне не стоило начинать этот разговор, извини. О Катрин, к счастью, есть, кому позаботиться. Ее бабуля настоящий генерал в юбке, - невольно улыбнулся Павел.

Петр Владимирович Забелин, вернувшийся на службу в Преображенский полк, в середине ноября получил письмо с указанием явиться в императорскую канцелярию, где ему сообщили об удовлетворении прошения его деда Иннокентия Ивановича. Отныне он имел право именовать себя графом Блохиным. Это радостное для него известие совпало с получением письма от Катерины, в котором она писала, что родила мальчика. Предполагая, что точно такое же письмо получила и их мать Варвара Иннокентьевна, Петр собрался в Романцево. В Петербурге уже было известно о женитьбе князя Елецкого, и он понимал, что репутацию его сестры восстановить невозможно. Нетрудно было догадаться, какая будет реакция у их матушки на столь скорбное для их семьи известие, когда эти новости дойдут до нее. Зная Варвару Иннокентьевну и чувствуя свою вину перед Катрин, Петя во что бы то ни стало решил отстоять право сестры оставить сына подле себя и самой воспитывать своего ребенка.

В отношение своей маменьки Петр не ошибся. Едва только весть о рождении внука достигла Забелино, как Варвара Иннокентьевна собралась в путь, дабы лично удостовериться, что все договоренности с князем Елецким соблюдены. Каково же было ее разочарование, когда по приезду Романцево она обнаружила, что все ее чаяния, что старшая дочь окажется вдовствующей княгиней и матерью наследника всего состояния Елецких, оказались мифом, и ужасающая реальность была такова, что Катрин оказалась в положении падшей женщины с ублюдком на руках. По ее разумению, все еще можно было поправить, если бы Катерина при поддержке ее собственной матери не упорствовала в своем глупом желании оставить этого младенца подле себя. Когда же выяснилось, что крестным отцом мальчика является граф Гурьев, и избавиться от ребенка, не предав дело огласке, не удастся, Варвара Иннокентьевна слегла с приступом ужасающей мигрени, объявив дочь последней дрянью и распутницей и поклявшись, что выдаст ее за первого встречного, кто польстится на огромное приданное обещанное Натальей Федоровной.

Как ни пыталась графиня Блохина поговорить со своей дочерью, достучаться до ее сознания и предостеречь от тех ошибок, что сама совершила в угоду гордыне двадцать пять лет назад, Варвара была непреклонна: или Катрин отдаст ребенка на воспитание, или ноги ее не будет в отчем доме, и она запретит ей общаться с Татьяной, чтобы она не бросала тень на репутацию младшей сестры.

К великому разочарованию Варвары Иннокентьевны Петр принял сторону сестры и всячески уговаривал мать оставить Катерину в покое и позволить ей самой распоряжаться своей жизнью.

Не добившись ничего от своих родственников, madam Забелина на следующий день ни свет, ни заря отправилась в Отрадное в надежде, что князь Елецкий, чтобы избежать слухов о незаконнорождённом внуке, поможет ей уговорить Катерину и мать отдать ребенка, как она и планировала первоначально, на воспитание, заплатив приемным родителям за молчание.

Приехав в усадьбу Елецких, Варвара Иннокентьевна почти час томилась в малом салоне в ожидании хозяина особняка. Мало того, что ее заставили ждать, так не предложили даже чаю с дороги, продемонстрировав тем самым полнейшее пренебрежение к ее особе. Доведенная до крайности упорством своих родственников и холодным приемом в усадьбе Елецких, она едва ли не кипела от негодования и, когда князь показался на пороге комнаты, выплеснула на него все свое раздражение.

- Доброе утро, Ваше сиятельство, - сухо кивнула ему головой Варвара Иннокентьевна. – Хорошо же в Вашем доме гостей встречают, - не удержалась она.

Князь окинул посетительницу внимательным взглядом. В свои сорок пять лет Варвара по-прежнему была весьма привлекательна. От внимания князя не ускользнули ни драгоценности, украшающие точеную шейку, ни модный дорогой туалет из темно-голубого бархата, что свидетельствовало о существенном улучшении благосостояния семейства Забелиных. Вряд ли madam Забелина явилась к нему, чтобы потребовать денежную компенсацию за невыполненные обещания. Вероятней всего, что-то другое привело ее. Сергей Васильевич отметил, что женщина с трудом удерживает себя в руках и буквально испепеляет его взглядом.

- Я Вас не приглашал, сударыня, - не остался он в долгу. – Чему обязан?

- Я думаю, Вы догадываетесь, о чем я хочу говорить с Вами, Ваше сиятельство, - начала она.

- Если Вы насчет договоренностей между нами касательно Вашей дочери, то хочу заметить, что обстоятельства изменились, и все это уже не имеет никакого смысла. И, признаться по чести, у меня есть большие сомнения относительно отцовства моего сына, - ответил Елецкий.

- Поверьте, я не меньше Вашего заинтересована в том, чтобы не придавать это дело огласке, - вздохнула мать Катрин. – Но моя дочь упорствует и не желает отдать ребенка на воспитание, а моя мать потворствует ей в этом нелепом желании. Учитывая, что многим известно о связи Катерины с Николаем Сергеевичем, могут пойти нежелательные для Вас слухи о его отцовстве. Я надеюсь, что Вы поможете мне убедить ее расстаться с бредовой идеей самой воспитать это отродье, - закончила она.

- Вот как?! – удивился Елецкий. - Вы рассчитываете на то, что я смогу повлиять на Вашу дочь и мать?!

- Именно этого я жду от Вас. Вам же не хочется, чтобы до Вашей невестки дошли эти нелепые слухи?! – выжидающе уставилась она на него.

- Хорошо, сударыня, я поговорю с Вашей дочерью и попробую убедить ее в опрометчивости ее поступка.

Проводив нежданную гостью, Сергей Васильевич вернулся в свой кабинет, налил в стакан бренди и залпом осушил его. Он был вне себя. Глупая девчонка! Она что же это, в самом деле собралась объявить Николая отцом своего ублюдка?! Даже если существует ничтожная вероятность того, что это ребенок Ника, он не может допустить, чтобы об этом стало известно. Кому нужен этот бастард, когда Ник женат на прекрасно воспитанной молодой девушке из приличной семьи и, даст Бог, вскорости обзаведется законными наследниками? Если эта девица будет упорствовать и дальше и не согласится расстаться с этим отродьем, то многие могут усмотреть в этом некий скрытый смысл и, чего доброго, действительно припишут отцовство Нику. Где ее здравый смысл?! – негодовал Сергей Васильевич. - Ей надо думать только о том, как бы скрыть последствия своей интрижки, а не раздувать скандал на пустом месте.

Собравшись с мыслями, князь после обеда отбыл в Романцево с тем, чтобы призвать зарвавшуюся нахалку к порядку и устранить угрозу доброму имени Елецких в ее лице.

Катя выходила из детской, когда ее разыскал Семен и доложил, что к ней с визитом прибыли его сиятельство князь Сергей Васильевич Елецкий. Девушка только тяжело вздохнула. Встречаться с князем у нее не было ни малейшего желания. Она догадывалась, что маменька ее, потерпев поражение в споре с ней и бабулей, решила призвать на помощь тяжелую артиллерию. Как еще иначе можно было расценивать визит Сергея Васильевича? Спустившись в холл, она несколько минут постояла под дверью гостиной, собираясь с мыслями, и, почувствовав себя более или менее уверенно, решительно толкнула украшенные позолотой белоснежные створки двери.

Елецкий поднялся с кресла при ее появлении и приветствовал ее кивком головы.

- Добрый день, Ваше сиятельство, - поздоровалась Катя. – Могу я узнать, что привело Вас к нам?

- Добрый день, сударыня. Сегодня утром у меня с визитом побывала Ваша матушка, - начал князь.

Катя устало вздохнула. Князь отметил бледность ее лица, темные тени, залегшие под глазами и потухший взгляд. Девушка выглядела уставшей, и где-то в глубине души у Сергея Васильевича шевельнулась жалость к несчастной.

- Я так понимаю, что Вы также будете убеждать меня, что лучшим решением «проблемы», как изволила выразиться моя мать, будет отдать ребенка на воспитание?

- Это в Ваших же интересах…, - принялся убеждать ее князь.

Не выдержав еще одно порции нотаций, Екатерина вспылила:

- Да поймите же Вы, наконец, мне нет дела до Вашей семейной чести или слухов вокруг моего имени! Это МОЙ ребенок, и я люблю его, хотите Вы того или нет! Я никогда не соглашусь ни на что подобное. Ваше сиятельство, я уже говорила Вам, что не имею ни к Вам, ни к Нику никаких претензий. Все, чего я хочу, - чтобы меня оставили в покое и позволили жить своей жизнью! – произнеся все это на одном дыхании, она присела на софу и подняла глаза на князя, ожидая ответа на свою гневную отповедь.

Сергей Васильевич, задумчиво глядя на нее, невольно проникся уважением к этой хрупкой девушке, волю которой не удалось сломить ни ему, ни ее матери.

- Сударыня, дайте мне слово, что не станете утверждать, что отцом Вашего сына является Николай, - нарушил он воцарившееся в комнате молчание.

- Я даю Вам свое слово. Более того, если кто-нибудь выскажет такое предположение, я скажу, что это не так. Вы удовлетворены? – не удержалась от сарказма Катерина.

- Совершенно, - ответил князь. – Всего хорошего, сударыня, - откланялся Елецкий.

Выходя за дверь, Сергей Васильевич столкнулся с Петром. Услышав, кто пожаловал с визитом к его сестре, Петя устремился ей на помощь. Посторонившись, он пропустил князя и, закрыв за ним дверь, повернулся к сестре.

- Зачем он приходил? – обратился он к ней.

- Все за тем же, – махнула рукой Катя и, не выдержав напряжения, расплакалась.

Ее слезы были для Петра, что острый нож в сердце. Обняв ее за плечи, он привлек ее в свои объятья и долго гладил по голове, как маленькую девочку.

- Прости меня, Катюша, прости! Я один во всем виноват. Клянусь, что никому не дам в обиду ни тебя, ни Алешу, - шептал Петр, утешая сестру.

- Полно, Петя, - улыбнулась сквозь слезы Катерина. – Сделанного не воротишь, но я ни единой минуты ни о чем не жалею!

***

Теплый майский день был в самом разгаре. Из открытой настежь двери балкона потянуло свежестью и ароматами цветущего сада. В светлой комнате в удобном кресле, покачивая ногой детскую колыбельку, сидела молодая женщина. Очаровательный полуторагодовалый карапуз наконец-то угомонился. Белое муслиновое платье в тонкую полоску фисташкового цвета, необычайно шло ей, подчеркивая прелесть и свежесть красивого лица. Катрин с улыбкой на лице уже в который раз перечитывала письмо, полученное от Ольги Волошиной.

«Катюша, милая моя. Я искренне хочу просить тебя о прощении. Ослепленная ревностью, я презрела нашу многолетнюю дружбу, в чем сейчас совершенно искренне раскаиваюсь. Как же много я потеряла, прекратив всяческое общение с тобой! Мне так жаль, что именно в тот момент, когда ты более всего нуждалась в поддержке и помощи, меня не было рядом. А еще мне бы очень хотелось увидеть крестника Павла Георгиевича. Надеюсь, ты найдешь в себе силы, простить меня? Мне бы очень хотелось и дальше называть тебя своей подругой. Как глупо было бы потерять друг друга из-за polisson (повесы) Елецкого, который нам обоим предпочел другую.

Я думаю, тебе уже известны эти новости, но все же повторюсь. Катенька, милая, я влюблена. Влюблена так, как никогда. Поль очарователен. Он так красиво ухаживал за мной весь сезон и вчера просил моей руки. Как я могла не согласиться, если он – все, чего я желаю?! Как слепа я была в своем наивном увлечении Ником, как жалею, что так много потеряла из-за него.

Я очень хочу видеть тебя на нашем с Полем венчании. Обещай же мне, что непременно будешь, сделав этот день для меня еще более радостным и светлым. Надеюсь, на скорую встречу с тобой. Ольга Волошина.»

Дочитав письмо, Катя отложила его в сторону и, закрыв глаза, откинулась на спинку кресла. В памяти всплыли образы беззаботного детства, счастливой юности, когда Ольга была рядом с ней. Ей казалось, что так будет всегда, они всегда будут подругами, и ничто не способно разлучить их. Но потом между ними встал Ник. Ведь не столько из-за Андрея Ольга порвала с ней, именно ревность стала всему причиной. И теперь, получив это письмо, она испытывала радость от того, что Оленька сделала первый шаг к примирению. Конечно же, она ответит ей и напишет, что давно простила и не держит зла на нее. Но вот приехать… Катя вздохнула. Это будет выше ее сил. Вновь приехать в Петербург, подвергнуться обстрелу любопытных глаз, а самое главное - там будет он, тот, из-за кого она по-прежнему иногда плачет по ночам в подушку, сходя с ума от сердечной тоски и отчаяния. Как она сможет вынести все это и при этом не подать виду, насколько больно до сих пор даже вспоминать о нем?! Но в то же время не приехать на венчание Павла и Ольги было бы с ее стороны в высшей степени неприлично.

Все ее сомнения по этому поводу развеяла Наталья Федоровна. Застав внучку в глубокой задумчивости, пожилая дама легко догадалась, что за мысли терзают ее нынче.

- Поезжай, Катюша. Если хочешь примириться с Ольгой, лучше все сказать глядя в глаза друг другу, нежели довериться бумаге.

- Мне очень хочется увидеться и с Ольгой, и с Полем, - ответила Катя, - но боюсь, не хватит душевных сил встретиться лицом к лицу с ним.

- Рано или поздно тебе придется выбираться в свет, - вздохнула графиня. - Не можешь же ты до конца дней своих прятаться от людей в деревне? Более года прошло уж...

Катя снова повернулась к окну, с задумчивым видом взирая на колышущуюся на ветру занавеску. Она никуда не выезжала из Романцево. Соседи редко бывали у них с визитами, потеряв к ней всякий интерес, как только она заявила во всеуслышание, что Николай Елецкий не имеет никакого отношения к ее сыну. Молодая чета Елецких редко приезжала в Отрадное, сначала предпочитая уединенности сельской жизни шумный Петербург, а потом отправившись за границу. До Кати доходили слухи, что за полтора года супружеской жизни в семье Елецких так и не случилось радостного события - появления наследника. Взгляд ее переместился на колыбель, где заворочался и открыл сонные глаза сынишка. Карие глаза, такие же, как у отца, смотрели на нее с любовью. Ни на что на свете не променяла бы она эти мгновения счастья и покоя, это искреннее обожание, с которым сын относился к ней и к своей прабабушке.

Наталья проплакала все глаза, зная, что у ее мужа на стороне подрастает сын, в то время как она сама оказалась неспособна зачать ребенка. И пусть его бывшая пассия во всеуслышание отрицала отцовство Николая, Наталье достаточно было один раз увидеть малыша, чтобы понять, кто его отец. Произошло это совершенно случайно в одну из редких их поездок в Отрадное. Остановившись по пути в селе, чтобы заглянуть на местную ярмарку и прикупить сладостей для маленькой дочки своей горничной, как она поступала всегда по приезду в усадьбу, Наталья с помощью лакея выбралась из коляски, когда внимание ее привлекла молодая женщина необыкновенной красоты с маленьким мальчиком на руках. Незнакомка улыбалась, говоря что-то пожилой женщине, которая в этот момент как раз усаживалась в коляску и протягивала к молодой матери руки, чтобы взять у нее мальчика. Экипажи стояли так близко друг к другу на узкой сельской улочке, что Наталья во всех подробностях разглядела ребенка. Сердце ее оборвалось, когда она поняла, кто перед ней. Графиня Блохина, встретившись взглядом с молодой княгиней Елецкой, сухо кивнула головой в знак приветствия, хотя формально они и не были представлены друг другу. Катя оглянулась, спиной почувствовав устремленный на нее взгляд, но не нашла в себе сил поздороваться с женой Николая, и, отвернувшись от нее с выражением деланного равнодушия на красивом лице, молча уселась рядом с бабкой и посадила сына на колени. Во все глаза смотрела Наташа на этого мальчика, который был уменьшенной копией ее красавца мужа. Сердце ее обливалось кровью, когда она подумала о том, что она уже больше года замужем за Ником, а Господь так и не послал им ребеночка. Представив своего супруга и эту красавицу, которая так равнодушно скользнула по ней взглядом, сплетающимися в тесном объятии на широкой постели, Натали вдруг возненавидела эту женщину с такой силой, что готова была убить ее. Стиснув тонкие пальцы, она все смотрела вслед отъехавшему экипажу, понимая, что никогда ей более не знать покоя, пока эта красавица живет так близко от Отрадного. И хотя Ник не давал ей никаких поводов для ревности, Наталья вдруг ясно осознала, что он не забыл о ней: такую женщину просто невозможно забыть.

Полгода они с Николаем провели за границей в Баден-Бадене, как рекомендовал семейный врач Елецких - и ничего. Никаких результатов. Хотя для Натали эти полгода, пожалуй, были самыми счастливыми. Ник принадлежал только ей одной. Он был столь внимателен к ней, стараясь предугадать любое ее желание или каприз, нежен с ней в супружеской постели, сводя с ума ласками и поцелуями, но по возвращению в Россию ей стало казаться, что Ник охладел к ней. Он все больше времени стал проводить с друзьями, все более отдаляясь от нее, и частенько стал являться домой только под утро. Иногда ей казалось, что к характерному запаху алкоголя примешивается запах чужих духов. Невыносима была сама мысль, что он встречается с другими женщинами, но она просто не знала, что еще ей сделать, чтобы удержать его подле себя. Ребенок стал бы ответом на все ее молитвы, но судьба лишила ее радости материнства и не хотела сжалиться над ней.

Тяжелый дорожный экипаж Елецких мягко катил по наезженной дороге, мерное покачивание кареты не мешало ей придаваться своим безрадостным мыслям. За окнами показались окрестности Марьино. Наталья, сидя напротив супруга, украдкой вглядывалась в его лицо. Ник сидел с закрытыми глазами, откинув голову на спинку сидения, но она точно знала, что он не спит, - не было в его позе расслабленности спящего человека.

- Неужели эта поездка была так необходима? - нарушила тишину она.

- Граф Гурьев и Андрей Волошин мои друзья. Не каждый день мой друг женится на сестре другого моего друга, - ответил Николай, не открывая глаз. – Если Вам не хотелось ехать, Натали, могли бы остаться в Отрадном.

- И Вас бы не огорчило мое отсутствие? – спросила Наталья, не сумев скрыть обиду в голосе.

Ник выпрямился и, открыв глаза, посмотрел на жену.

- Натали, я всего лишь сказал, что право выбора было за Вами, - раздраженно заметил он, пожав плечами.

- Мы снова соримся, Ники, - огорченно произнесла она.

- Ни к чему было начинать этот разговор, - равнодушно бросил он и отвернулся к окну.

Карета въехала в ворота усадьбы и остановилась на внутреннем дворе. Николай вышел из экипажа и подал руку жене. Пока Наталья осматривалась, подоспели двое дворовых и принялись разгружать багаж. Павел сам лично вышел встретить чету Елецких. По обиженному виду Натали он понял, что супруги снова в ссоре. Крепко обняв Николая и галантно коснувшись губами руки Натальи, он предложил проводить их в отведенные им апартаменты, чтобы они могли отдохнуть с дороги перед ужином.

Оказавшись в спальне, Николай скинул сюртук и, бросив жене фразу, что хочет пройтись, поскольку устал от сидения в экипаже, оставил ее одну. Первый июньский денек выдался на редкость жарким. Солнышко немилосердно припекало, и, несмотря на то, что на нем была только тонкая батистовая рубашка, захотелось укрыться в тени. Он свернул в сторону роскошного ухоженного парка. Ник не спеша шел по аллее, когда заметил за цветущими кустами сирени угол небольшого флигеля. Он уже собирался пройти мимо, когда дверь домика приоткрылась и на крыльцо вышла Катя. Елецкий замер: скрытый от ее глаз сиренью, он мог смотреть на нее, не будучи увиденным. Катерина огляделась по сторонам и, спустившись с крыльца, направилась в сторону большого дома. Она сама попросила Александру Михайловну поселить ее с Алексеем и его нянькой во флигеле вместе с Ольгой. Кате не хотелось привлекать к себе лишнего внимания, чего трудно будет избежать в особняке, среди огромного количества приглашенных на свадьбу Поля и Ольги гостей. Ник смотрел ей вслед, не в силах оторвать взгляда. Сердце учащенно билось, сбилось дыхание, до зуда в пальцах захотелось догнать, обнять и никогда больше не выпускать ее из своих объятий.

Не успел он отойти от потрясения, вызванного этой случайной встречей, как дверь вновь открылась, и на крылечко вышла девушка с ребенком на руках. Догадавшись, кого он видит перед собой, Ник вышел из-за куста сирени и сделал несколько шагов по направлению к ним. Мальчику на вид было года полтора. Темные густые кудри завивались в тугие кольца, карие глаза с недетской серьезностью вглядывались в лицо отца. Настена, определенная в няньки к маленькому барину, испуганно охнула и повернулась, чтобы унести ребенка, но Николай остановил ее.

- Постой! Не уходи! – удержал он ее за плечо. – Дай его мне, - протянул он руки.

- Не велено мне Алекса никому показывать, - смутилась девушка. - Барышня узнает – заругает меня. Да и не пойдет он к чужому.

- Если ты хозяйке ничего не скажешь, то и не узнает, - тихо ответил Николай, не сводя глаз с сына и протягивая к нему руки.

Настя вздохнула и передала ребенка отцу. Ник прижался гладко выбритой щекой к нежной щечке мальчика, дрожащей рукой погладил буйные кудри.

- Маленький ты мой, - судорожно вздохнул князь от избытка нахлынувших эмоций, осторожно прижимая его к себе.

Удивительно, но Алеша, никогда не шедший на руки к незнакомым людям, в этот раз даже не выразил никакого протеста по этому поводу. Маленькие пальчики принялись исследовать лицо отца, и Николай сглотнул ком в горле, сердце перевернулось в груди. Как же он теперь сможет расстаться с ним? Уехать и забыть, что видел его, держал в своих руках? Видя, что нянька Алексея не находит себе места от беспокойства, он вернул ей мальчика.

- Не говори, барышне, что видела меня, - внезапно севшим голосом попросил он.

- Не скажу, Ваше сиятельство, - потупила глаза Настена. – А то еще попадет мне от Екатерины Владимировны.

Ник кивнул головой и поспешил уйти, испугавшись, что Катрин, узнав, что он виделся с сыном, еще чего доброго соберется и уедет, лишив его возможности еще хотя бы раз увидеться с ним.

Вечером Катя не хотела идти к ужину в большой дом, но Ольга настояла. Подруга не оставляла надежды, что может быть теперь, когда прошло столько времени, и Андрей недвусмысленно высказался в разговоре с сестрой, что готов простить Кате все случившееся, ее брат и Катрин смогут обрести счастье друг с другом. Правда, на свадьбу приехал князь Елецкий, но не один. Ник теперь был женат и не мог помешать Ольге попытаться вновь свести Катю с Андреем. Поддавшись на уговоры Оли, Катерина, уложив сына, под руку с ней отправилась на ужин. Девушки вместе вошли в роскошную столовую и остановились в дверях. Заметив их, Павел, который вел до того неспешную беседу с Николаем и Натальей, извинился и поспешил к своей невесте и кузине. Повернув голову и увидев, к кому направился Поль, Наталья побледнела. Ник ощутил, как тонкие пальцы жены впились в его предплечье, комкая рукав сюртука. Наталья повернулась к супругу и тревожным взглядом вгляделась в любимые черты. Ни один мускул не дрогнул на его красивом лице. Ник ничем не выдал ту бурю чувств, что сейчас бушевала в его душе, стоило ему только встретиться глазами с Катрин.