Сэр Орландо подошел к распахнутому окну и посмотрел на собравшуюся у его дома толпу. Необходимо заговорить их, пока они не заподозрили неладное! Может, кто-нибудь из соседей догадается отправить своих людей в Уайтхолл сообщить о случившемся? Впрочем, и осадившие его дом вполне могли рассчитывать на поддержку, умело сыграв на людских чувствах — в первую очередь на ненависти к католикам, ведь именно их винили в поджоге Лондона. Разве кто-нибудь из черни упустит возможность всласть поглумиться над пастором-католиком, избрав его козлом отпущения?

Сэр Орландо Трелони был неприятно удивлен тем, что увидел: старик Форбс о чем-то совещался со своими людьми. Вскоре несколько человек из свиты Форбса, вскочив на лошадей, поспешно удалились. Чтобы отвлечь старика, сэр Орландо обратился к нему:

— Каких гарантий мне ждать от вас, что пленнику не угрожает расправа?

— Решительно никаких! — непреклонным тоном заявил Форбс. — Просто вы должны довериться мне, сэр. Может, вы сомневаетесь в моей порядочности, милорд? Ежели так, то я счел бы себя оскорбленным до глубины души!

— Прошу вас дать мне время все как следует обдумать, сэр. Мне необходимо знать правовую сторону и…

— У вас было в избытке времени, милорд! — оборвал его на полуслове Форбс. Было видно, что терпение старика вот-вот иссякнет. — Выдайте мне убийцу моего сына, или я прикажу штурмовать дом!

В этот момент вернулся один из всадников.

— Он сбежал! Эта скотина сбежала! — во весь голос объявил он, тыча хлыстом на юго-запад. — Он пытается уйти через Линкольн-Инн!

Толпа недовольно зароптала. Айзек Форбс погрозил судье кулаком:

— Решили одурачить меня! Только с этого мало толку. Я все равно изловлю этого ублюдка! И вздерну на ближайшем суке!

Трелони стало не по себе при виде искаженных злобой лиц. Раздался выстрел. Судья инстинктивно отпрянул от окна. И вовремя — пуля просвистела в нескольких дюймах от его головы. Молниеносно упав на пол, он стал отползать от окна. В этот момент в гостиную вбежала испуганная Джейн.

— Орландо, вы не ранены?

— Немедленно на пол! — умоляюще произнес он.

Супруга повиновалась и стала медленно продвигаться к мужу. Добравшись до лежавшего сэра Орландо, она обняла его. Судья, поцеловав жену, велел ей отползать из гостиной. Позади со звоном разбивалось стекло, свистели пули, на пол падали брошенные из толпы камни. Когда они выбрались, судья Трелони притворил дверь и помог жене встать.

— Что творится с людьми? — прошептала потрясенная Джейн. Ее трясло, и сэр Орландо, желая успокоить жену, крепко прижал ее к себе.

Иеремия и Мэлори неслись на лошадях по переулкам поблизости от Стрэнда. Выехав на широкую улицу, они пронеслись мимо Эрандел-Хауса, Соммерсет-Хауса и взнуздали взмыленных жеребцов лишь у въезда в Хартфорд-Хаус. Ворота были на запоре — неудивительно, время близилось к полуночи. Мэлори, спешившись, принялся колотить в дверь, но, казалось, миновала вечность, пока заспанный слуга отворил им.

Мэлори, взяв лошадь под уздцы, провел ее во двор. За ним последовал и Иеремия, по-прежнему верхом на лошади. Он едва удерживался в седле. Рана вновь кровоточила и страшно разболелась — наверняка виной тому была немилосердная тряска.

— Запирай ворота! — тяжело дыша, велел Мэлори. — И никого не впускай!

Камердинер повернулся к Иеремии и хотел было помочь ему слезть с лошади, но тут во дворе показался Брендан Макмагон.

— Что происходит? — спросил ирландец.

В следующую секунду он, узнав всадника, едва успел поймать его — Иеремия, потеряв сознание, падал из седла.

— Он ранен, — пояснил Мэлори. — За нами гонятся. Поэтому заприте все двери и захлопните ставни на окнах.

Брендан не стал расспрашивать. Вместе с Мэлори они отнесли так и не пришедшего в сознание Иеремию в дом. В холле к ним выбежала Аморе.

— Пресвятая Дева Мария, что с ним? — в ужасе всплеснув руками, воскликнула леди Сен-Клер.

— Он ранен в руку и истекает кровью, — ответил Брендан. — Давайте отнесем его к мастеру Риджуэю.

Ален, лежа в постели, болтал с Арман. При виде вошедших он, усевшись в подушках, непонимающе уставился на них.

— У него пуля в предплечье, — пояснил Мэлори.

Ален побледнел.

Арман засуетилась вокруг раненого и, сообразив, в чем дело, побежала за хирургическими инструментами, бренди и перевязочным материалом, а Аморе тем временем вместе с Аленом осторожно снимала рубашку с иезуита и набрякшую от крови повязку.

Брендан отвел в сторону Мэлори:

— Говоришь, за вами гнались?

— Да, Айзек Форбс стрелял в доктора Фоконе, когда тот разузнал о том, что это он, Форбс, и есть убийца повитухи. И преследовал его до самого дома его светлости, а потом требовал чтобы господин судья его выдал. Мистер Форбс явился туда с целой толпой, все они вооружены до зубов. Боюсь, как бы они не добрались сюда!

— Айзек Форбс? Тот, у которого дом на Лиденхолл-стрит? — задумчиво переспросил ирландец.

— Да, сэр.

Брендан сразу понял, как действовать. Он отдал распоряжение дворецкому Роуленду проследить за тем, чтобы ставни окон первого этажа и двери в дом были захлопнуты и запоры задвинуты.

— Есть в доме оружие? — спросил ирландец.

Роуленд кивнул.

— Парочка мушкетов, несколько пистолетов, а кроме того, шпаги и даже древние мечи.

— Ладно, вели принести все это на первый этаж. И не позабудь о шомполах, порохе и пулях!

Брендан вернулся в покои, где лежал мастер Риджуэй, и подошел к стоявшей у постели раненого пастора Аморе. Леди Сен-Клер с обеспокоенным видом следила за тем, как Риджуэй осторожно извлекает пулю из предплечья Иеремии.

— Аморе, нам предстоит подготовиться к обороне, — сообщил Макмагон. — Мэлори рассказал мне, что за пастором охотится вооруженная толпа. Они грозились взять штурмом дом судьи Трелони и вполне могут явиться с подобным требованием сюда.

Аморе недоверчиво посмотрела на него.

— Ты на самом деле так думаешь? Да они никогда не осмелятся!

— От души надеюсь, что нет, и все же нам необходимо быть к этому готовыми! Я распорядился запереть все двери и закрыть ставни на окнах, кроме того…

— Миледи! Они уже здесь! — прокричал из-за дверей Роуленд.

Аморе, бросив обеспокоенный взгляд на раненого Иеремию, с решимостью ответила:

— Сейчас иду!

Брендан последовал с ней в столовую, окна которой выходили на Стрэнд. Подле дома собралась толпа с факелами, исключительно мужчины, среди них несколько всадников.

— Они и на самом деле недурно вооружены, — мрачно отметил Брендан. — А вон тот седой на лошади и есть Айзек Форбс!

Аморе изумленно взглянула на него:

— Ты его знаешь?

— Лорд Арлингтон подозревает его в связях с голландцами.

Тем временем Форбс, высокомерно задрав подбородок, смотрел на окно, у которого они стояли.

— Миледи Сен-Клер! Мне необходимо поговорить с вами!

Аморе, открыв окно, наградила его ледяным взглядом:

— Говорите!

— Мне стало известно, что судья Трелони отправил к вам человека, с тем чтобы избавить его от заслуженного наказания. Этот человек — вероломный убийца. Он убил моего сына. Я требую, чтобы вы передали его в мои руки.

— Вы заблуждаетесь, сэр. Мой дом не тайное убежище для преступников. Так что ступайте прочь.

— Отрицать что-либо бессмысленно, миледи! Один из моих слуг видел, как разыскиваемый въехал верхом на лошади во двор вашего дома. Отчего вы так упорствуете и пытаетесь защитить этого негодяя?

— Я уже сказала вам, что мой дом не прибежище для разного рода негодяев, как вы изволили выразиться. Так что сию минуту покиньте частное владение, иначе я буду вынуждена доложить королю о вашем бесстыдном поведении!

— Я знаю, что этот человек — пастор-папист, миледи. И вы, вероятно, готовы предоставить ему убежище, поскольку вы сами — католичка. Но, клянусь, вы горько в этом раскаетесь!

Аморе, не удостоив Форбса ответом, захлопнула окно и повернулась к Брендану.

— Ничего он нам не сделает, — бросила она, пренебрежительно пожав плечами.

— Разве что подожжет дом! — не без сарказма ответил ирландец. — Ты должна немедленно оповестить короля. Он прикажет прислать сюда гвардейцев.

— А если Форбс поделится с Карлом своими подозрениями насчет пастора Блэкшо? Если его потом обвинят в убийстве, я этого не перенесу!

— Поверь, это единственный выход! Этот человек фанатично ненавидит католиков и предпримет все, чтобы заполучить пастора Блэкшо. Нет, ты непременно должна сообщить обо всем королю! Пошли к нему кого-нибудь!

Убежденность, с которой говорил Брендан, поколебала уверенность Аморе. В конце концов она кивнула в знак согласия.

— Хорошо. Роуленд, принеси мне бумагу, перо и чернила и пришли сюда Уильяма и Джима.

Набросав на листе бумаги несколько строк, Аморе передала его Уильяму.

— Переоденьтесь в неброскую одежду и прихватите пистолеты. Через заднюю дверь выйдите в сад, пройдите через него к реке и у причала возьмите лодку. Передайте это королю или герцогу Йоркскому. Давайте действуйте — время не ждет!

Оба слуги тут же бросились исполнять распоряжение госпожи.

— Схожу еще раз проверю, все ли на запоре, — сказал Брендан с озабоченным видом.

Аморе направилась в красную комнату к Иеремии. Пастор пришел в сознание. Ален промыл и продезинфицировал рану в предплечье и наложил повязку.

— Как там дела? — слабым голосом осведомился пастор.

Аморе силилась сохранить самообладание.

— Айзек Форбс со своими людьми у дома. Я уже отправила послание королю. Скоро сюда прибудут гвардейцы!

— Форбс поклялся, что добьется, чтобы меня повесили.

— Этому не бывать! — решительно заявила Аморе. — Ален, проследите за ним.

Аморе вышла, и в это мгновение снаружи прогремел выстрел. Встревоженная, она замерла на месте и прислушалась, пытаясь определить, откуда стреляют. Вскоре раздался второй выстрел. На этот раз Аморе не сомневалась — стреляли где-то у реки. Обеспокоенная, она прошла в кабинет, окна которого выходили в сад. Как ни вглядывалась она в темноту, ничего разобрать не смогла. Но тут на реке показались две освещенные лодки. Недоброе предчувствие охватило леди Сен-Клер.

Она вернулась в столовую, где нашла Брендана. Открыв окно, ирландец разглядывал толпу.

— Что происходит? — спросила Аморе, заметив мрачное выражение лица Макмагона.

Ирландец жестом велел ей не подходить к окну, но Аморе все же подошла. Со стороны Стрэнда к дому приближался человек, ведя лошадь под уздцы. Через спину ее было переброшено бездыханное тело. По знаку Форбса двое его прислужников стащили с лошади труп и уложили на мостовую у въезда так, чтобы он был хорошо виден из окон дома.

Поняв, что это ее убитый слуга Джим, Аморе горестно вплеснула руками.

— Негодяи! Какие негодяи! — со слезами в голосе воскликнула она и стала оглядываться. — А где Уильям?

Брендан показал в окно. В это время появился второй всадник, выехавший из бокового проулка. Ведя лошадь под уздцы, он с пистолетом в руке конвоировал плененного Уильяма.

— Они знали, что мы отправим кого-нибудь в Уайтхолл, — скрипнув зубами, процедил Брендан. — Вероятно, их поджидали у причала.

— Миледи! — торжествующе выкрикнул Айзек Форбс. — Как вы могли убедиться, ваши намерения призвать себе и помощники короля пошло прахом — ваш слуга мертв. А другой исполнит все, что я ему прикажу!

— Я выйду к ним! — произнес Иеремия.

Аморе и Брендан разом повернулись к нему. Правая рука иезуита была на перевязи. Вид у пастора был ужасный — бледный как покойник, с ввалившимися, но излучающими непоколебимую решимость глазами.

Аморе отрицательно покачала головой:

— Нет, этого я не допущу!

— Будьте благоразумны, миледи. Они не пощадили Джима, не пощадят и Уильяма. А я не могу взвалить на свои плечи такое бремя.

— Они убьют вас! — попытался вразумить пастора Брендан.

— Но мистер Форбс пообещал передать меня в руки мирового судьи. И я ему верю, — солгал Иеремия.

Брендан, подойдя к нему, заклинающим тоном произнес:

— Форбс — пуританин! Святой отец, я своими глазами видел, что творили пуритане в Ирландии при Кромвеле. Они охотились на наших пасторов как на дикое зверье, подлежащее отстрелу, и хладнокровно убивали их. Стоит вам оказаться в их руках, и вы на том свете!

— Ну так решайте, миледи! — нетерпеливо призывал Форбс. — Если вы сами не в состоянии решить, вероятно, придется вам помочь!

— Миледи, поверьте, он не шутит, — предупредил Иеремия. — Так что лучше уж мне выйти к ним.

— Нет! — вырвалось у Аморе. — Никогда и ни за что!

Грохот выстрела заставил всех вздрогнуть. Аморе в ужасе бросилась к окну и выглянула наружу. Уильям с перекошенным от боли лицом скрючился на земле, прижав ладони к простреленному бедру.

Иеремия, встав рядом с Аморе, крикнул:

— Я выхожу! Отпустите слугу!

Аморе ощутила накатившую на нее ледяную волну страха и в отчаянии вцепилась в рукав пастора.

— Не допущу, чтобы вы принесли себя им в жертву! — кричала она. — Клянусь, я буду защищать вас до последней капли крови!

— Я не сомневаюсь, что будете, миледи. Но разве мы с вами одни в этом доме? Я не желаю, чтобы из-за меня кого-нибудь ранили или убили. С этим в душе я жить не смогу!

Аморе разразилась рыданиями.

— Я не могу… не могу позволить вам покинуть стены этого дома…

Подошел Брендан и обнял ее:

— Пусть он выйдет. А я пойду с ним.

— Нет, я не переживу, если потеряю вас обоих!

Брендан мягко отвел ее в сторону.

— Поверь мне! Я сумею постоять за него, — тихо проговорил он, глядя ей в глаза.

Леди Сен-Клер молчала. Было видно, что она покорилась судьбе.

— Пойдемте, святой отец, — обратился Брендан к Иеремии.

— Нет, друг мой, я пойду один, — не согласился иезуит.

— Хорошо, будь по-вашему. Но позвольте мне хотя бы проводить вас до дверей, чтобы я мог принять у них Уильяма.

И, не дожидаясь ответа Иеремии, он пошел вперед. Когда они вышли из столовой, ирландец остановился и повернулся к иезуиту. Прежде чем тот сообразил, в чем дело, Брендан схватил его за плечи, втолкнул в смежную комнату, оказавшуюся небольшим кабинетом, захлопнул дверь и повернул ключ в замке.

— Нет! — кричал Иеремия. — Как вы можете так поступать?! Выпустите меня немедленно! Брендан, умоляю вас!

Никакого ответа. Иеремия в отчаянии стал дергать ручку двери, но тщетно. В конце концов поняв, что протестовать и уговаривать ирландца бесполезно, он в темноте на ощупь двинулся туда, где должен был находиться стол. Пошарив рукой по столешнице, наткнулся на огниво и свечу, и вскоре кабинет осветился мерцающим светом. Как же все-таки выбраться отсюда? Ведь если он будет сидеть здесь взаперти, вместо него погибнет невинный человек! Этого Иеремия допустить не мог.

Заметив сбоку узенькую дверь для прислуги, иезуит воодушевился. Она оказалась не заперта. Иеремия тихо отворил ее и со свечой в руке прошел через соседнее помещение. Через вторую дверь он проник на узкую лестницу, ведущую в кухню на первом этаже. Пройдя несколько ступенек вниз, очутился в комнате, где готовили блюда к подаче на стол. Здесь наверняка должна быть дверь, ведущая наружу. Иеремия решительно продвигался дальше, но, едва свернув за угол, наткнулся на чей-то кулак.

Алену наскучило лежать в постели и терпеливо дожидаться развязки. Вопли толпы на улице становились все громче. Но, попытавшись встать, лекарь понял, что из-за слабости передвигаться самостоятельно не может, и снова уселся на постель. Оставалось лишь молиться Всевышнему за благополучный исход противостояния.

Вдруг дверь в его спальню распахнулась — Ален вздрогнул от неожиданности. В ужасе он наблюдал, как на пороге появился Брендан с перекинутым через плечо бездыханным телом. Иеремия!

— Пресвятая Дева Мария, что с ним? Он ранен? Или без сознания? — обеспокоенно спросил Риджуэй.

Брендан осторожно опустил Иеремию на кровать.

— Да нет, ничего страшного. Просто пришлось успокоить его ударом кулака. Если бы не это, он бы выскочил наружу.

— Что за безрассудное желание?

— Он твердо убежден, что обязан принести себя в жертву, с тем чтобы из-за него не пострадали другие, — устало пояснил Макмагон. — А я ничего подобного допустить не могу! — уже громче добавил он.

Со смешанным чувством Ален смотрел, как Брендан разматывает бинт. Размотав, ирландец деловито связал им сначала руки, а потом ноги пастора.

— Без этого и в самом деле не обойтись? — скорее для очистки совести спросил Риджуэй. — У него рана может открыться.

— Речь идет не о его ране, а о его жизни! — лаконично пояснил ирландец. Было видно, что слова и реакция Алена задели его за живое. — Заклинаю вас, Ален, если вам действительно дорог этот человек, не поддавайтесь его уговорам и не развязывайте его!

— Не стану! Можете на меня положиться! — пообещал Риджуэй. — Но как и чем вы собираетесь сражаться с теми, кто собрался на улице?

— Это уж предоставьте мне.

У Брендана возник некий план, и он быстро вернулся в столовую.

— Где пастор Блэкшо?

— Я запер его на замок, — коротко бросил Макмагон, не вдаваясь в объяснения.

Аморе удивленно смотрела, как он взял перо, обмакнул в чернильницу и быстро написал несколько слов на листке бумаги.

— Что ты замышляешь?

— Это я тебе объясню потом.

Взяв из вазы на столе апельсин, ирландец вытащил булавку из платья Аморе и приколол ею к апельсину сложенную вчетверо записку.

На улице разорялся Айзек Форбс.

— Мое терпение исчерпано, миледи! — грозно возвещал он. — Если вам не дорога жизнь вашего слуги…

— Подождите! — распахнув окно, выкрикнул Брендан.

Айзек Форбс приставил дуло пистолета со взведенным курком к виску раненого Уильяма. Услышав призыв ирландца, он недовольно поднял голову.

— Прочтите это, мистер Форбс!

С этими словами Брендан бросил ему апельсин с посланием.

Один из стоявших ловко поймал его и передал Форбсу. Тот, заткнув пистолет за пояс, развернул записку и стал читать, но уже в следующую секунду лицо его исказилось гневом. Скомкав записку, он не выбросил ее, а сунул в карман.

После этого уселся на лошадь и, натянув поводья, галопом бросился прочь, сопровождаемый недоуменными взглядами сообщников.

— Роуленд, неси скорее мушкет! — велел Брендан.

Дворецкий вручил ему оружие, и ирландец прицелился. Лишившаяся лидера толпа была в явном замешательстве. Никто не понимал, что произошло и почему их предводитель, не сказав ни слова, столь постыдно бежал с поля битвы. Никто не знал, то ли следовать за ним, то ли продолжать осаду пастора. Кое-кому, кто поумнее, пришло в голову, что власти поступят с ними как с бунтарями, то есть как с обычными преступниками — просто-напросто вздернут на виселице, стоит гвардейцам короля оказаться здесь. И посему куда разумнее тихо отчалить отсюда и вести себя так, будто ничего не было. В конце концов, какое им дело до личных мотивов сэра Айзека Форбса?

Толпа храбрецов на глазах редела, рассасывалась, люди исчезали во тьме близлежащих переулков, отправляясь восвояси. Осталась лишь кучка «непримиримых», да и те, не зная, как быть, молча стояли у дома фаворитки короля. Но Уильям по-прежнему оставался их пленником. Раненая нога лишала его возможности спастись бегством. Стоило одному из нападавших приблизиться к слуге леди Сен-Клер с оружием, как раздался предостерегающий окрик Брендана:

— Первый, кто в него выстрелит, — мертвец!

Тот, к кому обращались, предпочел ретироваться, но ирландец краем глаза заметил, как другой бандит поднял пистолет и прицелился в лежавшего Уильяма. Брендан спустил курок. Пуля выбила оружие из рук нападавшего. С криком тот схватился на запястье. Отдав Роуленду оружие, Брендан получил еще один заряженный мушкет. Взведя курок, приставил приклад к плечу, но, похоже, не было желающих последовать примеру незадачливого стрелка, продолжавшего вопить и браниться.

— Умеете стрелять? — обратился Брендан к дворецкому.

— Да, сэр.

— Тогда берите мушкет да прикройте меня, а я пойду заберу Уильяма!

Один из лакеев, друг Уильяма, вызвался пойти вместе с ирландцем. С двумя пистолетами наготове Брендан с лакеем осторожно вышли на улицу через вход для прислуги.

Толпа продолжала расходиться, и они смогли беспрепятственно приблизиться к раненому.

— Тащи его в дом! — велел лакею Брендан.

Тот, подхватив приятеля под мышки, поволок его к дверям. В это время раздался громкий топот копыт, и уже несколько мгновений спустя к дому подъезжали конные гвардейцы короля. Обнажив шпаги, солдаты быстро разогнали остатки толпы. Никто из нападавших не оказал сопротивления — напротив, все разбежались кто куда. Вскоре о разыгравшейся здесь драме напоминало лишь тело убитого слуги леди Сен-Клер.

Брендан, перебросив руку Уильяма себе за шею, повел слугу вверх по лестнице на второй этаж, где их встретила Аморе.

— Это серьезно? — спросила она, побледнев при виде крови. — Мастер Риджуэй сейчас займется им, — заверила их Аморе и повела в красную комнату.

Тем временем Иеремия, оправившись от шока, стал уговаривать Алена развязать его, но тот и слышать ничего не хотел. Убедившись, что слуга Уильям вне опасности, он замолчал, ища глазами ирландца.

Пока Брендан усаживал Уильяма на кровать, Аморе развязала путы на ногах и руках пастора, а потом, едва сдерживая слезы, бросилась его обнимать.

— Никуда бы я вас не выпустила! Ни за что на свете! — дрожащим голосом произнесла леди Сен-Клер. — Я сразу поняла, что Брендан сумеет удержать вас от подобного безрассудства.

Иеремия был явно растроган таким проявлением чувств. Осторожно высвободившись из объятий, он попросил:

— Миледи, позвольте мне все же помочь Алену. У нас будет еще время поговорить об этом.

Лекарь уже успел наложить повязку на бедро, чтобы остановить обильное кровотечение, и теперь разрезал сапог, чтобы обеспечить себе доступ к ране. Арман принесла бренди и целый ворох чистых салфеток.

Проведя ладонью по еще болевшему подбородку, Иеремия не без сарказма заметил:

— Брендан, у вас кулаки — ни дать ни взять кузнечный молот! Мне приходилось видеть, как вы орудуете ими. Вот и на себе испытать пришлось.

— Простите, святой отец, но у меня не было выхода, — ответил явно смущенный ирландец. — Наивно было полагать, что в кабинете нет второй двери, но я вовремя вспомнил об этом и сразу кинулся в подвал.

— Как вам удалось вызволить из их лап Уильяма?

— Помните, я говорил вам о подозрениях лорда Арлингтона, считавшего, что кое-кто из купцов вступил в сговор с голландцами и замышляет восстание против короля. И лорд отдал распоряжение проследить за ними. Мне достался Айзек Форбс. Я установил, что в доме этого самого Форбса неоднократно бывали связные голландцев. Кроме того, я выяснил, что в этом доме нашел прибежище и пастор-пуританин, отправлявший там ритуалы. Благодаря вам я собрал достаточно сведений! Вот и решил сообщить Форбсу о том, что лорд Арлингтон намерен на рассвете арестовать этого пастора. А Форбс, поняв, что его песенка спета, не стал терять времени и помчался домой предупредить своего тайного гостя.

Иеремия благодарно посмотрел на ирландца:

— Как я посмотрю, ваша сила не только в крепких кулаках. Вы ведь уже во второй раз спасаете мне жизнь. И как только мне отблагодарить вас!

Зардевшись, Брендан смущенно отвел взор:

— Простите меня. Я должен немедля ехать к лорду Арлингтону и сообщить ему о случившемся. Необходимо арестовать Айзека Форбса, прежде чем тот успеет скрыться.

Едва ирландец отбыл, как дворецкий Роуленд объявил о приезде сэра Орландо Трелони. Как только толпа двинулась в Хартфорд-Хаус, судья велел спешно заложить карету и помчался в Уайтхолл известить короля о случившемся. Карл немедленно послал гвардейцев к дому леди Сен-Клер.

Убедившись, что Иеремия вне опасности, судья не скрывал облегчения. Иезуит рассказал ему о том, что здесь произошло.

— Необходимо дождаться, пока мистер Макмагон привезет известие от лорда Арлингтона.

Судья был того же мнения.

— Хоть этот ирландец мне и не по душе, вынужден признать, что он блестяще обвел вокруг пальца старика Форбса и тем самым спас вас от верной смерти! Только на это я и уповал.

Вскоре сэр Орландо распрощался, объясняя свой отъезд тем, что не может оставлять надолго молодую супругу, и попросил немедленно поставить его в известность о том, как будут развиваться события. После этого королевский судья в сопровождении Мэлори уселся в карету и отправился домой.